Не будите спящего дракона

Блестящие в тусклом свете солнца снежинки оседали на черных мантиях учеников Хогвартса, которые в свои последние выходные перед рождественскими каникулами направились в Хогсмид, чтобы посидеть с друзьями в «Трех метлах» и выпить по пинте сливочного пива и расстаться с однокашниками до следующего семестра. Только теперь не было слышно былого смеха, что обычно сопровождал толпы ребят во время вылазок в деревню. Мальчики и девочки передвигались короткими перебежками, закрывая лица высокими воротниками мантий и завязывая их разноцветными шарфами. Витрины магазинов и окна баров уже не были такими яркими, приглашающими в свое тепло, теперь они казались холодными, неживыми и какими-то чужими. Обстановку нагнетали и высокие люди в черных длинных плащах, скрывающих их фигуры полностью. Это были члены патруля школы — доносчики нового директора, в обязанность которых входило доносить администрации школы в лице брата и сестры Кэрроу на любого ученика, замеченного в деятельности противоречащей идеям школы и министерства, а именно Темного лорда. Их ждало наказание соответствующее преступлению — пытка заклятьем Курциатус, подвешивание цепями к потолку за ноги на всю ночь и прочие безумства, доставляющие новому руководству школы небывалое удовольствие. Юные маглорожденные волшебники убегали из школы под покровом ночи, стараясь скрыться в лесах и добраться до дома, чтобы покинуть страну вместе с родителями, которые находились не в меньшей опасности. Эти побеги, как правило, заканчивались всегда примерно одинаково — искалеченное тело ученика приносили в школу для наказания, а его крики последующие часы наполняли сердца обитателей замка ужасом. Учителя старались прекратить бесчинства, творившиеся с легкой руки Кэрроу, но после недвусмысленных угроз и нескольких непростительных стали держать языки за зубами. Таким образом, Хогвартс уже перестали быть оплотом борьбы с диктатурой Темного лорда, и превратился в нечто вроде исправительного лагеря для юных волшебников, которые позже должны стать опорой нового государства, не терпимого к грязной крови и предательству идей чистокровия. Постепенно небо над деревней становилось темнее, заставляя учеников нехотя плестись под надзором доносчиков обратно в школу для того, чтобы прожить оставшуюся неделю в страхе быть изувеченными за одно только неправильное движения руки или косой взгляд. Утешением для каждого из мучеников служила лишь перспектива рождественских каникул, которые должны были начаться в следующую субботу. Зажигались фонари, тихий гул разговоров смолкал, погружая улицы Хогсмида в пугающее безмолвие, превращая деревню в подобие призрака покинутого селения. В одном из проулков между старенькими домами с заколоченными окнами раздался хлопок аппарации, и тонкая черная тень прошмыгнула за угол. Она три раза стукнула в дубовую массивную заднюю дверь паба «Кабанья голова». На пороге появился крупный мужчина с седой длинной бородой и такими же волосами. Он осмотрел гостя колючим взглядом своих голубых глаз и посторонился, открывая проход. Фигура вплыла в комнату и скинула капюшон. - Ну как? - спросил хозяин хриплым голосом. - Хорошо, кажется, они ее не трогали, - ответила Лури, поднимаясь по лестнице на второй этаж. - Конечно же, чего ей станется? Она же чистокровка! - сварливо отозвался собеседник. - Ну не скажите, Аберфорт, - отозвалась девушка, усаживаясь за стол, - Я тоже чистокровна, но мне путь в Хогвартс закрыт. - Ну вам-то понятно! - воскликнул Аберфорт, пододвигая к ней тарелку с едой, - Вы — сиротка, да еще и по их мнениям, отродье предателей крови! - он презрительно фыркнул. - Если дядя продолжит печатать в «Придире» о священном долге помогать Гарри Поттеру, то Луну ждет судьба похуже, чем у меня, - отозвалась Лури, берясь за ложку. - Вы поешьте, а то весь день на ногах! - Аберфорт поставил на стол кувшин с тыквенным соком и грязный стакан. - Ничего, - отозвалась Лури, проглотив похлебку, - Хоть что-то полезное сделаю. - Полезное, - усмехнулся хозяин паба, - Жизнью своей рисковать. Вы молодые странно представляете себе полезное. - Пока я пряталась у дядюшки, чуть не загрызла себя, - с презрением к самой себе ответила девушка, - Такой трусихи, как я, в этом мире еще поискать, но больше сил не было сидеть и читать все эти ужасы в «Пророке»! Люди умирают целыми семьями. Дети и взрослые, мужчины и женщины, маглы и волшебники! У меня мурашки по коже от того, что творит... - Попросил бы, милочка, - погрозил ей пальцем Аберфорт. - Знаю, я знаю, - отмахнулась Лури, - Молчу. Просто устала сидеть и смотреть на все это! Вы бы знали, Абрефорт, как я боюсь каждый раз, переступая порог вашего паба, как страшилась, покидая дом дяди, но совесть моя не давала мне все это время покоя. Я не могу простить себе, если буду стоять в стороне от горестей всех тех, кто их не заслужил! - Не знаю, что вам сказать, Скарлетт, - второе ее имя нравилось ему гораздо больше первого, поэтому она позволяла называть себя по нему. - Ничего не нужно говорить, - грустно отозвалась Лури, отодвинув тарелку и подойдя к грязному окну, - За все это время я тысячу раз поступилась своими принципами, миллионы раз пересматривала свои взгляды, и несчетное количество раз делал то, что не хотела делать, потому что я должна была это