Не будите спящего дракона

Чисто вымытые тарелки блестели на солнце в руках Лури, которая аккуратно раставляла их напротив обвязанных салатовой тканью стульев. Стопка постепенно уменьшалась, и девушка вздохнула спокойно, когда последняя тарелка опустилась на свое законное место во главе стола, где через несколько часов будет сидеть мистер Уизли и радостно улыбаться гостям, не смотря на то, что месяц назад он похоронил одного из своих сыновей. Этот обед должен стать символом возрождения, возвращения к прошлой, лучшей жизни, которая была прервана Темным лордом. Лури верила, что они сумеет смириться с этими потерями — Люпин, Тонкс, Фред, Грозный Глаз, Колин Криви, ее родители — они сумеют пережить, сумеют вернуться, а если даже и нет, то они будут по крайней мере стараться, будут всеми силами пытаться вылечить эту рану, что была на сердце каждого из них. Она была уверена, что люди, пережившие войну, победившие зло, вернувшие себе законную свободу, которая принадлежит им по праву с рождения, просто не могут не справиться с последствиями того ужаса, что каждый из них испытал. Хотя в глубине души Лури понимала, что для них сражаться было намного легче, чем жить на этой земле без любимых людей. Такова натура храбрых и мужчин, и женщин. Они могут сломя голову броситься в самую страшную из битв, закрыть собой невинного от вражеского заклятья, но не существовать с мыслью, что никогда больше они не обнимут свою мать, не поцелуют мужа, не увидят улыбку сына. Это и Лури давалось не легко. Она никогда больше не сможет услышать смех своих родителей, почувствовать мягкие и теплые объятия маминых рук, увидеть сияющее лицо отца при виде новой книги. Не вернуть больше прошлого, прекрасного и такого далекого, но можно создать настоящее, вплетая в него, как ленту в косу, отголоски ушедших времен. Это может послужить не бывалым утешением, которое в состоянии заглушить боль в груди, как с одной стороны, так и жутким напоминанием неповторимости момента с другой. Смотря, с какой стороны подойти. Все в этом мире зависит от места, с которого ты наблюдаешь за ситуацией, в этом Лури была убеждена четко. Она имела подобный опыт рассматривания проблемы со всех точек зрения. Девушка все глубже и глубже погружалась в омут воспоминаний, такой манящий и завораживающий. Она тонула в своим мыслях, образах, слуховых галлюцинациях, и совсем бы захлебнулась этой волной, приведшей бы к помутнению рассудка, если бы не две маленькие ладони, заслонившие ей обзор на заросший сад семейства Уизли. - Луна! - воскликнула Лури, резко поворачиваясь и обнимая подругу. - Тебе помочь? - она указала глазами на дюжины вилок и ножей, лежавших на краю стола и ожидающих, когда их разложат. - Неужели я приборы не разложу? - притворно насупилась девушка, - Я не настолько слаба! - Кстати, - воскликнула Луна, беря в руки с дюжину вилок и начиная раскладывать их с левой стороны от белых как снежный покров тарелок, будто она и не слышала упреков подруги, - как ты себя чувствуешь? Ты не пропускаешь приемы? - Я всегда чувствовала и буду чувствовать себя отлично, - ответила Лури, оправляя свое синее платье, которое зацепилось за куст черники, - А приемы не пропускаю! Конечно, с Гарри пропустишь! Он меня ни на шаг не отпускает, будто я малое дитя. - Он просто переживает за тебя, - отозвалась Лури, - Гарри очень хороший. Знаешь, ему так стыдно за тот разговор в Ракушке. - Правда? - Лури искренне удивилась. - Да, он мне сам сказал, когда мы приезжали к тебе в больницу, - ответила девушка, беря очередную порцию вилок, которым не терпелось занять свои места, - Он чувствует себя виноватым за то, что из-за этого не совсем приятного диалога твое выздоровление замедлилось. Правда, он переживает за тебя. - Мило, - сухо ответила Лури. Ей было не по себе от подобного положения — герой воынй, которую она так презирала, святой Поттер, которого терпеть не могла, теперь носится с ней как с драгоценной реликвией. Это вызвало