Не будите спящего дракона

Мерный и монотонный плеск воды о стеклянные бокалы и тарелки успокаивал Лури Лейн, даря ощущение благодатной повседневности и серости будней, о которых она мечтала после всего того водоворота событий, обрушившихся на нее за последние месяцы. После неудачного разговора с Гарри она стала чувствовать себя хуже, словно эти страшные слова разочарования и отчаяния, что срывались с ее губ, отняли у нее все силы. Последующие дни девушка проводила в постели, навещаемая лишь Луной и Флер, которые приносили ей всевозможные вкусности на подносе в мелкий цветочек и справлялись о ее самочувствие. Позже Лури узнала, что все то время, пока она заново восстанавливалась, Гарри Поттер уже покинул коттедж Ракушка вместе с друзьями, что дало ей странное облегчение, будто теперь она может чувствовать себя более или менее в безопасности. Она испытывала к Избранному странное отвращение, вместо праведного благоговения и уверенности в его незыблемой фигуре героя. Лури не верила ему и даже не хотела пытаться верить, вся ее вера разбилась с одним только его вопросом, с одним только его предположением, что кто-то в Малфой-Мэноре станет рисковать ради него жизнью. Черта с два, Драко посмеет хотя бы пальцем пошевелить ради этого неблагодарного мальчишки, который сеет вокруг себя только смерть. Люди умирали ради него и продолжают умирать, а единственное, что он может делать это только качать головой и утверждать, что он их об этом не просил. Эта его манера поведения доводила Лури до белого каления. То ли из-за недостатка воспитания, то ли из-за полного отсутствия возможности испытывать чувство благодарности, Гарри Поттер никогда даже не благодарил родственников погибших за самоотверженность и веру в него павших. Лури проводила над размышлениями о натуре спасителя магического мира большинство часов в день, когда ее мысли не были заняты страхами о грядущем будущем. Она не может прятаться в Ракушке вечно. Рано или поздно ей придется покинуть этот уютное пристанище и отправится в суровый и беспощадный мир, который не встретит ее с распростертыми объятиями. В эти моменты она старалась всеми силами вновь возвращаться к разбору характера Гарри Поттера по полочкам. Ничего не пугало ее больше, чем мысль о том, что вскоре ей придется распрощаться с этим спокойным и полюбившимся ей течением жизни. Под опекой Флер и защитой Билла она чувствовала себя счастливой, будто родители снова рядом, будто ей удалось на мгновение вернуть прошлое, которое было потеряно безвозвратно из-за глупых идей чистой крови и мнимого их предательства. Лури знала, что самое главное противостояние всем им еще предстоит, и никого не обойдет оно стороной, никому не удаться увильнуть, каждый понесет свои потери, и она могла только молится, чтобы они были не напрасными. - Закончила, птичка? - спросил ее тихий и мурлыкающий голос Флер, которая подобралась к застывшей у пустой раковины Лури, смотрящей в даль неспокойного моря и жемчужного неба. - Да, что-нибудь еще нужно сделать? - спросила девушка с надеждой. Она хваталась за любую возможность занять себя делом, только бы не возвращаться к пугающим размышлениям и планам на будущее. Ей хотелось еще хоть на немного продлить этот миг счастья и безмятежности, что окутывал ее сейчас. - Нет, нет, - ответила Флер, махнув рукой, - Можешь идти отдыхать, дорогая! Сходи к морю, Луна и Дин ушли совсем недавно, так что ты еще нагонишь их. Только не убегайте далеко, хорошо? - Хорошо, - отозвалась Лури с грустью в голосе, подходя к черному выходу. - Милая, - окликнула хозяйка и неспешно, неся впереди себя округлившийся живот, заставлявший ее двигаться на манер утки и придававший ей довольно милый вид, подошла к девушке - Тебя что-то беспокоит? - Нет, а что? - спросила она, глядя в голубые и чистые глаза Флер. - Если тебя что-то тревожит, то ты помнишь, что ты всегда можешь поговорить со мной, хорошо? - Да, я помню. Спасибо, Флер, - ответила Лури и, одарив девушку благодарной улыбкой скрылась за дверью. Она брела по рыхлому золотистому песку, кутаясь в большую теплую кофту, связанную миссис Уизли для Флер, которую та без особых колебаний отдала ей в вечное пользование. Шерсть немного колола, но дарила тепло, а также пахла домашним печеньем, что так нравилось Лури, которая скучала по таким мягким и домашним вещам после более полугода ношения жестких черных мантий и таких же темных водолазок во время патрулирования для Ордена Феникса. Она была лишена этого уюта, теплоты, спокойствия и стабильности, которые так ценила в силу частых переездов с места на место, и теперь когда на горизонте замаячила возможность почувствовать это состояние, изголодавшаяся Лури набросилась на него как голодная собака на кость. И эта бесформенная яркая кофта стала для нее чем-то вроде символа того, что шанс вернуться к прошлой жизни, полной счастья и радости, есть, пусть даже продлиться она не так долго, как ей хотелось бы. Как тотем она носила ее всегда с собой, даже в отапливаемой Ракушке, где по вечерам было жарко как в тропиках, она не расставалась с ней ни на секунду. Застегнув крупные деревянные пуговицы, Лури двинулась в сторону двух мелькавших вдалеке фигур с маленькими плетеными корзинками в руках. Она ускорила шаг и уже вскоре приближалась к Дину и Луне, увлеченно о чем-то беседующих. - Папа говорит, что детеныши