Не будите спящего дракона

Горящие жарким пламенем факелы отбрасывали на холодные стены замка замысловатые темни, в то время как Драко Малфой в этом загадочном полумраке патрулировал коридоры Хогвартса. Вечер уже переходил в ночь , но, что поделать, таковы обязанности старосты. К тому же возможность побродить по спящему замку в одиночку, не опасаясь быть пойманным и наказанным, ему очень даже нравилась. Он был особенным, своего рода неприкасаемым. Это тешило его детское самолюбие. Драко вообще любил чувствовать себя не таким как все, любил стоять выше других, смотреть на всех, кто его окружает, сверху вниз. Это предавало ему какую-то уверенность в себе, некую власть над жизнями людей вокруг, как ему казалось. Но со временем это чувство превосходства ослабевало и нуждалось в подпитке. Должность старосты послужила подходящим эликсиром, чтобы заставить его вновь поверить в себя, в свое высокое положение. Его заметили, из всех этих жалких мальчишек был выбран он, Драко Люциус Малфой. Он самодовольно усмехнулся, поворачивая за угол. В его душе разлилось приятное чувство маленькой победы. Теперь его власть над людьми была не просто иллюзией, она приобрела форму. В его праве теперь отнимать баллы, наказывать провинившихся, и никто не вправе ему запретить заставить Поттера вылизывать пол Большого замка. Ну, ладно, с вылизыванием он, может, и переборщил. Но вот отсутствие очков Грифиндор ощутит сполна! Никогда прежде он не чувствовал себя таким сильным, таким всемогущем, и этот успех пьянил его похлеще огневиски. Правда, на задворках сознания маячило осознание глупости, совершенной им несколько дней назад, а именно знакомство с Лури Лейн, с этой странной девушкой. Услышав, как кто-то всхлипывает в гостиной Слизерина, он, как староста, не мог пройти мимо, так как в его обязанности входило также и улаживание конфликтов между учениками его факультета, а это могло быть последствием как раз такого случая. Вид ее заплаканного лица, испуганных зеленых глаз, ее дрожащие длинные пальцы, ухватившиеся за мокрую от слез шаль — все это заставило его дыхание сбиться. Он никогда не был особо восприимчив к женским истерикам, считал их всегда не обоснованными и выходящими за предел мужского понимания, поэтому всегда держался подальше от Панси в дни, когда она была, мягко говоря, не в духе. Но в тот момент он просто не мог пройти мимо. Когда она, давясь рыданиями, пыталась ответить ему, Драко почувствовал, как в сердце что-то кольнуло, будто ее слова осколками впились в него и не давали нормально циркулировать кровь. Еще никогда он не ощущал себя таким растерянным, беспомощным, даже значок старосты над нашивкой факультета уже не обладал той способностью воскрешения в нем силы, власти и значимости, и это ни сколько его не пугало, а стоило бы. Все, чего она так хотел, к чему стремился, все стало вдруг неважным из-за этой ноющей по пустякам девчонки. Он готов был отдать все на свете, лишь бы она не плакала. Драко уже собрался с силами, чтобы оставить эту истеричку и отправиться далее, по своим делам, но она не отпускала его. Ее присутствие действовало на него успокаивающе, снимало то напряжение, которое он получил в придачу к должности старосты. Ее голос, такой мягкий, моментами хрипловатый, как мурлыканье кошки, заставлял чувствовать себя спокойно и безмятежно, отбивал всякое желание властвовать, управлять, достигать высот, хватать с неба звезды и преподносить их тем, кто выше него в надежде быть замеченными. Ему хотелось просто сидеть и смотреть в ее лицо, такое милое, нежное, мягкое. Драко не чувствовал потерю жизненных сил, значит она не похищала их у него. Тогда что же сделала с ним эта девчонка? Течение ее мыслей было интересно, необычно и ново для Драко, как и значок старосты, который был всего лишь еще одним знаком отличия в минуту, когда он находился рядом с ней. Ему было с ней интересно, ее простые вопросы, такие же простые ответы нравились ему, с ней не хотелось спорить, ее не хотелось изводить, выводить из себя, что Драко любил делать с девушками, но только не с ней. Ему хотелось слушать ее странные мысли и идеи, узнавать