сделать, не смотря на все мои убеждения и страхи. Потому что просто невозможно поступить в такой ситуации по-другому. - Чушь! - воскликнул Аберфорт, стукнув по столу кулаком, - Всегда есть выбор! - Нет, - ответила она, смотря в черноту закопченного стекла, - Ах, Аберфорт, я так трушу, вы бы знали! Мне так страшно за свою жизнь, вы себе даже не представляете, но я, как представлю, что невинные люди умирают, а я не попыталась даже внести свой пассивный вклад в их спасение... Моя совесть мне этого не позволяет, она грызет меня, подталкивает к действиям, к движениям. Когда я совершала эти патрульные вылазки в Лондон, я чувствовала себя нужной, я чувствовала себя частью этого великого горя. Пусть я не могла помочь его преодолеть, но я хотя бы могла помочь остальным, разделяя его вместе с ними. Да, выбор у меня есть, но это единственно правильный. - Ваше это дело, - сварливо ответил Аберфорт, - Мне вас не понять, но и переубеждать вас не стану. Вы уже взрослый человек, поступайте, как знаете. - Спасибо вам огромное, Аберфорт, - поблагодарила его Лури, натянуто ему улыбнувшись, - Вы мне очень помогли и помогаете. - Не на чем. Я вам жизни не спасал, что бы уж так меня благодарить. - За то, что не судите, - проговорила она тихо, - И за кров, конечно же, и за еду. - Для хорошего человека у меня уж место найдется, да и похлебки тоже лишней наварить не проблема. Тем более вы вон какая маленькая, худенькая, совсем отощали со своим этим Орденом. - Ничего, еще отъемся, - усмехнулась девушка. - Скарлетт, вы лучше скажите, что дальше делать будете, - серьезно спросил Аберфорт, глядя на нее пристальным взглядом, - Вы после ранения не сможете уж как раньше дежурить, да и сражаться вам сейчас нельзя. - Орден дал мне отпуск, - усмехнулась Лури, - Рана уже затягивается, думаю, через пару дней уже буду как новенькая. Не так уж сильно в меня ударили. Пожиратель смерти, если, конечно, можно так назвать того желторотого юнца, которому и плащ был велик на два размера, который хотел меня обезвредить, так дрожал, что луч заклятья попал лишь в плечо. К счастью, не в сердце, куда он, видимо, и целился. - И даже в Мунго вас не отправили, - раздраженно проговорил Аберфорт, всплеснув руками. - Туда сейчас нельзя, мне вообще сейчас не стоит особо мелькать на людях, - ответила Лури, слегка скривившись от резкого поворота плеча, - Я сама могу о себе позаботиться. - Вы давно перевязку делали? - спросил Аберфорт, стараясь говорить небрежно, но в его голосе все-таки проскальзывает забота. - Мама Тонкс перевязывала меня в обед, она хороша в медицинских заклятьях, но не смогла излечить мою рану полностью. Посоветовала, мазать мазью дальше, а там смотреть по обстоятельствам, - ответила Лури, - Но у меня чувство, что все скоро пройдет, только главное беречь себя. Вы уж берегите, - пробурчал Аберфорт, - Этот Орден вам покоя не даст, пока вы ему все не отдадите, что имеете, без остатка. Не беспокойтесь, теперь они про меня и не вспомнят, - усмехнулась она, - Кому я нужна с такой раной? В любом случае, я сделала уже все, что могла. - А что же будете дальше-то делать? Куда двигаться? - Вернусь к дяде, он ждет Луну домой на рождественские каникулы. Я поеду вместе с ней на Хогвартс-экспрессе. Трансгрессия дается мне слишком уж тяжело, - девушка посмотрела на свое скрытое мантией плечо. - На Хогвартс-экспрессе? - воскликнул Аберфорт, - Да вы, верно, рихнулись совсем! Вас же схватят как только вы на платформу ступите! Остались бы здесь, переждали. А эти чертовы проходимцы только и стерегут вас! - Пусть стерегут, - отмахнулась девушка, - Я же не идиотка, чтобы помогать им себя поймать. Мне не составит труда проехать в Хогвартс-экспрессе не замеченной. Годы наблюдений за драконами не прошли для меня даром — я умею прятаться и вовремя удирать. Этим остолопам меня не схватить. - Я бы на вашем месте не стал бы их недооценивать. Эти твари знают толк в вынюхивании. - А я знаю толк в прятании. Для труса это единственный способ сохранить свою шкуру, а в этом спорте мне равных нет. Последующую неделю Лури жила на чердаке у Аберфорта, залечивая свое раненное плечо. После свадьбы она долго не могла отойти от нападения Пожирателей смерти. Девушка ходила по дому, как тень, вздрагивая при каждом шорохе. Во сне она видела страшную маску, похожую на череп человека, и вскрикивая просыпалась, а потом лежала в постели без сна до самого утра. Как не старалась Лури избегать плохих новостей, ей это удавалось с большим трудом. Кричащие заголовки «Ежедневного пророка» не могли пройти мимо нее, тем более когда дело касалось назначения нового директора Хогвартса. Увидев на первой полосе фотографию профессора Снейпа, Лури выронила воскресный номер газеты и чашку, полную настойки светлицы. Девушка выбежала из дома и кинулась бежать, будто желая скрыться от этих ужасных, пугающих вестей, поступающих со всех концов страны. Она бежала так быстро, как только могли передвигаться ее ноги. В конце концов она просто свалилась на мягкую землю и старалась восстановить дыхание, хватая ртом воздух. Лури лежала на спине и смотрела в серое небо, задыхаясь от бега. Она прикрыла глаза, мечтая забыться, раствориться, провалиться под землю и пережить все эти жуткие события там, где спокойно, тепло и безопасно, но желанно спокойствия Лури не ощутила, оказавшись