Не будите спящего дракона

В мире двусмысленном ангел двуликий Стал сводным братом моим. Солнечный ветер и лунные блики Застит от нас едкий дым. Где же я это видела, где? Синие тени на синей воде. Медленно синие лодки скользят, Синее небо в синих глазах. Мрачный попутчик садится на вёсла, Скован, неловок и нем. Есть в его облике смутное сходство. Я не пойму только с кем. Где же я это видела, где? Розовый камень, подобный звезде. Тонкой рукой потревожив пески Зверь мне достанет кольцо из реки. Знает ли он, что река эта вышла, Вырвалась из берегов, И по изменчивой глади подвижной Тени скользят облаков? Где же я это видела, где? Синие тени на синей воде. Розовый камень в тяжелом кольце, Как мне увидеть, что будет в конце? Слышишь, разносится гулкое эхо? Ведьму готовят к венцу. Но я скажу ей: "Примерь-ка доспехи, Платье тебе не к лицу." Где же я это видела, где? Парусник, страшный в своей красоте, Медленно синие лодки скользят, Синее небо в синих глазах. Fleur - Синие тени.

Холодное море накатывало на одинокий песчаный берег, принося ему словно в дар за беспокойство множество цветных камешков, обломков ракушек и зеленоватые водоросли. Белоснежной пеной могучие валы натыкались на выступающие в бескрайние водные просторы скалы, и, казалось, они могут достичь самого верха каменных уступов и затопить маленький крепкий коттедж, стоящий на одном из этих могучих гигантов. Серовато-бирюзовая гладь моря на горизонте почти сливалась с жемчужным небом, затянутым почти полностью тяжелыми свинцовыми тучами, в любой момент готовыми обрушить на землю свою крупные слезы, заставив детей прекратить свои игры в саду и убежать домой, а взрослых оставить все такими же безразличными. Колючий солоноватый ветерок трепал выпавшие из тугой высокой прически Лури Лейн непослушные прядки. Девушка сидела на большом плоском камне, вглядываясь в далекую линию, где встречались бушующее море и еще не определившееся со своими чувствами небо. Большая плетеная корзинка, полная различных морских подарков была полна и покоилась рядом с черными ботинками, которые Лури стянула, дабы насладиться прикосновениями тысяч и тысяч песчинок к своим стопам. Прибыв домой в первый день заслуженных каникул, она сразу же бросилась сюда, на этот тихий и потерянный пляж. Часами девушка сидела на полюбившемся валуне, собирала ракушки и камешки, причудливых форм и цветов, бродила по изрезанной волнами линии берега и думала. Все последние события в ее голове так смешались, что она уже не могла слышать собственных мыслей. Отрывочные воспоминания, ощущения и тревоги мешали мыслить здраво, препятствовали связыванию эти обрывки в единый лоскут памяти и размышлений. Благо размеренный шум моря действовал на нее гипнотически и позволял наконец-таки собраться с мыслями. За точку отсчета Лури решила взять сражение друзей в Отделе Тайн с Пожирателями смерти, так как его можно считать причиной всех последующих событий. Отставка Корнелиуса Фаджа стала скорее закономерностью, чем, как писали все магическое газеты «ужасной неожиданностью». Лури еще не могла определиться со своим отношением к новому министру, пока он никак себя не проявил, ни с хорошей стороны, ни с плохой, но ее не покидала уверенность в том, что такие люди как мистер Скримджер не входят в историю, а лишь проходят мимо нее, как персонажи совершенно не примечательные. Это наталкивало ее на мысль, что политика нового министра не будет особо отличаться от действий его предшественника, за исключением, пожалуй, признания того, что возвращение Темного лорда — это суровая правда, а не плод больного воображения Гарри Поттера. С одной стороны признание правоты Гарри заставило ее порадоваться тому, что справедливость в конечном итоге восторжествовала, но с другой — лучше бы он ошибался. Новость о том, что