Путешествие «Ингверманна»

      Впрочем, песни песнями, а морской поход ещё не закончился. И пусть оказавшийся весьма полезным кок убрал основные поломки, дел после шторма было по горло. Так что экипаж принялся за работу: Интлю как самого слабого отправили в воронье гнездо следить за обстановкой, капитан нырнула в каюту отдыхать после шторма, а рыжий пошептался с Пэдди и вытащив помпу, принялся реализовывать обещание насчёт пресной воды. Что было кстати, поскольку из порта они убрались до срока — кое-какой запас имелся, но именно кое-какой. Сам Ырхунг, послеживая вполглаза за порядком (бывалый народ, в общем, и сам знал, что делать), встал у штурвального алтаря и принялся за проверку чародейной вязи: не выгорел ли где узор, сбалансированы ли опорные узлы и прочее. Работа была несложная, но кропотливая и муторная, и ничего удивительного, что первыми непорядок заметили лепрекон с рыжим, отиравшиеся у борта.       — Хей, чиф! — военный моряк в прошлом, канонир напрочь игнорировал отсутствие на корабле старпома, полагая, что боцманом его зовут исключительно по капитанскому произволу. Ырхунг молчал, хотя в целом был согласен — хотя бы символически делиться властью было против всяких принципов дроу. — С водой какая-то ráiméis…       — И Кун-Пэн тоже, — будто невпопад добавил кок; но, поскольку при этом рыжая голова была задрана именно к небесам, орк не почёл за труд поднять взгляд… и с руганью ухватиться за руны.       Летучие махины за, казалось бы, недолгое время успели не только собраться приличных размеров стаей, но и завести натуральный хоровод в несколько слоёв. Да и пусть развлекались бы; вот только стена туч на границе ока бури за тот же срок успела заметно поредеть: пернатые плавники, каким-то образом цепляя туманные пряди, будто свивали их в бесконечные нити, спиралью укладывавшиеся вокруг центра круговращения. И, что печально, их когг находился внутри образующегося кокона…       Ещё веселее стало, когда боцман осознал идущий от рун отклик. Да так осознал, что, не жалея сил, заколотил по палубе кормы прямо над капитанской каютой. А когда злая растрёпанная дроу возникла перед ним с обнажённым клинком, просто сунул ей под нос пылающие камни.       Капитан тут же взяла себя в руки и, вскинув носик поинтересовалась у «вороньего гнезда»:       — Обстановка?       — Фон аномальный, — Интля, хоть и прошляпил начало, дело своё знал. И при первых же словах Пэдди расчехлил хитрую гремлинскую машинерию, отслеживающую движение стихиальных энергий не хуже иных архимагов. — Вода и Ветер вошли в резонанс, энергия шторма рекомбинируется. Это… капитан, драконья тропа! Дистанция две сотни миль с четвертью, вектор… вверх! — в голосе квартирмейстера звучал священный ужас. И не мудрено.       Редчайшая аномалия из тех, о каких рассказывают байки в кабаках водители цеппелинов, никогда не встречавшие их в реальности — подобно тому, как моряки поминают морского змея или кракена. Потоки эфира выстраиваются так, что всё, попавшее в створ «небесной дыры», тут же увлекается по заданному направлению с неодолимой силой. Говорят, их создают драконы в самом сердце жесточайших бурь, чтобы странствовать по миру… но… вверх?! Там же только…       — Кто-то к богам в гости собрался? — несмешно сострил Пэдди.       А всегда спокойный йотун-полукровка Хаген, штурман и второй из команды, кого капитан подпускала к штурвалу, коротким жестом собрал начавшую отрываться от поверхности морскую воду, обращая её в зеркало. Зыбкая плёнка продержалась лишь пару секунд, прежде чем улететь ввысь оборванным листом, но показала главное — корабль и море вокруг. И движение в глубине, узкой тенью по кругу.        — Это что за… — снова завёл лепрекон; однако тут его прервал грохот. Все обернулись к коку, ни с того ни с сего саданувшего ведром о борт.       — Прошу прощения, — мохноногий выглядел необычно напряженным. — Но у меня появилась мысль, — старый канонир уже собрался поставить салагу на место, но капитан вскинула тонкую кисть, — и если она верна, лучше придержать языки.       — Подробности, — сухо потребовала дроу. Сорна глубоко вздохнул и начал.       — На здешних островах есть легенда. Пересказывать долго, но если учитывать слухи… в общем, если это оно, то когда начнётся, свидетели не должны произносить определённое слово, — Ырхунг, помрачнев, кивнул. В магии такое бывало — один звук не вовремя мог сорвать ритуал. В лучшем случае, потому что в худшем призванные силы просто срывались с цепи. А спрашивать «с какого момента?» бесполезно, лучше подстраховаться. — Иначе будет плохо. Проклятие на весь род.       — Сроки? — капитан была в своей стихии. Странная нечеловеческая магия, неясная, но очевидная угроза непонятно от чего — для дроу такое было норма.       Рыжий пожал плечами. И добавил:       — Когда закончится, это ни с чем не спутать.       — Наши действия?       Новичок задумался и медленно произнёс:       — Что там на высоте я не изучал, но точно нет воздуха и тепла. В остальном, — он снова пожал плечами и добавил: — Но внимания на нас обращать не должны, только природные стихии.       Капитан медленно кивнула. Ырхунг прикинул ситуацию и молча развернулся к штурвалу. Враждебной магии не будет, и то хлеб. А щитов буквально от всего на их красавчике хватает, спасибо наследственной паранойе капитана. Значит, будем их активировать. Но сперва…       — Хаген, купол в сферу!       Штурман кивнул и вскинул руки. Вода, уже крупными каплями летевшая вверх, тут же принялась сливаться в кляксы, расползающиеся по невидимой границе вокруг когга, заключая его в цельную прозрачную скорлупу. Палубу тряхнуло — набирающая силу магия наконец оторвала от поверхности и их кораблик — но великан устоял и коротким жестом завершил колдовство, обратив текучий полог в ледяной панцирь, накрепко спаянный с корпусом. Старый приём, позволяющий спрятаться от погони под водой (а холод щита отменно маскирует живое тепло от поисковых чар). Сорна тоже внёс свою лепту, торопливо приложив к белой корке на шпангоуте бумажку со сложной печатью. Что именно произошло, Ырхунг не понял, но Хаген удивлённо вскинул брови и уважительно хмыкнул. «Кометный лёд» — пояснил алхимик, не оборачиваясь, и двинулся навстречу Пэдди, уже вытащившему из трюма «Фонарь Дриады», чей огонёк пережигает дым и угар обратно в чистый воздух. Боцман озадаченно цыкнул клыком, но решил, что раз уж хвостатым звёздам подходит, то и им в небесах сгодится. И принялся за свою часть работы.       Прятаться в айсберге на самом деле орочий приём. Так что комплекс чар на этот случай Ырхунг выучил чуть ли не раньше, чем собрал собственный набор рунных камней. Секунда, и палубу окутывает сохраняющий тепло полог, вторая — и белая твердь становится прозрачной изнутри, позволяя следить за происходящим. А следить было за чем!       Море буквально кипело. Вода срывалась с поверхности уже не каплями и струями, а цельными пузырями и колбасами размером даже поболее «Ингверманна» под щитом. Небесные киты раздались в стороны за сотканную ими облачную пряжу, хотя их песня ещё пробивалась сквозь толщу льда. А снизу поднималось НЕЧТО.       