морщерогих кизляков... - говорила девушка, но замолчала, когда две ладони закрыли ей глаза, - Лури! - воскликнула Луна и развернулась, обнимая улыбающуюся подругу. - Что вы тут делаете? - спросила девушка, заглядывая в корзинки ребят. - Собираем ракушки, - мрачно ответил Дин. Видимо, ему это девчачье занятие было явно не по душе так же, как и болтовня собеседницы. - Можно с вами? - спросила Лури, осторожно улыбаясь. - Конечно! - воскликнула Луна, - Только мы с Дином понесем корзины. Они достаточно тяжелые, а тебе не стоит еще носить тяжести. Они медленно брели по песку вдоль береговой линии и выискивали странных форм и цветов камешки, закрученные большие ракушки, иногда плескали друг в друга морской водой, убегали от накатывающих волн, готовых в любую минуту намочить им ноги. Ребята бегали, смеялись и просто радовались свежему воздуху, солоноватому запаху моря, крику чаек над головами, обилию морского богатства, что выбросило на берег, вели себя как малые дети, наслаждаясь всем тем, чем им выпал шанс владеть в этот час. В голове Лури шумел лишь ветер, звучал заливистый смех да грохот прибоя. Ей казалось, что все это лишь сон, и она в любой момент может проснуться на холодном чердаке паба «Кабанья голова» или в подземелье Малфой-Мэнора, поэтому она пыталась запомнить, буквально впитать кожей каждый миг этого чудесного беззаботного времени, что ей даровали небеса. - Смотрите! - вскрикнул Дин, вытирая рукой соленые капли с лица, - Это сова? - он указал на маленькую черную точку в небе. Сердце Лури ёкнуло. - Кажется, да, - проговорила Луна, чуть наклоняя голову на бок и, щурясь, принялась вглядываться в даль. Тем временем точка принимала все более четкие очертания птицы, держащей в своих острых когтях что-то светлое и помятое. Она подлетела ближе и уронила в поднятые руки Дина конверт, который тот тут же жадно принялся вскрывать. Лури подошла ближе и увидела, как его глаза загорелись, когда он водил взглядом по широким строчкам, написанным крупным размашистым почерком. - Это Невилл, - голос Дина дрожал, - Он говорит, что Гарри в Хогвартсе, что грядет битва. Лури похолодела от этих слов. Нет, не может ее маленький личный эдем разбиться на тысячи осколков так внезапно, так быстро, только из-за одного лишь письма. Нужно спешить! - воскликнула Луна, - Скорее! - кричала она, бегом направляясь к дому. Лури бежала не помня себя от страха и разочарования. Слезы готовы был и в любую секунду брызнуть у нее из глаз. Битва. Страшное слово, ужасное, от него так и веет смертью и бессмысленностью. По коже ее бежали мурашки, при мысли что кто-то еще умрет сегодня, совершенно не повинный волшебник, возможно, ученик Хогвартса, ведь как писал Невилл, именно там и должно состояться сражение, раз избранный Гарри Поттер появился там. Лури охватила злость, от непонимания, как только одним своим существованием можно причинить совершенно не знакомым тебе людям столько боли, столько страдания, наградить их потерями родных и любимых. И тут девушка чуть было не вскрикнула, закусив губу до крови. Драко! Тягучие слова Беллатрисы о том, что он приехал на рождественские каникулы домой, зародили в ней страх того, что Драко может быть сейчас в школе. - Флер! - крикнул Дин, влетая в дом. - Что такое? - обеспокоенно ответила девушка, неуклюже поднимаясь с дивана. - Хогвартс... Гарри... Битва... - только и сумел сказать он, пытаясь восстановить дыхание. - Дин хочет сказать, что... - Луна тоже тяжело дышала, - … Гарри прибыл в Хогвартс и, возможно грядет битва. - Какой ужас! - воскликнул Флер, - Хорошо, что мы здесь, в безопасности!.. - Мы уходим, - резко сказал Дин, - По крайней мере, я ухожу. - И я, - добавила Луна. - Уходите? Сражаться? - взвизгнула Флер, - Нет, нет и еще раз нет! Я не позволю вам... - она не успела договорить, так как схватилась за живот и громко вскрикнула. - Что случилось? - послышался голос Билла из коридора. Он влетел в гостиную и подхватил жену. - Малыш решил, что пора... - сумела лишь проговорить Флер, пока очередной крик не сорвался с ее губ. - Так, нужно срочно доставить тебя в больницу Святого Мунго, - проговорил Билл. - Они пойдут со мной, - прорычала девушка, указывая на ребят, - Ни в какой Хогвартс вы не пойдете... - она взвыла как раненный зверь. - Но нам нужно идти. Мы нужны Гарри, - проговорила Луна, чуть ли не плача. - Никуда вы... - Флер не сумела закончить своей и так уже всем ясной мысли. - Гарри? - спросил Билли, - Что случилось в Хогвартсе? - Гарри вернулся, грядет битва, - с жаром выпалил Дин, - И нам нужно идти, нужно помочь! - он казалось сейчас вспыхнет как факел от восторга. Лури смотрела на него с непониманием. Этот глупый мальчишка рад тому, что, возможно, к концу дня его родители будут оплакивать его смерть. - Я сказала... - начала Флер, но Билл тут же ее перебил. - Тогда идите быстрее, - ответил он, - Я отправлю Флер в больницу, а потом свяжусь с Орденом... - Билл!.. Но... Как же... - всхлипывала Флер не то от боли, не то от своего провала как воспитателя и защитика. - Все будет хорошо, милая, - Билл повернулся к жене, - Лури будет с тобой. - Нет, - ее голос прозвучал как звон разбившегося стекла, - Я иду в Хогвартс вместе с Дином и Луной. - Лури, ты еще слишком... - начала Луна, которая первая из всех присутствующих очнулась от шока, вызванного таким резким ответом. - Я