Того-Кого-Нельзя-Называть все-таки действительно снова ступил на землю магической Британии заставила трепещать всех волшебников от мала до велика, и семейство Лейн не было исключением. Настала пора искать пути защиты самих себя и своих близких и тянуть с этим было никак нельзя. Некоторые, пока еще немногие, покидали страну, ища убежища в заграничных резиденциях и приюта у дальних родственников, чем обрекали себя на всеобщее порицание. Другие не видели другого выходы, как вступление в Орден Феникса, чтобы плечом к плечу с другими волшебниками защитить не только себя и свои семьи, но и друзей, соседей и просто обычных незнакомцев. Третьи и вовсе меняли место своего жительство, обрывали все контакты и отправлялись в леса, скрываясь ото всех и вся. Лури считала, что ни один из выходов не имеет ничего кроме минусов: первый — предательство, второй — верная смерть, третий — полнейшее безумие и трусость невиданного масштаба, которую даже она считала просто не простительной. Сама девушка вовсе не видела себя в этой войне. Ничто не стоит человеческой жизни, ничто не стоит того, чтобы убивать невинных людей, тем более идея отдельно взятого человека, совершенно глупая прихоть, которую возвели в ранг невероятной цели, за которую стоит сложить собственную голову и снести десяток других. Любая война — это полнейший абсурд, игра для взрослых с летальным исходом. Лури не могла контролировать свою ярость по отношению к Тому-Кого-Нельзя-Называть за то, что он посмел взять на себя право решать, кто имеет право жить, а кто нет. Иногда ей казалось, что она горит изнутри от того, как ненавидит это подобие человека. Подогреваемая животным страхом предстоящих массовых кровопролитий, откровенной неприязнью в высшей степени к Темному Лорду и его приспешникам и вообще всю сложившуюся ситуацию в целом, она морально и физически истощалась, что было заметно невооруженным глазом по бледности ее лица, не прикрытой раздражительности и стремлению к одиночеству. Именно поэтому она просиживала на излюбленном камне долгими летними днями в любую погоду, наблюдая за морем и пытаясь что-то поделать с пожаром чувств в груди. Лури Лейн понимала, что все это явные признаки ребячества, которые надо подавлять в зародыше, если она хочет идти дальше, совершенствоваться, взрослеть. Море странным образом влияло на нее словно мятник гипнотизера, успокаивая горящую смесь эмоций и приводя в порядок мысли. Собирание ракушек стало для нее не отъемлимой частью новой терапии. Их систематизирование, укладывание по разноцветным коробочкам и простое нанизывание их на тонкий жгут помогало систематизировать Лури все то, к чему она приходила во время своих посиделок возле моря. В конечном итоге, в день, когда море было особенно спокойным и плеск волн напоминал не беспорядочный шум, а нежное шуршание, девушка пришла к выводу, что как бы ей не нравилась сложившаяся вокруг нее ситуация, как бы она не ненавидела Темного лорда и его приспешников, в стороне она все равно не останется. Пусть ее трусливая душонка и трепещала при мысли о самом страшном, что только может сулить эта война, совесть все равно кричала на нее, приказывая во что бы то ни стало бороться за свою жизнь и за жизни любимых людей. И теперь Лури понимала, что даже ее собственные взгляды, предпочтения и приверженность идеям просто ничто по сравнению с мыслью, что она больше никогда не увидит лиц родителей, не услышит смеха Луны, не прочитает новый номер «Придиры», просто потому что его больше некому будет выпускать. Она готова была обмануть, украсть или убить только лишь для того, чтобы спасти жизни дорогих ее сердцу людей, так как ни одна идея не стоила их жизней, как не стоила и любых других. Лури Лейн решила, что она в этой войне будет лишь на одной стороне — на стороне совести, чести