вдалеке от всего этого, в глухом лесу. Страх мерзкими когтистыми лапами тянулся к ее сердцу, обжигаемое тишиной и нелюдимостью. Еще никогда ей не было так жутко в одиночестве, еще никогда она не чувствовала себя такой незащищенной, такой уязвимой. Лури резко поднялась на ноги, что в голове сразу же зашумело. Она стряхнула с себя травинки и, озираясь по сторонам, как напуганные зверек, помчалась к дому, но даже закрыв дверь на замок, она не ощутила той безопасности, которой так хотела ощутить. Проходили дни, а безопасность все не приходила, каждый звук пугал, даже яркий свет заставлял испытывать животный страх. Лури пыталась взять себя в руки, но ужас приобретал характер болезни, вызывающей дрожь по всему телу, головокружение и слабость. По приближению отъезда в Хогвартс страх все нарастал, завладевая ее телом, превращая в бледное, зашуганное существо. Собирая чемодан, она старалась заставить свои руки дрожать не так сильно, хватала вещи своими длинными пальцами сильнее и крепче, чтобы не уронить их снова. Она открыла кожаную сумку и вытащила старые учебники, чтобы сложить на полку, как на глаза ей попалось сербристо-зеленая нашивка со змеей. Лури завороженно смотрела на маленький кусочек материи и в голове ее звучала мольба Драко о ее невозвращении в Хогвартс, ее побеге заграницу, и ее клятва исполнить все эти наставления. Она сжала в руках нашивку и прислонила ее к сердцу, сдерживая подступающие к горлу слезы. Крышка чемодана захлопнулась, а некоторые вещи так и остались разбросанными по комнате. Лури накинула на плечо мантию, побросала в школьную сумку все имеющиеся у нее деньги, несколько свитеров и пару брюк. Она секунду помедлила у двери, но вышла на площадку и спустилась в гостиную. Луна стояла у окна и водила кисточкой по мольберту, мистер Лавгуд как обычно сидел в своем стареньком кресле и читал новый номер своего журнала. - Дядя, - дрожащим голосом проговорила девушка, - Луна, - она перевела взгляд на подругу, - я уезжаю. Мистер Лавгуд отбросил журнал. Луна уронила кисточку. - Что ты делаешь? - спросил он. - Я должна уехать, дядя, - проговорила Лури, - Я не могу вернуть в Хогвартс. Ты же видишь, что творится в стране — Хогвартс не станет исключением из правила, тем более после смерти Дамблдора, это уже не то безопасное пристанище для несовершеннолетних волшебников, которые могут почувствовать себя в безопасности. Мне там жизни и вовсе не будет. С новым директором, который еще по совместительству является и Пожирателем смерти, мне страшно представить, что ждет Хогвартс... После того, что эти люди сделали с моими родителями, какова вероятность того, что они не сделают того же со мной как с предательницей крови, оказавшей сопротивление... - Лури, ты же знаешь, что я не дам тебя в обиду, - проговорила Луна. - Луна, это уже не под силу Отряду Дамблдора, - усмехнулась девушка, - Нам не справится со школой, где всем заправляет Пожиратели смерти! Мы ведь просто... школьники. Нужно смотреть на вещи реально — мы уже ничем не можем помочь Хогвартсу. - Сахарочек мой, но куда ты пойдешь? Что будешь делать? - спросил мистер Лавгуд с растерянным видом. - Пока не знаю, - ответила Лури, - Не решила, - она помолчала, а потом продолжила, - Я люблю вас, у меня нет никого дороже вас, именно поэтому я покидаю вас. Чтобы обезопасить. - Мы не будем в большей безопасности, если ты останешься, - прошептала Луна со слезами. - Ты ошибаешься, Луна, - проговорила Лури, смахивая слезу со щеки, - Я люблю вас. Девушка быстро обняла их обоих, а потом выбежала из дома и трансгрессировала. Перед ее мысленным взором все еще стояли их растерянные лица. Ноги ее коснулись земли сада около дома Тонксов, где она провела некоторое время прежде чем начать помогать Ордену Феникса. Лури решила, что другого выхода защитить свою жизнь у нее на тот момент просто не было. Она вспоминала тот день в лесу, в окружении безмолвных деревьев и давящей на барабанные перепонки тишины. Совсем одинокой она чувствовала себя куда более беззащитной, чем в гуще событий. Да и совесть не давала Лури покоя. В то время как ее друзья стараются выжить в Хогвартсе при новом руководстве, она сидит у камина и попивает горячий шоколад. Пока она еще может дышать, может подавлять в себе мерзкую трусость, она будет бороться. Именно поэтому Лури попросила Нимфадору помочь ей со вступлением в Орден Феникса. Организация не смогла принять в свои ряды столь юного члена, но препятствовать предложению помощи не стала. Лури быстро освоилась и, получив в напарники, молодого смешливого колдуна стала частью патруля. В ее задачу входил обход магловских районов Лондона, где были замечены Пожиратели смерти. За время своей внештатной службы Лури спасла от нападения три семьи и сменила четырех напарников. Дни стал серыми и невзрачными, полными боли, подозрений и подстерегающей за углом смерти. Лури на удивление быстро привыкла к подобному порядку вещей. Ее уже не мучили страхи, сомнения, тревожные мысли, ничего ее больше волновало. Она привыкла вглядываться в толпу в поисках людей в длинных черных плащах, реагировать на резкие движения рук, изменения погоды, предвещающей появление дементоров, держать под контролем свои чувства и эмоции. С рассвета и до заката она не позволяла себе мыслить и рассуждать на отвлеченные темы. И