больше раздражения, чем благодарности, отсутствие которой у Гарри, доводило ее до белого каления. Лури не была злопамятна, но то заклинание, что было пущено грифиндорцем в Драко на шестом курсе, она ему простить не могла, но, учитывая тот факт, что он спас слизеринца из пылающей адским огнем Выручай-комнаты, девушка пыталась сменить праведный гнев на благородную милость, что оказалось не совсем легким для нее, хотя вполне выполнимым. Гарри любезно пригласил ее пожить вместе с ним в доме его крестного, где теперь обитал сам, так как больница Святого Мунго находилась в шаговой доступности, а одиночная аппарация, да и парная иногда, давалась организму Лури тяжело. Постарайся быть с ним помягче, - попросила Луна, услышав в голосе подруги характерные для нее нотки снисходительности. Попробую, но ничего не обещаю, - отозвалась девушка уже с лукавой улыбкой. Война кончилось, поэтому она постарается. Стол был накрыт, цветы в вазах благоухали, привлекая своим чудесным ароматом пчел, приборы сверкали на солнце, а в доме уже шли последние приготовления. - Флер, посмотри за картошкой! - крикнула миссис Уизли, выходя из дома в своем новом вишневого цвета платье, - О, мои дорогие, какие вы молодцы! Все подготовили. Луна, как ты? - Хорошо, миссис Уизли, спасибо. А вы как? - любезно ответила Луна. - Ох, вот крутимся, вертимся, - ответила миссис Уизли, и в этих словах Лури уловила что-то грустное, - Ну, давайте в дом, а то здесь головы напечете, а Лури уж тем более нельзя так долго стоять на солнце, - Она обняла девочек и подтолкнула к дому. Шагнув за порог, подруги окунулись в море прекраснейших ароматов мясного жаркого. Флер водила палочкой над кастрюлей, где варился картофель, держа в руках книжку. Ее голубые ясные глаза быстро водили по строчкам, но она быстро отняла взгляд и улыбнулась девушкам. - Проголодались, птички? - спросила она, убирая палочку в карман передника, - Скоро уже. - Мы не особо голодны, - ответила Лури, глядя на Луну, которая тут же кивнула, подтверждая ее слова. - О, тебе-то кушать нужно больше, - ответила Флер, гладя девушку по щеке. Сердце Лури подпрыгнуло — так часто делала мама. Даже голос Флер, такой чистый и звонкий обычно, стал чуть хриплым и бархатистым, чем вызвал у девушки приятные и ранящие воспоминания о самом дорогом на земле человеке. - Девочки! - воскликнул мистер Уизли, входя на кухню, - Как вы? Не слишком эти бестии вас загоняли? - он кивнул в сторону невестки. - Нет, сэр, - ответила Луна. - Нам полезно, - подхватила Лури. - Ну-ну, работы, как и отдыха, в меру должно быть. А у тебя, - он указал на Лури пальцем, - второго даже побольше, - он аккуратно щелкнул ее по носу и засмеялся. - Ну что вы здесь столпились? - воскликнула миссис Уизли, - Мешаете нам с Флер! Артур, посмотри, на кого ты похож? Как ты покажешься гостям? Весь в мазуте! - она свирепо глядела на мужа, а затем уже ласковее обратилась к девушкам, - Милые, идите в гостиную, отдыхайте. Если что, зовите. Мы всегда рады помочь, - проговорила Лури, уводя Луну в гостиную. Они упали на мягкий, продавленный диван. - Есть какие-нибудь вести? - спросила Луна, вертя в руках газету, что лежала на низком столике перед ними. - От кого? - спросила Лури, глядя на нее с недоумением. - От него, - она развернула «Воскресный пророк» и указала на фото, красовавшееся на первой полосе. Три высокие худые фигуры, спускались по широким ступеням с невозмутимым видом. Мужчина с длинными светлыми волосами и тростью в руке, женщина в красивом платье и меховой накидке и юноша в строгом черном костюме. Нет, - ответила Лури, не сводя глаз с молодого юноши, что взирал на нее с холодностью и безразличием, а с которым он никогда на нее не смотрел. Ей было так тяжело поверить, что после всего того, что ему пришлось пережить, после всех тех терзаний и бед, что свалились на него, ему удалось пережить это судебное разбирательство. Лури чувствовала странную вину, видя его на снимке, покидающим