что-то новое, делиться с ней своими знаниями и размышлениями. А когда она назвала его драконом, та беспомощность рядом с ней исчезла, будто ее и не было. Она уступила места гордости собой, значимости, уверенности. Ее слова были намного сильнее этого глупого значка. И на секунду его охватил страх: сейчас он уйдет, и больше должность старосты не будет питать его так же, как прежде. Теперь он зависел от нее, а Малфои не из тех, кто зависят от кого-либо, тем более от женщин. С большим трудом он заставил себя встать с этого треклятого подоконника и направить к двери. Он бросил на нее случайный взгляд издалека и в голове его всплыла похожая картина: Малфой-Мэнор, он, совсем еще маленький, отодвигает обеими руками тяжелую дверь в спальню родителей и видит сидящую на таком же, как этот, подоконнике, мать, утирающую слезы. Он с малых лет привык видеть ее всегда настоящей аристократкой на людях, верной женой возле отца и излучающей любовь матерью наедине, но никак не обычной плачущей женщиной. И в тот момент, когда она обратила к нему свое лицо, мокрое от слез, он мысленно, сам того не хотя, вспомнил плачущую Нарнциссу, только сразу этого не понял, не осознал. Позже, на первом уроке, усевшись на последнюю парту, он думал о ней и матери, об их странном сходстве, об этих двух воспоминаниях, разделенных годами. Внешне они не были похожи вовсе, ни цветом волос, ни глаз, ни чертами лица или выражением эмоций. Они были абсолютно разные. Но что же тогда кроме сходства их плачущих фигур возле окна, так привлекло Драко, так изменило его? Есть же что-то еще, точно есть, только вот что? Он пытался понять, но никак не мог найти ответа, и это злило его. Это незнание и эта угроза зависимости от нее, подрывающая его уверенность. несказанно бесили его. Он привык к силе, что дает ему значок, но теперь это был всего лишь кусок металла. Случайные встречи с Лури в коридорах, на занятиях, в гостиной, в библиотеке еще больше выводили его из себя, воскрешая в сознание тот их разговор, те чувства, которые он не хотел более испытывать. Эти зависимость, спокойствие, безмятежность. Драко решил во что бы то ни стало заняться решением проблемы этих ощущений, потери своей силе, а точнее как только это возможно свести к минимуму присутствие Лури Лейн в его жизни и мыслях, оградиться от нее, чтобы не питаться тем, что она дарила ему, этим отравляющим мозг ядом, которые делал его мальчиком на побегушках. Ее исключение из Хогвартса можно было бы подстроить, но это заняло бы гораздо больше времени, чем он планировал затратить, поэтому выход их этой ситуации виделся ему только один: перевести ее на другой факультет. Учитывая, что предметом ее слез являлось обучение на Слизерене, то ее возражений и подозрений это не вызовет. Драко даже не думал, что уговорить старую Шляпу будет так просто: оказалось, что он решила проучить маленькую лгунью, которая пыталась показать ей во время распределения качества, подходившее исключительно для Рейвенкло, что Шляпа просто терпеть не могла. И когда дело было сделано, Драко почувствовал себя значительно лучше. Значок старосты вновь стал давать ему то желанное ощущение избранности, власти, уверенности. Последнее было особенно важно для Драко. В подобные времена нет ничего более ценного и безопасного, чем четкая позиция, уверенность в себе, осторожность, и самое главное — независимость. Драко был уверен, зависимость от вещи, куда менее обременительна, а порой и полезна, чем зависимость от человека. Вскоре он сможет излучать уверенность и страх, заставлять людей благоговеть перед его именем самостоятельно, без помощи какой-то безделицы, вроде значка старосты, как это делал его отец. И никто не посмеет ему помешать, тем более какая-то девчонка. Драко снова повернул за угол, фыркнув при мысли об этом, и вдруг услышал, что кто-то шепотом зовет его по имени. - Драко, - словно шелест листьев доносилось из самих стен. Волшебник вытащил палочку. - Драко, - снова позвал кто-то Он прислушался, пытаясь вычислить, откуда идет звук. Драко сделал пару шагов, держа палочку наготове. - Драко, - кто-то уже резко и громко шикнул