и долга перед самой собой. И пусть ее закидают камнями за предательство, трусость или за что-либо, ведь люди величайшие профессионалы в обвинениях, они придумают в чем ее упрекнуть, но только она не согнется, не покраснеет от стыда и не разрыдается, потому что ей не за что краснеть, не что стыдиться и не из-за чего рыдать. Темный лорд хочет убить ее близких, стереть с лица Земли половину людей, которых он считает неугодными, бракованными, только потому что он так решил, и Лури Лейн сделает все возможное, чтобы ему помешать. Ветер стал холоднее, море беспокойнее, а тучи тяжелее. По ее коже побежали мурашки, заставив надеть кофту. Ей так не хотелось покидать это чудесное место. Из окна ее комнаты его было хорошо видно, а открыв форточку она могла без труда ощутить этот солоноватый привкус морского прибоя, но все это было не то. Это был сурогат, иллюзия пребывания. Когда Лури давала холодной воде омочить ее ноги, когда волны бились о скалы, будто желая смести их вовсе одним ударом, когда ракушки и камешки грохотали в ее корзинке, ей чудилось, что времени не существует и никогда не существовало. Эти оторванность от людей, ощущение полнейшего одиночества и единения со стихией, переносили ее в сказочную страну, где нет места ни войне, ни горестям, ни страху. И ей это нравилось. Она хотела чувствовать этот ветер всеми клеточками своего тела, хотела пропитаться этим ароматом морской соли, хотела быть частью этого безвременья. Каждое утро Лури бежала к этому острову безмятежности, сбегая по извилистой тропинке со скалы и приземлясь в прыжке на мягкий песок. Она уже не видела своего дня без этого ритуала, и чем острее ощущалось дыхание приходящей осени в морском ветре, тем больше она проводила времени в своем личном рае. Даже когда все уже было ее обдумано миллионы раз, все решения приняты, а приоритеты раставлены, Лури все равно садилась на плоский камень у неспокойной глади воды и думала, только теперь уже не обо всем мире в целом, а об одном человеке в отдельности. О Драко Малфое. Во время их последнего разговора он, пусть и без особого энтузиазма, признал их дружбу, заставив Лури восторжествовать. Она бла единственным человеком, который видит в нем больше, чем другие, даже больше, чем он сам. Лури могла поспорить на все свои книги о драконоведении, что никто в жизни даже не задумывался над тем, что все его поведение — это всего лишь проявление детского эгоизма, приправленного юношеской спесью и максимализмом. Она увидела, разгадала его и заставила показать пусть и четверть себя настоящего. И Лури только поражалась своим открытиям. Драко Малфой — порсто клад для колдопсихолога со всеми своими комплексами, мальчишескими замашками, не способностью мыслить логически в отношениях с людьми. Удивительно, что никого в Хогвартсе он не привлек. Все эти слизеринские липучки, следующие за ним по пятам не в счет. Единственным объяснением этому просто непростительнейшему упущению со стороны людей Лури могла дать только одно объяснение — лень. Людям было просто не охота разбираться в сложно и запутанной системе чувств этого потерянного мальчишки. Им легче было просто повесить на него несколько ярлыков и отправить восвояси. Так всегда легче. Тот же самый трюк они проделывали почти со всеми. Лури понимала, что этот кратчайший путь к выявлению характера не был придуман вчера, их родителям, и родителям их родителей тоже приходилось несладко, ведь все это шло из прошлого. Но ведь наши предки — не боги, а такие же люди, как и мы, и они тоже могли ошибаться. Тогда зачем перенимать у них то, что не несет в себе априори ничего хорошего? История дана человеку для анализа поступков, произошедших столетия назад, и для отождествления их с происходящим в наше время. Это делается для того, чтобы больше не совершать таких