Нарочно не придумаешь

После нескольких внезапных подъемов Дазай уже забросил попытку уснуть. Он просто лежал на кровати, глядя в потолок и рассматривал падающие на него тени от деревьев и свет от проезжающих машин. В комнате детектива повисла тишина, словно никого там и нет. Автомобили ехали редко, мчались где-то далеко, а дождь не переставал идти, бывший мафиози также улавливал шум капель, ударяющихся о разные поверхности. Добрались и до окна, создавая довольно громкий стук. В комнате сыщика послышались негромкие, еле уловимые шаги, ничего такого в этом нет, но казалось, что лучше проверить, от греха подальше. Дазай вымученно вздохнул и направился к двери коллеги, он остановился и прислушался, только какой-то скрип. Суицидник как можно тише постучал и шёпотом произнес: — Рампо-сан, вы спите? — раздались неразборчивые слова, и Осаму, приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Балкон был открыт настежь, и темно зеленые шторы под дуновением ветра легко подлетали и медленно приходили в изначальное положение. В комнате было так же темно, как и на улице. Детектив стоял на террасе, сложив руки за спиной и смотрел в даль, во тьме мерцающего цветными огоньками, города. Суицидник тихо подошёл к сыщику, вставая рядом и вглядываясь в ночной пейзаж, Рампо даже не обернулся. Раздался негромкий комментарий от Эдогавы по поводу блестящих небоскрёбов и красивого вида: — Ночная Йокогама поистине прекрасна, не так ли? — чистый, спокойный и мягкий голос Рампо был великолепен. Именно сейчас, именно для Дазая. — С этим невозможно не согласиться, очень красиво. Не спится? — он решил поддержать диалог, это очень успокаивало и всё волнение отходило на задний план. — Да. Я смотрю, тебе тоже, — с лёгкой ухмылкой заметил коллега. — Это так. И почему же вы не можете уснуть? Вас что-то беспокоит, например, чудесные мысли обо мне? — Осаму стало немного неуютно, может, снова кошмары? —Ты опять за своё. Поговори со мной. — Что? Ладно, о чём хотите поболтать? Будущее, прошлое, настоящее? — Давай лучше на ты, — ещё немного влажные волосы Рампо трепетал осенний холодный воздух. — Раз уж сам завел об этом тему, хочу задать тебе один вопрос про твое прошлое. — Конечно, задавай любой, — было очень интересно, что же надумал себе Эдогава и над чем сомневался. — Твои родители тебя любили? — Ну, если отец, убивший мать и продавший сына за коробку пива, считается проявлением любви то да, — Осаму издал нервный смешок и посмотрел детективу в глаза. Эдогава молчал. — И ты даже ничего не скажешь? — Моя жалость тебе не нужна, ты и сам знаешь, — Рампо пожал плечами, выдержав взгляд карих глаз. — И то верно. А мать...она была слишком глупа для существования с тираном. Если бы она действительно любила меня, то давно бы ушла от него. Но, видимо, её устраивало, что её сына бьют за то, что он не в подходящее время вышел из комнаты или сказал, что хочет есть. Таких слов, какими называл меня отец я ещё никогда в жизни не слышал о себе, — Дазай пустым взглядом посмотрел себе под ноги. — Это ужасно, но ты молодец что со всем справился в одиночку. — Если честно, то я не совсем был один. После того как меня продали какому то мужику насилие не прекратилось, а всё стало только хуже. Я каждый день мечтал о смерти, чтобы этот ад прекратился, прожил я там ещё пару месяцев, после этого почти убил этого мужчину. Меня поселили в детский дом, но и там я долго не продержался, — суицидник рассказывал все эти безусловно ужасные вещи с какой-то усмешкой на лице. — До Огая дошёл слух, что семилетний мальчик, чуть не прикончил взрослого мужика и забрал меня в Портовую мафию. Я молчал, ни с кем не контактировал, до тех пор пока не пришёл Одасаку. Он стал для меня самым первым человеком, который по-настоящему заботился обо мне. Только благодаря ему я не утратил себя в этой пучине ничтожной жизни, — губы бывшего мафиози