должна, Луна, понимаешь? - она схватила подругу за руки и смотрела ей прямо в глаза, пытаясь сказать ей взглядом все, что не могла озвучить, - Я должна... Луна смотрела на нее с выражением сначала непонимания, затем растерянности, а затем просветления. Она облизнула пересохшие губы и еле заметно кивнула. - Билл, мы трансгрессируем, - сказала она. - Нет, - взмолилась Флер, всхлипывая, - Я не отпущу вас! - Прости, Флер! - ответил Дин, - Билл, мы ждем тебя. И они покинули коттедж. Отходя подальше от дома, Лури пыталась унять бешено колотящееся сердце. Последняя фраза, сказанная Дином, испугала ее сильнее, чем предстоящее сражение, в котором ей придется принять не посредственное участие. Она прозвучала так будто у Билла не было больше другого выхода, будто все, кто еще жив должны сложить головы на этой чертовой войне, оставив своих жен вдовами, а детей — сиротами. Лури глубоко вздохнула, наполняя легкие обжигающим соленым бризом, и закрыла глаза, чтобы когда открыть их оказаться перед входом в паб «Кабанья голова». Все мысли словно испарились из ее головы, все чувства, эмоции, страхи были заперты на замок глубоко внутри ее души, привыкшей к постоянным испытаниям. Они переступили порог. Еще одни! - недовольно пробурчал Аберфорт, не подавая вида, что узнал Лури, - Давайте живее, берегите головы. Ребята вошли в проход, освещая себе дорогу палочками. Девушка впервые опробовала свою новую «соратницу» - одиннадцать с половиной дюймов, достаточно гибкая, из дерева пихты и волосом единорога внутри. Ее Лури получила совой вместе с запиской от мистера Оливандера, который на свой страх и риск подобрал для нее «идеальную спутницу». В туннеле она впервые опробовала свою новую палочку и осталась ей весьма довольна, так как при даже таком простом заклинании как Люмос по ее руке прямиком к сердцу прошла приятная и теплая вибрация. Вскоре потребность в волшебном свете отпала, так как впереди виднелся свет и слышались взволнованные голоса. - Лури! - воскликнула Падма Паттил, увидев знакомое лицо, - Ты здесь! - Дин, дружище, ты пришел! - заулыбался Симус при виде друга. - Луна, как я рада тебя видеть! - Джинни обняла сокурсницу. Лури вглядывалась в эти изрезанные и испещренные шрамами физиономии мальчишек и девчонок, с которыми только в прошлом году изучала в одном классе историю магии, варила зелья и трансфигурировала одни предметы в другие. Ей слабо верилось, что теперь перед ней стоят не просто ученики, а воины, путь которых будет, возможно, прерван через несколько часов. Она пыталась собраться с духом, гнала от себя эти страшные мысли, пыталась вернуться к своему состоянию, когда она была внештатным агентом Ордена Феникса — волевому, сдержанному и строгому, но все ее попытки и усилия терпели поражение. Лури испуганно озиралась, силясь разглядеть в толпе светловолосую макушку и серые внимательные глаза — тщетно. Руки ее слегка тряслись, а зубы выбивали дробь. Она уже не следила за своими спутниками, ее главной целью стал поиск Драко, которого среди присутствующих, двинувшихся вдруг к выходу из Выручай-комнаты, не было. Лури выбежала в коридор и принялась оглядываться по сторонам. Она плыла вместе с потоком людей, который двигался к Большому залу, где собрались уже все обитатели замка. Каждый факультет занимал свой стол, преподаватели стояли на возвышение перед студентами. Профессор МакГонагалл объясняла план эвакуации и отвечала на совершенно глупые, по мнению Лури, вопросы мальчишек и девчонок. Кто-то еще хотел забрать с собой вещи или домашних любимцев, и девушка не могла сдержать ехидной усмешки и откровенного раздражения. Эти идиоты даже не представляют, что предстоит тем, кто останется здесь, в Хогвартсе, чтобы отстоять школу ценой своих жизней, а их заботит лишь только упаковывание вещей. Лури была готова сразу же метнуть в особо беспокоящихся за свои пожитки ребят луч Убивающего заклятья, чтобы преподать урок остальным, что же случиться с теми, кто будет цепляться за свой багаж. Девушку настолько пожирала злость, что от властного, раздирающего барабанные перепонки голоса Темного лорда, разлившегося в зале как яд она резко дернулась, и шейные позвонки зашли друг за друга. Она смотрела вперед себя округленными от ужаса глазами, вслушиваясь в слова его речи. Лури не могла дышать, внимая его требованию выдать ему Гарри Поттера и его награде за это деяние. Ничто не дрогнуло в ее душе. Ни на миг она не задумалась над тем, чтобы выдать Гарри Поттера Темному лорду, как бы она не ненавидела его. Этот недочеловек в равной мере был противен ей, если даже не больше, чем сокурсник-грифиндорец. Лури не верила ни одному из них, но если же у Гарри были хоть какие-то представления о чести и слове волшебника, то у Темного лорда не было ни того, ни другого. Из двух зол выбирают наименьшее — Лури выбрала Гарри Поттера. Вдруг кто-то вскрикнул, что готов выдать Избранного. Девушка подняла голову и увидела внушительную фигуру Панси Паркинсон. И в этот момент все ученики, сидевшие за столами как один поднялись со своих мест и закрыли собой Гарри Поттера. Лури лишь покачала головой. Она не готова к такой самоотверженности и глупости, хотя сердце ее пропустило удар. Этот благородный поступок не вызвал в ней ничего кроме чувства жалости к будущим погибшим, к их матерям и отцам, братьям и сестрам, друзьям и любимым, но с другой стороны она