Ты ненавидишь, я — люблю

POV Паша Порой становилось просто невыносимо тошно, мерзко от собственной подлости. Ты медленно, но верно погибал прямо на моих глазах, непрестанно накручивал себя по малейшим пустякам и таил в сердце все большую и большую злобу: на меня, на себя, на весь мир. А я лишь то и мог делать, как поджимать хвост, подобно крысенку, спасающемуся на крохотном участке суши от наводнения, и продолжать молча отсчитывать дни до даты моего отъезда. Мама подкинула мне эту идею вполне внезапно, но она довольно быстро смогла полностью заполонить мой разум. Мечты о новой жизни, жизни, в которой не будет места тебе, где никто не сможет узнать об унижении, которое мне пришлось пережить... Не было ни малейшего желания думать о последствиях, к чему могут привести мои необдуманные поступки — только бежать, бежать, как можно дальше и как можно быстрее... Возможно, хотя бы это поможет мне забыть... забыть и наконец-то суметь простить тебя. Но стоило мне лишь увидеть твои слезы, смятение, граничащее с тупой, дикой болью, как плотная пелена, стоявшая все это время перед моими глазами, тот час же упала. Я понял, что не могу платить за причиненные страдания людям той же монетой, тем более настолько близким мне. Но озарение всегда снисходит довольно поздно — когда я пришел в себя, тебя уже и след простыл. Где ты можешь находиться, где тебя искать? На эти и многие другие вопросы ответа не было ни у меня, ни у родителей. Ты всегда славился своей непредсказуемостью, так что определить хотя бы приблизительно, куда ты мог направиться, не представлялось возможным. Хотя... Внезапная догадка, посетившая меня со скоростью молнии, произвела не менее впечатляющий эффект. Конечно, как я мог сразу не вспомнить об этом! Мысли в моей голове окончательно смешались в один огромный запутанный узел, сердце так и норовило выскочить из груди, а ноги то и дело переставали слушаться своего хозяина по пути к заветной цели, нашей единственной надежде найти тебя. Ступенька, ступенька, еще одна... их сменили еще десятки и сотни таких же, счет которым я уже давно утратил. Высокий статный силуэт на фоне открытого окна, через которое в помещение прорывались последние на сегодня лучи солнца, заставил меня на минуту затаить дыхание от волнения. Это был ты, я не мог ошибиться в этом. Теперь от меня одного зависело все. Я могу ошибиться еще раз — и тогда все будет окончательно разрушено. В детстве мы частенько проводили время в этом старом недостроенном многоэтажном доме в двух кварталах от нашего двора. Нами с самого начала был облюбован небольшой чердак, в который немного погодя мы приволокли какую-то старую отцовскую мебель. Раньше мы проводили здесь часы и дни напролет, но постепенно ребяческие забавы отошли на второй план, а вместе с ними и наш воображаемый дом. Вот уж никак не мог подумать, что когда-то еще окажусь здесь, и тем более по такому поводу. — Если ты пришел только ради того, чтобы потоптаться на месте и помолчать, то советую тебе сразу же уходить отсюда, — я вздрогнул от звука твоего голоса, до того он изменился: стал каким-то сухим, приглушенным и безжизненным. — И твои сопливые оправдания я также слушать не желаю, я знаю их все наперед. — Хочешь сказать, что это конец? — едва сдерживая подступающие слезы, дрожащим голосом перебил его я. — Неужели все вот так просто... — Нет, Паш, все совсем не просто, но и дальше так быть не может. Мне надоело делать вид, что ничего не произошло. Все будет либо по-моему, так, как хочу я, либо совсем никак. Ты понимаешь, о чем я? От твоих последних слов голова пошла кругом, стало невыносимо душно и нечем дышать, земля как будто ушла из-под ног. Неужели ты будешь так же жесток во второй раз и поставишь меня перед таким выбором? — Ну что же ты, весь дрожишь? Куда делась твоя былая храбрость? — эта кривая ухмылка на твоих губах и недобрый блеск карих глаз пугают меня. — Стасик, одумайся, ты ведь убиваешь все! — из последних сил буквально выкрикиваю я и бросаюсь тебе на шею. — Нет, милый, это ты меня убиваешь, — твой шепот обжигает мою кожу, по ней пробегает волна мурашек. И вдруг я почувствовал прикосновение твоих рук в области талии, которые плавно и непринужденно с каждым движением опускались все ниже. — Пойми, я теперь ни за что не пожалею о содеянном. Если бы я только мог, то повторил бы это снова. И только теперь я понял, что все это время мы находились совершенно одни, и в радиусе нескольких сотен метров от нас нет ни одной живой души. Все тело, весь разум как будто в одно мгновение охватила лихорадка, стали подкашиваться ноги... — Вот видишь, все оказалось именно так, как я тебе и говорил. Не трать попусту свое время, на поезд опоздаешь. Счастливого пути, — последнюю фразу ты произнес особенно грубо, буквально отталкивая меня от себя, из-за чего я не смог удержать равновесие и упал. Дико заныло содранное до крови колено, но еще больнее и неприятнее отозвалось что-то в груди. — Я оставлю отцу записку со своим адресом в Москве, можешь писать или приезжать ко мне, — нерешительно обратился я к тебе, хотя ты уже как будто за несколько секунд успел забыть о моем существовании. — В любом случае, она не пригодится мне, — пожав плечами и резко развернувшись ко мне лицом ответил ты, направляясь к выходу. — И все-таки я оставлю! — крикнул я тебе вдогонку, но ответом мне послужил лишь шум ветра в водосточных трубах и звуки твоих удаляющихся шагов по лестнице.