(Don't) find me

***

Дорогу Джин, конечно же, не спрашивает. Уверенно сворачивает в знакомые дворы и останавливается аккурат у подъезда Чимина. Тот уже не спал, сидел весь как на иголках, листал тысячу сообщений от потерявшей его семьи и знакомых и нервно ожидал выговора от родителей. От тех, кстати говоря, было ровно сорок пропущенных, последний был около двух часов назад — мама наверняка не спала и караулила его в окно. Он выждал пару секунд и, неловко поблагодарив хёна, вышел наружу. Воздух был по-ночному морозный, он поежился, запахивая ветровку. Несчастные пару шагов, отделявшие его от подъезда казались сейчас тропинкой к гильотине, смертной казни, которая ожидала его прямо за дверьми дома. Получать за то, в чем совершенно не виноват не хотелось, но рассказать всё как есть он не мог. Если родители узнают о том, что он собирается делать и с кем связался — посадят его под замок и будут возить под надзором только на занятия и назад ближайшие несколько лет, до выпуска точно. Но и откровенно лгать о чем-то столь серьёзном совесть ему не позволяла. Поэтому он принял казавшееся единственно верным сейчас решение — не говорить ничего. Как не рассказывал о своей жизни за весь этот год. Сокджин вышел из машины тоже, колебался пожать ли руку или обнять, все же обнял, крепко, как друзей обнимают. Чимин отчасти стыдливо прижался покрепче, было в этом что-то родное, тепло, которое он не ощущал весь этот год. Вновь накатила тоска по брату. Своя словно смешивалась с такой же тоской Джина. Тот похлопал по лопатке приободряюще. — Ну беги, тебя потеряли давно. Заскочим за тобой завтра. Пак кивнул потерянно и наконец отлип от старшего, семеня в сторону подъезда. Чимин перешагнул порог с внезапным осознанием. Впервые с выпускного в старшей школе, что был единственным разом вообще-то, он пришел домой позже полуночи. В квартире стояла кромешная тьма и прерываемая лишь гудением холодильника тишина, родители, очевидно, уже спали. Он снял обувь у входа и на едва гнущихся ногах тихо проскользнул прямиком в ванную, борясь с желанием после наведаться в комнату Чана. Нельзя. Он обещал, по крайней мере себе. Завтра он получит нечто бесценное — ответы.

***

Утро выдалось на удивление ещё более отвратительным. Он не мог уснуть до самого утра, всё думал и переваривал этот день, а он, зараза, тяжёлым булыжником встал в горле и не желал никуда сдвигаться. Чимин ворочался, вздрагивал от каждого шороха, пытаясь встряхнуть липкой пленкой осевшие на коже воспоминания и едва заснул только на рассвете. Несчастные пару часов сна выдались отвратительно чуткие и с отпечатком липкого пота от обрывчатых кошмаров, мелькавших в полудрёме. А потом… Потом снился Хосок, прищуренные карие глаза смотрящие из-под капюшона сверху вниз и его, Чимина, руки, все в крови, вероятно хлещущей из носа, он надеялся, что из носа. Снилась машина Хосока, его бледные пальцы, сжимавшие сигарету. А ещё он что-то говорил, очевидно что-то не особо приятное, его губы то и дело кривились в усмешке. Эти сны своей необъяснимостью показались страшнее любых кошмаров. Он не чувствовал себя так подавленно с одного единственного раза в детстве, когда спустя десятки часов мольбы Чан всё-таки сдался и взял его, тринадцатилетнего пиздюка, с собой на ужастики. Фильм впечатлительному Чимину сейчас уже даже не вспомнится, но тогда показался до ужаса страшным, виду он решительно не подавал до самого дома, а вот ночью сознание на нем отыгралось хорошенько, он долго не мог сомкнуть глаз, всё сидя посреди кровати в коконе из одеяла и с крепко зажатым телефоном в руках. Спокойно стало только когда Чан через стенку услышал его испуганное ворочание и завалился к нему в постель. Вопросов не