(Don't) find me

***

Чимин чувствовал себя чертовски потерянно, возвращаясь обратно к зоне отдыха, в груди снова клубилось колючее ничего. Никаких больше вопросов и тем более никаких ответов. Он снова застал приглушённый шепотом разговор, который, вероятно, тоже должен быть скрыт от его ушей, но он всё же услышал. Какое совпадение дважды за день он знает, не то что многим хотелось бы. Захотелось усмехнуться, но губы сумели растянуться лишь в непонятное нечто. — …И чё ты предлагаешь с пацаном делать? Больше информации из него не выудить, он похоже действительно ничего не знает. Сокджин всё хлопотал над ним как курица-наседка, приговаривал что-то себе под нос, упрямо тащил напролом вперёд, минуя одиноко застывшего с банкой колы в руках неподалеку от входа мрачного Тэхена. Юнги стоял к ним полубоком, сложив руки на груди и явно был раздосадован, услышав позицию друга. — Но имеет право знать. И! Опережая твои слова о возрасте, он ровесник твоего обожаемого Чонгук-и. Останется. От него явно будет польза, посмотри какой прыткий. Они, казалось, их совсем не замечали, всё говорили, говорили, говорили. Всё чаще проскакивало имя Хосока и его собственное. Чимину слушать больше не хотелось, хотелось осесть на холодный пол и заткнуть руками уши, попросив всех заткнуться. Ему бы не помешала хотя бы парочка минут тишины, догадки никак не желали складываться в голове. До задумчивого Джина суть разговора дошла позднее, чем до него, но после неприятного осознания, тот схватил его за плечи плотнее и настойчиво повел в сторону другой, дальней двери, не спрашивая, просто ставя перед фактом. А чуть погодя излишне громко и бодро сообщил: — Предлагаю переместиться в место поспокойнее и попить чаю в гостиной, да, Чимин? Ребята в некоторой степени уязвленно, кучкой плелись следом, в дверях Джин на секунду замешкался и Чимин отчего-то был уверен, что тот послал им строгий недовольный взгляд. Дом оказался примерно таким же, каким он его представлял. Небольшой и светлый, обшитый белым сайдингом и с красной крышей, внутри в тех же светлых оттенках. Чимину очевидно было не до разглядываний апартаментов старшего, поэтому он смутно помнил, как Сокджин провёл их в гостиную, все так же не отпуская рук с его плеч, словно опасаясь, что он рассыплется, стоит ему хоть на шаг отойти. Чимин, признаться честно, и не замечал, будто застрял в вакууме и все звуки и действия до него доходили с большой задержкой. Мысли безудержно метались то к фантомному образу Чана в голове, то к Хосоку. Что неожиданно, так особенно к последнему. Картинкой застыл его стеклянный колючий взгляд перед тем, как тот окончательно озверел и умчался прочь. Между ним и Тэхеном предельно осязаема стала тоненькая, но острая, для всех кто попытается оборвать, нить вражды. И Чимин совершенно не понимал её причин, парни сами говорили, что они давно дружбу водят и ещё никто кроме Хо не заставлял его действительно насторожиться и держаться на расстоянии. Хосок натворил что-то ещё? Верилось легко. Одно он теперь знал точно, каким бы Хосок ни был хорошим в глазах остальных друзей, он совершенно пришибленный. Ничто не могло изменить его мнение. Кроме того, теперь бы Чимин не удивился, если бы открылась тайна, что этот придурок ест младенцев на завтрак, а вечером купается в свежей крови девственниц. Джин торопливо убрал кипу бумаг, вероятно разложенную на столе ещё утром и скрылся в кухне, приглашая усесться на кремового цвета диване или на мягких вязаных подушечках на полу. Чимин предпочел второе, ко всему прочему, бледно-розовый ковёр выглядел необычайно мягко, намного мягче и свободнее, чем диванчик. Вероятно, Тэхен подумал так же и опустился с ним рядом. После недавно брошенной Хосоком фразы тот присмирел, Чимин украдкой глянул на его омрачившееся застарелой болью лицо. А это точно была она, кому как не Чимину об этом знать. Пак раз за разом прокручивал колючую фразу в голове и никак не мог прийти к какому-то однозначному ответу на свой немой вопрос. Один небольшой вывод все же напрашивался, Тэхен кого-то потерял, кого-то очень дорогого. Возможно и себя отчасти. Ну, образно. Когда-то в прошлом. Чимин наркоманов видел только на картинках, если уж на то пошло, а о бывших вообще ничего не знал. Чимин поморщился от собственных мыслей, какие же отвратительные формулировки. Тэхен очевидно не похож на того, кто мог иметь дело с наркотиками (если он вообще правильно понял колкость Хосока) и тем более был вполне себе жив. Каким бы ни был ответ на его неозвученный вопрос, который вероятно навсегда останется без ответа, потому что спросить он ни за что не осмелится, захотелось поддержать, хотя бы похлопать по плечу приободряюще, но в последний момент он одернул себя. В конце концов это по-прежнему было абсолютно не его делом, он не имел никакого права в это лезть. К тому же остальные многозначительно помалкивали, поэтому он поступил так же, уставившись в гладкую кремовую поверхность столика. Джин вернулся буквально через пару минут с подносом в руках, уже заметно спокойнее, даже несколько умиротворённо, присел на диван рядом с Намджуном и попытался завести диалог, но любая тема сейчас казалась совсем неуместной, поэтому беседа в одно мгновение сошла на нет. Чимин вдохнул приятный запах ромашки и сделал несмелый глоток. Если бы воспоминания о доме и Чане могли захлестнуть его ещё больше, они бы вероятно захлестнули. Сладко пахнущее вишнёвым джемом печенье так и застыло в его руке, засовывать то в рот окончательно перехотелось, вновь мутило. Сидящий на второй половине дивана Юнги, обнимающий почти полностью залезшего на него такого же притихшего Чонгука внезапно прошелестел ровным голосом: — Готов поспорить, что вы думаете, что Хосок мочит там кого-нибудь или что-нибудь в этом духе. Но я слишком давно знаю его, чтобы сказать, что у него, как минимум, кишка тонка. Думаю, словам о его моральных ценностях вы не поверите. Но они есть. Я доверяю ему. Последняя фраза пускай и была сказана якобы для всех, но явственно чувствовалось, что посвящалась конкретно Чимину. Тот украдкой поднял глаза от дымящейся кружки и встретился с взглядом темных глаз Юнги. Ко всему прочему, возможно, это должно было немного разрядить обстановку, успокоить, но такового эффекта фраза совершенно не возымела. Наоборот разожгла