зал Визенгамота. - А ты писала ему? - спросила Луна, откладывая газету. - Не хочу беспокоить. У него и так сейчас... не все хорошо, а тут еще я, - она горько улыбнулась. Ей искренне верилось, что сейчас не самое лучшее время для любовных посланий. - Думаю, твое письмо бы его подбордрило, - отозвалась Луна. - Не думаю, только отвлекло, заставило бы его чувствовать себя слабым, тем более что сейчас переписка с ними запрещена. - Не думаю, что последнее остановило бы тебя, - ответила Луна, а Лури лишь опустила взгляд, - Странно все это... - Что странно? - Вы столько пережили, столько прошли, уверена, вы говорили о своих чувствах. Неужели ты думаешь, что письмо от тебя будет ему не в радость? - Сейчас да. - Нет, - Луна покачала головой, - Как ты не понимаешь — ты не можешь быть ему в тягость, ты не можешь не быть для него горем. Я причинила ему столько хлопот, столько лишней боли и страданий... Но столько же и радости. - Знаешь Луна, я иногда думаю о том, что бы было с нами, если бы он тогда прошел мимо, если бы не заговорил со мной, - пространно проговорила Лури, глядя невидящим взглядом прямо перед собой, - Может быть, все было бы не так тяжело для нас обоих, не было бы все так сложно... Он бы жил, как жил, может быть сделал так, как ему велели, может, все было бы лучше... Иногда я думаю, что, может быть, не встреться мы, кто-нибудь в этом сражение остался бы жив. Как полагаешь? Может быть, все было бы намного лучше, если бы мы не встретились?.. - Нет, было бы только хуже, - ответила Луна, касаясь ее руки и замолкая, но потом продолжая, - Вы будто созданы друг для друга. Будто сама рука судьбы сложила эту мозаику таким образом, чтобы все было так, как было и есть сейчас. И я не верю, что судьба ошибается, она всегда знает, как лучше. Без страданий нет счастья, так же как без дня нет ночи, и без шума — тишины. Все познается в сравнении, так что подумай — может, все эти ужасные события, все эта боль были нужны для того, чтобы вы осознали счастье и научились его ценить? Лури сжала ладонь Луны. - Мы договорились встретиться, - прекратила она философские демагогии и достала из кармана кофты миссис Уизли монетку. Поднеся ее к глазам, Луна поняла, что это фальшивый галеон, один из тех, что дала им Гермиона на пятом курсе, - Драко написал в записке, которую я нашла на тумбочке в больнице, что он поработал над ними, и теперь они еще умеют указывать место. Вместо решки будет маленькая карта, которая укажет мое положени и заданное место встречи, если я все верно поняла. - Здорово, - протянула Луна, разглядывая галеон, - Он все-таки невероятно одаренный волшебник, - девушка вернула монету подруге, которая тут же спрятала ее в карман, - Ты собираешься сказать ему? - А стоит ли делать это сейчас? - спросила Лури хриплым голосом, будто жажда душила ее горло уже долгие недели. - Рано или поздно придется, - ответила Луна, - Это ведь его тоже касается, причем напрямую. Если вы хотите дальше... - О, девчонки, простите, я ухожу, - Джордж появился на пороге и уже развернулся, чтобы покинуть гостиную, в которую толком и не вошел. - Нет, нет, - запротестовала Лури, - Останься, Джордж. Луна отвела взгляд в сторону, поняв, что Лури просто не хочет обсуждать этот крайне важный вопрос. - Кстати, Лури, можно тебя, - Джордж кивнул головой в сторону коридора. Девушка поднялась с дивана и, бросив на Луну взгляд полный благодарности, поспешила за одним из Уизли. - Вот, - без лишних церемоний он протянул ей небольшой мешочек со звонкими монетами внутри. - Джордж, давай потом, - попросила Лури. - Нет, - помотал он головой, - Мы и так задолжали с этой войной. Остальную сумму я перечислю на твой счет в Гринготс. Билл сказал, что вскоре там у них все придет в норму, а пока держи это, там не много, но все-таки хоть что-то. - Джордж, это совершенно не обязательно сейчас... - Нет, - отрезал он, повысив голос, но потом понял, что это прозвучало чересчур грубо, и добавил уже