Оно было огромным, необъятно протяженным, занимая почти всю ширину туманного кокона и возносясь колонной в крупном смутно знакомом узоре. Странную, смутно знакомую вершину чудовищного, пышущего Жизнью столпа с их стороны украшала гигантская сфера, рассечённая бездонно-черной щелью. «Jörmungandr», — подумал ошеломлённо орк и судорожно сжал челюсти на верной трубке, чтобы случайно не выпалить безумную догадку вслух. — «Jör…» — и безжалостно саданул себя в ухо, чтобы не впасть в истерику. Где-то на заднем плане захлебнулся писком Интля — команда бдила, не желая выяснять, на какие проклятия способно ЭТО.       А корабль поднимался всё выше, минуя уже слоёный пирог штормовых туч, пропитанный молниями и взмывая выше. Капитан щёлкнула пальцами, и палубу окутал сумрак колдовской завесы, приглушая рвущийся внутрь свет солнца. Сорванные «драконьей тропой» лоскутья облаков обгоняли его, собираясь в плотный ком перед носом… Ырхунг полез за огнивом, лишь бы даже случайно в уме не охарактеризовать Его. И не пытаться строить догадки о происходящем…       Боцман оглянулся по сторонам, и увидел, как алхимик с капитаном что-то чертят на палубе, споря между собой. Вскоре к ним присоединился канонир, заявив что-то вроде «Тепло в движение переводить — с этим ко мне!». Хаген стоял на носу, чуть пошевеливая кистями, а по бокам корабля толчками в такт вырастали похожие на крылья плавники, придавая кораблю устойчивости. А потом всё кончилось.       «Ингверманн» тряхнуло, знаменуя окончание тропы и выход в свободное… плавание, что ли? Воды, во всяком случае впереди хватало. А тот, кого они сопровождали, метнулся к сконденсировавшемуся перед ним кому, расцветившийся вновь молниями, оплёл его гибким телом, замер на миг… и будто взорвался! Поток многоцветного жара, пробивающегося все защиты окатил их приливом; капитан рухнула на колени и впечатала руку в только завершённый чертёж, выкрикивая не то божбу, не то заклятья на Донра знает каком языке — но подействовало, и закрутившийся было когг снова выровнялся, разворачиваясь носом к накатывающей волне Силы. Их экипаж встречал угрозу как всегда — бушпритом; ведь в борт или корму попасть проще, не так ли? И как всегда, Смерть решила немного погодить.       Буйство магии оборвалось резко, как и не было. «Внизу наверняка заклинания сходят с ума» — отстранённо подумал орк, касаясь плавно остывающих рун; камни засыпали, не чувствуя рядом знакомых стихий. Капитан поднялась на ноги, пошатываясь точно пьяная от невероятной чистоты Тьмы вокруг, которую тревожил лишь столь же безумно яростный Свет. Члены команды следовали её примеру, кряхтя, охая и ругаясь, почуяв каким-то местом, что всё уже закончилось. А встав и подняв взгляд умолкали при виде того, кто предстал перед ними.       Небесно-облачное гибкое тело в мантии гибких крыльев было увенчано льдистым нимбом рогов. В бездонных звездчатых провалах глаз отражалось сияние сотканного из грозы светоча, что по-прежнему сжимали лапы, способные охватить галеон. Повелитель небес — для него это не было лестью бардов.       — На островах говорят, что волшебные змеи-имуги, — раздался голос алхимика. Сорна стоял рядом с капитаном, и сияние в его глазах не уступало, пожалуй, блаженству купающейся во Тьме Пустоты дроу, — иногда, раз в несколько веков, получают шанс переродиться и войти в царство богов драконом. Однако если кто-то увидит их вознесение и крикнет «Змея!», то попытка будет провалена… — хвостатый хоббит затих, но боцман и сам мог представить последствия гнева столь могучего существа. То есть мог бы, если бы это в данный момент его волновало.       Бывший морской змей стремительным движением приблизился к ледяной жемчужине, вмещавшей их корабль. Фыркнул, обдав их всепронизывающим тепло-живым облаком, осевшим, кажется, прямо на души и отпрянул вновь.       Они смотрели друг на друга над исполненным жизни миром, что был лишь маленьким островком в бесконечном океане небесных светил — люди и чудо, смертные и божество. А звезды светили им всем.