внутри его уставшего тела такой пожарище, подкрепляемый скрывавшимся внутри и вечно подавляемым раздражением и агрессией, что ему было уже не потушить. Чимин искренне не понимал, почему они не вмешиваются, не пытаются ничего изменить или выведать, можно ведь прижать и заставить рассказать, плевать, что друг. А если это действительно что-то серьезное? Не могут же они бояться, честное слово. Не могут же?.. Значит им должно быть известно несколько больше, чем ему, но его опять забыли или не хотели посвятить в это. Очередная тема-табу? Он ничего блять не понимал! Джин бросил на него дружелюбный, с тенью настороженности взгляд и он постарался расслабить до побеления сжавшиеся на чашке руки, чтобы не привлекать еще больше внимания. Он заверил себя, что обязательно хоть в лепешку расшибется, но узнает, что за дерьмо здесь происходит и почему все предпочитают лишь многозначительно молчать. Почему-то упорно казалось, что это как-то связано с… Чаном. Где же ты, брат? В сердце кольнуло знакомой болью и он сжал губы, чтобы ненароком не процедить какую-нибудь особо едкую мысль вслух. Он пообещал себе. Он найдёт Чана, с помощью или без, плевать. А сейчас стоило благоразумно молчать, возможно, если очень постараться, он добудет здесь ещё хоть несчастную кроху информации. Чимину не хотелось, чтобы даже пускай и в голове это прозвучало как сугубо потребительский интерес, потому что это было действительно не так, но он по-прежнему не хотел искать никаких оправданий решениям парней. Поэтому просто исподтишка изучал их, жалея, что не может хотя бы на секунду заглянуть в их головы и узнать, что они от него молчаливо скрывают. Хотелось доверять. Очень хотелось, но не получалось. В голове схлестнулись противоречивое желание сохранить шатко доверительные отношения, не пытаться бередить старые раны в их отношениях и маниакальное безрассудное требование узнать все до последнего слова, владеть всей информацией, о которой они вообще могли хотя бы догадываться. Пока мохнатыми паучьими лапами его цепко схватило и тянуло к себе второе. Чонгук коротко шепнул что-то Юнги и кивнул в их с Тэ сторону, Чимин, стараясь сделать это незаметно, сглотнул и напряг слух, но все равно не разобрал ни слова, старший же тем временем уже неохотно выпустил соулмейта из своих объятий и позволил поднять вяло сопротивляющегося Тэ, чтобы затем утащить того за дверь. — Я предупредил тебя, Гуки. Донеслось тому в спину и Юнги впервые за два дня их краткого смазанного знакомства мягко улыбнулся, удивительно сладкая и нежная любовь наконец выскользнула из-под его маски вечной невозмутимости всего на секунду и предназначалась она одному лишь Чонгуку. Чимину на секунду показалось, что на лице младшего мелькнула тень смущения, но он поспешил лишь мельком кивнуть, больше для приличия, и поскорее удалиться. Джин одними губами шепнул короткое прости, затем так же как и он, скрыл лицо за чашкой чая. И Чимин не понял, за что конкретно тот извиняется. А может конкретики искать и не нужно было. Не успел он вновь уйти в себя, поддерживая мрачное настроение остальных, как двое недавно ушедших вновь вернулись в комнату, как ни странно заметно повеселев. В руках оба держали по плотно набитому рюкзаку. Чимин взглянул на них в замешательстве. Еще одни любители связаться с преступностью? Нет, на эту компанию надежды видимо возлагать более нельзя, пусть Джин его за это простит. Он вновь задался вопросом, как же Чан мог с ними дружить? Чонгук тем временем торопливо что-то говорил, иногда вклинивался Тэхён, с которого окончательно спадала былая мрачность и нервозность. Чимин удивился скорости возвращения душевного равновесия парней, даже позавидовал, а потом внезапно почувствовал укол обиды на самого себя, он все прослушал. — Ну что ж, раз все живы и здоровы, пойдём мы, наверное. Спасибо за чай. Чимин поморщился от формулировки, что наверняка не скрылось от внимательных взглядов, что посылали время от времени на него старшие. Сокджин, не взглянув, махнул на них, задумчиво теребя в руках серебристый фантик от шоколадной конфеты. Намджун рядом делал примерно то же самое, разве что прерываясь на проверку сообщений в мессенджере, и было в этом что-то нервное, показалось Чимину. В целом, несмотря на его настороженность, старшие на их заявление отреагировали совершенно спокойно, складывалось впечатление, что это их спонтанное заявление было для них не более чем обыденностью. Чонгук дружески толкнул Тэхена в плечо, уточняя: — Ну, на наше место? — «Наше место?» Чимин сам не знал, зачем спросил. Вопрос вырвался сам по себе, хотя вероятно никоим образом не относился к его делу. Он внутренне выдохнул с облегчением, когда Чонгук, также дружелюбно как всегда говорил с ним до этого, пояснил: — Заброшенный скейт парк, минут сорок езды отсюда, но того стоит, поверь мне. Хотел бы Чимин так же быстро отбрасывать всё плохое, как делал это Чонгук, глаза которого приобрели привычную хитринку. Но Чимин так не мог, подолгу храня обиду и неприятие внутри, пусть и напуская на себя совершенно очевидное картонное спокойствие или в особо тяжких случаях безразличие. Тэхён бросил на него лукавый взгляд и сделав вид, словно предлагает что-то от чего в своем уме невозможно отказаться, спросил: — Хочешь с нами? Предложение было неожиданным. Причем не только для него, но и для старших. Все кроме вероятно уже знающего от Чонгука Юнги, поочередно бросили на обоих скептические взгляды, те явно не ждали, что Чимин даст положительный ответ. Чимин, если честно, тоже не ждал. Будь здесь Чан, строго-настрого запретил бы так безрассудно и без задних мыслей ехать куда-то с почти незнакомцами. Но Чана по-прежнему здесь не было. Чимин понимал, что вероятно и ему самому стоило отвлечься, поэтому без особой уверенности в том, что делает, кивнул. К тому же эти двое были самые разговорчивые здесь, возможно, они могли бы дать ему немного больше информации, если таковая вообще была. Он помнил удивленный взгляд Джина, который успел лишь мельком мазнуть по нему, когда эти двое тащили его к выходу. Помня вчерашний отказ о ночевке, что вследствие вынудил старшего везти его домой через весь город (пусть и по собственной воле), он виновато подумал, что стоило извиниться, но мысль эта вылетела из его головы так же быстро, как залетела.