тише, - Это была идея Фреда, он хотел вообще сделать тебя компаньоном... Я не смогу простить себе, если разрушу его мечту, поэтому приглашаю тебя на работу во «вредилки», мне бы не помешал помощник по придумыванию пакостных штук и средств по устранению последствий их деяния. Что скажешь? - С радостью, - ответила Лури. Так не привычно не слышать от него «мы». Он кивнул и поджал губы, а затем развернулся, чтобы уйти. - Джордж, - окликнула его девушка. Парень обернулся, и уголки его губ на мгновение приподнялись вверх при виде ее рук раскинутых для объятия. Он подошел, и она прижала его к себе так крепко, что, казалось, кости его вот-вот захрустят. Лури пыталась сдержать слезы. А ведь сейчас она должна была обнять еще и Фреда, как делала обычно, но его не было рядом. Его не было. Ребята, собирайтесь, скоро прибудут гости! - послышался громкий и звонкий голос миссис Уизли. Пойду я, а то если не оденусь «прилично» - Джордж обозначил двумя пальцами кавычки, - то она съест меня быстрее, чем гости обед. Лури рассмеялась и коснулась его плеча. На секунду ей показалось, что в глазах Уизли промелькнуло нежелание находиться здесь, среди живых. От этого предположения у Лури по спине побежали мурашки. Она положила мешочек в карман кофты и с вскриком отдернула руку. Подушечки пальцев покраснели. Лури обеспокоенно заозиралась по сторонам, а затем вбежала обратно в гостиную, где степенно сидела Луна, разгадывая воскресный кроссворд в Пророке. - Луна, - прошипела она, - Он... Он позвал! - Так беги! - прошептала девушка, - Беги быстрее. Лури быстро закивала и выбежала в сад, махнув подруге рукой на прощание. Девушка перепрыгнула через низкий забор и помчалась в лес, следуя маленькой, еле видной карте на решке монеты. Она бежала быстрее ветра, который шумел в ушах. Ветки деревьев хлестали ее по щекам, наровили выколоть глаза, сверкающие от предвкушения долгожданной встречи, корни ставили подножки, через которые она ловко перескакивала. Казалось, она могла бежать целую вечность, и ноги ее не устанут, горло не потребует воды, желудок — еды, а разум — сна. Лури Лейн бежала, что было сил, смеясь сама себе, весело вскрикивая, насвистывая знакомые мелодии. Сердце ее было готово выскочить из груди и помчаться вперед быстрее нее самой. Она поднимала голову, подмигивая солнцу, которое ласкало ее лицо, не слепя глаза. Радость переполняла все ее естество, разливая в животе приятную, тягучую сладость. Скоро, уже совсем скоро, она увидит его лицо, коснется его волос, услышит его голос, такой мягкий, чуть осиплый, гипнотизирующий. Сложно было поверить в это после месяца разлуки, после такой длинной череды событий, что разделяли их. И не смотря ни на что они вместе. Он ждет ее, а она бежит к нему, несется, сметая на своем пути все преграды. Еще совсем чуть-чуть, и они будут вместе снова, но теперь уже не нужно будет ждать, терпеть, скрываться, бояться. Нет, ничего этого уже не нужно будет делать. Только светиться от счастья, смеяться, чувствовать друг друга снова и снова, любить и никогда больше не расставаться. И все будет хорошо, ведь по-другому просто не может быть, верно? Лури видела просвет между деревьев, открывающий перед ней вид на большую поляну, усыпанную цветами. Он стоял в окружении этой невероятной красоты, которая теперь померкла для нее. В неизменном черном костюме, с фирменной полуухмылкой на лице он встречал ее раскинув объятия, а она медлила, будто боялась, что сделай она шаг, все исчезнет как мираж в пустыне. Она смотрела на него, свободного, и слезы текли по ее щекам, изрезанным ветвями. Из ее груди вырвался странный, почти истерический смешок. Она чуть согнулась, словно под тяжестью своей радости, и бросилась к нему, губя прекрасный цветочный ковер под своими ногами. Он поймал ее, когда она набросилась на него как тигрица и принялась покрывать поцелуями его лицо и шею. Она прижимала его к себе, дрожа от переполнявшего ее счастья, а он нежно, как и обычно, гладил