только по ночам она могла расслабиться и поддаться потоку мыслей и воспоминаний в доме Тонксов, которые любезно согласились приютить ее даже после вступления в Орден. Андромеда оказалась очень приятной женщиной и, не смотря на свою строгость и любовь к порядку, она очень импонировала Лури, потому что напоминала ей маму, такую же заботливую, собранную и уверенную. Под ее опекой Лури могла почувствовать себя в желанной безопасности хотя бы на ночь. Она придавалась радостным воспоминаниям о Драко, засыпая с его нашивкой под подушкой на скрипучей софе в гостиной. Иногда душу ее охватывала паника, желание знать, что с ним, где он, жив ли, здоров, но потом она касалась вышитой серебристыми нитями змеи и немного успокаивалась. Она верила в него так сильно, что считала непростительным сомневаться и переживать на его счет. Лури старалась относиться ко всему с некой толикой насмешки, которой, как ей казалось, она заразилась от Драко. Девушка не могла поверить порой в то, что она, самая большая трусиха на свете, вступила в Орден Феникса — организацию, активно борющуюся с Темным лордом. Такой пародокс ее не смущал, а скорее удивлял. Она вспоминала пятый курс в Хогвартсе, долгие разговоры с Драко о принципах, убеждениях, жизненных позициях и смеялась сама над собой. Все эти демагогии теперь казались со стороны несусветной глупостью и игрой во взрослого и рассудительного человека, игрой ужасно жалкой и такой бессмысленной. В середине осени Лури поняла, что в доме Тонксов ей оставаться уже не было возможности. Нимфадора была на раннем сроке беременности, и такое интимное положение сделало нахождение Лури в доме Тонксов невозможным. Она поблагодарила Андромеду и Теда за приют, и отправилась искать себе место, где бы она могла переночевать. Денег на гостиницы у нее не было, на еду хватало с трудом, а на кровать уж тем более. Лури решила, что в Хогсмиде она сможет найти что-нибудь подешевле, нежели в Лондоне, но там она обнаружила все постоялые дворы закрытыми или вовсе заколоченными досками. Девушке ничего не оставалось делать, как проситься переночевать в один единственный открытый паб с грязными окнами и полом, покрытым слоем сажи и чего-то еще черного и не изведанного. Хозяин просил немного, меньше даже чем стоимость порции мороженого в кафе Флориана Фортьскью в Косом переулке. Вечерами, когда Лури не могла уснуть, она спускалась вниз к Аберфорту и просто болтала с ним, пока веки ее не начинали смыкаться. Они говорил почти обо всем, о чем только имели представления. Их нельзя было назвать друзьями или даже приятелями, они были просто уважающими друг друга знакомыми. Когда же Лури ранили в плечо, то Аберфорт даже перестал брать за ее ночлег и еду деньги, решил, что в данное ситуации это будет неуместно. Ранение оказалось серьезнее, чем Лури ожидала. Когда она сняла мантию, то увидела, что рука ее безжизненно висела, а весь рукав свитера был окровавлен до последней нитки. До плеча было невозможно докоснуться. Казалось, одного прикосновения было достаточно, чтобы рука отвалилась. После этого Орден Феникса просто не мог позволить ей дальше участвовать в работе в виду ее физической непригодности. Лури продолжала жить на чердаке Аберфорта, иногда наведываясь к Тонксам за помощью в перевязке или наложении обезболивающих заклинаний, в которых Андромеда была мастером, но трансгрессия отбирала слишком много сил, истощая девушку и не давая ране затянуться полностью. Перед отъездом на Хогвартс-экспрессе в дом семейства Лавгуд Лури пришлось еще неделю жить на чердаке Аберфорта в пабе «Кабанья голова» и лечить плечо мазями, которые на удивление помогали. В день отбытия поезда Лури уже не ощущала боли и могла спокойно двигать рукой. Рано утром она принялась собираться в дорогу. Взмахом палочки она сделала свои волосы на два тона темнее, чуть расширила свой нос и превратила свою сине-бронзовую нашивку Рейвенкло в желто-черную эмблему Хафлапаффа. Сначала ей пришла идея пришить к груди слизеринскую нашивку Драко, но она решила, что это будет крайне не благородно использовать его подарок в таких целях. Лури спустилась на первый этаж и покрутилась, показывая Аберфорту свою маскировку, на которую он ответил лишь неразборчивым бормотанием и кивком головы. Они попрощались быстро и без сантиментов — он пожал ей руку, а она пожелала ему всего доброго и скрылась за дверью. Хогвартс-экспресс отходил ровно через пять минут, поэтому Лури пришлось изрядно поторопиться, чтобы вскочить на подножку. Она знала, что Луна всегда выбирает купе в третьем вагоне от начала поезда, считая это число счастливым, поэтому оставалось лишь найти ее. Лури принялась заглядывать украдкой в прозрачные двери в поисках светловолосой девушки с разноцветной вязанной сумкой. Она вздохнула с облегчением, увидев подругу, сидящей в полном одиночестве в самом последнем купе и смотрящей в окно своим мечтательным взглядом. Лури тихо открыла дверь, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Луна повернулась к ней всем телом, и лжехафлапаффка была готова разрыдаться от возможности увидеть родные черты лица так близко. Лури сжала руки в кулаки и прикусила губу, чтобы немного сдержать нахлынувшие эмоции. - Можно присесть? - спросила она дрожащим голосом, - Все места уже заняты. - Конечно, - ответила Луна, внимательно