***

Чимин удивился, когда выйдя из дома они обошли его, даже не приблизившись к гаражу. На секундочку он даже поверил, что эти двое на чистом энтузиазме попрут в это загадочное присвоенное место пешком, но, к его огромному счастью, обошлось. За аккуратным бежевым заборчиком идеально ухоженного садика, к котрому явно приложил руку Сокджин, чуть поодаль показался черный, отливавший синевой металл. По-родному знакомый металл мотоцикла. Точнее двух. В марках он совершенно не разбирался, но мог сказать, что Чан бы оценил этих сияющих благородностью и дороговизной красавцев. Сам он подумал, что в те пока ещё далекие времена, которые люди называют «встать на ноги» он обязательно накопил бы именно на подобную модель. Чонгук понимающе хмыкнул при виде его воодушевившегося лица и протянул один из двух болтавшихся на руле шлемов, Тэхен тем временем пристраивал один из увесистых рюкзаков на сиденье, чтобы потом удобнее закинуть его лямки на плечи. Чимин продолжал изучать отполированные бока ближайшего к нему мотоцикла, ловко застегивая одолженный ему шлем. Он даже не успел задаться мыслью почему такие привлекающие внимание вещи не стоят подальше от хотя и маловероятно, но возможных глаз, в гараже, как его схватили под локоть и торопливо подвели к одному из них, Чимин отточенным за последние годы движением примостился за Чонгуком и без лишних церемоний легко ухватился за бока его живота через джинсовую куртку, иначе держаться было неудобно — ему в руки вручили один из их рюкзаков. Щелкнул ключ в замке зажигания и мотоцикл под ними знакомо завибрировал, сливаясь с таким же машинным рокотом второго мотоцикла, Чимин поймал себя на мысли, что в легких едва осязаемыми бабочками затрепетало нетерпеливое ожидание, что-то сродни эйфории. — Смотрю не новичок, поглядите-ка! — Довольно заметил Тэхен, его глаза в тонкой полоске откинутого визора мотошлема горели хитрым предвкушающим пламенем. Напоследок показав им «мир» рукой, он развернулся и дал по газам, поднимая в воздух густое облако пыли. Чонгук спешно размял плечи и вторя действиям друга без предупреждения сорвался с места, вынудив Чимина сильнее вцепиться в его бока, чтобы не свалиться. Эх, а вот Чан бы!.. Что там Чан додумать себе он не дал, оборвал мысль в зачатке, та и без того резанула по самому больному, его энтузиазм чуть поумерился и он постарался стряхнуть остатки эйфорической пелены от встречи с давно забытыми ощущениями и мыслить о более значимых вещах. Чимин постарался прислушаться к мыслям в голове, но там стоял гул, вторящий рокоту двигателей. Сплошная пу-сто-та. Как и зацепки по делу Чана, точне их полное отсутствие. Долго абстрагироваться не пришлось. Чонгуку понадобилась половина минуты чтобы нагнать мотоцикл Тэхена и поравняться с ним, тесня к обочине, скорее подначивая в шутливой гонке, чем действительно стараясь убрать друга с пути. Весь путь прошел в постоянных попытках вырвать друг у друга первенство, они то извивающимися змеями старались вытеснить друг друга с полосы, то замедлялись до обычной скорости, словно неторопясь вели беседу одними глазами. Чимин нарочно с силой натягивал джинсовку на спине и боках Чонгука, мстительно сковывая движения водителя после особо сомнительных его маневров. Попытка приструнить действовала недолго, стоило Тэ выкинуть еще что-нибудь, как с былым азартом ему вторил и Чонгук. Не будь у Чимина опыта, то возможно от страха он давно бы свалился. Дорога сначала сменилась привычным городским пейзажем, а затем совершенно внезапно закончилась двухметровым забором из сетки-рабицы — вероятно какой-то частный сектор. Они притормозили у самого ограждения и свернув направо, чуть проехались вдоль, Чимин недоуменно выглянул из-за спины Чонгука, впереди была лишь узенькая неасфальтированная полоса дорожки, которая никогда не видела машинных шин. Объехав частный сектор по широкой дуге они вновь встретились с окраиной города, а дальше серой расплывчатой точкой показался другой забор, бетонный и уже не такой высокий. Чимин понял — они прибыли в пунт назначения. Скейт парк представлял из себя приличных размеров территорию, окруженную толстым добротным забором, сплошь исписанным старыми и более новыми граффити. А еще с полным отсутствием намека на какие-либо ворота, вместо них был широкий проход, с натянутой поперек цепью с толстенными кольцами, хотя вряд ли это останавливало местных вандалов. Однако можно предположить, что те были его единственными посетителями за довольно нехилый промежуток времени и виной тому было, должно быть, отдаленное от центра расположение, к тому же забор частного сектора перекрыл единственный удобный подъездной путь. Они притормозили у самой цепи, тащить транспорт на территорию парка не было смысла. По ощущениям ехать пришлось куда больше, чем обещанные сорок минут, но Чимин не исключал мысли, что виной тому могло быть не расстояние, а шутливые баталии Чонгука с Тэ, и его бывало мелькавшие и не дававшие покоя мысли, что фантомно растягивали время персонально для него. Он спрыгнул с сидения, стаскивая за собой и тяжеленный багаж, в рюкзаке, по его скромному мнению, должна была быть по меньшей мере тонна кирпичей или огромная атомная бомба. Он передал вещь заглушившему мотор Чонгуку и с болезненным стоном потянулся, разминая затекшие мышцы спины и ног. Не то же самое, что на машине, напомнил он себе на будущее. Думать о том, будет ли вообще это фантомное будущее он себе твердо запрещал. Тэхен махнул ему рукой, призывая идти за собой, следом с ними поравнялся и Чонгук, они заговорщически переговаривались между собой, но Чимин счел эту информацию не особо важной и предпочел хорошенько оглядеться, что же это за «стоящее место». Он и раньше бывал в скейт парках, когда-то с братом, когда-то