тронула лёгкая улыбка, глаза сверкнули под светом фонаря и у Рампо невольно вырвалось: — Готов стать вторым. — Что? — Осаму повернул голову в сторону коллеги и пронаблюдал, как бледные щёки детектива покрывает яркий румянец. — Не важно. Что было дальше? — Эдогава засуетился и нервно поглядывал на собеседника, прикусив губу. — Он умер четыре месяца назад, я не смог его спасти. Единственное о чем он просил, это моего ухода из Портовой мафии. Получается, я тут только благодаря ему, — несмотря на явную скорбь в глазах, улыбка не сходила с его лица. — Наконец-то спустя время я могу о нем вспоминать не с истерическими рыданиями, а с тёплой улыбкой и приятными воспоминаниями, — Рампо не умел поддерживать, но желание хоть как-то напомнить суициднику, что он не один присутствовало. Потому он легко коснулся холодной руки Дазая. Он ощутил пристальный взгляд карих глаз на себе и отвернулся. Парень хотел было уже убрать руку, но Осаму крепче сжал чужую ладонь. — Я ни о чём не жалею. Хорошее было время, — Осаму ностальгически улыбнулся и взглянул на смущенного своим действием Рампо. Присмотревшись, Дазай заметил у коллеги в руке какой-то помятый листок, который он нервно сжимал всё больше. — А к чему был вопрос? — Да так, для сравнения, — сыщик отвернулся, не желая признаваться. — После всего пережитого тебе снились кошмары? — Иногда на протяжении месяца, но сейчас это давно позади, — этот детектив такой хитрый, попытался увильнуть от ответа, ну ничего, сейчас он всё узнает, а сделает это суицидник легко и непринужденно. — Можно? — Дазай дотронулся до напряжённой руки детектива. Он протянул, как оказалось, небольшую фотографию. На ней была изображена семья: мать, отец и их подросший сын. Такие счастливые и радостные, но точно не их единственный ребенок. — Это мои родители, в отличии от всех печальных историй мои меня очень любили, но я не ценил время проведённое вместе. Я был очень навязчивым ребёнком, всё потому, что хотел походить на свою семью. Был очень любознателен и отца это часто раздражало, потому запирал меня в комнате с выключенным светом. Из-за этого и развилась боязнь темноты, сразу мерещилась всякая чушь. Но ты не подумай, что из-за каких то глупостей он это делал, я всегда влезал в его работу и исправлял чуть ли, не каждое его слово. Я его полностью понимаю. Мать опекала меня, но в принципе, мне не было на что жаловаться, кроме того, что она хотела чтобы я был лучшим во всём: школа, спорт, дружба, дополнительные занятия и бесконечные кружки на которые меня записывали. Она была не против поведения отца, думала что это всего-навсего воспитательный процесс и ничего ужасного в этом нет. Они меня очень редко хвалили, а потому сейчас мне важно мнение людей обо мне и чтобы меня похвалили за что угодно, без разницы. Видимо, я не заслужил их одобрения и по сей день, я ничего выдающегося не сделал. Их не стало не из-за старости, к сожалению, — сыщик грустно с улыбкой посмотрел на мерцающий город. — Тогда из-за чего, если не личное? — он не будет комментировать действия его родителей, особенно поведения отца, но то, что они делали со своим сыном было неправильным. Самое ужасное, что Эдогава теперь винит себя в их поведении. У Осаму подогревался интерес, что же такое могло случиться, что детектив хочет это обсудить с ним. — Они были тоже известными детективами. Однажды их позвали на серьезное и важно расследование. Сказали, будут на следующий день, это было моё день рождения, обещали вернуться к утру и отпраздновать вместе… Подросток не переставал проверять свой телефон на новые сообщения и звонки от родителей. Уже почти середина дня, а их нет, и он начал немного переживать…ну, разве что, совсем немного. Обычно, это мама ему названивала два раза в час и спрашивала, случилось ли что-то. Но сегодня — не единого звонка и даже самого маленького сообщения. Сидеть в доме