же ошибок, как люди прошлого, но мы упорно наступаем на одни те же грабли снова и снова. Именно поэтому Лури надеялась, что заключение Люциуса Малфоя в Азкабан даст его сыну возможность вынести правильный урок. Хотя она понимала, что воспитание Драко не позволит ему пойти иным путем. Он был слишком привязан к семье, даже зависим от нее, и вместо того, чтобы каким-то образом вести ее, он будет за ней следовать, за что Лури его не винила. Не всем быть героями. Только сердце ее рызрывалось от мысли, что Драко может загубить свою душу, пойдя по стопам отца, ведь другого выбора у него не было, а предложить свой собственный для него сравни предательству. Но даже если Драко Малфой не ценит свою собственную душу и готов ей пожертвовать ради иллюзии спасения семьи, то за него это сделает она. Так Лури Лейн и жила в мучительном ожидании помочь своему другу, какой бы путь он не избрал. Огромная волна снова ударилась о неприступную скалу и ускользнула в море, потерпев поражение в битве с каменным противником. Лури тяжело вздохнула, натянула ботинки на промокшие гольфы и, подхватив полную корзинку ракушек и камешков, направилась к тяжелой для подъема тропинке, ведущей к крепкому и уютному коттеджу, где ее ждали сдобные булочки и горячий чай. - А я тебе еще раз говорю, - услышала она голос матери, тихо прикрывая за собой входную дверь. - Моя дочь не поедет в эту так называемую школу! - Да что с тобой, черт возьми, твориться Кэррин, - ответил ее отец на повышенных тонах. - Хогвартс — единственное безопасное место в Британии на данный момент, а теперь когда у руля снова стоит Дамблдор, то я готов хоть сейчас отвести туда Лури! - Только через мой труп, мистер Лейн, вы это сделаете! - вскрикнула мама. - Неужели вы забыли, что произошло в этой школе несколько месяцев назад: шесть учеников покинули Хогвартс и отправились в Отдел Тайн, чтобы сразиться с Пожирателями Смерти! И вы еще будете говорить мне о безопасности?! Лури знала, что когда родители переходят на «вы» в споре, то ничего хорошего это не сулит. - Да, я еще буду говорить вам о безопасности, миссис Лейн! - захлебываясь негодованием ответил папа. - Эта школа — неприступная крепость, а под защитой Дамблдора... - Вы повторяетесь, а это значит, что у вас кончаются аргументы! Мне плевать на Дамблдора, как и ему на всех студентов, оказывается! Для него главная задача — защитить Гарри Поттера, а остальные пусть разбираются, как знают! - Что ты такое говоришь, женщина! - закричал отец так, что Лури даже подскочила от неожиданности. - Устыдись! Гарри Поттер — наша единственная надежда в борьбе с Сама-Знаешь-Кем! Конечно же, Дамблдор будет его защищать! Но все твои заявления о том, что ему побоку все остальные, это уже просто чистой воды женский вздор! - Да, конечно! Я ждала от вас этого, мистер Лейн! Теперь вы будете скидывать все мои слова, с которыми вы не согласны, на женское начало! Великолепно! Только вы знаете, что я говорю правду. Если школе будет грозить опасность, Дамблдор и пальцем не пошевелит. Он все будет ждать удобного момента, только вот уже будет поздно, потому что погибнут невинные дети! - В тебя будто вселилось что-то! - Лури услышала, как отец хлопнул себя по коленям в порыве раздражения. - Этот год выдался трудным для Хогвартса, признаю. Диктатура этой Амбридж, сначала как Генерального Инспектора, затем как директора, подорвала престиж Хогвартса, заставив усомниться в его безопасности, но если бы ты рассуждала логически, а не поддавалась истерике, то смогла увидеть следующее: когда Дамблдор возглавлял школу, даже во время пребывания в ней Долорс Амбридж, Хогвартс не был потрясен никакими ужасающими известиями, но стоило ему покинуть его, как все тут же полетело ко всем чертям! Дети остались без присмотра как раз тогда, когда директором