с друзьями, но постичь науку катания на скейтборде ему было не суждено — на доске он чувствовал себя крайне неповоротливо и дико того смущался, поэтому таскался туда скорее с целью пообщаться и поглазеть на более опытных скейтеров, чем по прямому назначению. В любом случае, этот скейт парк действительно отличался от остальных и первым и самым очевидным различием было полное его запустение, если бы не веселый щебет этих двоих, то вероятно он чувствовал бы себя так же серо и уныло, каким было это место. Что ж, пока Чимин абсолютно не понимал, чем же этих двоих зацепило это находящееся на самом отшибе место, сплошь усеянное грязными, налепленными друг на друга надписями граффити. Этакий бесстрастный бетонный монстр посреди пустыни. Уменьшенной версией пустыни был и он сам. Неуютно — первое, что пришло ему в голову, когда он остановился у центральной в парке огромной рампы. На небо как на зло наползли серые дымчатые облака, закрывая солнце, стало еще серее. Внезапно разговор стих. В глазах Тэхена, не скрытых сегодня очками, блеснула совершенно лисья хитринка, Чимин не успел подумать, была ли она настораживающей, как он спросил: — Доверяешь нам, а? Не то чтобы им требовался ответ, подумалось Чимину. Он без задней мысли проехал с ними хренову тучу километров, а теперь покорно плетется незнамо куда и не имея ни малейшего понятия зачем. Наверное эта первая и самая шаткая ступень на этой огромной лестнице под названием «доверие». Говорить о нем было пока рано, оно еще даже не витало фантомно в воздухе, просто его существование предполагалось возможным. Любой ответ, который он мог им дать, не был бы полностью верен, поэтому он молчал. Он украдкой посмотрел на двух друзей. Атмосфера стремительно сменилась, в воздухе теперь витал проблеск серьезности. Оба выглядели так, словно по меньшей мере собираются диктовать правила выживания в этой жестокой среде, в которой ему не по собственной воле пришлось оказаться. А главным хищником, которого следовало обходить за километр был, без сомнения, Чон Хосок. Так Чимину показалось на первый взгляд. Но всё оказалось куда проще. Словно поняв что-то для себя, развивать серьезный разговор сразу они не стали, но отчего-то подсознательно Чимин знал, что он будет, пускай и не являлся единственной целью их визита сюда. Тэхен похлопал его по плечу, молчаливо призывая расслабиться и повел его дальше. Парк казался бесконечным, но они упрямо шли к противоположному его концу. Затем Чонгук совершенно неожиданно увлек его беседой о супергероях и он упустил момент, когда Тэхен чуть замедлился, скрываясь за его спиной. Контрастно прохладная широкая ладонь закрыла его глаза, прижимая к себе. От неожиданности он дернулся назад, едва не споткнувшись, его любезно придержали, но локоть все равно успел с размаху уткнуться во что-то мягкое. Чем-то мягким вероятно оказался живот Тэхена. Тот обиженно засопел ему под ухо, но быстро забыл о произошедшей болезненной случайности и с прежним энтузиазмом потащил его дальше. Для себя Чимин решил, что это была его мгновенная карма. Чонгук с нескрываемым удовольствием затараторил что-то про сюрприз и Пак, все еще растерянный внезапной выходкой этих двоих, смиренно позволил себя тащить. Вероятно предполагалось, что здесь он должен пораскинуть мозгами и не позволить увести себя неведомо куда двум сумасбродным парням, которых на минуточку почти не знал, но он позволил. Когда Чимин, изрядно утомившийся широкими быстрым тэхеновым шагом, был готов высказаться о своем раздражении они наконец остановились. Рука пропала с его лица, он недовольно проморгаться, прежде чем глупо уставиться на… — Дверь. Бесцветно прокомментировал он, оглядываясь то на одного, то на другого. Обычная железная, такие ставят на гаражи или какие-нибудь небольшие амбары, ничего особенного. Наверное, там хранятся инструменты или типа того. Стоя притык к двери он не мог оценить его масштабы, поэтому предположение оставалось предположением. Но главной причиной его негодования было не только само наличие двери, но и то, что та была заперта здоровенным амбарным замком, изрядно покрывшимся ржавчиной за не первые года запустения парка. Он не заметил ни намека на ключ в руках этих двоих, помрачнел. Чимин чувствовал себя героем старого подросткового сериала. И сейчас, после этой до абсурдного глупой шутки, на фоне должен был зазвучать неприятный наигранный смех. Чонгук фыркнул с отразившейся на лице снисходительностью, перегнувшись через Чимина скинул висевший для вида замок с петель, потянул тяжелую железную дверь, та без особых усилий поддалась, являя ему проход внутрь здания, вероятно являвшимся чем-то в духе парковки раньше (а может он ошибался, кто знает). Оно оказалось гораздо больше, чем он мог предположить. Но примечательное в нем было другое. Толстые бетонные колонны поддерживающие потолок, уходящий на высоту метров десять (а то и все пятнадцать) над их головами, пестрели разнообразными мультяшными упоротыми зверюшками, где-то краска была ещё совсем свежей, где-то уже чуть посерела от времени. Во всех рисунках чувствовалась примерно одна и та же рука художника, неужто все их? Вот уж действительно, сюрприз. Как бы пёстро это по началу не казалось, Чимин не мог соврать и не сказать, что смотрелось это действительно органично и красиво, здесь определенно была какая-то композиция, захотелось разглядеть стены и своды поближе. Он оглядел продолговатый коридор, уходящий далеко вперед. Создавалось впечатление, что они находились на чем-то в духе подземной парковки, он не совсем понимал, поражало одно — этим всем действительно давным-давно не пользовались. Оживала эта нескончаемая бетонная пустыня только в часы вандализма этих двоих. Парни словно услышали поток его мысленных