Холод

- Представь себе: вот они как рождаются, они такими на всю жизнь остаются! И не поменяешь никак. Он усмехнулся: - Да-да, знаю! - А ещё из них их маленькие копии лезть могут, помн- Тут он резко закрыл лицо руками и проворчал: - Ой, фууу! Всё! Хватит на сегодня о людях! - Доу, я ж только начала! - Ну давай, - кудряш открылся,- ладно. Я готов! *** Мы скинули весь мусор и уселись у него на кровати. Свет потушили, руки на руки положили - всё как по нашим традициям. Мне кажется, он меня за то и полюбил, что у меня всегда есть, что рассказать о себе. Ну, или не совсем. - Знаешь, как я выглядела, когда первый раз человеком стала? - И представить не могу, - мы разговаривали шёпотом. Шёпот, и мой, и его со временем заводил нас, потом всё конечно перерастало во что-то более интересное, чем вечерние разговоры. Но они были долгими. И понятно, почему. - Меня когда увидели, сперва за небинарика посчитали, - так я, смеясь, начала своё "автобиографическое повествование". *** Да, сначала я была маленьким пушистым ловким зверьком. Кошкой. Благодаря своей юркости и относительной незаметности мне было очень удобно наблюдать за людьми. Как я удивилась, когда их впервые увидела: какие-то одинакового цвета, высокие, очень странно двигающиеся и постоянно издающие незнакомые мне звуки. Так я впервые услышала и восприняла человеческую речь. После и напрямую стала на контакт с ними выходить. Особенно меня любили маленькие люди - дети. Вечно так и норовили то погладить, то схватить, то потискать. Боялась я их, конечно, но до тех пор, пока один из них не принёс мне то, что я и по сей день люблю сильнее всего! То, что на всю жизнь покорило моё сердце. И желудок. Это была она...Рыба! Вкуснее ничего в жизни не ела. Даже сейчас я мимо рыбы в магазине не пройду. Таким образом, я узнала, что такое забота. Меня впервые хотят не убить, а наоборот, дать мне продолжить жить. Меня не хватают, не таскают за хвост, а кормят. Во мне начали просыпаться новые чувства и мысли...В общем, стала я с ними всё чаще ходить, ну, и кушать стала чаще, естественно! Ой, а как весело нам было... Они играли со мной. Сначала тряпочкой какой-то дразнили, всё хотели, чтоб я её поймала. Странная игра: они сначала эту тряпочку притаскивают, дают мне, а потом забирают и хотят, чтобы я её не отдавала. Короче, они там со своими странностями! Рыбалку показали. Вот тут я воду сильнее полюбила: в ней не только от жары спрятаться можно, но и любимой вкусности много. А ещё я смотрела за ними, чем они занимаются. Тоже и бегали, и скакали. А вот большие люди более тихими были, спокойными. Вообще никаких звуков почти не издавали. Всё ходили куда-то, что-то обо что-то стукали, воду черпали. Одним словом, новым для меня в то время, - работали. Была я за людьми "хвостиком". Наблюдать за ними для меня было сплошным удовольствием. Их лица; то, какие они на ощупь во всём теле разные: то шерсть, то что-то гладкое; то, как они на себе носят какую-то "ткань"; их разница между собой, их занятия, их тон голоса: меня интересовало всё. Я поняла, что люблю людей с каждым днём всё сильнее. *** Ночь. Молочный свет луны разливался по водной глади осторожными бликами и мазался по моей кудрявой шерсти. Я смотрела на то, как луна, небо и редкие далёкие леса отражаются в маленькой реке. Смотрела и думала. О людях. Потом я подползла ближе. Себя увидела. Узнала даже: смотрит на меня из-под воды нечто чернёнькое, кудлатое, одноглазенькое. И опять про людей подумала... Так я их полюбила сильно. И тут же решила, что теперь хочу быть, как они. Я начала применять тот же способ, что и при превращении в кошку: просто очень тщательно мусолить мысль о людях. Так тяжело мне это давалось! Кажется, я всю ночь у реки просидела, но своего добилась... Уже светало. Я резко распахиваю в глаза со слепой верой в чудо. Чудо, при котором у меня больше нет шерсти. И вот, оно свершается! Я трогаю свою кожу...Не шерсть...Потом на тело смотрю: руки, ноги, туловище, а ещё что-то очень близкое к лицу. Этого было два и на ощупь они были мягкими, ну ты понял, не суть! Я от радости захотела резко научится бегать, но не тут-то было: я не могла нормально встать! Мало того, что было потрачено много сил и времени только на тело, теперь мне надо было проходить человеческие азы! Да-а... На голого кудрявого и не способного нормально ходить и членораздельно говорить ребёнка сбегалось посмотреть всё село. Кстати: в большинстве своём на окраине жили люди в маленьких деревянных домиках. Поначалу я надеялась вновь получить любовь и ласку от них, но получила совсем обратное: люди стали говорить громче и злее в мою сторону, толкать. Только потом я начинала осознавать, что меня не любят такой. Наверное, я выглядела старше своего