задавал, просто притащил свою подушку, отжал большую половину его одеяла и, потрепав по голове, вновь быстро заснул. Под тёплым боком брата любые монстры казались лишь надоедающими мошками и сон подкрадывался незаметно. Сегодня Чана безумно не хватало тоже. Вот этих безмолвных ночёвок без лишних вопросов, когда тепло внутри от одного нахождения рядом и тревоги мгновенно забываются на короткий миг ночи, проблемы словно вытесняются куда-то за дверь комнаты и не смеют тревожить хотя бы эти бесценные часы. Этой ночью монстры воспоминаний, старых и свежих, грызли его безнаказанно, а он даже не смел сопротивляться. Сегодня Чимин ждал Чана тоже, словно тот, черт знает где находившись, мог услышать его молчаливые мольбы и примчаться поспать под боком. Он, зная, что делает глупость, всё ждал, что вот сейчас тихо приоткроется дверь и в него прилетит тяжёлая Чанова подушка, а потом на кровать тихо опустится и сам Чан. Но Чана не было, ни ночью, ни утром, ни в его комнате, ни в доме вообще. Как и весь этот ужасно долгий год до этого. А ещё отец окончательно перестал с ним разговаривать. Даже смотрел теперь будто сквозь, когда утром он, едва поднимая вилку над дымящейся тарелкой, тихо и предельно вежливо попросил передать соль, тот намеренно проигнорировал и завел диалог о погоде с матерью, отвлекая и её. У Чимина не было сил обидеться, он сухо поблагодарил за завтрак и ушёл в университет. Сегодня Чимину от привычной выглаженной формы пришлось отказаться, зная, что несколько часов он точно проведёт в не самом чистом месте и это в том самом лучшем случае если Хосок снова не решит покатать его по полу. Поэтому на нём была простая серая рубашка (на этот раз на удивление не Чана) из плотного материала и чёрная футболка с Микки Маусом под ней. Рассеянно отсидев в непонятной полудрёме четыре пары, он помятый вывалился прочь из горячо нелюбимого здания. Ощущение было не из приятных, его словно тщательно пережевали вместе с костями и выплюнули за дверь. На въезде на территорию универа его уже ожидала знакомая серая иномарка, он заметил ее почти сразу и короткими шажками засеменил к ней. Как же он жалел, что не взял с собой таблетки обезболивающего, головная боль настигла его ещё в дороге к универу и даже свежий воздух его не спасал. За рулём на удивление сидел не Джин. — Запрыгивай. Намджун встретил его дружеской улыбкой. Чимин рассеянно поздоровался, залезая на переднее сиденье и пристегиваясь. Без рубашки и брюк, в которых он был вчера, Джун выглядел… Обычно. В хорошем смысле обычно. Сейчас на нём была черная футболка без принта и обычные синие джинсы, ветер из приоткрытого окна трепал небрежно зачёсанные назад светлые волосы. А ещё, Чимин кажется углядел блеснувшие чернила татуировки на шейных позвонках, но чтобы не показаться невежливым, он все-таки решил отвернуться и не глазеть. Намджун вёл уверенно и в черте максимальной позволенной скорости. А ещё каким-то магическим образом мог сохранять спокойную своей ненавязчивостью тишину. Чимин был бы очень ему благодарен, если бы не мысли, глодавшие его череп изнутри. Ему чертовски хотелось отвлечься, глотнуть свежего воздуха, поэтому он пускай и запоздало поинтересовался как бы между делом: — Давно ждёшь? Намджун, не отвлекаясь от дороги, качает головой и улыбается ему уголком губ, а потом внезапно спрашивает сам: — Не болит? Говори, если будет обижать. Чимин натягивает рукава рубашки пониже на перевязанные бинтом запястья, над обработкой которых вчера просидел в ванной добрых полчаса, а потом кивает заторможенно. Говорить об этом почему-то совершенно не хотелось, пускай сомнений в искренности старшего даже не мелькнуло. На ближайшей заправке они останавливаются, Намджун ушедший