вопросов. — Мы под мостом, Чимин. — Перешли через скейт парк и дошли до моста, — придирчиво поправил Тэхен. — Это место могло бы стать прекрасной парковкой рядом со скейтпарком и сетью небольших тематических кафешек, а то и еще чем-нибудь, если бы лет так пять-шесть назад его спешно не прикрыли из-за расположения нового частного сектора, сочли нерентабельным. Ну что ж, они сами виноваты, рискнули проектировать что-то на отшибе, — пожал плечами он, а затем ухмыльнулся, — спасибо им за наш персональный простор для творчества. Чонгук ненавязчиво подтолкнул его в спину, намекая пройти дальше, Чимин стыдливо захлопнул открывшийся в удивлении рот. Тэхен прошёл вглубь со знанием дела, и не тратя время на разглядывание обстановки, засеменил куда-то вглубь, присматриваясь к стенам с непонятной ему внимательностью. — Наверное мы должны извиниться за сегодняшнее представление. Это… Не так страшно, как может показаться, поверь мне. Если бы было что-то действительно плохое, то Намджун-хен бил бы тревогу уже, он всегда все о всех знает. Шаркающий с ним рядом уставший Чонгук с рюкзаком наперевес, выглядел как всегда до отвратительного искренним. Чимин отвёл взгляд, переваривая. Его словам хотелось верить, очень хотелось, но он, держась за остатки того, что должно было быть здравым смыслом, немного с этим временил. Информации об этих шестерых было крайне мало, за эти дни он узнал едва ли о паре скудных фактах. Что-то темное и болезненное внутри сжималось в тугую, колющую под ребрами пружину, Чимин решил, что то вероятно являлось плохим предчувствием. — Ты же ничего от нас не скрываешь, парень? — Тэхен шутливо толкнул его в плечо, его худое лицо казалось на удивление искренне счастливым и безмятежным. Но было там что-то еще, подумалось Чимину. Что-то, о чем он не знает.  — Ничего. У нас одна цель… вроде бы. — выдавил он неуверенное с неловко продолжительной заминкой. Эхом отскакивающие от величественных бетонных стен слова казались куда более весомыми, чем где-либо. Они миновали широкую бетонную балку с лысым котом-сфинксом, важно покуривающим трубку, потом другую, на которой он смутно признал героев из давно забытого мультика — покемонов, те с азартом в нарисованных мультяшных глазищах играли в карты, сидя за широким круглым столом. Дойдя на вскидку до середины здания, больше напоминавшего тоннель, они наконец остановились. Чонгук, будто на зло, стремительно смылся, с особым вниманием изучая стену, выглядело это зрелище весьма странно, о чем он, конечно же, не решился сказать вслух. Достаточно было его последней фразы, его неуверенное «вроде бы» отчетливо переворошило что-то внутри обоих парней. Ну а чего они ожидали? Что он доверительно бросится в их объятия, не имея ни малейшей толики информации о тех, с кем имеет дело? Не то чтобы ожидали, но вероятно надеялись. Надеялись, что не доставит проблем? Этого он, как раз-таки никогда не умел. Чимин никому кроме себя пока не доверял. Здравомыслие или глупость? Ему все еще не удалось понять. Вдруг все в Тэхёне изменилось, даже его легкая веселая походка. Сбросив тяжелый рюкзак с напряженных плеч, тот обернулся, смерив его неясным оценивающим взглядом, словно сканируя его всего, как в первую встречу. Лицо его в тусклом запыленном свете вновь выглядело уставшим, серым, словно сливалось с еще незанятыми тут граффити стенами. — Чимин, — позвал он серьезно, окончательно прекращая дурачиться, — я ведь не прошу нам всерьёз доверять. Просто держись поближе к нам и обходи Хосока стороной пока он не разберётся с тем, во что ввязался. Оба остановились. Тэхен, словно не говорил ничего секунду назад, подтащил рюкзак к стене, ближе к Чонгуку и принялся без энтузиазма в нем копаться. На свет появилась сначала скрученная в трубку мятая газета, затем небольшие аэрозольные баллончики с разноцветными колпачками. Безусловно, он давно догадывался о цели их нахождения здесь, поэтому содержимое рюкзака почти не стало сюрпризом, но предметом для внимательного изучения — определённо. — С чего бы мне? Чимин прикусил язык, защитная колкость вырвалась сама по себе, словно на автомате. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом, продолжая копаться теперь в обоих рюкзаках поочередно, и кажется, ему показалось, что он увидел как в его огромных оленьих глазищах проскользнула болезненная тень досады. Заскрежетал по грязному бетонному полу металл, Чимин вздрогнув, обернулся на звук. Тэхен с огромным рвением катил на него невесть откуда взявшуюся желтую стальную бочку, он дернулся, чтобы посторониться, но нужды не было — Тэхен взял немного вправо и остановил бочку аккурат в полуметре от него. С трудом поставив ее вверх старым прогнувшимся дном, прикатил вторую, но ставить вертикально не стал, просто подкатил к удачно расположенной рядом балке, получилось подобие лавки, в любом случае сидеть было можно. Он махнул на неё с молчаливой понятной просьбой, Чимин, растерявшийся после смены настроения парней, спорить не стал, смиренно опустился на блестящий краской эмалированный бок. Тэхен не скрывая раздражения в движениях, зашарил по карманам джинсовки, Чонгук, словно почувствовав телепатически, залез в боковой карман своего рюкзака и через секунду в ловкие руки Тэ прилетела полупустая пачка сигарет. Он закурил, пачка отправилась на газету, к расставляемым задумчивым Чонгуком баллончикам. Тэхен проигнорировал пустующее место рядом с ним, коего было навалом, запрыгнул на вертикально стоящую бочку, не позаботившись о том, чтобы хотя бы отряхнуть с нее пыль и попутно затягиваясь спросил бесцветно: — И что ты будешь делать? — Не понимаю. Чимин поморщился от неприятного запаха, откинулся спиной на контрастно ледяную по сравнению с весенней температурой балку. Тэхен бессознательно