стала эта Амбридж! Повисла тишина, напряженная и тягучая. - И я повторно заявляю, миссис Лейн, - теперь уже спокойнее продолжил отец, - наша дочь поедет на свой шестой год обучения в Школу Чародейства и Волшебства, потому что это единственное безопасное место во всей стране. А если вы не усмирить свои бесплодные страхи, то мне придется отправить вас в больницу Святого Мунго и попросить вам назначить лечение от беспричинной нервозности. Делайте, что хотите, мистер Лейн, - тихо ответила мама после небольшой паузы и хлопнула дверью, ведущую в кухню. Мистер Лейн тяжело вздохнул, а затем Лури почувствовала запах сладковатого дыма. Отец закурил трубку. Девушка перешагнула порог гостиной. - В следующий раз, когда захочешь подслушивать, дитя мое, - обратился он к ней, даже не глядя в ее сторону. - то хлопни дверью перед тем как появиться перед теми, чей разговор подслушивала. Отец повернул голову, и его лицо озарила лукавая улыбка. - Иди сюда, - он похлопал по подлокотнику кресла. Лури поставила корзинку на столик и села рядом с отцом. - А что ты думаешь? - спросил он ее. - Я? - переспросила Лури. - Конечно, - усмехнулся отец, - ты ведь уже взрослая девушка, пока еще не совершеннолетняя, но уже совсем скоро, я не успею и глазом моргнуть, как ты будешь колдовать вне школы и устроишься на работу! Тем более дело касается твоей безопасности и дальнейшего обучения. Мы с мамой иногда перегибаем палку в отношении к тебе, но ты ведь знаешь, почему мы так делаем?.. - Потому что вы любите меня. - Любим, причем безмерно, - ответил он хрипловатым баритоном. - Ты для нас с мамой вся наша жизнь! Ты для нас все на свете, и мы стараемся сделать для тебя все возможное, чтобы ты была счастлива, чтобы когда ты состарилась, то ты, сидя в кресле-качалке перед пылающим камином, могла улыбнуться своей прожитой жизни и сказать: «Мне не о чем жалеть!». Но иногда мы забываем, что ты живой человек, что это твоя жизнь, и мы, в принципе, не правы, обирая у тебя принятие некоторых решений. Поэтому я хочу тебя спросить, Лунария Скарлетт Лейн, ты вернешься в Хогвартс или же останешься дома? И почему ты приняла именно такое решение? - Я очень много думала о том, что происходит, - отозвалась Лури спокойно, будто они говорили о погоде. - И я решила, что лучше для всех будет, если я вернусь в Хогвартс. - Что значит «лучше для всех»? - спросил мистер Лейн, выпуская изо рта облако дыма. - Хогвартс — это действительно самое безопасное место в стране на данный момент, тем более когда туда вернулся профессор Дамблдор. И мама не права насчет него. Он даст всем нам защиту, и это не просто пустой звук. И еще одно, - Лури остановилась, будто отваживаясь на что-то, - если же вдруг, если случится так, что на наш дом нападут Пожиратели, то вы сможете сражаться, не боясь за меня. Вам будет гораздо легче защитить только самих себя, нежели еще и безоружного подростка, который ничем не может вам помочь и который будет только мешать. У вас будет больше шансов остаться в живых. Девушка сглотнула комок в горле. Ей не легко далось это жестокое предположение. Отец смотрел на нее не моргая. Он будто хотел отыскать что-то в ее глубоких зеленых глазах. - А вы изменились, дитя мое, - проговорил он, затягиваясь ароматным дымом своей трубки. - Вы уже давным-давно не ребенок, да и на подростка не тянете. Вы уже взрослый здравомыслящий человек, способный отвечать не только за себя, но и за других. Ох, Лунария Скарлетт Лейн, неужели ты так выросла за это лето, а я даже этого не заметил! Он обнял дочь и поцеловал в макушку, а она обняла его в ответ. В папиных объятиях было так спокойно и так тепло, что покидать их не хотелось ни под каким предлогом, но ей уже пора идти своим путем и пытаться обходиться без них. Мистер Лейн отстранился от Лури и радушно ей