расплачиваться, пропадает надолго и внутрь закрадывается неприятное едкое чувство. Страха? Беспокойства? Чимин не знал. После вчерашнего диалога от нахождения на улице стало резко не по себе, несмотря на то, что заправка была абсолютна пуста, он поддался неожиданному порыву и съехал по сидению вниз, стараясь внутренне себя убедить, что его в любом случае снаружи не было видно. Ну а Намджун то точно сможет за себя постоять, тот, признаться честно, даже для самого Чимина по-прежнему выглядел малость устрашающе. Он всё вглядывался в маленькие оконца здания кассы, в котором скрылся старший и нервно считал секунды. Намджун вернулся через мучительно долгие десять минут с небольшим пакетом снеков и двумя бутылками холодной газированной воды. Он глянул на распластавшегося Чимина снисходительно и спрашивать ничего не стал, протянул одну из бутылок ему, отправляя пакет лежать на задних сидениях. Джун подумал о чем-то с секунду и пролез обратно к задним сидениям выуживая из лежавшего там черного рюкзака того же цвета кепку. — Возьми-ка. Пускай погода была на удивление теплой и солнечной, но Чимин очень уж сомневался, что данную вещь ему дали защищаться от палящего через лобовое стекло солнца. Он с благодарностью ее надел, задвигая поближе на глаза и они поехали дальше.

***

В гараже было восхитительно прохладно и на этот раз очень светло — сквозь большие окна, возвышавшиеся у высокого потолка, теплыми большими пятнами падал свет. Чимин с наслаждением размял затёкшие мышцы и пошёл за Намджуном вглубь помещения уже гораздо увереннее, чем вчера, пускай и с небольшим неясным волнением. На границе негласно обособленной рабочей зоны, где как и вчера работал Тэхён, с громкой возней переругивались Чонгук и Юнги, последний явно пользуясь старшинством, шутливо отвесил парню щелбан и вновь отвернул руку с зажатым в ней маленьким предметом за спину, блокируя Чонгуку обзор и доступ, тот вновь протяжно запротестовал: — Юнги! Отда-а-ай! Иначе скажу отцу, что это ты в позапрошлом году патрульную машину угнал! — Вот ведь, мелкий. Я же её вернул! Чимин удивлённо вскинул брови. Юнги сокрушенно всучил довольному маленькой победой младшему небольшой ключик с брелком-кошечкой и потрепал по лохматой макушке. Но радоваться младшему оставалось недолго — в следующую секунду Юнги схватил его за плечи и заливисто смеющегося повалил прямо на пол, Чимин взволнованно дёрнулся проверить не ушиблись ли эти двое, но с облегчением понял, что они плюхнулись аккурат на надувной матрас и с особым рвением залазя под рабочие футболки продолжали довольно друг друга щекотать. Хосок нашёлся на том же месте, на котором сидел вчера — скрестив руки на груди дремал в дальнем от ребят кресле, Чимин заступорился на секунду при виде хмурого лица, но затем почувствовал, как Намджун мягко подталкивает его в спину. Ему пришлось настороженно пройти мимо Чона и опуститься на краешек дивана, потом, внимательно вглядевшись, он с облегчением заметил торчавшие из-под лентой завязанной на голове черной банданы белые проводки наушников, уходящих куда-то под кофейного цвета толстовку. Чимин всё продолжал разглядывать отчего-то болезненно сероватое угрюмое лицо, словно ожидая, что тот сейчас распахнёт глаза и… А что «и» Чимин до конца если честно не понимал, но всё равно справедливо опасался вполне возможного исхода. Опустившийся рядом мокрый от пота Чонгук зашептал на ухо заговорщически: — Хосок бывает перебивается каким-то сомнительным заработком по ночам, а потом приходит сюда отсыпаться. Признаться честно, мы понятия не имеем, чем он там занимается, когда спрашиваем он всегда очень агрессивно тему переводит. Чимин задумчиво кивнул, украдкой возвращаясь взглядом к Хо. Намджун опустил