ее по спине. Лури отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза, глубокие и серые как туман, в котором так было приятно растворяться, так надежно было прятаться от своих страхов. - Твои волосы, - прошептал он, ловя один из непослушных локонов, что выбился из тугого пучка. - Да, - ответила Лури, шмыгая носом, - Лаванде Браун нет равных, когда дело касается косметических заклинаний, - она засмеялась. - Они бы отрасли и без магии, - ответил он просто, уже без улыбки. Хотелось порадовать тебя, - ответила она, касаясь обожженными подушечками пальцев его щеки. Драко изменился в лице. Лури внимательно смотрела в его глаза и пыталась прочитать в них причину его беспокойства, но не могла. Надежно были скрыты мотивы его задумчивости, - Драко, - прошептала она, когда она выпустил ее из объятий и отвернулся, - Драко, - еще тише. - Лури, - он буквально прохрипел ее имя, поворачиваясь к ней всем телом вновь, - Все не так. - Что ты имеешь в виду? - проговорила она, подходя ближе и заглядывая ему в глаза снова. Они были полны такой боли, которую она видела лишь однажды, в момент своей пытки в Малфой-Мэноре. Густая и мерзкая, она разъедала радужку, выливаясь за ее пределы, заставляя, казалось, даже белки его глаз темнеть. - Нам не дают быть вместе, - выдавил он, и Лури почувствовало, как в груди у нее все сжалось в один комок, все органы, будто хотели стать одним целым. - Что ты имеешь в виду? - проговорила она еле слышно, приложив руки к животу, пытаясь успокоить организм. - Я... - он закусил губу, явно сдерживая свои чувства, - Я должен жениться. Лури издала странный стон, словно весь воздух вышел из ее легких, открывая прямой путь к удушению. - Она... Она из чистоскровной, богатой семьи, настоящая аристократка, холодна стерва со стеклом вместо глаз, - выпалил он. - Драко, так нельзя говорить, - на автомате оборвала она его. - Можно! - вскрикнул он, и в чаще леса послышался шелест птичьих крыльев, и стайка взлетела в небеса. Драко резко сократил расстояние между ними и заключил ее лицо в ладони, уже почти касаясь ее губ своими. Его шепот вливался в рот Лури как вино, опьяняя, - Я не люблю ее, я люблю тебя! Люблю больше жизни, я готов умереть ради тебя не раздумывая, а она мне никто! Я хочу, чтобы ты была моей женой! Ты! Слышишь? Я хочу, чтобы ты была моей женой! - Драко, - прошептала она в ответ, мотая головой, - Это... Если так нужно... Это нужно, но я не хочу делать то, что нужно! Я хочу делать то, что хочу! - шипел он, ужесточая хватку рук, - Я хочу быть с тобой, хочу, чтобы ты была моей женой. Хочу любить тебя, хочу быть с тобой вечно, хочу, чтобы ты стала матерью моего ребенка, подарила мне наследника! Мне не нужен он от нее! - Драко, не смей так говорить, - плача, говорила она, пока его пальцы сдавливали ее скулы до боли. - Смею! Смею и еще как! Я — Малфой, и я могу говорить все, что хочу! Могу делать все, что хочу, - он впился в нее поцелуем, кусая ее губы до крови, лаская их, вымаливая тем самым прощение за причиненную боль. Она раскрылась, подалась вперед, позволяя овладеть собой. Драко с рыком терзал ее губы, проникая глубже, будто хотел выпить ее полностью, не оставив больше не глотка. Лури чувствовала соль своих слез в поцелуе, - Я не оставлю тебя. Ты будешь со мной, - прохрипел он. - Нет, Драко, - ответила она. - Нет? - он отстранился и посмотрел ей в глаза, покрасневшие от плача. - Нет, - повторила она, - Я не позволю тебе разрушить свою семью в самом ее зачатии, я не смею рушить твою репутацию, когда она только возродилась из пепла. Любовницей я не буду. - Ты не любовница, - выплюнул он, - Ты моя любовь. - Да, а ты моя, - проговорила она, - Но не сужено другим знать об этом. - Мне и не нужно, чтобы об этом знали все, - проговорил он, голос его дрожал и словно проваливался в пропасть, - Мне просто нужна ты. Я не могу без тебя, - жалобно, как ребенок проговорил он, - Я люблю тебя, - он опустился перед ней на колени, беря