вглядываясь в лицо попутчицы. Лури села прямо напротив нее и не сводила глаз с ее лица в надежде, что Луна догадается, кто перед ней, что увидеть лицо любимой подруги за слоем косметической магии. Луна чуть прищурилась и посмотрела еще раз на девушку, а затем резко вскочила с места и обняла ее так крепко, что у Лури захрустели кости. - Лури, ты со мной! С тобой все хорошо, Лури! - шептала Луна. - Моя Луна, - уже не сдерживая слез, говорила Лури, - Я здесь! Мы едем домой! Все будет хорошо, я обещаю! - Теперь ты будешь с нами! Обещай мне, что больше не бросишь нас, пожалуйста! - Луна смотрела на нее с такой болью в глазах, с такой мукой, что Лури просто не могла ей отказать. - Теперь я никуда не уйду, - прошептала она, снова обнимая подругу. Лури рассказала Луне во всех подробностях о своих скитаниях, о службе в Ордене (только то, что имела права рассказывать), об ожидающимся в семействе Тонксов-Люпин прибавлении, умолчав лишь о ранении и своем долгом лечении. Любимым не всегда стоит рассказывать обо всех своих бедах, тем более если они уже позади. За окном плыли поля и равнины, горы и леса, реки и озера, и Лури наслаждалась этими тихими и гармоничными пейзажами, держа за руку подругу. Еще никогда за последние месяцы она не была так счастлива и спокойна, как тогда, сидя рядом с Луной в купе и ожидая приезда в родной дом. Лури не могла себе позволить остаться там надолго, но пока она могла позволить себе небольшую передышку. Затем ей, скорее всего, придется вернуться к Аберфорту и снова примкнуть к Ордену, но она решила подумать об этом позже. Пока у нее есть немного времени, чтобы не думать обо всем этом. Луна задремала у нее на плече, а Лури поглаживала ее по голове, как маленькую девочку, которая только недавно пережила что-то поистине ужасное и пожелала забыться сном. Она не могла поверить, что ее наконец настигло это короткое счастье. Лури не могла мечтать о большем, хотя не прошло и дня, когда бы она не вспомнила о Драко, не захотела бы услышать его голос, увидеть его улыбку. Лури сжала в кармане его нашивку и закрыла глаза. Вдруг поезд затормозил, и девушке пришлось тут же вернуться в реальность из мира грез. За окном купе она не увидела толпы родителей, встречающих своих детей, только лишь глухую стену из деревьев, покрытых снегом. Лури насторожилась и вытащила палочку. Луна проснулась и заозиралась по сторонам спросоня. - Мы приехали? - спросила она, зевнув. - Пока нет, - настороженно ответила Лури, сжимая рукоять палочки крепче. Она подошла к двери с краем глаза взглянула в коридор, где слышались тяжелые шаги. Девушка рывком залезла на багажную полку и попыталась забарикадироваться чемоданами. - Веди себя тихо, - прошептала она Луне, прижимая палец к губам. Двери купе распахнулась и на пороге появился грозного вида мужчина с черной бородой. - Лавгуд? - спросил он, указывая на Луну пальцем. - Да, - ответила она. - Забирай, - мужчина вышел в коридор и впустил в купе две скрытые черными плащами фигуры. - Остолбеней! - выкрикнула Лури с багажной полки и скинула на непрошеных попутчиков чемоданы. Пожиратели, лица которых скрывали череповидные маски, повалились на пол. Лури спрыгнула вниз и, схватив Луну за руку, выбежала в коридор. Бородатый мужчина стоял к ним спиной. Видимо, он не следил за тем, что произошло с его подчиненными и не слышал, что творилось за закрытыми дверями купе. Лури бросилась в противоположенный конец коридора к двери, ведущей в следующий вагон. Девушка пропустила вперед Луну, загородив ее собой. Она достала палочку, желая оглушить возможного преследователя. - Смотрите, они удирают, - крикнул кто-то из учеников, заставив мужчину повернуться. Он сверкнул черными глазами и, выставив вперед палочку, выкрикнул заклинание. Лури почувствовала покалывание по всему телу, а потом вовсе потеряла контроль над всеми конечностями. Она обессиленно рухнула на пол. - Девушка пыталась подняться, когда несколько Пожирателей схватили Луну за руки и потащили к выходу из вагона. - Пустите! Пустите ее, - кричала она в голос, пока ученики стояли и смотрели, как Лури обездвиженно лежала, пытаясь остановить похитителей подруги, - Нет! Пустите ее! - голос ее сорвался на визг. - Заткнись! - прикрикнул мужчина, ударив ее ногой в лицо. Кости носа хрустнули, кровь заливала девушке глаза. Маскировочная магия спала, окрасив ее волосы в каштановый цвет. Кровь струйками стекала по щекам в приоткрытый рот, мешая дышать. Пахнуло морозным воздухом. Пожиратели выволокли Луну на улицу. Лури начала ощущать, как сила и контроль над телом постепенно возвращается к ней. Она попыталась подняться как можно быстрее. Девушка выползла в тамбур и силилась спуститься по лестнице на землю. Поезд тронулся, и девушка упала в снег, окропив его своей кровью. Она видела, как Пожиратели уводят Луну подальше от поезда, видимо, чтобы трансгрессировать. - Лури, - кричала девушка, пока похитители тащили ее за собой. Лури уперев руки в холодную землю поднялась и попыталась побежать за ней. Спотыкаясь и падая, она нагоняла Пожирателей, которые теперь не обращали на нее никакого внимания. Казалось, что они только ждали, когда она подойдет поближе, чтобы метнуть в нее убивающее заклятье и отвязаться от нее наконец. Лури увидела, как один из тех, что в маске передает Луну мужчине, сломавшему