Не будите спящего дракона

Вечера в окружении слизеринцев стали для Лури невыносимой пыткой, поэтому она радушно приняла приглашение Луны навещать ее после занятий в гостиной Рейвенкло. Там она чувствовала себя намного уютнее, наверху самой высокой башни замка, в комнате с огромными окнами, из которых открывался вид на чудеснейшие пейзажи. Жаркое пламя рейвенкловского камина импонировало ей намного больше, чем жалкое слизеринское пепелище. Даже сочетание бронзового и синего казалось ей намного приятнее глазу нежели зелено-серебристые цвета Слизерина. Каждый раз покидая подругу и отправляясь в подземелья, Лури была готова разрыдаться. Совсем как тогда после распределения, когда Луна подошла к ней в шумном коридоре и крепко обняла, а она плакала, уткнувшись ей в плечо и не замечая никого вокруг, а зря. Именно эта картина, выдавшая дружбу «Лунатички Лавгуд и новенькой», настроила весь змеиный факультет против нее, и даже ее чистая кровь и сильный характер не могли вечно выдерживать оборону, которая медленно ослабевала под натиском косых взглядов и глупых хихиканий за ее спиной. Но не враждебность однокурсников выводила Лури из равновесие: одна мысль о том, что она находится на факультете, по ее мнению, ей совершенно не подходящем, заставляла ее душу разрываться от несправедливости! Шляпа ошиблась! Она не может подходить под определение слизеринки! Она не из этих высокомерных и холодных девушек, которые готовы насадить тебя на пику своего острословия в любую секунду просто за то, что ты посмел дышать с ними одним воздухом. И каждое утро, завязывая серебристо-зеленый галстук на шее, она чувствовала, как узел его душил ее белоснежную тонкую шею, а нашивка на мантии, прожигала грудь, касаясь кровоточащего сердца. Постепенно это грызущее чувство несправедливости, ошибки, эта витающая в воздухе ненависти студентов Слизерина к ней, эти ощущения удушья галстуком превратились в настоящую паранойю и лишили ее нормального сна. Еженощно она закрывала глаза, надеясь провалиться в блаженную негу, увидеть смутные образы родителей, восхитительные места своих путешествий или что-то еще,столь же дорогое сердцу, но вместо этого она ощущала лишь сковывающий руки и ноги холод и страх быть настигнутой чем-то темным, страшным, неизвестным... В то утро Лури проспала больше, чем обычно. Она очнулась на рассвете, не издав ни звука. Только лишь ее прерывистое дыхание и сопение соседок наполняло комнату. В этот раз черное нечто чуть было не схватило ее, но она вырвалась, будто что-то или кто-то толкнул ее в спину сильным ударом, вызвавшим ужасную боль, но позволившим остаться в живых и продолжить бег. Лури отодвинула тяжелый зеленый полог и ступила на холодный каменный пол. Она тихо умылась, расчесала свои длинные прекрасные волосы, уложила их в практичную прическу и надела форму. К счастью, в этот раз петли огромной двери не скрипнули и позволили ей выскользнуть из спальни, не потревожив соседок. Кутаясь в собственноручно связанную шаль, она спустилась вниз, в пустую гостиную. Перед ее мысленным взором предстал ее первый вечер в этой ужасной зеленой комнате. Она уселась в маленькое кресло в самом темном углу, чтобы закончить вязание, когда на нее уставились так, словно она притащила в гостиную гипогрифа! Позже от Джинни она узнала, что «истинные маги» никогда не вяжут сами, то есть без помощи магии, это удел маглов. Тогда Лури и поняла, что ей никогда не будут рады на этом факультете. У ее родителей никогда не было подобных пунктиков насчет чистоты крови, маглорожденных волшебников и маглов, как у многих других чистокровных семей. Они — люди науки и редко касались политики, но однажды, когда мама услышала по радио про слушание дело Гарри Поттера этим летом, она отодвинула бумаги и стала внимательно слушать. Ведущий закончил читать и далее последовали новости квиддича. Лури хорошо помнила, как мама фыркнула и громким шепотом заявила: - У тех, кто не верит Гарри Поттеру, а уж тем более Альбусу Дамблдору мозгов меньше, чем у флоббер-червя! Лури много слышала о Гарри: отец неохотно рассказывал о тех днях, когда погибли супруги Поттер, но