его имя. Драко быстрым шагом достиг следующего поворота. - Мандрагора тебя подери! - воскликнул Драко, когда увидел одинокую фигуру Лури Лейн. - Какого слизня ты здесь делаешь? - уже зашептал он. - Искала тебя, - невинно ответила девушка, уставив на него пронзительный взгляд. Пламя отражалось в ее зеленых глазах, делая их еще более яркими. - Зачем? - раздраженно прошипел Драко. - Ты же знаешь, что ходить по коридорам после отбоя нельзя! Хочешь вылететь отсюда? - Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделал. За мой перевод в Рейвенкло, - прошептала Лури. - Поблагодарила? - спросил Драко и, дождавшись кивка, продолжил. - А теперь проваливай отсюда. Если Филч тебя заметит, то я тебя не спасу. - Я очень тихая, меня никто не заметит, - ответила Лури. - Когда наблюдаешь за драконами в их привычной среде обитания надо быть очень осторожными, чтобы не быть замеченным. - Я рад за тебя, а теперь, прошу, иди в гостиную! - прошипел Драко, оглядываясь по сторонам. - Хорошо, - ответила девушка и послушно побрела по коридору, - Еще раз спасибо, Драко. - Не за что, только в следующий раз не надо меня караулить, чтобы поблагодарить или... - он осекся.В следующий раз? - Просто я не хотела, чтобы тебя видели рядом со мной, - пожала плечами Лури, не заметив его смятения. - Почему? - недоумевая спросил Драко. - Ну, ты вроде как староста, и вообще тебя все уважают на Слизерене, а я странная девушка, которая не пользовалась популярностью за время обучения там. Я не хотела портить твою репутацию, - после паузы она добавила. - Ты был единственным слизеринцем, который заговорил со мной в те дни. Драко понял, что до сих пор держит палочку наготове. Он убрал ее в карман мантии. И снова это чувство. Она заставляет его чувствовать значимым, особенным, а значит уверенным и сильным. - Я не знал, - не найдя, что ответить, проговорил Драко. - Ну теперь знаешь. Так что спасибо тебе за все, - Лури помахала ему и направилась к лестнице. Драко покрутил головой, чтобы убедиться, не заметил ли их Филч или миссис Норрис. Чисто. Когда он снова повернулся к лестнице, Лури уже не было. Вот что за паршивка! Как смеет она нарушать его планы? Только он начал жить спокойно, как она пришла и все разрушила. Сломала его изнутри одной простой фразой, одним лишь взглядом, одним лишь желание сохранить его репутацию. Драко прислонился к стене и тяжело вздохнул. Что, черт возьми, она творит? Что возомнила из себя? Он перевел ее на Рейвенкло не для того, чтобы она заявлялась к нему и благодарила его, а для того, чтобы больше не встречаться с ней, не слышать ее мягкого голоса, не видеть этих глаз. Он сделал это, чтобы стереть ее из своей головы, и стать независимым, продолжить учиться быть сильным, уверенным, а она все испортила. Веки Драко сомкнулись и он увидел перед собой ее лицо и эти глаза. Ярко-зеленые с пламенем, которое обычно извергают драконы. В этих глазах была сила, уверенность, знание того, что нужно делать, как быть, как жить. Драко словно очнулся. Он уже видел этот взгляд! Он видел его! Это взгляд... Это взгляд Нарциссы Малфой. Уверенный, сильный, понимающий. Вот он ответ. Вот их схожесть. Драко выдохнул, будто долго сидел под водой и не имел возможности вынырнуть и глотнуть свежего воздуха. И вдруг облегчение накатило на него, как волны ласкают песчаные берега. Мать никогда не была ему обузой, она всегда питала его, давала ему силы двигаться дальше. Может, и Лури обладает таким даром? Может, это вовсе не зависимость, а просто осознание того, что она может справиться с ролью дарителя силы, лучше значка старосты? Ведь, отец никогда не зависли от отца, да и он не чувствовал зависимости от матери? И в этот момент Драко испытал облегчение. Он свободен, он не зависим. Наоборот, у него есть преимущество. Огромное преимущество. Пока Драко терзался противоречиями и пытался понять, что же он чувствует, Лури мирно спала в своей новой спальне. Теперь кошмары ей не снились. Она видела лишь драконов. Сильных вивернов, благородных западных, сердитых ледяных, хитрых накеров и еще многих, многих других. Теперь ее утро начиналось с улыбки, а не со