ее руки в свои ладони, целуя их, - Я не выдержу... - Это будет тяжело... - она опустилась на колени, лица их теперь были на одном уровне. Она осторожно взяла его под локти и помогла встать, как обычно поддерживают малышей, когда те учатся стоять самостоятельно, - Ты же у меня сильный, да? Если так надо, значит мы сделаем так, как надо. Он смотрел на нее в недоумении, а потом она приблизилась, и снова их лица были рядом, снова губы почти соприкасались, только шаг, и снова единение, снова поцелуй. - Я хочу, чтобы ты знал, - шептала она, - что я люблю тебя. Я всегда любила тебя с самого первой нашей встречи, только не знал этого, я люблю тебя сейчас в эти страшные времена, и я буду любить тебя вечно, не смотря ни на что, как далеко мы будем друг от друга и что бы с нами не случилось. Сейчас я покину тебя, но мы обязательно встретимся вновь и снова будем вместе, я обещаю, нужно лишь немного подождать... - она подарила ему мимолетно касание губ, в котором снова почувствовала солоноватый привкус теперь уже его одинокой слезы, что скатилась из-под сомкнутого века, - До скорой встречи, Мой Драко, - выдохнула она. Драко распахнул глаза и увидел перед собой пустую поляну. Он крутился вокруг своей оси, вглядываясь в густую чащу леса. - Лури! - закричал он во все горло, - Лури! - кричал он, сгибаясь пополам, - Вернись, Лури! - он орал, выл волком, желая вернуть ее. Он рыдал, не стесняясь. Он звал так громко, сколько хватало сил, но отвечал ему лишь шелест ветра в кронах деревьев и пение птиц, что не испугались диких воплей отчаявшегося человека, который в один миг потерял всю свою жизнь. Драко метался по поляне, как раненный зверь, ища помощи, но она не шла. Она исчезла, как и его любовь. Лури стояла, спрятавшись за одним из дубов, и рыдала, прижимая одну руку ко рту, чтобы ее всхлипы не были слышны ни одной живой душе, а другую прислонила к животу, медленно сгибаясь, будто от удара по солнечному сплетению. Она кусала пальцы, пытаясь заглушить эту боль, что разрывала тело, душу, разум, боль, которая даже не идет в сравнение с пыткой Круциатусом, сравнимый в тот момент разве что с щекоткой. Лури слышала все его крики, но не отзывалась на них. Она казнила себя за то, что оставила палочку на комоде в доме Уизли и не имела возможности стереть ему память, выдрать себя из его воспоминаний, как вырывают из старого блокнота ненужные страницы, которыми она и была. Ему будет если не лучше, то спокойнее и безопаснее без нее. Она не посмеет снова причинить ему столько неудобств, столько страданий. Он женится, окунется в новый мир, и вскоре чувства остынут, притупятся, они погаснут, может, оставят в груди тлеющий уголек, который иногда будет вспыхивать, но не более. Лури была свята уверена в том, что ее поступок оставить его — единственно верный. Им не суждено быть вместе. И судьба в их случае просто посмеялась над глупыми мальчишкой и девчонкой, сведя их вместе. Какое могло быть общее будущее у бывшего Пожирателя смерти и сторонника Ордена? Не смотря на все ее третьесторонние взгляды, ненависть к войне, она все-таки выбрала сторону, сама этого не заметив. И теперь объяснить людям эту сложнейшую систему, по которой развивались их отношение в целом и душевные структуры в частности нет никакой возможности. Им плевать. Всем плевать. Существует негласный порядок, которому все безукоризненно должны следовать, и в этот порядок их любовь не вписывалась никаким боком. Луна говорит, что в череде бед счастье светит каждому, но что делать, если даже вдалеке не видишь этого свечения? Что делать если самое прекрасное чувство на земле ведет в никуда, в настоящую пропасть, из которой нет возврата? Не умнее ли будет свернуть с этого пути? Или же так поступают лишь малодушные и не искренне любящие? Вранье! Лури любила его всем сердцем, каждое клеточкой своего тела, каждым фибром души, именно поэтому и оставила его там на поляне в одиночестве, оставила, чтобы он смог жить дальше, смог