даже из того, что он все-таки рассказывал, она могла сделать вывод, что Лили и Джеймс Поттеры — самые храбрые люди на свете, а Темный Лорд — настоящее чудовище. Она была далека от всех этих уходов и возвращений Того-Кого-Нельзя-Называть, а уж тем более борьбы с ним, но одно она знала точно: Темного Лорда надо остановить. Раз уж желание власти толкает его на такие поступки, то что же тогда может сделать с ним обладание этой самой властью? Эта власть в состоянии подарить только боль, страдание и смерть невинных, ничего более. По мнению Лури, ни одно убийство не может быть оправдано, ни один из живущих на земле, будь он маг или магл, не имеет права брать на себя обязанность решать, может ли кто-то жить, а кто-то нет. И эти глупые идеи, которыми он прикрывает все свои злодеяния, о защите магических знаний от недостойных — это казалось ей таким страшным ребячеством. Страшным из-за всех этих убитых горем матерей и отцов, детей-сирот, искалеченных физически и морально магов и колоссального количества смертей. Все это произошло по вине Темного Лорда и его притхвостней, Пожирателей смерти, заблудших душ, а ребячеством по всей своей сути. Все эти несчастья случились лишь по тому, что кто-то захотел сделать по-своему, захотел перевернуть мир мизинцем. Желание обладать, желание править, желание быть заметным — все это свойственно играющим детям, которые всеми правдами и неправдами стараются привлечь внимание взрослых к своим манипуляциям с игрушками. Так, в глазах Лури, Темный Лорд представал глупым и обиженным ребенком, который давно вырос, но забыл повзрослеть и оставить все свои детские обиды в прошлом. С того момента, как она попала на Слизерин мысль о том, что этот ужасный недочеловек когда-то так же, как и она сидел в этой мерзкой гостиной, в душе ее просыпалась ненависть. Она не хотела иметь ничего общего с ним! Она не хотела иметь ничего общего и со слизеринцами вообще! В ней нет того высокомерия, той холодности, той подлости, что таится в душах этих студентов. В ней нет ни капли того, что могло бы сделать из нее слизеринку, того, что могло бы быть заботливо взращено усилиями ее зелено-серебристого окружения. Но она здесь, она учится на факультете Слизерин и отныне она связана с ним прочными узами. От осознания этой мысли, от страха, что с годами она может стать такой же, как они, Лури была готова расплакаться, что она, собственно, и сделала, усевшись на широкий холодный подоконник. Стекло примерно десяти, а то и всех двадцати дюймов толщины отделяло ее от огромного количества мутной воды, что содержало в себе озеро, в которое и выходили все окна гостиной. В ту секунду она мечтала оказаться по ту сторону прозрачной преграды, чтобы вода заполнила ее легкие и утащила на дно к русалкам. Тогда она была бы лишена этой невероятной возможности учиться на этом «самом лучшем факультете» и не позорить фамилию своей семьи и своего собственного имени. Она тихо всхлипывала и вытирала крупные слезы, катившиеся из глаз, краем вязанной шали, прислонившись к холодному стеклу. Мерлин, неужели здесь все такое холодное? - Эй, ты чего? - услышала она бархатистый баритон, который явно обращался не к безмолвным рыбам по сторону стекла. Лури повернулась и увидела перед собой юношу среднего роста с очень светлыми волосами, почти как у Луны. Черты лица у него были острые и тонкие, а в серых глазах читалось откровенное безразличие. Увидев на его груди значок старосты, Лури поняла причину его обращения. - Я... - пролепетала она, обратив к нему свое заплаканное лицо, и при виде его зелено-серебряного галстука и нашивки со змеей в интерьере этой гостиной разразилась рыданиями. - Эй, ты чего? Ну, перестань... - тихо и уже не так сурово проговорил староста и сел напротив нее на подоконник, - Что случилось? Тебя кто-то обидел? Только скажи мне, и я разберусь с ним. Не бойся...