ей нос. Лури побежала быстрее, благо действие заклятия заканчивалось и возвращало ей способность двигаться достаточно быстро. Все случилось в один миг — Лури крекпо ухватилась за запястье Луны, Пожиратели вытащили палочки, Луна вскрикнула, когда всех их закружило в странном водовороте магии и сдавило со всех сторон, и они очутились перед большими чугунными воротами, огораживающими от непрошеных гостей большой загородный дом. - Вот же стерва! - вскрикнул мужчина, ударяя упавшую на землю Лури по лицу коленом, - Увязалась все-таки! - он вытащил палочку свободной рукой из кармана и нацелил на девушку. - Нет, прошу вас, - взмолилась Луна, хватая Пожирателя за мантию, - Я все сделаю, только не убивайте ее! Прошу вас, пожалуйста! - Ты уже все сделала, дорогуша, а вот твоя подружка мне не к чему!.. - Нет, - резко оборвал его стальной голос, - Веди обеих к Беллатрисе, она решит, что с обеими делать. - Слушаюсь, - ответил мужчина. Лури не смела поднять головы, боясь очередного удара, который окончательно превратит ее лицо в кровавое месиво, но на секунду ей показалось, что этот приказной тон пренадлежл профессору Снейпу. От этой мысли у нее по коже побежали мурашки. Мужчина не дал ей поддаться размышлениям, он грубо поднял ее за шкирку на ноги и толкнул к раскрывшимся воротам. Луну он крепко держал за запястье, угрожая ей палочкой. Все трое прошли сквозь массивные дубовые двери в просторный богато украшенный холл. Пожиратель толкнул Лури в сторону прохода в гостиную с фиолетовыми стенами и пылающим камином. Раздались громкие шаги. - А вот и наша гостья! - воскликнула вошедшая в комнату темноволосая женщина в старом черном платье, противно скалясь, как зверь, почуявший добычу, - Подождите... Мы ожидали сегодня только одну девчонку! - Эта увязалась за нами, вцепилась в меня во время трансгресси, - он пнул Лури навстречу ведьме, которая тут же схватила девушку за подбородок и повернула к огню камина. - Хорошенькая... Была, - женщина усмехнулась, отталкивая Лури, - Отведи пока эту в темницу, ее нам трогать нельзя, а жаль... Но не беда! Мне будет с кем поболтать сегодня! Мужчина грубо схватил Луну за руку и потащил к выходу. Девушка до последнего сжимала пальцы подруги, но потом ей пришлось последовать за мужчиной, смотря на нее через плечо. Луна с перепуганным лицом скрылась за дверьми гостиной. - Что ж, - проговорила ведьма, - Присаживайся, - она взмахнула палочкой и ноги Лури резануло невидимой плетью, заставившей девушку повалиться на пол. Колени саднило как при глубоких порезах, - Чувствуй себя как дома, - продолжала женщина, описывая вокруг жертвы круги, - Прошу прощения, у нас прием чистокровных волшебников отличается от приема предателей крови. Твоих родителей мы тоже принимали по всем правилам! - Лури задрожала. Эти слова испугали ее даже больше, чем возможные пытки и побои, - О, думала, я тебя не узнаю, красавица? - зашипела ведьма, наклоняясь к ее лицу так близко, что она могла почувствовать ее тяжелое дыхание и увидеть ее гнилые зубы, - Такие глаза забыть невозможно! - она снова схватила Лури за подбородок и больно сжала его своими костлявыми пальцами, - Как у матери, - девушка похолодела, - Да, дорогуша, твоя мать была красавицей. Ты на нее очень похожа, даже испуг на твоем хорошеньком личике, словно списан с ее лица. Даже не интересно пытать тебя, ведь я уже видела, как корчилась в муках твоя мамаша, прежде чем я милосердно даровала ей смерть, - Лури задыхалась от подступающих к горлу рыданий, - Но с другой стороны, как я могу упускать такую возможность? Отпустить тебя без ярких воспоминаний о пребывании в таком чудесном месте? - она обвела рукой гостиную, - Нет, так я не могу поступить! Это будет невежливо с моей стороны! - ведьма схватила Лури за косу и с силой дернула на себя, запрокидывая ее голову назад, - Правда, волосы у тебя, куда роскошнее, чем у матери. Такие длинные... Знаешь, это уже сейчас не в моде, - она резко перерезала серебряным ножом, что ловко достала из-за пояса платья, косу Лури у самого затылка. Девушка почувствовала небывалую легкость и боль от пореза кожи на шее от холодного клинка, - Так-то лучше, верно? - осклабилась ведьма, отбрасывая косу в сторону, - Теперь ты больше на нее похожа! Ох, какая ностальгия! Кажется, только вчера она извивалась на полу в муках от моего заклятья, умоляя меня прекратить! - Лури сгорбилась и пыталась дышать, но в горле словно застрял огромный комок боли, не дававший вздохнуть, - А твой отец! Он умер сразу же. Закрыл собой твою мать! Все-таки никогда мне не понять этой глупой жертвенности, - Она пнула Лури в спину ногой, заставляя упасть плашмя на пол, - Не успела я даже предложить ему сотрудничество с нами, как он уже брызгал слюной, чтобы я убиралась из его дома! Он не имел при себе даже палочки, когда луч моей Авады Кедавры пронзил его на глазах твоей матери! Глупец! Я даже испытала разочарование в нем. Чистокровный волшебник, а такая глупость и неподготовленность... Даже хорошо, что они уже умерли. Можно было, конечно, оставить их Ордену, тогда бы мы пришли к власти намного быстрее, - слезы покатились по красным от крови щекам девушки и закапали на каменный пол, - Ты плачешь? - засюсюкала ведьма, - Ох, моя дорогая! Я не хотела довести тебя до слез! Ну хватит, терпеть не могу, когда