слез, как это было всего лишь несколько дней назад. В Рейвенкло она чувствовала себя как рыба в воде. Она обзавелась хорошими знакомыми среди девушек и юношей, к ней относились как к равной, никто даже не смел помыслить о том, чтобы вести себя с ней как с «недостойной» или что-то в подобном духе. Правда, она немного скучала по Драко. Это было так странно! Она поговорила с ним всего два раза в жизни, а он уже стал ей другом. Лури не любила в себе эту черту: многие люди, которые проявляли к ней хоть малую толику интереса, сразу становились для нее друзьями. Сколько раз при новом знакомстве она осекала себя, заставляла смотреть на вещи здраво, понимать, что один лишь разговор или просто обучение на одном курсе не делает людей друзьями, но ничего не могла с собой поделать. Для нее дружба была чем-то большим, чем проверенные временем отношения или количество одолжений, которые сделали друг другу люди. Нет, Лури Лейн верила, что дружба — это родство душ. Два человека, которые мыслят, чувствуют и видят жизнь одинаково. Друзья как братья и сестры, они — вторая семья, всегда готовы подставить плечо для слез или грудь для удара, адресованного тебе, они знали, когда можно подшутить и как, а когда лучше смолчать. Хотя это было даже больше, чем знание или готовность, это было ощущение, инстинкт, что-то более высокое, что-то, что сложно описать, это нужно почувствовать. Дружба — это сильная связь, узы по сути своей, напоминающие родственные - два совершенно, не связанных кровью человека, готовы друг для друга на все, два человека, души которых есть отражением друг друга, они — две части одного целого, душевные близнецы, разделенные силами Вселенной в наказание за грехи наших предков, чтобы всю жизнь искать друг друга. И повезет тому, кто найдет такого человека, найдет настоящего друга, своего душевного близнеца. Для Лури это была Луна. Они были вылеплены словно из одного теста, рождены от родной матери, хотя это и не могло быть правдой, они знали точно, но, видимо, так было угодно высшим силам — свести их вместе с самого рождение. Видимо, у них на этой земле есть дела поважнее, чем искать своего друга, значит, их миссия в чем-то другом, может, более ответственном, чем поиск родной души. И всю свою жизнь с того момента, как в голове Лури поселилась эта мысль она искала свой долг, свое задание, которое было ниспослано ей свыше. Раз уж небеса решили связать их с Луной, то ее ждет какой-то другой поиск, не менее важный. И с тех пор Лури только и делала, что искала. И ей показалось, что нашла. Нашла Драко Малфой, уникальный вид Человека-Дракона. Ее родители искали драконов, находили их, узнавали о них все, что только можно было узнать, а потом покидали, давая им жить дальше, но унося знания о них с собой. Может, так должно было быть и с Драко? Лури путешествовала со своими родителями, видела, как они наблюдают за драконами, а теперь наступил ее черед, теория должна превратиться в практику? Она много о нем наслышана, обнаржула его, и приступила к изучению, сама того не желая. Судьба сама натолкнула ее на правильный путь, буквально сунула ей под нос предмет ее другого, более важного поиска. Лури украдкой улыбнулась сама себе, когда дошла до этой мысли на уроке трансфигурации. Какие же порой странные мысли посещали ее голову! Подумать только! Даже к знакомству с парнем она подходит с точки зрения науки и воображения. Лури покинула класс с четким убеждением, что Драко Малфой появился в ее жизни совсем не случайно. Он должен был сыграть в ней какую-то роль. Луна уже, наверно, порядком устала быть самым необычным в ее жизни человеком, ей требовался помощник. Тем более такой контраст предстал ее глазам: Джинни Уизли с упорством достойным гарана (по словам Луны, это волшебное существо с виду напоминающее обычного барана, имеющего шесть рогов, обладающих волшебной силой, которая до конца не изучена) утверждала, что Драко Малфой — самый отвратительны, мерзкий и подлый человек на земле, но в действительности Лури видела лишь тихого и добродушного парня, склонного надевать на себя маску холодности и презрения ко всем, кто находится к