стать тем, кем был до встречи с ней и до этой войны, сумел показать свои лучшие стороны, чтобы не только она, но и все остальные увидели его по-настоящему. История их любви пролетала перед ее глазами как стая птиц, что взмывали то и дело в небо, пугаясь пронзительного крика. Их нелепое знакомство, препирания в библиотеке, их дружба, ее поддержка, его благодарность, их поцелуй и сотни последующих, ее переживания за него, его переживания за нее, прощание и обмен самым ценным и памятным, что они имеют, пытка в его доме, ее чудесное спасение, его жертва частью своей души и своей любовью ради ее спасения и их ночь, ночь страшной битвы, которую они запомнят навсегда, как самую счастливую из всех — водоворот воспоминаний, поглощающий полностью. Казалось, все это случилось только вчера, казалось, была возможность все исправить. Казалось, что можно еще быть счастливыми, но это лишь жалкая уловка, обман воображения, софизм. Ничего не могло и не может быть хорошо, они не могли и не могут быть счастливы, по крайней мере вместе, по крайней мере в этой время и в этом мире. Эта правда, которую она так боялась произнести даже в своей голове обрушилась на нее как град камней, забивающих до смерти. Лури сама не помнила, как ноги принесли ее к низкому забору, ограждающему дом семейства Уизли. Она видела, что гости уже прибыли и сидят каждый на своих местах. Смех доносился из-за стола, громкие хлопки, что сопровождают открытие каждой бутылки магического шампанского, звон бьющегося стекла, скрип стульев и музыка, медленная, но красивая, с немного нервными скрипками, и голос, чарующий, резкий, сильный, способный поведать любую историю, не утратив своей мощи. Лури стояла и смотрела на всеобщее веселье, а затем медленно, будто не живая пошла навстречу празднику. Несколько часов прошли как в тумане, и минута прощания показалась ей намного дольше, чем все празднество в целом. Крепкие объятия, мокрые поцелуи, яркие краски платьев и костюмы кружили голову. Лица всех оставались веселыми и радостными, и никто не заметил того, что сердце ее вынули из груди, что вернулась она из леса без души. Лури смотрела на этих ставших ей родными людей, таких счастливых и беззаботных. Она попрощалась с каждым из них в отдельности, тая свою боль внутри, как делала всегда и как будет вынуждена делать долгое время после. Для каждого у нее нашлось доброе слово, для каждого она подобрала такое прощание, которое просто не могло не запомниться. Мелькнули в последний раз знакомые улыбки, и вот они уже с Гарри на пороге дома двенадцать на площади Гриммо. - Лури, пойдем, - позвал он с улыбкой. Она посмотрла на него с легкой усмешкой. - Я не могу, - ответила девушка хрипло. - Что за шутки? Почему не можешь? - спросил Гарри обеспокоенно, - Тебе плохо? - Нет, все хорошо, - ответила она, обнимая себя, - Просто я не могу войти. - Конечно же можешь, Лури! - Нет, - голос ее звучал ровно и спокойно, хотя глаза блестели от слез. - Почему? - спросил Гарри. - Так нужно, Гарри, - отозвалась она спокойно. - Кому нужно? - Всем нам, - она смотрела на него пронзительно светлым и добрым взглядом, - Ты очень хороший, Гарри, правда. У нас были с тобой разногласия, но я не хочу, чтобы ты думал, будто я терпеть тебя не могу. Нет, это не так... - Лури, может, поговорим внутри? - он поежился от дуновения ночного ветра, - Я заварю чай, и мы поболтаем... Нет, Гарри, времени на чай у меня нет, - отказалась она, - Я ухожу. - Уходишь? Куда уходишь? Что ты такое говоришь? - Да, ухожу, Гарри. Так нужно, так будет лучше, по крайней мере пока все не встанет на свои места. А сейчас мне лучше уйти. - Лури, не говори ерунды, - уже более грозно сказал Гарри, протягивая ей руку. - До встречи, Гарри Поттер, - прошелестела она, одарив его лукавой ухмылкой и испарилась в воздухе. Она растаяла как дым, словно никогда и не существовало девушки по имени Лунария Скарлетт Лейн. Песня к главе: Florence and The Machine - Over the Love.