вечность он не собирался, а значит, нужно нарушить обещание, не выходить на улицу. Эдогава схватил джинсовую куртку и ключи с полки, отпирая дверь одним рывком открыл её, что она чуть не слетела с петель. Ничего необычного, такая же как и всегда узкая улица и похожие друг на друга маленькие домики. Мало того, что два разорванных пакета валялись недалеко от крыльца и множество продуктов лежали на асфальте, так ещё повернув голову в бок и оглядевшись Рампо заметил под кустом какой-то красный след, последовав за ним он отошёл к лесополосе, которая была в нескольких метрах от его дома. Четкую линию смыло дождём, но всё ещё оставались кровавые оттенки на траве, отодвигая заросли будущий сыщик вышел на небольшую поляну, и за деревом виднелась бледная замершая рука. Не то чтобы подросток не ожидал подобного, просто было как-то не по себе от увиденного. Аккуратно обойдя массивный дуб он на секунду забыл как дышать, женщина лежала в мокрой траве со следом топора на черепе смотря пустыми глазами на не ровную кору дерева, её серое пальто было запачкано грязью вперемешку с травой, а спутанные мокрые волосы частично прилипали к лицу, красная помада размазалась по скуле. Недалеко от матери лежал потрёпанный отец, а точнее, его голова. — М...мама? Нет...нет! Да лучше бы твой муж сгорел заживо! Почему ты?! — по щекам невольно потекли слезы, вчера она улыбалась ему в последний раз. Теперь ему стало понятно, почему она постоянно перед походом на работу говорила, что любит сына. Потому что она понимала, что любое ее расследование может стать последним. Подросток отвел помутневший от слез взгляд и увидел тело отца. Скорбеть по этому человеку не выходило. Рампо осуждающе наклонился, осматривая раны и предполагая картину убийства. Думать сейчас было крайне сложно, из головы не выходили пустой взгляд матери и слова, которые она говорила перед уходом. — Я ожидал от тебя большего, отец. Каково ощущать, что кто-то оказался умнее тебя? Как же было необдуманно идти на поводу у людей, которые пригласили тебя на расследование в лес неподалёку, тебя это даже никак не смутило и не вызвало подозрений, ещё и очки разбил. Никакой жертвы не было изначально, а ты просто даже не удостоился проверить информацию, тебя ослепили деньги, которыми должны были наградить за, так называемую, помощь, — вытерев дорожки из слёз на щеках и недовольно цокнув языком. Он ещё подумав, поднял упавший с маминой головы бежевый берет. Закинул на макушку головной убор и обойдя тело матери заметил блеснувший в траве нож, но словно ничего и не заметив сел на корточки, немного разочаровано заглядывая в пустые глаза отца. — Я уж точно не буду поступать настолько глупо. Да, папа, ты — самый настоящий глупец… — Но я был недостаточно эмоционален и вместо того, чтобы прийти в ужас, я просто подошёл осмотреть раны и попытаться сам разгадать преступление. Даже просто находясь одному в лесу, я рисковал, хоть и благодаря этому поведению я привлёк внимание Фукудзавы-сенсея, — он печально посмотрел на собеседника, заглядывая ему в глаза, но, казалось, прямо в душу. — Это не так, ты очень добрый и точно не бесчувственный, хоть иногда и слишком самовлюбленный. Давай будем честны, если бы не твоя гордость, это был бы уже не Эдогава Рампо, — было очень любопытно, как же он разгадал это преступление, ведь, по словам детектива, его родителей заманили в лес, так почему же там и не убили. История не клеилась. — Позволь спросить, почему ты увидел кровь на дороге, если их уже заманили в лес и почему там же не прикончили? — Всё просто. Убийцы были не люди, которые вводили их в курс дела по поводу преступлений, а другие личности. Как потом узнали на допросе, убийцы подкупили людей, которые должны были разослать приглашение на расследование от проверенной компании, — он рассказывал это без единой запинки и прерываний, словно заученный