радиусе мили от него, но она уверена, что это стало результатом длительного обучения на Слизерене. Другими словами, Лури была уверена, что Драко — хороший человек, но только со своими заморочками, предрассудками и убеждениями, но кто их не имеет, верно? А еще он ей просто понравился. Как он медленно и тягуче произносил слова, словно это были не слова, а мед, медленно стекующий с ложки в ароматный чай, его осторожные движения, тихая и плавная, пусть попрой и неуклюжая походка, напоминающая ей передвижение зверя из семейства кошачьих, который только учится охотиться и быть таким же ловким и быстрым, как представители его племени. И Лури не видела ничего плохого в том, что в Драко ее привлек еще и этот аспект. В каждом человеке мы находим что-то для себя, чего не видят другие, но что замечаем мы и что для нас безумно привлекательно. Это может быть тембр голоса, пристрастие в еде или любовь к определенному цвету, все, что угодно. Этот набор «пристрастий» не зависит от нашего характера или чего-либо еще, это прихоть нашей... нашей души. А душа Лури была полна надежды узнать Драко Малфоя получше и найти для себя еще что-нибудь, чем этот человек может ей понравится. Девушка покинула класс профессора МакГонагалл и направилась в кабинет зельеварения, где должен был проходить ее следующий сдвоенный со слизеринцами урок. Видимо, стычки представителей факультета Слизерин и Грифиндор стали настолько частыми, что расписание решили немного изменить и развести два враждующих лагеря. Правда, но как и свинья везде грязь найдет, так и слизеринцы с грифиндорцами найдут из-за чего поцапаться. Грифиндор уже покидал кабинет профессора Снейпа, когда столкнулся со Слизерином в темном коридоре подземелий. Лури и ее товарищи по факультету остановились в стороне, не желая становится не прошенными участниками возможного представления. Девушка раскрыла учебник и принялась повторять материал перед занятием. Вдруг до ее слуха долетел знакомый голос и она оторвала глаза от исчерченных черными ровными буквами страниц. - На твоем месте я бы прикусил язык, Поттер, - ядовито произнес мужской насмешливый голос. - Помню, ты уже попал в неприятности этим летом, когда не смог вовремя заткнуться. - Малфой, отвали, - услышала она ответ раздраженного Рона Уизли, что стоял прямо напротив нее в нескольких футах. Разговор перешел на повышенные тона, так что теперь не она одна стала свидетелем зарождающейся перепалки. - Тебе повезло, что ты староста, Уизли, - процедил все тот же мужской голос с таким презрением, что Лури стало не по себе. Она уже поняла, что эти слова принадлежат светловолосому юноше, который стоял к ней спиной. - Иначе бы ваш поганый факультет врунов, возведенных некоторыми в ранг святых, предателей крови, как ты и твоя семейка, и грязнокровых выскочек, как Грейнджер не досчитался бы баллов. Лури увидела, как лица Гарри и Рона покраснели от злости. - Мальчики, - проговорила Гермиона, хватая их за запястья в то время как их пальцы были прижаты к ладоням и готовы к драке, - не смейте поддаваться на эти гнусные провокации. - Провокации? - прыснул юноша. - Обычная констатация факта! Поттер — жалкий врун, которому верят разве что сумасшедшие, Уизли — представитель семейства, осквернившего свою кровь и фамилию грязной кровью, а ты, Грейнджер, обычная грязнокровка, которая с чего-то вдруг решила, что может владеть магией не хуже чистокровных волшебников. Надеюсь, что когда-нибудь твоя грязная кровь даст о себе знать и ты умрешь самой страшной смертью от палочки достойного магии волшебника, так как не сумеешь отразить его заклятие. Ведь всем известно, что у грязнокровок навыки практической магии хромают на обе ноги, если и вовсе не без них, потому что эта способность не впитана у них с молоком матери. - Малфой, просто заткнись, и твоя аристократическая рожа не пострадает! - пригрозил ему Гарри, вырываясь из хватки Гермионы. Лури чуть было не выронила книгу из рук. - Давай, Поттер, - подначил его Драко. - Это же так по-магловски, прямо как ты любишь. Мне вот интересно, это Уизли тебя приучил к решению споров магловским мордобоем, или