понимала, что никто кроме этих безумных храбрецов и самоотверженных личностей не сразится за Хогвартс. Лури покрепче сжала палочку в руке. При мысли о том, что эти дети будут гибнуть от магии опытных волшебников порождала в ней волну огненной несправедливости, захлестывающую ее с головой и только разжигающей в ней огонь злости и ненависти к врагам. Лури не могла позволить, чтобы они умерли в самом расцвете лет. Она будет защищать их, будет сражаться, но не за Гарри Поттера, а за этих ни в чем не повинных, не ведающих, что творят, мальчишек и девчонок. Этот худой очкарик не заслужил этой жертвы, он не заслужил и грамма решимости и самоотеврженности этих юных воинов. Перед ее мысленным взором предстали образы родителей. Сверкающие глаза матери и добродушное лицо отца. Она не позволит их смерти быть напрасной. Она не позволит этим немытым дикарям завладеть Хогвартсом, она будет биться за своих маму и папу, за их вченую и светлую память. Началась эвакуация. Лури облизнула пересохшие губы и заторопилась к выходу во внутренний двор, где некоторые преподаватели и ученики сооружали магическую защиту на подобие синеватого купола. Девушка шептала заклятья, сосредотачивая в словах всю свою силу, все свои магические способности, старалась даже отрицательные эмоции превратить в магию, что светлыми вспышками вылетала из конца ее палочки. Вскоре защита окутала Хогвартс, больше никто уже ничего не мог сделать для спасения замка. Все замерли в ожидании нападения, которое началось незамедлительно. Лури отшатнулась, когда лучи проклятий и непростительных заклинаний врезались в купол, порождая ярчайшие искры, растворявшиеся в воздухе и не достигающие земли. Девушка смотрела в небо и вспоминала магловский салют, что видела во время одного из праздников в Китае, где они с родителями пытались выследить восточного луна. Стены векового замка задрожали, и треск купола, не выдерживающего столько темной магии, разнесся над головами находящихся во дворе. Волшебники вновь подняли палочки, заполняя дыры в синеватом полотнище, но вскоре брешей стало так много, и были они такими большими, что заплатка их была просто бесполезна. Многие вернулись в замок, чтобы помочь остальным в подготовке иной обороны. Лури же продолжала шептать заклинания, как вдруг профессор МакГонагалл коснулась ее руки. Девушка посмотрела на нее с недоумением, и профессор лишь отрицательно помотала головой, устремив свой взгляд в даль. Лури подняла глаза и ужаснулась. По склону спускалась черная масса, она двигалась как единый организм, приближаясь к замку. Девушка стояла и смотрела на эту темную волну, не смея пошевелить ни одним своим мускулом, и только когда профессор МакГонагалл сильно сжала ее плечо, она обратила к преподавателю свой полный ужаса взгляд. - Возвращайтесь в школу, дитя мое, - проговорила она, - Первый удар будет не по зубам не одному из вашего племени. Лури без лишних слов бросилась к огромным дверям Хогвартса. Переступив порог школы, она почувствовала странное облегчение. Трусость все еще заставляла дрожать ее колени, руки трястись, но она уже могла относительно здраво мыслить. Девушка огляделась и, увидев светлую копну спутанный волос, тут же схватила ее обладательницу за руку. - Луна, - воскликнула Лури, крепко обнимая подругу и получая свою порцию объятия в ответ, - Что делать? Как быть?.. - она смотрела на нее с недоумением и страхом. - Найди его, - просто ответила Луна. - Я искала! - ответила Лури, хватаясь за голову, - Но его нигде нет, понимаешь? Он словно испарился! Исчез! - Я не видела его среди эвакуировавшихся, это значит лишь одно — он остался в замке. - А вдруг его здесь вообще нет, - проговорила Лури. - Если бы его здесь не было, ты бы не пришла сюда, - сказала Луна, - Я знаю тебя много лет, Лури, и храбрость не значится в числе твоих достоинств, а ваш разговор с Гарри дал мне понять твои мысли по поводу этой войны. Лури опустила глаза. Ей стало стыдно. Стыдно от того, что она не такая как она, верующая Луна, гарант надежды и веры в лучшее, оплот оптимизма и несгибаемости. - И я не сужу тебя, - ответила она все тем же глухим и неземным голосом, - Каждому свое, свое счастье и свой крест, поэтому отыщи его, отыщи свое счастье, ведь твой крест все еще при тебе. - Луна, - прошептала она со слезами на глазах и снова обняла ее. Лури уткнулась ей в плечо и зажмурилась так сильно, что голова заболела. Ты справишься, ты всегда справляешься, - проговорила Луна, отпуская ее руку. Коридоры были полны перепуганными учениками. Пробраться сквозь этот поток Лури было крайне сложно, но в конечном итоге после долгих скитаний она очутилась на восьмом этаже. Пыль заслонила ей обзор, и глаза заслезились, горло сдавил удушающий кашель. Она пробиралась далее вслепую, держа палочку наготове. Послышались крики и чей-то стон. Лури завертела головой в надежде разглядеть хоть что-нибудь в уже оседающей пыли. Перед ней мелькали лишь образы, удаляющиеся фигуры и только, но вот она опускает голову и видит его. Драко сидел у стены, прислонившись головой к холодному камню с закрытыми глазами и чуть слышно стонал. Лури стояла и смотрела на него, как на те всполохи света в небе от соприкосновения защиты и смертоносных заклятий, завороженно и восхищенно. Из ее груди вырвались пара громких выдохов и истерический смех. Она опустилась на колени рядом