покачивал одной свисающей ногой, вторую поджав под себя, не удостоив его и взглядом, продолжил: — Что ты предполагаешь делать если останешься один с этим дерьмом? Если выследят тебя? Вот для этого тебе нужны мы. Не хочешь думать о себе — пожалуйста, подумай о Чане. Я понимаю, как в моменты потери жизнь не дорога, уж поверь на слово. Намджун говорит, что ты теперь временно с нами, хочешь того или нет. Мы не можем оставить брата лучшего друга прятаться по углам и дрожать от каждого звука пока эти псы не успокоятся, понимаешь? Разберемся с этой проблемой, может даже найдем Чана, если очень-очень повезет, и тогда можешь валить на все четыре стороны. Мы не такие уж и плохие, все, даже Хосок. — Чимин непроизвольно поморщился, заслышав знакомое имя. Хосок то первый в списке белых и пушистых, ага. — Я знаю, что ты о нас временами думаешь, и даже не смотри на меня так, тебя читаешь как открытую книгу, всё на лице написано. По крайней мере, Чан в нас что-то ведь нашел, знаешь? Последние сказанные им слова подействовали отрезвляюще. Чимин вскинул голову, встретившись с проницательным взглядом тэхеновых глаз. Он не злился на него. Просто внимательно ощупывал что-то внутри него и пытался донести истину, в которую сам безоговорочно верил. Какой была истина? Чимин как ни старался сформулировать не мог. Чонгук потряс баллончик с жёлтой краской, открыл колпачок и на пробу распылил на газету рядом с собой. Баллончик выплюнул часть краски некрасивым густым пятном, что брызгами отлетело и на другие баллончики с краской и, что самое неприятное, на черные чонгуковы кроссовки. Чонгук тихо выругался, не обращаясь ни к кому конкретному: -Чертовы псины. Чимин невольно улыбнулся краешком губ. Улыбка была невеселой. Тэхен же, снова сверкая лисьим блеском в глазах, не скрывал издевательской ухмылки и поспешил бы прокомментировать оплошность друга, если бы он, словно вспомнив что-то важное, не заговорил: — Если всё так как мы предполагаем, то придется очень несладко. У них, у шестерок Ли, там целая иерархия. — Он оторвал кусок газеты и постарался убрать жёлтые капли с носка правой кроссовки, но лишь больше его растер, затем плюнул на изначально глупую попытку что-то исправить и продолжил задумчиво: — Самые низкие по статусу — псы. Ну, как ищейки, знаешь. Просто вынюхивают информацию, их отправляют на те самые грязные дела, от которых отказывается приближенный круг людей Ли. Только не вздумай так при них говорить, они от одного этого слова звереют. Это так, на будущее, кто-то мечтал с ними еще встретиться, помнится, — Чонгук не без усилий забрал из рук сопротивляющегося Тэхена сигарету и тоже хорошенько затянулся, морщась. Крепкие. — Пока ты здесь… Просто расслабься. Можешь приезжать сюда, — добродушно подытожил в конце их мрачного диалога Тэхен, не постеснявшись добавить добродушно-ехидное, — если дорогу найдешь. — Умиротворенное местечко, да? — хохотнул Чонгук, туша бычок носком кроссовка. Унылое. Поправил его мысленно Чимин. А еще подумал, что ни за что сюда по собственной воле в одиночестве не поедет. Место таинственным образом не внушало ноющего чувства опасности, но все равно оставалось загадочно неприятным и давило. То же он частенько испытывал в комнате Чана. А может дело было в самом Чимине, который вечно искал во всем подвох. Он не знал и тратить драгоценное время на философские размышления на эту тему уж точно не собирался. Когда он поднял глаза на парней, те уже во всю продолжали свою шутливую перепалку, словно та и не прекращалась, хотя они ушли достаточно далеко от мотоциклов. Целью новой гонки было забрызгать друг друга краской из баллончика. Руки Чонгука до самых запястий были испачканы пятнами желтой и оранжевой краски и он спешил великодушно поделиться ими с отбивающимся Тэхеном. Вероятно, его вновь ненавязчиво оставили осваиваться. И переваривать. Чимину подумалось, что он был даже рад избавиться от их неясных цепких взглядов. Ощущение того, что они знают больше него все ещё не покидало его. Их бездействие вкупе с этим настораживало его и наводило на не очень приятные мысли. Вот что не позволяло ему им доверять. Чимин не знал, было ли это интуицией или в нем вновь взыграла трусость, но судьба в любом случае не давала ему другого варианта для справедливого выбора. Не мешало бы осмотреться и проветрить голову, в последние дни действительно много чего навалилось. Он поднялся со своего места и прошелся вдоль одной из стен, рассматривая граффити, но конец туннеля казался не очень обжитым по сравнению с другими и довольно темным, чтобы бродить там в одиночестве, поэтому он поспешил свернуть обратно. Большинство стен в этой части были еще пустыми, видимо парни еще не успели сюда добраться. На улице, вероятно, темнело, Тэхен достал большой фонарь на батарейках и поставил его на бочку, чтобы он светил на область их сегодняшней работы. Это служило Чимину своеобразным маяком, чтобы вернуться назад, а еще позволило разглядеть вновь встретившиеся граффити. Глаза зацепились за знакомый сюжет. Иллюстрация из Алисы в стране чудес, мультяшная версия сцены чаепития у безумного Шляпника. Она ужасно нравилась ему в детстве. Чан даже когда-то выискал для него плюшевого чеширского кота, он по сей день, пусть и изрядно затасканный, стоит на его письменном столе. Сердце Чимина сжалось. Он скучал по брату. — А ну вернись, Ким Тэхен, или я запущу в тебя этим чертовым баллончиком! Чимин вздрогнул, оборачиваясь на крик Чонгука и послышавшийся за ним смех Тэхена. Хотел бы он уметь отпускать как это делали они. Но у Чимина был только Чан и больше никого, единственная опора и поддержка, единственный настоящий друг, его семья. Он отвернулся от стены и оказался застигнутым врасплох. Прищурив безумный желтый глаз и