Скажи, кто тебя обидел? - Распределяющая Шляпа! - заикаясь от душащих ее слез, проговорила девушка. Юноша нахмурился. - Ты не рада тому, что попала в Слизерин? - с неподдельным удивлением спросил он. - Да, - ответила Лури, - Я не подхожу этому факультету, а он — мне. - С чего ты взяла? Ты только пару недель учишься здесь, - с ноткой раздражения ответил староста. - Да, но... - Лури шмыгнула носом, - Мне было бы лучше на другом! Я точно знаю! - Ну, раз так, то почему не попросила Шляпу отправить тебя туда, куда ты хотела попасть? Лури подняла на него опухшие от слез глаза. Его лицо было спокойно и выражало уже больше участия, нежели в начале разговора, но какая-то холодность в его словах и взгляде все же присутствовала. - Что ты имеешь в виду? - спросила она с недоверием. - Я имею в виду то, что если хотя бы одно поколение твоей семьи училось на факультете, куда ты хочешь попасть, и сам ты знаешь точно, где хочешь учиться, то достаточно всего лишь попросить Шляпу отправить тебя на этот факультет, - ответил юноша, словно отвечал тему о доски. - Врешь, - выпалила Лури. - Малфои никогда не лгут. По крайней мере, дамам, - спокойно ответил юноша даже не шелохнувшись, - А если не веришь мне, то спроси у ненаглядного Поттера, ведь именно у него получилось провернуть подобный финт. - Так ты и есть Малфой? - спросила Лури и немного прищурилась, будто зрение ее стало хуже, и она пытаясь разглядеть его получше. - Драко Люциус Малфой, - юноша протянул ей руку для рукопожатия. - Лури Лейн, - ответила девушка, некоторое время с недоверием поглядывая на протянутую ей ладонь, и все-таки пожала руку. Она оказалась такой теплой, что такой контраст с ее холодными пальцами заставил ее вздрогнуть. - Очень приятно, - вежливо ответил он. Вдруг в окно врезалась огромная рыбина, словно она потеряла управление своим собственным телом. Лури вскрикнула и зарылась в свою огромную шаль. Легкое прикосновение руки к ее плечу и тихий смех заставили ее выбраться из своего укрытия. - Вот видишь! - воскликнула Лури, - Мне здесь не место! Она снова готова была расплакаться, и даже улыбка на губах староста не могла ее остановить. - Дело не в тебе, и не в факультете, а в обычной рыбе, которая ударилась в стекло, - ответил он все также спокойно, - Видела бы ты меня, когда я так же, как и ты стал свидетелем подобного, - он указал рукой в сторону окна. - Расскажи, - тихо попросила Лури, ожидая, что он откажет. Благодаря Джинни она была наслышана о Малфоях и имела представление об их замкнутой, высокомерной натуре. Он долго смотрела в ее глаза, заставляя ее щеки залиться краской, но Лури не отвела взгляд, а продолжала держать эту зрительную связь. На секунду ей показалось, что Малфой что-то читает в ее глазах, проверяет ее, решает, можно ли доверять такой, как она, истеричной, плаксивой грубиянке. Тогда же ей стало стыдно за свое поведение. Каким бы ужасным не был Малфой, он пока не сделал ей ничего плохого. Он единственный из слизеринцев, кто вообще обратился к ней, узнал ее имя и постарался успокоить. Он не заслужил такого обращения. - Это было под Рождество. Я собирался уезжать домой. Мои вещи уже забрали, а до отправления на станцию Хогсмид оставалось еще много времени. На секунду мне показалось, что я увидел в окне, кстати, в этом самом окне, русалку. Я подошел ближе и уткнулся носом в стекло. Так я простоял несколько минут в ожидании русалки, благо меня никто не видел, все еще собирали свои пожитки. И тут огромная рыба, в два, а то и в три раза больше пыталась протаранить стекло в том самом месте, куда я уткнулся носом! Я закричал и свалился с подоконника, сбежался почти весь факультет, думали, случилось что-то серьезное. Помню, как я стоял весь такой обиженный, а они покатывались со смеху. Лури тоже тихонько рассмеялась, а Драко ответил ей теплой улыбкой. Они немного помолчали. - А ты все-таки увидел русалку? - спросила она заговорщическим голосом. - Только на Турнире Трех Волшебников. Одна из них вынырнула и сделала финт в воздухе, - ответил Малфой. - Здорово! - отозвалась Лури, - А что ты еще такого видел? Подобного русалкам? - Драконов, - спокойно ответил Драко, - Тоже не Турнире. Выбранные Кубком волшебники пытались забрать у них волшебное яйцо, - он замолчал, - А ты? Ты видела что-нибудь подобное? - Я тоже видела драконов. И не один раз. - И где же? - с недоверием спросил Малфой, вздернув