грязнокровость Грйенджер передается воздушно-капельным путем? А то у меня, знаешь ли, были некоторые теорию насчет последнего... - Ну все, - Рон не стерпел и замахнулся на Малфоя, но тот вовремя увернулся. На выручку ему подоспели верные Кребб и Гойл. - Мальчики, хватит! - воскликнула Гермиона и попыталась оттащить разъяренного Рона за шкирку. Он уже схватил Малфоя за грудки и швырнул на пол. Гарри к этому времени успел подбить одному из подручных Драко глаз. Лури не могла пошевелиться. Нет, это не может быть Драко. Нет, это какая-то шутка, причем очень злая. Не мог Драко Малфой, которого она знала говорить подобное. Но он говорил, и это был он, Драко Люциус Малфой. Теперь она хорошо видела его лицо, когда Рон насел на него и замахнулся. Это был он. Все мысли Лури тут же вылетели у нее из головы. Она просто стояла и смотрела, как это делали все остальные, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово. Лишь противны, пробирающий до дрожи скрип петель двери, ведущей в класс зельеварения, вернула ее к реальности. На пороге появился профессор Снейп. Все тут же замолкли. Кребб и Гойл отпустили Гарри, а Рон — Малфоя, который тут же брезгливо принялся чистить свою мантию. - Моя надежда в то, что когда-нибудь вы все же перестанете вести себя как пара сопливых и глупых щенков, гаснет с каждым днем, мистер Уизли и мистер Поттер, - процедил профессор. - Я не вижу смысла спрашивать, кто начал драку, поэтому я просто сниму с каждого из вас по десять баллов. А теперь окажите мне такую честь отправиться на следующий урок, а мистеру Малфою позволить войти в мой кабинет, если, конечно, он сможет идти самостоятельно после ваших ударов, мистер Уизли. Снейп скрылся в своем кабинете. - Я все расскажу отцу, Уизли, - прошипел Малфой, - и уж поверь мне он эту ситуацию так не оставит. Малфой деланно поморщился, будто его рассеченную скулу охватила ужасная и нестерпимая боль. Рон схватил свою сумку и поспешил за удаляющимися из подземелий Гарри и Гермионой. Драко усмехнулся и, повернувшись, наткнулся взглядом на знакомую фигуру. Сердце его упало: Лури Лейн смотрела не него своими яркими, словно огоньки светляков глазами. Она медленно подошла к нему, посмотрела на его лицо и, отвернувшись, проследовала за остальными студентами в кабинет. Никогда он еще не видел такого разочарования. Ее хорошенькие черты лица, будто перекосило от отвращения к нему. Нет, все должно было быть не так! - Мистер Малфой, я не могу ради вас задерживать урок. Либо вы входите, либо вы идете на все четыре стороны, - отрезвил его голос профессора Снейпа. Он рассеянно кивнул и, опустив голову, сел за парту. Занятие тянулось бесконечно долго и мучительно, и это при том, что Драко сумел полностью абстрагироваться от произошедшего инцидента и погрузиться в работу. Он внимательно следовал рецепту и уже ни раз хватал Забини за руку, когда он собирался положить в котел совершенно не то, что было нужно. К счастью, их стол находился в конце кабинета, а Лури решила на этот раз сесть поближе. Это давало ему огромное преимущество, ему не нужно было гадать смотрит ли она на него, испепиляет ли взглядом своих зеленых глаз, которые так отчетливо дали ему понять, что никогда в жизни не испытывала она ни к одному живому существу такого презрения. В них будто полыхнул зеленый огонь, что обычно сопровождает перемещение по каминной сети. Когда урок наконец закончился, Драко поспешил сдать их с Забини зелье одним из первых, но не успел — на столе уже стояла маленькая склянка, на которой были написаны имена «Лури Лейн и Падма Патил». Он оглядел кабинет. Она ушла. Драко сгреб все свои вещи в сумку и бросился вон из кабинета. Боковым зрением он заметил, как ее длинные каштановые локоны, сегодня не собранные в тугую прическу, скрылись за углом. Он ринулся за ней. - Лури, - крикнул он, увидев ее на лестнице, - Лури, подожди! Но она не ждала, а поднималась дальше. - Лури, - запыхавшись, проговорил он, касаясь ее плеча. Она резко повернулась и сбросила его руку. - Не смей ко мне прикасаться! - прошипела она скорее раздраженно, чем злобно. - Лури, прости меня, - проговорил он, пытаясь