с ним и аккуратно коснулась пальцами его лица. Веки его затрепетали, и глаза его распахнулись. - Лури, - прошептал Драко, заключая ее в объятия, пока она неслышно плакала, уткнувшись ему в шею. - Я нашла... - лепетала она, покрывая теперь уже его щеки, лоб, виски, губы короткими поцелуями, - Нашла... - Что ты тут делаешь? - спросил он, мягко отстраняя ее от себя и глядя на нее со смесью удивления, страха и радости, - Почему ты здесь? - Как же я могла оставить тебя! Я не могла бросить тебя, не могла! - воскликнула она, и последние ее слова утонули в грохоте. Он тут же прижал ее к себе, пытаясь защитить, оградить, обезопасить. - Надо уходить отсюда, - Драко смотрел в даль коридора, - Кажется, Пожиратели пробрались в замок. - В замок? - Лури произнесла это почти не слышно. - Идем, - Драко резко поднялся и схватил ее за руку. Она плелась за ним, не поспевая за его широкими шагами. Лури не разбирала дороги, она вообще ничего не видела кроме него. Только ощутив, как от холода по телу ее побежали мурашки, она поняла, что Драко привел ее в подземелья. Вскоре они оказались в тупиковом коридоре, который на самом деле таковым не был — за темно-зеленым занавесом находился портрет и по совместительству вход в гостиную Слизерин. Смерть предателям крови, - выплюнул Драко обитателю портрета, который открыл проход. В комнате ничего не изменилось с момента последнего пребывания в ней Лури. Все также мрачно, все также холодно и также не приветливо и негостеприимно. Драко махнул палочкой в сторону камина, и пламя вспыхнула ярко освещая зелено-серебристое убранство гостиной. - Если хочешь, то можешь скрыться в одной из спален. Они сейчас пустуют — все слизеринцы, за исключением, может, дюжины остались в замке, но они сюда не сунутся, так что здесь ты в безопасности, по крайней мере на время, проговорил Драко, смотря ей прямо в глаза и касаясь правого плеча, - Располагайся. - А ты? - спросила она надтреснувшим голосом, хватая его за запястье. - Мне нужно найти родителей, - ответил он, разворачиваясь к выходу. - Но... но они в безопасности! Темный лорд не тронет их... Он... - она запиналась, борясь с разрывающими грудь рыданиями, готовыми вырваться наружу. - Я должен их найти, Лури, - ответил он спокойно. - Нет! - вскрикнула девушка, топнув ногой, - Ты никому ничего не должен! Ты никому ничего не обязан! Это все их проблемы... - Лури, ты не понимаешь... - Не смей так говорить, - оборвала она его, - Все я понимаю, причем даже больше, чем все остальные! Твоим родителям ничего не угрожает... - Лури, дорогая, - он коснулся ладонью ее щеки, пытаясь успокоить, - Подожди меня здесь... Нет! - закричала она еще громче, - Я устала ждать, слышишь! Все время только и делаю, что жду, пока другие просто идут и берут то, что хотят! Я тоже так хочу! Тоже хочу просто подойти и взять, слышишь? - Лури... - Я устала ждать, Драко! И я хочу получить то... то, что хочу сейчас, понятно? - Но что же ты хочешь? — спросил он с недоумением. - Тебя, - ответила она, впиваясь в его губы резко и жестко, кусая их почти до крови, а потом мягко лаская укусы языком. Драко ошарашено старался отвечать на поцелуй, но девушке это и не особо требовалось, она полностью завладел им всем. Он пытался сохранять ясность ума, пока ее прерывистое дыхание касалось его шеи, пока мягкие подушечки ее пальцев растягивали узел галстука, расстегивали пуговицы его рубашки, скользили по груди к животу и далее к холодной пряжке ремня брюк. - Лури... - шептал он, беря ее лицо в ладони, - Сейчас не время... - Драко тяжело дышал, смотря в эти потемневшие глаза, цвет которых напоминал ему луч убивающего заклятья. - Замолчи, - прорычала она, прижимая его к себе снова. Лури окончательно потеряла контроль. Обычно скромная и тихая, она превратилась в настоящую бестию, не терпящую возражений. Ее руки блуждали по его телу, желая чувствовать больше. Она прижималась все ближе и ближе, уничтожая все препятствия на пути, сбрасывая с себя шерстяную кофту, выцветшую футболку. Ощутив нежность ее кожи под своими ладонями, Драко понял, что окончательно потерял остатки разума. Он впился в ее губы сумасшедшим поцелуем, рваным, неудержимым, почти жестоким, на который она отвечала с не меньшей горячностью и охотой, чем он проявлял инициативу. Спиной юноша почувствовал холод кожаной обивки дивана. В приглушенном свечении камина, она казалась чудесной фарфоровой куклой, склонившейся к нему так близко, заставлявшей сердце его биться в бешеном ритме. Он задыхался, тонул, не желая быть спасенным, мечтал, чтобы все это не прекращалось, чтобы их близость, их единение, длилось вечно. Она чувствовала, будто внутри у нее разбился стеклянный шар, полный сладостного наслаждения, растекающегося по ее венам, впитывающегося в кровь, а осколки врезались в нее изнутри, раня, разрывая. Резкие стоны и хрипы вспарывали холодный воздух подземелья, заставляя обоих умирать ежесекундно и рождаться вновь и вновь с каждым движением, с каждым поцелуем, с каждым прикосновением. Его сбивчивый шепот, успокаивающий, клянущийся, что одно лишь ее слово, и все прекратиться, он готов был сделать это ради нее, не считаясь со своим горячим желанием владеть ею, быть с ней единым целым, что повелевало им безраздельно, но она лишь выдохнула, откидывая голову назад. Она не желала останавливаться, ведь если кончится боль, то кончится