бровь. - Мои родители — драконоведы, так что драконов я видела не мало. Причем разных видов! Всех, какие только известны науке. Малфой хмыкнул. Они снова замолчали и, будто сговорившись, уставились в окно. Лури задумалась, пытаясь придумать тему для продолжения разговора, но ничего путного никак не шло ей на ум. Она крем глаза взглянула на своего собеседника. Он был так спокоен, невозмутим и холоден, но в то же время улыбчив и разговорчив, что такое его поведение вводило ее в недоумение. Все-таки он не так прост, как его ей представила Джинни. Лури не верилось, что он может быть таким мерзким. Обычно подобных людей выдает их мимика: все, начинает от их взгляда и заканчивая движениями рук, вызывает отвращение. Но Драко Малфой был вполне приятным на вид молодым человеком, да и в общение был не менее приятен. Он дарил ей своим присутствием какую-то странную уверенность, умиротворение...И вдруг ее голову посетило странное умозаключение. Лури уже было открыла рот, чтобы высказать его вслух, но тут же сомкнула губы. Слишком уж странным оно ей казалось, даже в собственных мыслях. - Ты что-то хотела сказать? - спросил он, видимо заметив ее колебания. - Да ничего особенного, - ответила девушка, снова покраснев. Мерлин, почему она с ним заливается краской? Ведь с Гарри, Роном, Невиллом и другими мальчиками с ней такого не случалось. - Не обязательно все, что мы говорим должно быть особенным, - философски ответил Драко. Ей показалось, что он немного напрягся и посерьезнел. - Просто я сказала, что видела все виды драконов, - начала она, запинаясь, - Я соврала, но не нарочно! До этого дня я не знала о том виде, которого мне еще не довелось увидеть, - она замолкла, собираясь с мыслями. - И что же это за вид? - поинтересовался Драко, немного скучающим тоном. Лури даже немного испугалось, что она обременяет его своей болтовней. Хотя с другой стороны все было в его руках, он мог с легкостью покинуть ее, оставить на подоконнике и пойти дальше. А позже сделать вид, что не интересовался ее персоной никогда в жизни. - Человек-дракон, - выпалила она. - Человек-дракон? - переспросил Драко с удивлением, изогнув бровь. - Да, - глубоко вздохнув, ответила девушка, - Но сейчас я могу точно сказать, что видела все виды драконов. Драко был немного обескуражен. Эта девушка была странная, но не такая, как Лавгуд. Та вовсе была чокнутая. А эта просто странная. По-хорошему странная. Необычная. Со своей, особой логикой. - Я видела человека-дракона, - повторила она, - а если говорить точнее, то Homo-Draco. Он секунду хмурился, а затем улыбнулся. Ее маленькое исследование возымело отклик. - Тогда, получается, что я редкий вид дракона? - спросил он с лукавством в голосе. - Верно, - ответила она, - Думаю, что я могла бы написать о тебе целую статью. Правда, нужно понаблюдать тебя на воле, в среде обитания. Драко искренне рассмеялся. Да, она точно странная. Но ему льстило ее необычность мысли. - Что ж, я бы с удовольствием почитал твои исследования! - ответил Драко, перестав смеяться, - Все твои исследования. Ведь я не ошибся? Их должно быть много! - Точно, правда все они остались дома, - с напускной грустью ответила девушка. - Ну, я уверен, что все твои блестящие открытия еще впереди. - Надеюсь, - ответила она, а затем с улыбкой добавила, - Человек-Дракон. - Да... - протянул она и повернулся к окну. Он задумался и, видимо так глубоко, что мысли его были уже далеко отсюда. Лури не стала прерывать его, так как сама не любила, когда ее трогают во время размышлений. Она просто так же, как и он обратила свой взгляд к мутной воде озера. Странно все это! Последние дни она только и слышала, какой Драко Малфой ужасный человек, какой он подлый, мерзкий, лживый, но за все эти дни она не видела ни одного доказательства этим словам. Ни одной стычки с Гарри, ни одного обидного слова в адрес Джинни, Рона или Гермионы. Ничего. Только веселый и непринужденный разговор в минуту ее отчаяния и желания быть подальше от этого ужасного места, от этой гостиной. Он был единственным за исключением ее попутчиков, кто поговорил с ней за это время. Но она решила не