нормализовать дыхание и сделать как можно более виноватое выражение лица. Малфои никогда не извиняются, тем более перед женщинами, так что нужно разыграть этот спектакль на отлично. - Ты не должна была этого видеть. - Ха, интересная логика: то есть тебе стыдно не за то, что ты оскорбил самыми последними словами хороших людей, а за то, что я стала свидетелем этого, - саркастически заметила девушка, скрестив руки на груди. - Это обычное дело между нами, - ответил Драко, пожав плечами. - Так было с самого первого курса и будет продолжаться до конца обучения. - И ты считаешь это нормальным? - воскликнула она. - Это все очень сложно, Лури, - устало ответил Драко. - Мы с Поттером находимся по разные стороны, мы терпеть друг друга не можем. - Шикарный аргумент в оправдание, почему ты оскорбил их всех! - взорвалась девушка, размахивая руками. - Тебе не понять... - помотал головой Драко. - Конечно! Куда уж мне! - парировала Лури. - Знаешь, что, Драко Малфой, сначала я подумала, что все те ужасные истории, что мне о тебе рассказывали — вранье. О том, какой ты мерзкий, злой, циничный и прочее, и прочее. Я не верила им! Когда ты единственный из всех слизеринцев попытался меня утешить, я уже подумала, что мы можем стать друзьями, что я смогу освоиться на Слизерене. И даже когда меня перевели, я подумала, что это только может способствовать нашей дружбе. Но теперь я вижу, какой мечтательной идиоткой была! Джинни была права, ты, Драко Малфой, лицемерный, эгоистичный мальчишка! Драко не сводил с нее внимательного взгляда. - Продолжай, - проговорил он. - Я слушаю. Лури опешила. - Ты... - проговорила она. - Да ты!... - от бессилия она зарычала и уже хотела продолжить свое восхождение, но его голос остановил ее. - Я вижу, ты закончила, - холодно начал он. - А теперь послушай меня, Лури Лейн, я перевел тебя не из доброты душевной, а из-за того, что мне, как старосте, не нужны в подопечные такие истерички, как ты. То, что я тебе понравился, мне льстит, - девушка округлила глаза, - значит у тебя есть вкус. Что насчет моих отношений с Поттером, то это тебя, как и впрочем никого другого, не касается. Ты можешь обсуждать это с кем угодно, даже с МакГонагалл, но только не со мной, понятно? Лури смотрела на него изучающим взглядом, будто узнавая его заново. - Ты завидуешь ему, - просто ответила она. - Ты завидуешь Гарри, тебе тоже хочется быть таким же, как он. Известным, знаменитым, героем волшебного мира. Ты считаешь, что он не достоин всего этого, а ты — да. Ты хочешь славы, хочешь быть особенным. Но задумайся на секунду, Малфой, - хотел бы ты быть на грани жизни и смерти тысячи раз, существовать без родителей всю свою сознательную жизнь, не знать, что произойдет с тобой в следующий учебный год, месяц, неделю, день, час? Могу поспорить, что Гарри завидует тебе не меньше, только сам этого не понимает. Он мечтает о семье, таком же, пусть жестком, но отце, который за тебя готов порвать глотку любому, о матери, которая бы присылала ему конфеты... Да, видела я, как почту тебе приносит, Мерлин!.. о доме, в который приятно возвращаться после тяжелого учебного года. Как тебе перспектива поменяться с ним местами? Малфой не мог ей ответить. Ведь она была права. - А если ты думаешь, что я клюнула на твою смазливую мордашку, то ты меня совсем не знаешь, - бросила она и, резко развернувшись к нему спиной, скрылась из виду. Каждое слово было правдой. Каждое, чертово слово было чертовой правдой. Она разложила все по полочкам. Так его еще никто не разделывал. Только вот он не испытывал ни злости, ни ненависти, ничего подобного. Скорее... уважение? Эта истеричка прочитала его как открытую книгу, что еще никому не удавалось. Ох, Лури Лейн, на опасную дорожку ты ступила! Никто не смеет так поступать с тем, кто носит фамилию Малфой. Пусть он и не испытывал к ней желания уничтожить, он не позволит ей так просто уйти. Если же не «смазливая мордашка», то что же тогда заставило ее думать подобным образом, заставить ее почувствовать возможность дружбы с ним? Он ей понравился. И теперь он это знал. Песня к главе: Florence and the Machine - Swimming