и наслаждение, оборвется связь, он станет дальше, он покинет ее, она не смогла бы этого вынести. Больше не могла она быть без него, не было больше сил терпеть, ждать, лишать себя и его этой возможности сойти с ума вместе, потеряться во времени и пространстве, взмыть вверх и упасть, чтобы разбиться снопом ярких искр фейерверка, что взрываются в небе по праздникам. Все чувства обострились в них обоих, струны души натянулись так сильно, что, казалось, если бы до них можно было докоснуться, они бы разорвались тут же. Сердца замерли, позволяя им почувствовать себя на грани жизни и смерти, любви и ненависти, благородства и предательства, чтобы под аккомпанемент битвы, развернувшейся наверху прямо над их головами, забиться вновь, запуская механизм, что создает пик сладкого напряжения между двумя влюбленными людьми. Она чуть приподнялась, когда тело уже сводило судорогой блаженства, и поцеловала черную змею на его плече, доводя его до иступления, заставляя в двойной мере прочувствовать эту волну, накрывающую с головой, уносящей в никуда, разрушающей и собирающий одновременно. Темное одеяло, которое стало плодом трансфигурирования пиджака Драко, кололо нежную кожу Лури, поэтому она теснее прижалась к нему, желая компенсировать неприятные ощущения. Он осторожно чертил пальцами странные узоры, схожие с рунами, не ее щеках, шее, плечах, ключицах, пока она буквально мурлыкала как маленький котенок от его прикосновений. Драко смотрел на нее, такую беззащитную и прекрасную, с мраморной кожей, исчерченной мелкими и тонкими шрамами, но от этого не менее чудесную, на ее припухшие от его рваных поцелуев алые губы, на эти руки с длинными пальцами и изящными запястьями, четко очерченные скулы, на короткие пушистые ресницы, и пытался себе представить, что бы случилось с ним, если бы он в тот день прошел мимо плачущей на подоконнике слизеринки с длинной косой, и вскоре понял, что не хочет себе этого представлять, не хочет даже думать о жизни без нее, без этой хрупкой, но невероятно стойкой и сильной девушки. Он уткнулся головой в спинку дивана и смотрел, как она улыбается, так искренне и так красиво, впервые за эти месяцы для него. - Я люблю тебя, - шепнула она вдруг, не открывая глаз. - Я люблю тебя, - ответил он, нежно касаяся губами ее лба. Драко откинул голову назад, так что теперь он видел всю гостиную вверх тормашками. Ему хотелось смеяться, плакать, избить и обнять каждого, кто подойдет к нему, потому что еще не был он так счастлив, еще никогда не было ему так хорошо. Она призналась ему в любви, а из ее глаз не текли слезы, тело не дрожало и истерика не сдавливала ей горло. Она призналась ему в своей любви, улыбаясь. Драко не мог поверить, что все это происходит с ним не во сне. Он смотрел на разбросанные по столам книги, на валяющиеся на полу фантики из-под конфет, на опрокинутые чернильницы и сломанные перья, и ему от этого, казалось, обыденного зрелища стало не по себе. Гостиную покидали в спешке, не обращая внимания на пятна чернил на коврах, на забытые личные вещи и прочую не важную ерунду, когда жизни твоей угрожает опасность. Драко понимал, что они пропустили битву, сбежали, бросили всех тех, кто еще бился наверху, на верную смерть. Хотя что они могли бы сделать? А вдруг! А вдруг они могли бы отразить чье-то заклятье совсем случайно и спасти таким образом одну жизнь. А вдруг они бы смогли помочь... А вдруг... - Драко, - тихо позвала она, - Что-то не так? Он посмотрел в ее обеспокоенные глаза, изумруд которых еще никогда не сиял так ярко. - Нам пора, - ответил он, поглаживая ее по волосам. Ее рот изогнулся в грустной улыбке, а подбородок опустился вниз. Драко обнял ее еще раз и попытался собраться с силами. Они вышли из подземелий и направились вверх по лестнице, слыша грохот битвы. Лури так сильно сжимала ладонь Драко, что пальцы его быстро онемели. Он вел ее за собой, закрывая от возможного нападения. Оба уже приближались к Большому залу, в который влетали десятки волшебников и волшебниц, откуда доносились крики и треск лучей заклятий, выбирающихся из палочек, чтобы поразить противника. Лури схватилась за плечи Драко и прижала лицо к его спине. Рукой он коснулся ее талии, попутно заглядывая за угол. Они стояли почти на пороге обеденного зала, когда все стихло, и два голоса вступили в жаркий диспут. Это были Гарри Поттер и Темный лорд. Правда о открылась, как сундук со щелчком от повернувшегося в замке ключа. Драко и Лури внимательно слушали, понимая и пропуская через себя каждое слово. Том Реддл говорил о глупости о бессилие любви, и Драко, прижимая к себе перепуганную Лури, понял, насколько тот глуп не только как волшебник, как лидер и как манипулятор, а даже просто как человек. Он слушал о том, как мать Гарри пожертвовала собой ради него, ради сына, защитив его своей любовью, превратив ее в самый сильный магический барьер защиты, который только можно себе представить, и проникся к этой женщине самым глубоким и чистым чувством уважения, потому что понимал, чего ей это стоило, знал, как это тяжело и опасно создавать подобное волшебство, и ему было уже все равно, какая кровь текла в ее жилах. При упоминании имени Северуса Снейпа Лури подняла голову и прислушалась. Она не могла поверить своим ушам — этот строгий, замкнутый и безрадостный человек на свете любил, причем любил так сильно, что даже