пренебрегать полностью словами Джинни. Все-таки его холодность и безучастность в начале немного ее насторожили. - Что ж, - его голос вернул ее в реальность, - Мне пора идти, но надеюсь еще увидеть тебя, Лури. Аналогично, Драко, - вежливо ответила она. Он уже потянулся к ручке двери, ведущей прочь из гостиной, но обернулся и громко так, чтобы она смогла его услышать на таком расстоянии сказал: - Не расстраивайся, Лури. Ничто не стоит слез женщины. И покинул комнату, оставив обескураженную Лури в полном одиночестве. Что он имел в виду этой фразой? И вообще, это точно был Драко Малфой, о котором ей рассказывали? Это точно был тот заносчивый, противный слизеринец, которого во всех красках описывала ей Джинни? Нет, этот Драко Малфой не имел ничего общего с описанием Уизли, но, будучи всегда осторожной и недоверчивой, Лури решила не делать поспешных выводов. Это был всего лишь один, причем очень странны разговор. Лури была уверена, что больше Малфой никогда с ней не заговорит. «Тем и лучше» - подумала Лури. И это действительно было бы лучше для всех. Драко Малфой имел бы чистую репутацию в своем кругу, а Лури — в своем. Не думаю, что слизеринцы бы стали писать ему хвалебные оды, узнай они о том, что он хотя бы просто разговаривал с «этой странной новенькой». Лури не особо пеклась о репутации, но раз уж люди, которые поддержали ее в столь сложный период ее жизни дали ей совет, то она решила, что не вежливо было бы его не принять к сведению. Самое интересное в натуре Лури было то, что она не придавала значения тому, кем ее считают, то есть какой ярлык на нее повесит общество. Именно поэтому подобное состояние хандры из-за хихиканий и перешептываний за ее спиной было просто исключением из правил. Ее характер поддался серьезному испытанию, и Лури должна была признать: если бы не Драко Малфой, то ей бы ни за что не справится с последующими днями ее пребывания на факультете Слизерин. Теперь она с гордо поднятой головой шагала мимо распускающих грязные сплетни о ее «шашнях с Поттер», «дружбой с Лунатичкой» и «якшанием с грязнокровками» пресмыкающихся и жила обычной жизнью. Она научилась находить светлые стороны, будучи слизеринкой. К примеру, благосклонное отношение к ней преподавателя зельеварения профессора Снейпа, который оценил ее недавнее Умиротворяющий бальзам, как «недурно для такой неучи как вы». Это можно было назвать успехом. Малфой, как и ожидалось, больше не смел разговаривать с Лури, хотя пару раз в толпе, она замечала, как он приветственно ей кивает. Это своеобразным образом подстегивало ее. Это осознания того, что на ее факультете все-таки есть человек, которые не презирает ее. С этой мыслью она и жила, училась и уже стала свыкаться с ролью слизеринки, когда запыхавшаяся первокурсница со сбившимся набок серебристо-зеленым галстуком всучила ей мятую записку и испарилась. На клочке пергамента рукой Альбуса Дамблдора была написана просьба «посетить его кабинет ровно в семь часов вечера сего дня». Девушка слегка напряглась, пытаясь судорожно вспомнить, чем же она могла провиниться. Когда стрелки ее наручных часов показывали ровно семь, она уже стояла напротив двери кабинета директора и собиралась войти. Сделав глубокий вдох, она постучалась и получила разрешение пересечь порог. Оказавшись в кабинете директора она сразу же была привлечена невероятным количеством всевозможных магических устройств. - Мисс Лейн, - окликнул ее спокойный голос. Лури подняла глаза и увидела улыбающегося директора, восседающего за огромным столом, заваленным кучей бумаг и книг, - Рад вас видеть! Лимонную дольку? - он протянул ей маленькую коробочку. - Нет, благодарю, профессор, - сконфуженно ответила Лури, - Вы вызывали меня, не так ли? - Ах, да, верно, - отозвался профессор Дамблдор, и его глаза лукова блеснули, защищенные очками-половинками, - Но это скорее был не я, а кое-кто другой, кто отчаянно желала с вами встречи, попросив меня, вызвать вас от моего имени. Профессор неторопливо поднялся с кресла и подошел к высокому шкафу, полному старинных фолиантов. Взмахом палочки заставил сняться с его вершины Распрделящую Шляпу. - Оставить