стих, видимо, ему пришлось очень много раз объяснять одно и то же. Но в этой истории все равно было кое-что не понятно. — Вы же обвинили отца в том, что он не проверил информацию, но сейчас говорите о приглашении проверенных источников. — Письмо написано с неправильным контекстном и последовательностью требований, там не было даже печатей, — Осаму кивнул, сказав этим продолжать рассказ. — Когда они пришли, то тела, естественно, не было и люди с чужими деньгами в карманах начали очень глупо оправдываться. Они уходили, а подкупленные люди начали их останавливать, когда не получилось, один из фейковых копов выхватил нож и мои родители бежали от туда. Боясь потерять их из виду, продажные людишки кинулись за ними, выронив оружие. Отпечатки пальцев остались, так и вышло их найти. У дома их поджидали два киллера, накинувшись на них с топорами, они хотели затащить моих родителей в лес и убить там, чтобы не осталось крови и никто не услышал их криков. Отец начал сопротивляться, а у убийц нервы не резиновые, так и не выдержав отрубили ему голову там, мать посмотрев на отца, не стала брыкаться. Когда моих родителей утащили в лес, для них жизнь кончилась, — Эдогава неловко посмотрел на свои ладони и забыв, что отдал фотографию суициднику, взглянул на его бледную руку в бинте, которая держала эту несчастную бумажку, опустил их обратно. Дазай, чуть было не забыв про неё, поспешил спросить и вызвал этим у напарника тяжёлый вздох. — А фотография? — нельзя было не спросить, особенно после такой то истории. — Раньше я тоже видел эти тени. Я не припоминаю, что именно записывал на другой стороне, ведь я все листы сжигал и остался только один текст у тебя в руках. Помню то, что либо я был больным на голову, либо ещё сильнее, чем просто больным. Насколько помню, записывал это я, но нашёптывал мой кошмар. Это очень странно, — безысходно вздохнув Эдогава, промолвил. — Можешь прочитать, если хочешь, — суицидник только и ждал этого предложения, перевернув фотографию он изумлённо ходил глазами по строчкам с каждым словом удивляясь всё больше. Скрип и за спиной хлопок, Слышен детский голосок, Твоё тело всё в мурашках, Расширяется зрачок! Поиграй со мной немножко, Не обижу я тебя — Нет, постой, ведь это крошка Мигом разорвёт тебя! Не убежать и не скрыться тебе, Ты проиграешь в неравной борьбе! Ночные кошмары настигнут тебя, Истории этой не будет конца. — Сколько же тебе было тогда лет? — какой ребёнок напишет такой жуткий стих. — Лет семь или восемь. Я как-то выпал из реальности, а когда очнулся — текст уже был. Я просто сумасшедший, — спокойно произнёс он, словно уже смирившись со своей участью. — Ты лучший человек, которого я когда либо встречал, смотря на моё окружение раньше, — просто самым лучшим для него оставался всё ещё Одасаку. С этими словами он одной рукой притянул сыщика за плечи, прижимая к груди. Эдогава не начал сопротивляться и вырываться, они оба просто наслаждались моментом. От сладкоежки веяло ванильным мороженым и корицей, восхитительным ароматом. Приятные тёплые объятия захватили и унесли в мир спокойствия и безмятежности, ветер уже был не таким уж и холодным. Постояв ещё немного, они отстранились. Сердце у Осаму, словно хотело выпрыгнуть из грудной клетки и совершить суицид. Он даже усмехнулся этим мыслям. Если приглядеться, у детектива появилась лёгкая краснота, на по-детски пухлых щеках это было довольно мило. Его руки покрылись мурашками от холода, тогда Дазай снял с себя халат и накинул на озябшие плечи, стоя в одной пижаме. Свет фонарей отражался в зелёных глазах с янтарным отливом. Если заглянуть в них, можно увидеть кучу травм и неприятных моментов, это очень сильно сказалось на поведении и взглядах на жизнь которой адекватной и приятной он уже не видел. Суицидник сейчас почувствовал себя самым худшим напарником и приятелем, знал, что если задаст этот вопрос, то