склонившись над ним кровожадно на него глядела огромная, метра два в высоту… Панда. Чимин выдохнул тяжело и подумал, что стоило взять с собой телефон, который, он кажется оставил где-то на бочке, а то так можно и не дожить до завтрашнего дня. Он всмотрелся в рисунок и увидел зажатый в нарисованной лапе пластмассовый несоразмерно крошечный фиолетовый ножичек и окошко с фразой чуть выше правого уха животного. Are you scared? Ты напуган? Да. Да. Чимин не видит смысла скрывать, что да. Он чертовски напуган весь этот год, а сейчас в особенности. То, что творилось в последние дни окончательно его расплющило, словно десятитонной бетонной плитой придавило, и не отпускало до сих пор. Что-то ему подсказывало, что это только верхушка айсберга. Неприятный холодок прошелся по его спине и он запахнул рубашку плотнее, прекрасно зная, что дрожь эта к холоду не имела никакого отношения. Он поспешил пойти дальше, не оборачиваясь больше на безумно улыбающегося со стены шляпника и сидящего на спинке его кресла улыбчивого кота. Он обогнул балку, тоже абсолютно пустую, наткнулся на трех машущих ластами пингвинов из Мадагаскара, но останавливаться не стал, пошел на свет фонаря и мельтешащие у стены тени парней, вероятно вернувшихся к рисованию. Обычно в такие моменты он спасался наушниками с музыкой на полную громкость, но он еще в универе осознал, что забыл их дома, вероятно те так и остались под подушкой еще с ночи, поэтому даже не стал пытаться шарить по карманам. Ветер баюкал его мысли не так эффективно как глушила их надрывно кричащая в наушниках музыка, но это явно было лучше, чем совсем ничего. Ребята не окликали его, поэтому он просто медленно плелся к ним, чтобы остановиться в метрах двух напротив них и поглядывать за их работой. На месте совсем еще недавно неясно набросанных нескладывающихся в рисунок линий цветного мелка вырисовывался грозный белый тигр, сложивший голову на мощную переднюю лапу со стальными когтями, в его раскрытой пасти на высунутом языке впившись всеми лапами сидел громадный паук, сверкающий красным набитым брюшком. Среди мультяшных безумных рисунков реалистичная работа выглядела поистине величественно. Чимин подался вперед, с интересом разглядывая кипящий процесс. Тэхен, склонившийся сменить баллончик с белой краской на серую, заметил его взгляд и с самодовольной хитрецой спросил: — Нравится? Чимин не видел смысла скрывать очевидное, утвердительно кивнул. Тогда Тэхен подозвал его ближе, педантично оглядел ряды разноцветных баллончиков, что-то примечая и выбирая. — Дай-ка руку. Не бойся. Можешь почиркать что-нибудь вон там. — Он указал на небольшой свободный уголок рядом с их сегодняшним детищем. Захвативший Чимина интерес даже не позволил поинтересоваться, не боятся ли они, что его каракули испортят общий вид их непременно бесподобной работы. Их самих, казалось, мало это интересовало. Чимин с секунду поглазел на небольшой балончик синей краски в своей руке, потряс его хорошенько, вторя отточенным до автоматизма движениям парней. Без особого рвения опустился на колени и на пробу несмело начертил кружок, краска мелкими ручейками потекла вниз. Он проводил ее нахмуренным взглядом. Все же наблюдать одно, а делать — совершенно другое. Конечно он понимал, что так, как у них у него не получится, но это явно было ниже всех его ожиданий. Пшикнул еще раз, за этим движением снова последовал синий ручеек. Спустился вниз по стене и расползся ярким пятном на подстеленной по периметру газете. — Хорошо потряс? Я его еще не использовал. — Чимин кивнул, но для верности встряхнул баллончик еще раз. — Подальше от поверхности держи, — не отвлекаясь от вырисовывания красного противного брюшка паука подсказал Тэхен. Пока он увлеченно выводил палочки и кружочки как первоклассник, тигриный язык благодаря умелым рукам двух художников, обрел реалистичную шероховатость и блеск от слюны. Чимин сосредоточился на своем рисунке, оказывается такие бездумные порисульки здорово снимали напряжение. Он послушно отодвинулся назад, начертил еще один круг ниже первого, но тот получился похожим скорее на овал, зато без разводов и довольно четкий. Чимин секунду подумал и объединил фигуры, щедро заливая всю получившуюся фигуру краской. В пятне угадывался какой-никакой силуэт. Он скосил взгляд на увлеченных парней, те сосредоточенно выводили бело-черную шерсть на пушистой морде, каждый со своей стороны. Не церемонясь стащил ближайший к его руке баллончик и добавил пару кривых линий, намечая узкую морду. Получился хмурый динозавр, недовольно крививший и без того сильно перекошенную пасть с выступающим рядом треугольных клыков. Секунда на смену баллончика, пара неуверенных клякс и у динозавра в крошечной передней лапе тлела сигарета, а на спине и длинной шее показалась пара-тройка грязно-фиолетовых зубцов для пущей грозности. Раз уж замечаний не последовало, Чимин порылся в баллончиках снова. Через четверть часа динозавр обзавелся крутой байкерской косухой и выразительными вылупленными глазами. — О-о-о, на тебя похож, — Чонгук покопался среди кучи баллончиков и придирчиво отобрал один из нескольких претендентов. Через пару уверенных движений руки динозаврик обрел большую четкость и какой-никакой контур с тенями и бликами, все трое оглядев получившееся остались довольны. — Не хочешь подписать свое творение, а? Чимин кивнул, подумав. Забрал черный баллончик из рук Чонгука и без лишних церемоний наметил свои незамысловатые инициалы в правом нижнем углу. Разминая замерзающие конечности, парни дружно сложили барахло обратно по рюкзакам, сумерки застали их совершенно незаметно. Чонгук засобирался проверить и завести мотоциклы (пускай и делал это по большей мере на словах, скорее просто не желая помогать им убираться). Чимин, не