вас наедине? - спросил профессор Дамблдор, аккуратно левитируя Шляпу на стопку книг. - Нет, это не обязательно, - ответила Шляпа своим завораживающим голосом. Профессор сел в кресло и откинулся на спинку. Похоже, он был заинтригован не хуже мисс Лейн. Лури нервно сглотнула. Шляпа хочет с ней поговорить? Даже в мире волшебников это звучит немного безумно. - Лури Лейн, вы недавно поступили в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс и были распределены мною на факультет Слизерин, верно? - серьезно спросила Шляпа. - Верно, - хрипло ответила Лури. - Довольны ли вы подобным моим решением? - Я не в праве судить об этом... - Я не спрашиваю вас о ваших правах, я спрашиваю вас, согласны ли вы с моим решениям? Лури перевела взгляд на профессора Дамблдора. Он внимал словам шляпы так же, как и она. Взгляд его стал серьезен. - Я... - Лури собралась с духом, - Я не согласна. - То есть вы уверены, что ваше место не на факультете Слизерин, я вас правильно понимаю? - уточнила Шляпа. - Да, вы верно понимаете. - И на каком же факультете вы хотели бы обучаться? - На Рейвенкло, мэм, - на последнем слове Лури запнулась, но потом все-таки произнесла «мэм», решив, что это все-таки шляпа. Будто это что-то объясняло. - Вы хотели обучаться на нем еще до распределения? - спросила Шляпа. - Да. - Так, почему не попросили меня об этом? - Я не думала, что это возможно, - ответила Лури. - Мисс Лейн, когда дело касается вас лично, а в особенности вашего будущего, то молчание здесь не лучший помощник. Как вы думаете, почему я отправила вас именно на Слизерин? - Я понятия не имею, мэм. - Потому что больше всего на свете вы не хотели учиться именно на этом факультете. В вашей голове живет множество стереотипов, а они не дают нам возможность полного восприятия мира, а это не самый удачный вариант для Рейвенкло. Лури поджала губы. Тогда зачем ее вызвали? Рассказать, почему она не смогла попасть на факультет, о котором мечтала? - Но все остальные ваши качества, хочу заметить, подходят для Рейвенкло идеально, - добавила Шляпа. Лури подняла голову. - Мне стало известно, что многие ваши предубеждения по поводу факультета Слизерин развеялись. Вы сумели освоиться там и поняли, что не всегда стоит верить только дурным сплетням. Думаю, это может послужить достаточным основанием перевода вас на факультет Рейвенкло. После этих слов цвета ее галстука сменились с серебристо-зеленых на бронзово-синие, а скользкая змея на нашивке превратилась в благородного орла. Лури была готова расплакаться от счастья. - Вы довольны, мисс? - спросил профессор Дамблдор. В голосе его слушались таинственные нотки. Казалось, что он знает и видит, намного больше, чем Шляпа только что поведала ей, но от переполнявшего ее счастья, Лури отбросила эти мысли. - О, да, сэр! Спасибо вам большое, мэм! Спасибо вам, сэр! - со слезами на глазах залепетала девушка, трогая свои знаки отличия. - Благодарите лучше вашего покровителя с уже бывшего факультета. Он оказался умным молодым человеком, раз сумел раскусить мой план относительно вашей персоны, мисс Лейн. Я была так поражена, что была готова отправить и его в Рейвенкло за смекалку, но он предпочел остаться на Слизерине. Лури оторопела. Постепенно слова Шляпы стали складываться из отдельных кусочков в целую картину. Неужели Малфой пришел в Шляпе и попросил ее перевода? Неужели он сумел разгадать ее замысел? Не может быть! С какой это стати Малфой стал бы так переживать за нее? Этого просто не может быть! - Ваши вещи уже переправлены в новую комнату. Могу поспорить, что вы знаете, где находится ваша новая гостиная, мисс Лейн? - вывел ее голос профессора Дамблдора из задумчивости. - Да, сэр, - ответила она. - Тогда добро пожаловать в Рейвенкло, мисс Лейн, - он радушно улыбнулся и пожал ей руку. Лури вышла из кабинете директора совершенно сбитая столку, но довольная своими новыми знаками отличия. - Спасибо, Человек-Дракон! - прошептала Лури, отправляясь в гостиную Рейвенкло, чтобы обрадовать Луну. А обо всех этих странностях они подумают вместе. Уж Луна в них точно разберется. Песня к главе: Fleur - Колыбельная для Солнца