хорошего ответа на него не получит, в прошлом сыщика нету ничего радостного. Осознавал, но всё равно хотелось спросить: — А где ты учился? — у Эдогавы глаза расширились в два раза, но он быстро понял, что врать нет смысла. — Идём, на балконе уже холодно, — коллеги вошли в квартиру, она встретила их теплом и уютом. Дазай думал, что они останутся и посидят в комнате, но детектив продолжил путь за дверь. Они зашли в светлую, ламповую и, по своему, атмосферную кухню. Эдогава стал рыться в ящиках, параллельно ставя чайник кипятить воду. Бывший мафиози спокойной опёрся на стену и стал с нескрываемым интересом наблюдать за Рампо. Забавно было то, что он не открывал верхние полки, так и не добившись успехов в поиске чего-то, сыщик не спеша повернулся и выжидающе посмотрел на коллегу. Немая сцена продолжалась несколько секунд, пока Осаму не сжалился над приятелем и подойдя к нему, стал сзади. — Неужто, меня ждёт чаепитие с захватывающей историей прошлого? — и тихо посмеявшись, протянул руку к ближайшему кухонному шкафчику, выудив единственную пачку трав, протянул Эдогаве. Но когда он сверху вниз взглянул ему в глаза, тот смущённо отвернулся и продолжил заваривать, самый лучший чай, который Дазай когда-либо пил. Сама мысль от том, что это делают для него терялась и вызывала восторг. Ароматный запах цитруса наполнил всю комнату, детектив кивнул на стол, который представлял из себя продолжение столешницы со стульями по обе стороны. Усевшись, они молчали, наслаждались чёрным чаем с апельсиновыми корками, а сыщик каждую секунду добавлял кубик сахара один за другим, не зная с чего начать. История вырвалась сама собой: — Меня взяли в полицейскую академию, там я был не самым желанным учеником. У меня даже знакомых не имелось. Единственный человек, с которым я не плохо ладил, был обычный мед-брат, местный доктор. Я часто ходил к нему, поскольку школьные хулиганы только рады были отпинать меня после занятий. Тогда я шёл к нему обработать все царапины и ссадины, заодно поведать все несправедливости бренного мира. Оценки у меня были неплохие, но вот говорить ложь так и не научился, что думал, то и предъявлял, мне стоило тогда заткнуться… Серые и унылые шкафчики так и маячили перед глазами, но из этих ста можно было легко найти мой, по разноцветным оскорблениям и граффити аэрозольной краской различных цветов. Тихо вздохнув я направился к нему, и со скрипом отворив, только хотел положить книги, но тут кто-то захлопнул его перед носом, подняв глаза я увидел самого обычного, ничем не примечательного, богатенького придурка. Блондин с туповатой физиономией, полу развязанным галстуком, цепями, небрежно заправленной рубашкой в штаны и черной банданой на голове — О, это кто у нас тут? Ну здорова, новенький, как сам? Уже готов к издевательствам? — и, немного подумав, повысил голос, чтобы все мимо проходящие услышали. — Смотрите, подъехала новая груша, так ещё и без родаков, не то, что у меня! — я собирался развернуться и уйти, но этот болван схватил меня за плечо и силком заставил смотреть на его тупую рожу. — Куда же ты собралась, Белоснежка? — Ну привет, старенький. Белоснежка? Кто это? Я знаю только то, что этот мультфильм смотрят далеко не люди твоего возраста. Наш грозный хулиган обожает мультики про принцесс? Готов поделиться этим хобби со своими друзьями? — с язвительностью ответил я, оценивающе разглядывая странного типа. Все собравшиеся ученики захохотали, а громила зло посмотрел на меня, — Не повезло же твоим родителям. Родить такую скотину ещё постараться нужно, ну и кто эти бедолаги? — уже подходили студенты, с интересом глядя на этот разговор. — Я вижу, слишком дерзкий? Могу исправить. Мой отец директор этой академии, а у матери свой бизнес, что ты теперь на это скажешь? А я местная звезда и знаменитость, так что придержи язык за зубами. А тебе как без близких