между ним и Чонгуком уже знакомый пакет со снеками и сообщив, что Джин уже подъезжает, ушёл к машинам, вероятно помочь с чем-то Тэхёну. Чимин, расслабившийся после недавнего откровения, ждал, что Джей скажет что-нибудь ещё, но тот молчал, с интересом зарывшись в пакет. Его самого снеки мало интересовали — после завтрака в животе всё еще присутствовало странное ощущение тяжести, отчего-то он был уверен, что это нервное. По другую руку от него опустился такой же раскрасневшийся от недавней перепалки с Чонгуком Юнги, что без энтузиазма выудил из пакета пачку сырных чипсов и молча шуршал ими со своей стороны дивана. Повисла неприятная тягучая тишина, вероятно, они обвыкались с мыслью о новичке в их разношерстной компани, но вскоре все постепенно вернулось в прежнее русло. Они снова шутливо переругивались с Чонгуком, что-то выясняя, но Чимин уже не слушал, все звуки смешивались в его голове и оставались лишь ненавязчивым белым шумом. Он снова остался наедине с мыслями. С мыслями о Чане. Хосок завозился в кресле, выдергивая из ушей наушники как раз в тот момент, когда в дверях появился Сокджин. Лениво открыл глаза и заправил обратно за бандану налипшие от пота на лицо пряди волос. Чимина внутренне передёрнуло от настороженного взгляда, который тут же был послан Чоном и он поспешил излишне бодро поприветствовать Джина.

***

— Должно же быть что-то ещё. Соцсети? — Не унимался Чимин, в который раз за последние полчаса их разговора нервно запуская обе руки в волосы. Пока они просто обменивались короткими фактами, которые и без того были известны или хотя бы смутно предполагаемы. Ничего нового. Даже новых предположений. Мрачно сидел уставившись в пол теперь не только вечно угрюмый Хосок, вся команда, включая присоединившегося чуть позже Тэхена, продолжала диалог без былой надежды. — Взломали и мониторили ещё с прошлого года. Эй, не смотри на меня так, это в его же интересах! — Чонгук отзеркалил чиминов неодобрительный взгляд и продолжил как ни в чём не бывало, словно это не он только что признался, что незаконно контролировал соцсети друга. — Бесполезно. Переписки всегда чистил, в сети не появлялся с первого марта прошлого года. — А телефон? — Отследить? Обижаешь, в первую очередь. — Тэхен махнул Чонгуку и тот молниеносно скрылся за красным пикапом, суетливо выискивая что-то в салоне, а потом вернувшись с ноутбуком, сосредоточенно нажал на нем пару клавиш и повернул экраном к нему, демонстрируя открытую программу, вероятно, отслеживания по GPS. Чимин мало чего в этом понимал, но выглядело… Убедительно? — Выключен и с того дня ни разу не включался. Внутри вновь все сжалось от несправедливости, зацепок совершенно не было. Покалывавшее изнутри волнение с которым он сюда приехал, стремительно сменялось привычным камнем усталости и тоски, залегшим глубоко в душе. Чимин судорожно цеплялся за роящиеся вопросы в голове, но все они казались абсолютно ничтожными и неподходящими, уже исчерпанными. Он в сотый раз подряд прокрутил в голове день исчезновения Чана, уже с теми подробностями, которые узнал от парней. Вот он заходит пожелать ему, сонному и ворчливому, доброго утра и быстро смывается вперёд родителей, чтобы перед парами успеть заскочить к ребятам и поменять масло в мотоцик… — Мотоцикл. Он здесь? Чимин с надеждой оглядел всю компанию по очереди, мельком даже взглянув на Хосока, но в этот раз даже тот настойчиво смотрел куда-то в сторону, задумчиво сверля дырку в пространстве. Последняя искорка догадки погасла ещё до того, как кто-нибудь успел подать голос, Чимин понял и так. В итоге Намджун со вздохом всё же пояснил, словно извиняясь: — Нет, исчез вместе с ним, пробили через своих на парковках и штрафстоянках. Абсолютное