возраста по интеллекту. Ростом я была с четырёхлетнего, а говорить толком не умела. Да и ходить давалось худо... В общем, так и стала я местной дурочкой. Выглядела я, откровенно говоря, некрасиво: Волосы, как пакля, в стороны, кожа бледная, очертания угловатые, всё было каким-то кривым. По мне трудно было с виду определить пол. Меня подкалывали, задевали, евнухом обзывали. Даже имя дали созвучное: Ева. Выбора не было, и я приняла это имя как своё. Оно мне даже понравилось. Стала я Евой. Былого ласкового тона я уже давно не слышала. Жила я у одной сморщенной человеки с серыми волосами - это была местная бездетная знахарка, взявшаяся за моё воспитание. Удивительно, что вообще не кинули обратно в лес, на растерзание. Хотя, я всё же выглядела как ребёнок, пусть и страшненький. Думаю, жалко им меня было. Только она и заботилась обо мне. Кормила (рыбой, правда, уже не так часто, пусть и хотелось), учила говорить и ходить, а потом и трудиться запрягала. Труд был тяжёлый. Я уже даже жалела порой, что человеком стала! Так бы дальше себе кошкой бегала, ни о чём бы не думала. Но любовь к людям всё же одержала верх несмотря на столь высокую цену. Кстати, наблюдения мои за людьми никуда не делись: я смотрела на них и на себя, и старалась повторять. И повторяла я за ними как действия, так и поправляла свой внешний вид: с каждым днём я пыталась улучшить своё лицо, форму тела, цвет. Года росли...Я уже умела говорить, пусть и несовершенно, умела обращаться с огнём, умела сама убраться. А ровесницы мои (ну, по человеческим меркам, конечно) уже были за каким-то там мужем. Моя старая опекунша часто говорила слово "замуж". Так стало интересно! Не выдержав, я спросила, что это. И тут у меня открылся новый-новый мир... Я узнала, что люди делятся на женщин и мужчин. Когда они живут в одном домике и заводят маленьких людей - это и называется "замуж". И в этом самом "замуже" нужно, оказывается, делать всё тоже самое, что я делаю сейчас - убираться, готовить, но в три или пять раз больше. Такой расклад мне не понравился. Ещё чего: я сама собой жить хочу! Наругали меня за слова такие: говорили, что это ждёт каждую женщину. И тут я снова прозрела и огорчилась: "Какой ужас! Я - женщина!" Да. Такие новости меня сильно потрясли. Я легла на свою лавочку, на которой обычно спала, сложила ручки с четыремя пальцами на груди и пролежала так весь оставшийся день. "...Куда я попала?..." Дальше больше! Пошла я как-то в поле - погулять пустили, уже можно было. Вдруг слышу - кричит кто-то. Пошла на голос и вижу девочку, совсем одну. Я к ней со всех ног рвусь, хочу помочь, да прибегаю и вообще не знаю, что делать. Передо мной картина: она лежит на сухих колосьях вся в крови с раздвинутыми ногами. Куча красных пятен, она истошно орёт, у меня паника. Кроме того, из её ног вылезало что-то красное, большое и блестящее! Я и сама закричала, побежала, на помощь звала. Так страшно было. Вылезло из неё "то самое красное" сквозь крики и слёзы. До конца не вылезало - красную вещь и девочку соединяла кровянистая толстая нить. Потом эта "вещь" сама закричала. Куча крови, криков, слёз и суматохи. В общем, увидела я, что ещё женщины умеют - роды! Честно говоря, чего я только не видела и не испытала за пару лет жизни в этом маленьком селе. И от собак ветренных бегала, других спасала. А какой ужас начинался, когда меня пытались мыть! Как-то раз я поняла, что моё человеческое тело смывается водой. Так и стала я воды обходить: не хотела, чтобы другие узнали, что я не человек на самом деле. А на моё "в душе я человек" никто бы и не посмотрел - у нас порядки там строгие были. Любую нечисть топили, сжигали, пытали. Я и это видела: нас специально выводили и показывали, что с нами будет, если колдовать вздумаем. *** - В общем, весело мне было, пусть местами трудно и страшно, - вздохнув закончила я. Джон Доу сидел, схватившись за голову и выпучив глаза. - А это... - его глаз дёрнулся, - у женщин... Правда вот такое?... - Да! Неловкая пауза. Это осознание в его глазах! Боже, это надо видеть! - Ну ладно, Джонни, всё хорошо, - я гладила его по голове, успокаивала, целовала. Он начал целоваться в ответ. Опять, опять всё переросло в игру. Нам снова плевать на всё: мы метаемся по всей кровати, постельное бельё сползает, наши конечности сплетаются в разгорячённом безжалостном бою... И вот он сверху надо мной, ловко поймав контакт глаз, будто разрешает мне произнести последние слова: - Готова стать моей полностью?!~ - Подожди, подожди! - весело вскрикнула я и, страстно обняв его за плечи и прижав к себе, шепнула, - я тебе ещё самое главное не рассказала... Доу заинтересованно посмотрел, навострил уши. Но то, что он услышал, дало ему ответ на многие вопросы по поводу меня.