живётся? Тебя даже никто усыновлять не хотел, — он выглядел так, словно ему сейчас Оскар выдадут и вся страна упадёт перед ним, идиотом, на колени. — Вообще-то, меня усыновил знаменитый мечник, которого ты наверняка знаешь. Моё IQ превышает твоё, в лучшем случае, в три раза. Касательно твоих хвалёных инкубаторов, это заслуга их, а не твоя. Во-вторых, ты — идиот, а в-третьих, не завидую твоей семейке, — зря он упомянул про семью, раз он наговаривает на моих покойных родителей, то его семью я сделаю ещё хуже. — Мать спит с миллионером и получает деньги, подарки и одежду, типичная измена. Отец не лучше, козел, как и ты, у него несколько семей, жён и от них детей, все они богатые женщины и он просто выбивает у них деньги, так ещё и вызывает студенток к себе в кабинет, вкалывает им запрещённое вещество и насилует, а после наркоты... — Заткни свой поганый рот! —…они ничего не помнят. Ты не только дебил, но и такой же, как и твои никчёмные родители, без них ты никто, своей девушке ты изменяешь с половиной девушек в этой академии. Если ты не верен ей, так будь верен, хотя бы, своему мозгу, если он у тебя имеется. Мать — шлюха обыкновенная, отец идиот и безмозглая тварь, а ты... — Заткни пасть!!! —…деградирующее существо. Уж лучше быть без родителей, нежели жить с этой семьёй лицемеров. Что ты на это скажешь? Мне больше интересно увидеть глаза всех дам, с которыми ты успел переспать за эти два года и не сказал им, что не такие уж они особенные и единственные, — толпа из учеников тихо перешептывалась и некоторые девушки выходили вперёд и сначала кричали на этого горе Аполлона, а потом орали друг на друга. Видимо, они были теми самыми временными подстилками этого сердцееда. — Ты ещё пожалеешь об этом, жалкая шавка, твоя жизнь превратиться в ад, уж я об этом позабочусь, — не самое лучшее первое знакомство в академии, чувствую, я об этом ещё тысячу раз пожалею, но это временное удовольствие не сравниться ни с чем. — Вау, здорово ты его. Не ожидал, — сыщик грустно и немного отстранёно посмотрел на суицидника. — …Мой язык — моё проклятие, после этого и началась тропа войны, издевательства и насмешки, не самое худшее, по сравнению с его следующей пакостью. Он знал, что я очень хорошо общаюсь с врачом и направился к нему, после моей очередной фразы по поводу него. Попросил дать ему мои справки от докторов и всю эту бумажную волокиту про здоровье, — Эдогава сделал паузу, и Осаму с нетерпением спросил: — Что было дальше? — его от любопытство распирало. — Он нарыл на меня компромат. Нашёл мой диагноз, который мог стать ещё хуже, благодаря ему. Попытался воплотить свой план и шантажом просил не самые лучшие действия от меня, а его были не намного лучше, — и что это за диагноз такой? Рак, смертельная болезнь, опухоль?! — И что же он нашёл в справках? — это могло быть что угодно. Есть множество болезней, на пальцах не счесть. — На то оно и личное, тебе сказать я точно не могу, — он заметно напрягся, не собираясь выдавать свою тайну. — Ну расскажи, теперь не усну! — Будто меня как-то колышит твой сон. Ты думаешь, я просто так говорю про то, что моя жизнь стала ещё хуже, после того, как человек об этом узнал?— сыщик был настроен серьезно, но и суицидник не промах. — А есть люди которые про это знают? — нужно начать с далека. — Мимо. Тот кто знает точно не будет говорить кому попало, — додумался, ну да, детектив как никак. — Ладно, — разочарованно сказал он, направившись к двери. Его обошёл сыщик и первым вышел из кухни. — Может быть, когда я смогу полностью тебе доверять, я расскажу. Так что не вешай нос, — детектив хитро ухмыльнулся и ушел, оставив суицидника в замешательстве. За окном уже посветлело и птицы запели свои музыкальные симфонии, фонари выключили, а тени от деревьев пропадали одна за другой. Пожелтевшая трава разлеталась на ветру, листья шуршали от любого дуновения ветерка.