ни-че-го. — Все намекает на то, что… — Он не мог, — перебил Чимин, как только до его ушей долетело начало фразы, он неверяще замотал головой и уставился на Джина совсем уж по-щенячьи потерянно, ища поддержки, тот кивнул ему серьёзно и развил мысль по-своему: — Ты прав, не мог. Ему помогли. — И кто? Чан исчез, оставив всё нетронутым. Испарился. Словно инопланетяне украли, блин. А память о нем стереть близким забыли. Потому что близких оказалось удивительно много. Допустил горькую мысль Чимин, бросая мелком взгляды на прячущего грустные глаза за банкой колы Чонгука. Юнги потёр руки о рабочие штаны, привлекая внимание и нехотя пояснил, словно брезговал даже произносить эту мысль: — Есть тут один бизнесменишка, зовут господин Ли. Подмял под себя всю полицию в городе и спокойно приторговывает наркотой и оружием. Мы предполагаем, что Чан ему дорогу перешёл, больше некому. Тэхен оживился при прозвучавшем новом имени и поведал недоверчиво: — Чан говорил, что за ним могли следить за месяц до дня рождения, но там было что-то несерьёзное, Ли обычно не церемонится, зачем целый месяц по пятам ходить? Думаешь его люди… — Они до него не добрались. — вмешался неожиданно Хосок, и внезапная эта реплика поразила всех своей уверенностью почти в той же мере как тот факт, что он вообще подал голос, — Ещё. Я уверен. На секунду повисла тишина, все переваривали и сосредоточенно примеряли новое предположение к уже известной реальности. Чимин смотрел исподлобья внимательно и старался приметить что-то в хосоковой мимике, что могло бы сказать ему больше. Хосок нервничал, сжимал руками обивку кресла, попеременно то сводил брови у переносицы, то старался расслабить лицо, словно задумался о чем-то серьёзно и глубоко, потому игнорировал все их внимательные недоверчивые взгляды. Он верил в то, во что говорил — вынес вердикт Чимин. Но. Было одно до тошноты ненавистное и неперевариваемое но. Из головы не вылетал тот его вчерашний короткий разговор с людьми из проулка. Хосок не просто знал больше, он непременно был в чем-то замешан. В чем-то очень гадком, очевидно. Юнги озвучил мысли всей группы: — Откуда такая уверенность, Хо? Ты что-то знаешь? Хосок мрачно покачал головой, все так же глядя в пол. Мыслями он был далеко не здесь, всё судорожно сжимая в руке телефон, словно ожидал звонка или сообщения. Сложилось впечатление, что его сомнительные заработки как-то связаны с пропажей Чана или хотя бы с теми мутными людьми, но, как бы Чимину ни хотелось отрицать, выводы было делать пока рано. Пока. Он мысленно пообещал себе с этим разобраться. Остальные парни не мыслили так смело, поэтому дальнейшие его слова лишь молча недоверчиво проглотили, даже не комментируя. — Просто уверен. Пару минут они сидели в неприятной тишине недосказанности и Чимин уже было подумал, что разговор на данное время исчерпан, потому что развивать мысль никто из них не спешил, а сам он боялся, что его голос предательски задрожит на середине фразы и выдаст его с потрохами, да и сказать было уже особо нечего. Бросаться необоснованными догадками было бессмысленно, они просто потратят и без того драгоценное время. За последние полчаса слезы подступали к глазам по меньшей мере три раза, но он стоически переживал внезапные приступы слабости и обиды на вселенную, не давая себе даже вздохнуть как-то не так. Он не сомневался, что парни его не осудят. Но Хосок. Перед ним плакать не хотелось ни при каких, даже самых ужасных обстоятельствах. Внезапно тишину прервал совершенно неожиданный в этот час, насколько он мог судить по напрягшимся лицам парней, звук. Снаружи, совсем рядом с гаражом, раздался ряд настойчивых и словно бы нервных, и яростных гудков, кто-то истерично требовал их выйти на