магия его связалась с погибшей возлюбленной, обратив его телесный патронус в ее. От осознания глубины этого чувства, девушка не смогла сдержать слез, которые не означали ни горечи, ни радости уж тем более, а скорее очищения, катарсиса, который бывает с людьми, когда они становятся свидетелями чего-то поистине невероятного, волшебного. Лури крепко держалась за Драко, будто боялась упасть. Он сглотнул комок, что сжал его горло при упоминании профессора зельеделия и его настоящей натуры. Драко слушал далее. Разговор зашел о палочках, в которых ни он, ни она не понимали ровным счетом ничего, кроме разве что одной простой истины — некая Бузинная палочка была самой могущественной из всех и именно ее хотел получить Темный лорд. Эта палочка и была в распоряжении Драко, только сам он об этом не знал до того момента, когда Поттер не произнес это вслух. Видимо, этот факт привел Реддла в бешенство, потому что буквально через несколько минут и еще пары предложений раздался самый сильный и громкий грохот из всех, что сотрясал Хогвартс за время битвы. Лури вскрикнула, и Драко прижал ее к себе еще крепче. И все смолкло. Исчез свет, искры рассеялись и в зале будто разорвалась хлопушка с аплодисментами. Послышался смех и радостные восклицания. - Все закончилось? - спросил тихий и сдавленный голос Лури, которая отняла лицо от груди Драко и посмотрела ему в глаза. - Да, - ответил он, - Все закончилось, моя Лури. Девушка улыбнулась, а затем рассмеялась, стирая со щек мокрые дорожки слез, смешавшихся с пылью. Он не отпускал ее из своих обяътий и тоже смеялся, громко, искренне, почти неудержимо. Драко наклонился к ее губам и подарил ей сладкий поцелуй победы, свободы, новой жизни, что ждала их уже совсем скоро. Лури касалась пальцами его лица, будто боялась, что оно раствориться перед ее взором за считанные секунды. Даже когда в легких обоих кончился воздух, и поцелуй пришлось прервать, она не отдалялась от него, сохраняя между их губами ничтожное расстояние. - Все закончилось, - прошептала она, качая головой и улыбаясь ему. В голове шумело как после бутылки выпитого за один присест огневиски, конечности налились свинцовой тяжестью, в глазах темнело, а Лури еще пыталась прийти в себя, попутно спрашивая у своего организма, когда же он перестанет так бурно реагировать на поцелуи Драко Малфойя. Девушка лишилась чувств, повиснув на его сильных руках. Голова трещала по швам. Свет бил в глаза, такой яркий и холодный, доводящий до тошноты. Лури разлепила веки с большим трудом и осмотрелась. Белые стены, белое изножье железной кровати, белая простынь, накрывающая ее тело, белая тумбочка и белый стул рядом с ней, посеребренная ручка на белой двери, которая чуть приоткрылась с ужасным скрипом, ударяющим девушке в затылок. - И все-таки я всегда была уверена, что у меня талант в выборе времени посещения пациентов, - проговорила высокая жилистая женщина, от которой пахнуло запахом морозной свежести и дорогого табака, - Селентия Берк, ваш доктор - представилась женщина и присела на белый стул, раскладывая у себя на коленях листы пергамента, - Как вы себя чувствуете? - Голова болит жутко, - ответила Лури хриплым голосом. - Ну, это нормально, - бодро ответила колдомедик, - А еще что-нибудь беспокоит? - Кажется, нет, - отозвалась девушка, садясь на кровати. - Лунария Скарлетт Лейн, верно? - Да. - Лунария, - начала доктор Берк тоном, который обычно не предвещает для пациента ничего хорошего, - почему вы не обратились в больницу после заклятия Круциатус, которое было наложено на вас в период с конца ноября до середины января? Я не ошиблась в датировке? Я... - Лури растерялась от такой точности и уверенности, - Нет, вы не ошиблись. А не обратилась я потому, что были дела важнее. Важнее, чем ваша собственная жизнь? - усмехнулась колдомедик, вопросительно изгибая бровь, - Но могу сказать, что вам несказанно повезло... - она немного помолчала, - Знаете, мисс Лейн, сейчас для колдомедецины не осталось практически никаких тайн и загадок. В наши дни можно вылечить всех и вся, кроме подвергшихся заклятью Круциатус. Как вы думаете почему? Лури пожала плечами. - Попробую вам объяснить, - доктор Берк закусила губу, - Вам известно, что магия есть энергия, любое заклятье несет в себе мощный заряд энергии, либо положительной, то есть светлой, либо отрицательной, то есть темной. Заклятье Круциатус же имеет в себе столько черной энергии, а именно магии, что вообразить страшно. - А как же убивающее заклятье? - спросила девушка робко. - Это совсем другое, - покачала головой она, - Если вы не пропускали занятия по ЗОТИ, то должны помнить, что его еще называют проклятьем, что более точно отражает его суть. Оно не является черной энергией, это некий посыл на уровне подсознания, подкрепленный темной магией, и здесь большую роль играет даже не сущность волшебства, а скорее сила разума, желание убить. Это живая смерть, она гипнотизирует жертву, останавливающая движение крови, что приводит к... вы уже поняли, - колдомедик запнулась, увидев бледное лицо пациентки, - Круцитус же имеет совершенно другую, более сложную и мало изученную природу. Это чистая черная магия, заставляющая все процессу в организме работать не правильно, принося вред, но не доводя до летального исхода. Это скорее игра, тяжелый вариант убивающего проклятья, так как длительность работы