плачут, - Лури начала торопливо вытирать слезы грязными ладонями, но рыдания вырвались из ее груди помимо ее воли, и она уже не могла сдерживать себя. Это заставило женщину расхохотаться. Ее смех, истеричный и рваный, резал Лури со всех сторон, - Глупая девчонка! Хотя что я хотела от ребенка таких родителей? Ну, ладно! Не буду больше тебя расстраивать, а то мне уже становится скучно, - она перебросила свою палочку из одной руки в другую и нацелила ее на Лури, которая в тот момент отважилась поднять голову и посмотреть этой скалящейся и упивающейся ее страданиями ведьме в глаза, пылающие безумием, - Круцио! - провозгласила она. Лури раскрыла рот в немом крике, ощутив одновременную боль во всех частях своего тела. Суставы выкручивало наизнанку, кости будто разрывало изнутри, а все внутренние органы сводило судорогой. Ноги в коленях и руки в локтях неестественно выгнулись в другие стороны. Голову сдавило со всех сторон железными тисками. Глаза будто сжали в сильных руках, желая выдавить из них все слезы, что смачивали их. Из ушей текли тонкие струйки крови, забегая за воротник мантии, разрезая своим прикосновением позвоночник, который будто ломался на каждом миллиметре. Кожа горела как раскаленный до красна металл. Лури слышала смех ведьмы и свои собственные крики словно со стороны, они сливались в страшную, завораживающую песнь, въедающуюся в мозг. Девушка кричала так сильно, что челюсть хрустнула громче, чем сам ее крик. В голове зашумело и закрутилось, как на детской карусели во время ярмарки. Замутило до невозможности, и Лури остатками не затуманенного сознания молилась, чтобы ее не стошнило, что приблизило бы ее смерть, с которой она еще была не готова встретиться. Девушка лишь мечтала о том, чтобы все это поскорее закончилось, либо же прервалось хоть на минуту, чтобы она смогла подготовить себя к новой порции истязаний. Она готова была терпеть столько, сколько потребуется только ради того, чтобы выжить и отомстить за своих родителей. Поразить заклинанием, скинуть с высоты, задушить голыми руками, как обычная маглянка — все, что угодно лишь бы свести с ее лица эту безумную улыбку, оборвать этот мерзкий смех, лишить ее возможности дышать. Она лежала на спине и дергалась в лужах собственной крови,хлещущей из носа и ушей, но голову ее не покидала мысль об убийстве. Лури извивалась на полу в страшных муках, пока ведьма, забавляясь, выворачивала палочку сильнее, чтобы доставить жертве еще больше боли, а себе небывалое наслаждение от ее криков, переходящих в жалкие хрипы, от ее изломанного тела, паутине кровавых струек, стекающих по ее бледным скулам и шее с выделяющейся сеткой вен, которые, казалось, готовы лопнуть в любой момент. Наконец она опустила палочку и, выдохнув, истерически хохотнула. Лури как сломанная кукла валялась у ее ног, уже больше ничего не чувствуя. Она словно лишилась своего тела, ни одна конечность не ощущалась ей теперь. - Ох, как здорово! - выговорила ведьма, - Знаешь, ты мне понравилась! Ты так кричала, выворачивалась... Просто превосходно! - она вновь зашагала вокруг нее, - Еще не было у меня такой жертвы, которая бы обладала такой отдачей. Это очень приятно, чувствуешь результаты своей работы буквально кожей! Слушай, ты просто находка!.. - ведьма остановилась и, чуть наклонив голову, так что пряди ее черных грязных волос упали на ее лицо, которое когда-то давно не было лишено красоты, и задумалась, а затем продолжила с еще большим воодушевлением, - Мне бы очень пригодилась твоя помощь! Не возражаешь? Лури отрешенным взглядом пустых глаз смотрела прямо перед собой и видела лишь широкий плинтус и заляпанные грязью сапоги ведьмы. Все, что помогает обычно человеку что-то чувствовать, ощущать какие-либо эмоции, будто вырвали из ее тела, не оставив даже корней. - Молчание — знак согласия! - хлопнула в ладоши ведьма и вскрикнула, - Хвост! - Да, леди Беллатриса, - проговорил тоненький испуганный голосок. - Приведи Драко! Скажи, я зову его на занятие! - заявила ведьма. Остатки истерзанного сердца Лури екнули при звуке его имени из ее уст. - Понимаешь ли в чем дело, красавица, - начала Беллатриса, крутя палочку в руках, - Мой племянник принял метку Пожирателя смерти почти полтора года назад, но вот времени обучится служить Темному лорду у него не было. Моя сестрица попросила меня дать ему пару уроков оклюменции, которые поддалась ему с завидной легкостью, но вот искусством пытки и убийства в должной мере он не овладел. К счастью, сейчас у него каникулы, и естественно, я не упущу возможности сделать из него достойного слугу моему хозяину! Он мне как сын, а родители хотят для своих детей самого лучшего, верно, дорогуша? Поэтому ты поможешь мне обучить его искусству пытки таких предателей крови, как ты! Учитывая твою преданность делу и самоотдачу, наш... Драко! - радостно воскликнула она, - Проходи, проходи! Драко смотрел на раскинутое на холодном каменному полу тело, и по коже у него пробежал холодок. Он сглотнул комок и подошел ближе. При взгляде на истерзанное лицо, тусклые зеленые глаза жертвы и отброшенную в дальний угол косу каштановых волос, его замутило, голова закружилась, а ноги подкосились. Он пару раз моргнул в надежде, что все это мерещится ему, что все это лишь сон, мираж, мистификация. В животе все органы стянуло в единый