улыбнулся. - Пойду успокою твою маму, - сказал он, вставая с кресла. - Ох, уж эти женщины! Мистер Лейн скрылся за дверью кухни. Лури села на место отца и тут же к ней на колени прыгнул кто-то маленький, черный и пушистый. - Да... - протянула Лури, поглаживая существо по спинке. - Тяжело мужчинам с нами, верно, Нарцисса? Эту непоседливую кошечку Лури встретила в Косом переулке, куда они отправились с отцом за учебниками, новой мантией и прочими вещами из списка, что пришел им совой несколько дней назад. Лури шла мимо заколоченного досками кафе-мороженого Флориана Фортескью, когда увидела, что из-под одной из ступенек торчит длинный черный хвост. Девушка подошла ближе и через щелку между ступеней увидела мордочку котенка, который жалобно мяукал. Лури принялась осматривать крылечко кафе в поисках какого-нибудь зазора или же дыры, через которую можно было вызволить потерпевшую. В конечном итоге девушка попросила отца при помощи магии взломать ступеньку и вытащить котенка. Так, маленькая Нарцисса появилась в крепком маленьком коттеджа на Плачущем утесе возле бушующего моря. Это черное и маленькое как уголек существо имел очень интересный дар — попадать в постоянные переделки! На второй день своего проживания в доме маленькая негодница вздумала играть с горячим утюгом. Она принялась выслеживать его как добычу, медленно подбираясь к нему, хищной походкой, но ее первая же попытка завалить противника потерпела поражение — Нарцисса обожгла правую переднюю лапку. К счастью, Лури была в соседней комнате и услышала жалобный плач своей подопечной. Лапку тут же смазали специальным бальзамом, присланным близнецами Уизли из их магазина, так как в его основу легла мазь Лури от порезов и серьезных кровоточащих ран, и перевязали чистым бинтом. Рана зажила уже через час, позволив пострадавшей продолжить охоту, но теперь только на остывший утюг. Лури одарила свою любимцу очень интересным, как ей казалось, именем. Однажды в магловском журнале, которые девушка нередко любила почитывать, не смотря на всю свою чистокровность, она наткнулась на интересную легенду о молодом человеке невиданной красоты по имени Нарцисс, в которого были влюблены все без исключения, но всех он отвергал. Тогда влюбленные взмолили о мести и богиня Немезида услышала их мольбы. Во время охоты Нарцисс посмотрелся в озеро и влюбился в собственное отражение. Так он и умер у глади воды от голода и страдания. Эта печальная легенда вспомнилась Лури, когда она стала свидетельницей знакомства котенка с зеркалом. Маленькая хулиганка касалась своего отражения лапкой, набрасывалась на него, шипела и стукалась с ним носом. Ей так нравилось играть со своим новым другом, что она могла не отходить от зеркала часами. Тогда Лури и пришла идея для имени. Девушка понятия не имела о возрасте Нарциссы, но в отличие от того дня, когда она нашла ее на улице и до отъезда в школу, кошечка сумела значительно подрасти, делая ее по размером не отличной от взрослой кошки. Видимо, значительная прибавка дала Нарциссе уверенность, потому что теперь она бессовестно царапала или кусала свою хозяйку, когда та пыталась удержать ее на коленях во время поездки в Хогвартс-экспрессе. Это ожесточенное сопротивление явно веселила всех собравшихся в купе, а именно Гарри, Рона, Луну, Гармиону и даже Невилла. Они поочередно привлекали внимание Нарциссы, пытаясь завладеть ее расположением, но она, как истинная аристократка, была холодна и недоверчива, отказываясь идти на руки к незнакомцам, и в конечном итоге уснула на коленях у хозяйки. Поезд остановился на станции, прося покинуть его и отправиться на праздничный пир в Большой зал старинного замка. Ребята принялись надевать мантии и собирать вещи. Только повесив сумку на плечо и оправив мантию, Лури заметила, что Нарцисса пропала. Девушка