заклятья Круциатус подчиняется полностью магу, применяющему его. Это уже не мысли, это уже просто черная магия. После применения Круциатуса жертва обязательно будет иметь проблемы со здоровьем, начиная с острой подверженности болезням, заканчивая потерей рассудка, все зависит от определенных факторов, вплоть до дерева палочки, при помощи которой осуществлялось заклятье. Именно поэтому вы поразили меня больше всех остальных, прибывших в Мунго после сражения. На вас не было единой царапины, но все эти шрамы, неконтролируемые судороги лицевых мышц во время сна, нарушение дыхание — все это свидетельствует о том, что на вас наложили Круциатус такой силы, что вы просто не могли остаться в живых. Лури похолодела, услышав эти слова. - Можно сказать, что вы стали вторым Гарри Поттером, - усмехнулась доктор Берк, - Феноменальный случай за годы моей практики! Остаться в живых после довйного Круциатуса — это что-то из разряда фантастики. Вы же пережили именно двойной Круциатус, верно? - она вопросительно посмотрла на нее, жаждя ответа. - Да, двойной, - ответила девушка бесцветным голосом, ощущая себя подопытной крысой. - Сначала я никак не могла понять, в чем подвох. Думала, что в результатах анализа какая-то ошибка, а все симптомы, что вы проявляете ошибочны и относятся совсем к другому виду повреждений, но когда я изучила вас внимательнее, то результат меня поразил! - ее карие глаза стали почти черными, и блеск безумия в них слегка напугал Лури. Что вы имеете в виду? - спросила девушка, поняв, что долгая пауза выдержанная колдомедиком была создана как раз для этого вопроса. На вас оставлен след такой сильной магии, что я даже боюсь предполагать что-либо... - проговорила она, - Это и не светлая, и не темная энергия, это чистое волшебство, сила, которая сумела возродить вас, вернуть с того света. Такую магию не получится создать при помощи формулы и мастерства волшебника, нет! Это преображение! Да, да! Кто-то трансформировал часть своей души для вас, чтобы подарить вам жизнь.Это очень древняя и сильная магия, возможно даже, родовое заклятье, о котором мне никогда и ничего не узнать в силу семейной тайны. Маг, что провел над вами этот, не побоюсь этого слова, ритуал был тесно с вами связан, причем не по крови, скорее духовно, единение между вами сильно... - она запнулась и отвела взгляд в сторону, размышляя, а заем резко повернулась к Лури и осторожно продолжила, - Могу предположить, что этот человек любит вас. Причем любит так сильно, что чувства его хватило на создание для вас энергии, что вдохнет жизнь. И это поистине чудо! Лури облизнула пересохшие губы и щелкнула костяшками пальцев. - Но не смотря на все эти манипуляции, вам все равно следует беречь себя, - уже более серьезно и холодно продолжила доктор Берк, - Любое потрясение, как физическое, так и душевное, может привести к неожиданным последствиям. Да, магия человек, любящего вас, сильна, даже больше, чем сильна, но она не в состоянии защитить вас полностью, - колдомедик обратилась к пергаментам, и Лури уловила в ее взгляде неловкость. Казалось, что ей хотелось что-то спросить, но она не решалась на это, - Мисс Лейн, могу я задать вам личный вопрос? Поверьте, это не праздное любопытство, таким пороком не страдаю, просто не могу обойти это стороной, так как вопрос очень серьезен. - Прошу, - Лури кивнула, для нее уже не было никаких рамок и ограничений. Время, когда она должна была жить в тайне прошло. - Вы состоите в отношениях? То есть... То есть... Вы замужем? Или может у вас есть молодой человек? Я уже и сама могла бы догадаться, но все-таки я обязана удостовериться. - Да, есть, но мы не состоим в браке, - девушка прикусила язык, только чтобы не добавить «пока». - Мисс Лейн, в таком случае я должна вас предупредить, - колдомедик отвела взгляд, но затем глубоко вздохнула и, подняв голову, сообщила, - Вам нельзя иметь детей. Лури почувствовала, как проваливается в глубокую и черную пропасть. - Что значит нельзя? Я... Я не могу выносить ребенка? Не могу стать матерью? - истерические нотки проскользнули в ее голосе. - Нет, нет! - ответила доктор Берк, - Вы можете, ваши детородные функции сохранены, только... только я не думаю, что вы сможете пережить роды. Это слишком большая нагрузка для вас. - Я пережила двойной Круциатус, - ответила Лури. - Да, но магия, возродившая вас, скрепляющая ваше тело, не так сильна для родов. Вы сможете выносить ребенка, возможно, сможете даже родить здорового малыша, но вот остаться в живых после родов... Это вряд ли. Ваше сердце просто не выдержит, оно разорвется, и это не просто метафора, оно действительно разорвется. Лури коснулась руками живота. Она смотрела на сцепленные пальцы и не могла поверить, что не сможет стать матерью, осчастливить Драко наследником, сделать его счастливейшим из мужчин, а себя - счастливейшей из женщин. Она так хотела заплакать, чтобы вся боль от безысходности этого положения вытекла из нее вместе с солоноватой водой, но глаза ее оставались сухими. Девушка смотрела перед собой и не могла пошевелится, не могла произнести ни слова. Рука доктора Берка коснулась ее плеча и немного сжала. Петли двери снова противно скрипнули. Белый свет озарял лицо Лунарии Лейн, которое отражало столько боли, что не один Круциатус не сможет причинить никому в этом мире. Песня к главе: Мельница - Может быть.