узел, вызванный ужасом. Драко сжал палочку в кулаке и посмотрел на тетку, которая с хищной улыбкой взирала на свою добычу. - Дорогой мой, - проговорила она, обнимая его за плечи, - Эта прекрасная девушка согласилась помочь нам с тобой провести небольшой экзамен по заклятию Круциатус. Драко стоял и смотрел на Лури, не смея пошевелиться и даже вздохнуть. Лицо его побелело при словах Беллатрисы. Он уже давно привык к искалеченным телам по середине гостиной, но при виде этого лица, этих глаз, этих сломанных рук и ног, ему стало плохо. Он не мог, просто отказывался верить, что это истерзанное тело — его Лури, но эти глаза, огонь в которых почти погас, превратившись в слабо тлеющую лучинку, подтвердили все его опасения. Драко затрясло мелкой дрожью, которую он попыталась унять, как и яростное желание броситься к ней, заслонить собой. С большим трудом он сдерживал себя, сдерживал крик отчаяния и боли, рвущийся из горла от самого сердца. - Давай, мой хороший, - зашептала Беллатриса змеиным голосом, - Ты же у нас сможешь... - она подняла его руку вместе с палочкой, но стоило ей разжать хватку своих цепких пальцев, как Драко тут же опустил руку, - Что такое? - вопросительно взвизгнула ведьма, - Ты ее знаешь? - Нет, - быстро ответил он, еле разлепляя пересохшие губы. Драко тут же попытался заблокировать свой разум, чтобы тетка не смогла прочесть его мыслей. - Тогда, чего же ты ждешь, родной мой, - заговорила она, хищно улыбаясь, - Давай, я начну, а ты продолжишь. Круцио! Пытка началась снова. Жуткая боль вырывала из груди Лури ужасный крик, разрушающий Драко изнутри. Он смотрел на ее корчащееся тело, бьющееся конечностями о пол, и прикусил язык, чтобы не выкрикнуть что-то, что остановит безумную Беллатрису. Одно его слово, прерывающее ее веселье — и обоих их ждет верная гибель. Лури хрипела, захлебываясь кровью, что сочилась из носа. Драко сжался от издаваемых ею хрипов, которые били его прямо в грудь, по ногам, рукам, голове. Казалось, вся испытываемая ей боль передавалась ему по невидимым нитям, только в уменьшенной доле. - Давай, Драко! - кричала Беллатриса, заливаясь смехом. Драко смотрел на то, как Лури поднималась над полом от жутких мук. - Давай! Треск костей. Булькающие звуки, вызванные попаданием крови в дыхательные пути. - Драко, давай! Драко понурил плечи, буквально сжимаясь. Изумруды ее глаз с покрасневшими белками блеснули в свете огня камина. - Драко, хватит медлить! Давай! Он сжал палочку крепче. Драко напряг подбородок до боли, чтобы сдержать рвущиеся наружу вопли с мольбой остановить все это. - Давай! - кричала Беллатриса, - Давай! Драко затрясся. Если он не сделает этого, то тетка просто убьет ее. Шанса выжить после таких пыток просто нет... - Давай! ...но она сможет. Она сильная. Она умеет терпеть, умеет ждать. - Давай! Ее отсутствующий взгляд встретился с его полным ненависти и боли. Веки ее затрепетали, как крылья бабочки, и на секунду ему показалось, что она просит его о пытке. Просит его о том, чтобы он сделал этот шаг, чтобы не выдал себя и приблизил конец ее страданиям. Если Беллатриса продолжит ее пытать, то Лури не выживет. Но если же Драко возьмется за это сам, то тетка в конце концов успокоится. - Давай! Драко сглотнул комок, мешавший дышать, и поднял палочку. - Круцио, - прошептал он еле слышно, встретившись с ее молящим взглядом. Лури пыталась издать хоть какой-то звук, который бы дал ему знак о том, что он все делает правильно, что он поступает верно, что она будет любить его не смотря ни на что. Истерический смех Беллатрисы отразился от стен гостиной и ударил Драко в грудь. Он ровно держал палочку, пока Лури, хрипя еще отчаяние, билась конечностями о каменный пол, который едва не треснул от ее конвульсивных ударов. Он уже не видел ее глаз из-за запрокинутой назад головы. Все вены на ее шее были видны невооруженным взглядом, а горло, казалось, вот-вот разорвется. Он пытался избавиться от всех мыслей и чувств, но сердце у него болело нестерпимо. Драко пытался дышать ровно, но он все равно срывался и резкие выдохи вырывались из его рта. Он облизнул нижнюю губу и закусил ее до крови. Беллатриса визжала от восторга как ребенок, получивший на Рождество подарок, о котором мечтал всю свою маленькую жизнь. Издав победный клич, она опустила палочку. Драко тут же опустил и свою. - Да! -вскрикнула она, заливаясь смехом, - Молодец, Драко! Молодец! Я горжусь тобой. Драко отвернулся от обездвиженного тела и закачался на месте. Его била лихорадочная дрожь. Ненависть к себе, к тетке, ко всему миру, жгучее желание убить себя охватило его, как огонь захватывает в считанные секунды деревянные лачуги. - Отлично! Ты будешь хорошим слугой Темного лорда! - вещала Беллатриса. - Что ты будешь с ней делать? - прошептал Драко, не смея взглянуть на тетку. - Что? - Она еще дышит... - прошептал Драко. - Это не надолго! Хвост! - рявкнула ведьма, - Отнеси ее в подземелье к этой Лавгуд. Пусть... Дальше Драко не слушал. Он выскочил из гостиной, пересек огромными шагами холл, влетел по лестнице и захлопнул за собой дверь своей комнаты. Тяжело дыша, он запустил в волосы пальцы и с силой потянул за пряди светлых волос с неистовым криком. В подземелье слабо дышала любовь всей его жизни, цепляясь за жизнь из последних сил. Композиция к главе: Audiomachine - Breath and Life.