собиравшийся так бессовестно задерживаться, вспомнил какими холодными вообще-то бывают апрельские ночи и поежился, работа больше не отвлекала его от внешнего мира, он поежился от холода. Тэхен накинул на его мелко подрагивающие плечи еще сохранившую его тепло кожаную куртку и не принимая возражений сказал: — Весь дрожишь, я сам закончу, походи пока, согрейся. Глядя в дружелюбные карие глаза склонившегося над баллончиками Тэхена, он благодарно кивнул и запахнул великоватую в плечах куртку. Чимин подобрал лежащий на бочке многострадальный телефон, оказавшийся на ощупь холоднее его рук раз в сто, и негнущимися не то от мороза, не то от долгой возни с баллончиками, сделал пару фотографий своего еще стойко пахнущего краской детища. Вышло не так эффектно как при дневном освещении, да и цвета от вспышки порядком исказились, но пусть будет, решил он. Телефон Чонгука зазвонил. Тот оторвался от поиска ключей, с ленцой засеменил к нему, явно уставший и не желавший ни с кем разговаривать. Увидев усердно трезвонившего ему абонента, он переменился в лице, махнул парням, намекая оставаться на местах и направился в сторону выхода, принимая звонок. Взгляд Чимина невольно вернулся к проницательному Тэхену, но тот лишь пожал плечами и продолжил собирать вещи в рюкзак. Чонгук вернулся через долгие минут пять с недобрым блеском в глазах и старательно скрывающий кривую усмешку. Его слова, произнесенные с отчетливо слышимым нажимом, словно то была не просьба, а самое настоящее требование, прозвучали по меньшей мере странно. — Знаешь, Чимин, приезжай завтра. Просто так. За этим «просто так» скрывалось гораздо большее, чем можно представить на первый взгляд. Он не ответил, хотя словесного ответа от него и не требовали. Где-то внутри он уже подсознательно понимал, что над этим долго и рассудительно думать, тщательно взвешивая все за и против, он не будет. Ломанется в эту непроглядную пропасть сломя голову, как делал всегда. Обратно ехали спешно и молча. Часом позднее Джин отвез его домой, крепких дружеских объятий на этот раз не последовало.

***

Чимину вновь не спалось. Чимин думал о Чане. Он думал о Чане проглатывая практически резиновую лапшу быстрого приготовления в полумраке кухни. Он думал о Чане принимая обжигающе горячий как адский котел душ. Он думал о Чане когда как прилежный студент заканчивал реферат на учебу. И сейчас, лежа в пустой комнате и чувствуя себя таким отвратительно крошечным для этого мира и беззащитным, он снова думал о Чане. Беспристрастный к его горестям металл ключа в его руке пламенем обжигал кожу. Комната брата манила его все чаще, поэтому он к огромному удивлению для родителей запер ее сам, а ключ теперь всюду таскал с собой, оберегая как самую большую в его жизни ценность. Ценность действительно была. Здесь были воспоминания, вещи, отголоски запаха владельца. Здесь был сам Чан, фантомный и едва ли ощутимый, но был. Чан… Что же с ним стало? Он задавался этим вопросом все чаще и из последних сил держался за мысль, что тот все ещё жив. Иначе он, Чимин, наверное уже свихнулся. Временами закрадывалась мысль найти способ залезть в архив и найти дело брата, может… Может было что-то ещё? Что полицейских настоятельно попросили скрыть. Но потом он отмахивался, если судить по тому, что он мельком сумел выцепить из разговоров, у Чонгука есть весьма интересные связи в полиции, он бы не пренебрег возможностью ими воспользоваться, значит вероятно смысла в этом поступке не было. Чимин устало перекатился на спину, ощущая, как потную кожу пробрало холодком нетронутой до этого стороны одеяла. Он словно стоял на развилке, где каждая тропинка, куда бы он не посмел двинуться, непременно вела в тупик. У него совершенно не оставалось вариантов, в какую сторону двигаться и куда копать, чтобы достать хоть какие-то несчастные крупицы информации. Все вело к тому, что единственное, что ему оставалось это… Ждать? А что если ждать уже не было смысла? А что если брату все ещё грозит опасность и он сам своим бездействием обрекает того на смерть? Он рывком сел, игнорируя мигрень, что стала вечной компаньонкой в минуты его тяжелых дум, попытался нашарить ногами тапочки, нащупал лишь шероховатый теннисный мяч. С досадой взял его в руки, покрутил, сжал до тихого хруста и запустил в стену, выплеснув внезапный прилив злости. Мяч с глухим ударом отскочил от стены и с подскоками закатился куда-то глубоко под кровать, там и затерявшись. Тоже Чана. Точнее его собаки, Берри. Вспомнилось, как оба любили за этим мечом носиться, смотришь и думаешь, кто вперед быстрее ломанется хозяин или пушистый спаниель, резво перебирая короткими лапками. Тот в прошлом году с неделю повыл в поисках хозяина, а потом убежал. Наверное, каким-то магическим образом сумел просочиться через заднюю дверь в кухне даже при строгом родительском контроле всех и вся в этом доме. Искали месяц, тоже исчез бесследно, вслед за хозяином. Чимину что тогда, что сейчас хочется тоже. На улице с громким ревом промчалась машина, по стене проползла желтая полоса света, блеснул хитрым желтым глазом плюшевый кот на письменном столе. Чимина затрясло. На шум поднялась мама, явно спросонья. Заглянула в его комнату, помолчала, впуская в комнату тусклую полоску света из коридора, а потом с тоской прошептала: — Мне все больше кажется, что ты связался с плохой компанией, мой хороший. Чимин как всегда не ответил, отвернулся к окну, поморщился. В этом контексте мамино «мой хороший» звучало отчего-то слишком показательно и инородно, словно граница между ним и внешним миром, который мог бы не понравиться родителям. Чимин начинал понимать тот гнёт, который так не нравился Чану. Бывать дома с каждым днём хотелось все меньше. Завтра он наконец начнет действовать.