улицу. Парни переглянулись и Чимин с ужасом заметил, как Хосок достал из-за пазухи пистолет. Тот не торопился с ним что-то делать, не мчался размахивать им перед носом незванных гостей, словно смаковал его в своей ладони и ждал неясно чего под напряжённые переглядывания остальных. Это явно был не какой-нибудь деловой партнёр Намджуна или чей-нибудь друг, решивший заглянуть повидаться. Все не сговариваясь поднялись и так же не сговариваясь под аккомпанемент непрекращающихся гудков бесшумно прокрадывались к выходу и окнам, намеренно оттесняя его чуть назад, держа за своими спинами. У Чимина слышащего только истерично бьющееся в ушах сердце, ни сил, ни желания сопротивляться этому их резонному вообще-то решению не было. Сейчас, в отличие от остальных, он совершенно точно был беспомощен. В руках Намджуна тоже блеснул знакомый метал, Чимин в попытке успокоить бушующее сердце упустил момент когда тот успел его откуда-то достать и теперь замер за на удивление широкой по сравнению с детской мордашкой спиной Чонгука, ожидая дальнейших действий старших. Те перебросились парой коротких фраз и Намджун махнул им рукой с пистолетом, вероятно, намекая затаиться и они послушно скрылись в тени многочисленных шкафов с инструментами. Хосок замер у дверей, прислушиваясь, сам Джун же занял позицию по другую сторону от него. Они, не сумев разглядеть незваного гостя ни через щель в проходе, ни через окно, ждали пока он придёт на их территорию сам, — сделал вывод Чимин. И правда, всего через пару минут нескончаемый поток шума прекратился, дверь машины хлопнула, гость, не заботясь о скрытности, грозно надвигался на них. Чимин слышал отдававшиеся угрожающим эхом размеренные шаги, приближающиеся к двери. Человек упершейся почти в самый лоб пушки Намджуна совсем не испугался, лишь раздражение мелькнуло в серых глазах. Девушка, отчего-то показавшаяся Чимину не кореянкой, сняла капюшон черной толстовки (форма негласная блять?) и окинула их всех небрежным незаинтересованным взглядом, словно оглядывала в лучшем случае комнату полную всякого ненужного старья. Особенно внимательно ее взгляд задержался на нем, его словно в бочку с холодной водой на секунду опустили, Чимин почувствовал себя ещё более некомфортно, чем от пристального взгляда Хосока. Девушка не потрудившись даже поздороваться, заправила кислотно-зеленую прядь выбившуюся из низкого хвоста, за ухо и ровно произнесла, обращаясь только к определенному человеку в этом помещении: — Хосок. Сейчас. Чон при виде знакомой побледнел, не прям как полотно конечно, но очень заметно даже не вооруженным взглядом. Он вернул пистолет обратно и теперь стоял и сверлил её полным ярости и негодования взглядом, им было что друг другу сказать. А другим было, что спросить. Поэтому все молчали. — Мизуко, — кисло констатировал Чонгук, нехотя расслабляясь. Чимин мысленно подтвердил свою догадку, юная особа кореянкой не была, японка. К сожалению, это единственное, что он мог вычленить из обстановки и совсем уж короткого диалога, конкретных выводов тем более сделать было нельзя. — Бывшая подружка Хо, такая стерва, лучше к ней не приближаться. Это так, по секрету. Чимин задумчиво кивнул, сомневаясь конечно, что Чонгук это видел. Ребята замерли в тревожном молчании, ожидая вердикта друга и он, каким бы ни был, при любом исходе наверняка был неутешительным. Чимину казалось, что все вокруг опять знают намного больше, чем он, даже после комментария Чонгука, которому он безусловно был благодарен, это хотя бы немного прояснило и без того до абсурда непонятную ситуацию. Чимина вновь не покидало ощущение, что назревало что-то нехорошее. Он испепелял взглядом сгорбившуюся фигуру Хосока, едва ли сохраняя способность