выбежала в коридор и принялась спрашивать выходивших, не видел ли кто черного котенка с синим ошейником. Лури выбежала на перон и принялась смотреть по сторонам. - Лури, что случилось? - обеспокоенно спросила Луна. - Нарцисса! Она убежала! - ответила девушка, хватаясь за голову. - Боже, что за негодница! - Помочь тебе поискать ее, - спросил Невилл. - Мой Тревор все время удирает от меня, так что я большой знаток по части розыска животных. - Нет, спасибо, Невилл, - ответила Лури. - Я не хочу вас задерживать. - Все равно мы ждем Гарри, - отозвалась Гермиона. - Пока вы его ждете, я пойду поищу ее. Она не могла уйти далеко, тем более здесь было и есть столько народу, что ее обязательно кто-то видел. Если Гарри придет раньше меня, то идите к каретам, не ждите меня, хорошо? - Точно не хочешь, чтобы мы тебе помогли? - спросила Луна. - Честно, я справлюсь сама. Только займи мне, пожалуйста, место. - Конечно. - Спасибо. Лури попрощалась с ребятами и пошла вдоль по перону. Школьники спешили скорее попасть в теплый замок, к столам, ломящимся от всевозможных вкусностей, поэтому платформа достаточно быстро опустела, но некоторых задержавшихся Лури все-таки встретила, правда никто из них не видел Нарциссы. Что за несносное создание! Девушка шла дальше, глядя по сторонам, надеясь в следующую секунду увидеть черную лоснящуюся в свете фонарей шерстку, но тщетно. Хогвартс-экспресс выпускал последние клубы пара перед отправкой обратно в Лондон, заставив Лури закашляться, а глаза защипать. Девушка закрыла лицо руками в ожидании, когда же рассеется дым. Она почувствовала свежие дуновение ветерка и отняла ладони. Вдалеке Лури увидела высокую фигуру в черном костюме, которая шагала прямиком к ней. Девушка прищурилась, чтобы лучше разглядеть незнакомца и поняла, что это был светловолосый юноша. Он двигался медленно и размерено, и вот уже перед ней стоял Драко Малфой с ее кошкой на руках. - Твоя? - спросил он спокойно вместо приветствия. - Моя, - ответила Лури, и слизеринец передал ей беглянку. - Больше не теряйте друг друга. - Не будем, - девушка кивнула. - Давно в поисках? - он указал на теперь уже покладистую Нарциссу. - Не знаю точно, - ответила Лури, глядя на часы. - Может, минут десять, может пятнадцать, не знаю. - Тогда надо поторопиться, а то карет не останется. Они поспешили к стоянке карет, в которые были по обыкновению запряжены невидимые фестралы, но ни одной из них там больше не было. - Опоздали... - выдохнула девушка, поправляя ремень сумки на плече. - Что ж, - развел руками Драко, - придется идти пешком. Лури недоверчиво посмотрела на него. - Да не бойся ты, - как-то устало усмехнулся он. - Я не кусаюсь. Девушка последовала за ним. Листья загадочно перешептывались в кронах деревьев, и их пугающий гомон смешивался с уханьем диких готовых к охоте диких сов и филинов. Молчание молодых людей изредка нарушали также хруст камешков на тропинке и беспрерывно мурчанье Нарциссы. - Как прошло лето? - обронил Драко. - Неплохо, - отозвалась Лури, поглаживая спящую кошку за ухом. - Читала, мастерила украшения, гуляла и прочее... А твое как? - Тоже неплохо, - глухо ответил юноша, и при этом лицо его как-то странно исказилось, словно от пронзающей все тело боли. Снова повисло напряженное молчание. Лури обычно чувствовала себя в такие моменты достаточно спокойно, но тогда ее охватило смущение и неловкость. Драко шел, упорно продолжая смотреть под ноги с таким выражением лица, словно вся эта ситуация является его личной пыткой. - Драко, что-то не так? - опасливо спросила Лури. - Все хорошо, - ответил он бесцветным тоном. - Точно? - переспросила девушка. - Выглядишь ты неважно... - Все в порядке, Лури, - выдавил он. - Просто... - Лейн, все нормально! - взорвался Драко, заставив Нарциссу распахнуть свои большие желтые