мыслить здраво, внутри всё кипело от желания хотя бы знать что здесь происходит, но подсознательно он осознавал, что уже готов повесить все смертные грехи, в особенности пропажу Чана, на Хосока. Слишком много рядом с ним сгустилось тайн и загадок, которым не находилось ответов. — Хосок. Сейчас, — требовательно повторила Мизуко и убедившись, что он смотрит на неё и прекрасно слышит то, о чем она говорит, молча развернулась и ушла к машине, дожидаясь его у распахнутой двери с водительский стороны. Хосок помедлил, словно размышляя, нужен ли ему этот риск — а это определено был он — потом пробормотал что-то о срочных делах и не прощаясь ушёл вслед за девушкой. Чимин, сам удивляясь своей наглости, устремился следом, замирая в дверях, словно не имея сил ни зайти обратно, ни выйти к этим двоим, чтобы расставить всё по местам. Его нещадно раскалывающаяся голова сейчас напоминала ветхую жестоко разграбленную библиотеку, кое-как сохранившиеся книги-мысли были неаккуратно свалены кучами на полу всей библиотеки, а он, Чимин, всё никак не мог загрузить тяжеленные книги обратно на полки стеллажей, глупо пялясь на них и нерешительно расхаживая вокруг. Когда он вышел, подталкиваемый не просто обыкновенным любопытством, а по меньшей мере свирепым желанием ведать всей доступной информацией, которая вообще могла быть, его останавливать на удивление никто не стал. Две фигуры стояли друг напротив друга и не скупились на выражения. И несмотря на физическое преимущество одного из них, грызлись они идя вровень, не желая по всей видимости приходить к какому-либо компромиссу, если тот вообще мог быть возможен. Ругались они громким шепотом, но слов все равно было не разобрать не то из-за того, что оба яростно цедили через зубы, не то из-за рычащего двигателя внедорожника — непомерно большого для миниатюрной незнакомки. В какой-то момент лицо девушки исказилось смесью ярости и удивления, она запнулась на полуслове, оказавшись грубо прижатой спиной к капоту машины. Хосок начинал терять самообладание и Чимину показалось, что дело запахло жареным. — …Зу, ты не понимаешь, блять! Тэхен подкрался сзади по-кошачьи грациозно и незаметно, опустил руку на плечо вздрогнувшего от неожиданности Чимина, комментируя с нотками издёвки и смеси чего-то ещё, абсолютно точно негативного, что он не смог распознать: — Кто-то с таким рвением любит идти против системы, что не брезгует даже девчонкой, у которой уже есть соулмейт. Хотя не-е-ет, он у нас злой и вредный волк одиночка, ему никто не нужен. Отчего-то комментарий показался очень уж неуместным, пускай и бросил свет на какой-то аспект личности Чона. Все остальные не спешили встревать, не осаждали неожиданно разозлившегося Тэхена, не спешили разобраться с Хосоком, по-прежнему молчали. И тогда Хосок вытянулся струной, отстранился от не изменившейся в лице Мизуко и произнёс едва ли удостоив их обоих, застывших в дверях, взглядом: — Да, я один, но я хотя бы живой и не торчок. Взгляд его ещё более колючий чем при первой встрече, пробрал до костей чем-то тягуче тёмным и незнакомым, заставив тяжело сглотнуть. Выражение лица Тэхена, которому явно ответный комментарий и предназначался, мгновенно превратилось в одно бесцветное ничего, он предупреждающим взглядом проводил взвинченного Хосока до распахнутой с водительской стороны двери и едко выдавил едва слышно: — Счастливо сходить нахуй, господа. Девушка успела ответить за Хосока в последние секунды до того, как тот грубо втянет ее на переднее пассажирское и нажмёт на газ, умчавшись, пуская клубы пыли из-под колёс. — И вам того же! Чимин смутно помнил, как руки Сокджина заботливо утащили его внутрь гаража, не разрешая более оставаться наедине с бардаком в его голове.