глаза и навострить уши. - Ты можешь оставить меня в покое? - Я просто хотела сказать, что если у тебя что-то болит, то я могла бы тебе помочь — у меня с собой пара настоев и микстур, мама всегда кладет их мне в сумку, а не в чемодан на всякий случай, - закончила Лури и значительно прибавила шаг, обгоняя попутчика. - Лури, стой, - услышала она его голос, а затем остановилась из-за тяжелой руки на ее плече. - Я не хотел. - Если тебе сейчас не приятно чье-либо общество вообще или мое в частности, то ты можешь просто об этом сказать, - холодно ответила Лури. - Дело не в тебе... - Тогда в чем? - Я не могу сказать. Девушка посмотрела ему в глаза. Они стали темнее. Теперь уже они не такие прозрачно-чистые, как летний туман. Они тяжелые, вязкие, словно табачный дым. - Почему? - просто спросила она. - Если ты думаешь, что я буду обсуждать тебя с Гарри или с Луной, или с кем-то еще, то поверь мне... - Мне нет дела до Поттера и его компании подлиз! - отрезал Драко. - Просто тебе лучше этого не знать, вот и все. - Я — твой друг, ведь так? - пожала плечами девушка,. - Ты можешь говорить мне все, и я буду молчать до скончания веков. - В том-то и дело, что ты мой друг, - подавленно ответил он, - именно поэтому я и не могу сказать тебе этого. Колесики логического механизма в голове Лури закрутились со страшной силой и скоростью. - Знание этого несет для меня опасность? - спросила она как можно безразличнее, чтобы он не смог заметить дрожи в ее голосе. - Да, - односложно отозвался он. Лури почувствовала, как по спине побежали мурашки. Неужели он все-таки примкнул к... - Ты делаешь это ради семьи? - понимающе спросила она. Драко был не в силах вымолвить хоть слово. Он просто кивнул и отвернул голову в сторону темного леса. Лури тяжело вздохнула. Все самые страшные опасения, мучившие ее на протяжении целого лета, подтвердили всего два ответа, данных меньше, чем за минуту, причем один из них даже не был вербальным. - И другого выхода нет? - спросила она с надеждой. - Нет, - ответил он, закусывая нижнюю губу. Снова молчание, убивающие, выжигающее, просто невыносимое. Лури опустила Нарциссу на землю и подошла ближе к Драко. В его темных глазах было столько боли, что ее сердце готово было разорваться от жалости к нему, о невозможности помочь перенести все это вместе с ним, разделить эту тяжкую ношу. - Что бы не случилось, Драко, - проговорила она, - ты можешь на меня рассчитывать. Он усмехнулся. Ему было стыдно стоять перед ней, идти рядом, говорить, ибо теперь они враги, а он этого не хотел, да и она этого не заслуживала. Ее зеленые глаза горели решимостью, таким невинным желанием помочь, что Драко стало еще больше стыдно перед ней. При взгляде на ее лицо, такое доброе и сочувствующее, в голове у него зашумело, а сердце пропустило удар. К нему еще никто так не относился, никто еще так никогда на него не смотрел. И это убивало. Он не достоин озабоченного взгляда этих прекрасных глаз, не достоин того, чтобы она сейчас просто дышала с ним одним воздухом этого леса, он не смеет подвергать ее этой опасности, это только его крест, его и ничей больше, даже не его семьи. Но также он знал, что просить ее оставить его, бросить просто невозможно. Ему даже казалось, что если он ее ударит, она все равно пойдет за ним, потому что когда-то давно эта странная девушка с чего-то решила, что он имеет право на ее общество. И теперь к его тяжелому бремени прибавился еще один пункт: защитить Лури Лейн. Теперь это для него дело чести. - Пошли, а то начнут без нас, - Драко подтолкнул ее вперед. Она кивнула и двинулась за ним, подзывая Нарциссу следовать вместе с ними. Она не посмеет им испортить его, не посмеет им украсть его душу, не посмеет им осквернить ее. Она клянется в этом своей честью. Песня к главе: One Republic - Mercy.