Нарочно не придумаешь

В свете фонаря блестел мокрый асфальт. По щекам непрерывно текли солёные слезы. Эдогава ещё никогда не чувствовал себя настолько паршиво. «Я не хотел плакать, не хотел…» — непрерывно повторял про себя Рампо, но не мог остановиться. Он сломался. Парень вспоминал все издевательства в академии, во время которых вёл себя как последний слабак. В спальне Иошихиро детектив мог рассуждать трезво, поскольку знал, что за дверью стоит суицидник и придёт на помощь, но в академии у сыщика не было никакого Дазая. У него вообще никого не было. Рампо так жалел подростка, который не мог дать отпор или даже попросить о помощи, а лишь принимал все удары, грязные слова и насмешки в свой адрес. Одиночество, боль и безысходность — вот что он чувствовал на протяжении целого года. — Придурок, — пощёчина обожгла лицо брюнета, подросток стоял, опустив голову. Тихий всхлып невольно вырвался из рта. — Боже, какой мусор. — удар в бедро и тихие смешки парней постарше. Горячая слеза скатилась по щеке. — Я даже рад, что ты у нас есть, — издевательства и крики других студентов. — А на ком ещё отрабатывать удары? Голова опустилась на согнутые в коленях ноги, чтобы заглушить горькие рыдания. — Давай, начни сопротивляться, — он пытался подняться на ноги с холодной плитки. — И получи ещё раз. — подросток упал обратно, когда его ударили ногой в живот, выбив весь воздух из лёгких. Судорожные вздохи разносились по тёмной комнате. — Отброс, — протянул хулиган, напоследок пнув будущего детктива в живот. — За мной, парни, — он лишь слышал отдаляющиеся шаги, считал сердцебиения, мечтая, чтобы они прекратились. На холодном полу лежал подросток, на лице расплывались синяки, на пол туалета стикала кровь из разбитой губы и носа. Парень сжался, обхватывая руками колени, слезы смешивались с кровью, пока в голове блуждала лишь одна мысль: За что мне это? Рампо трясло от накатывающей истерики. Ему морально было плохо, Эдогава физически не мог перестать плакать. Сначала он успокаивался, но дальше снова вспоминал какой то момент и все начиналось по новой. Светлело, фонари выключились. Спустя пару часов рыданий у сыщика не было сил ни на что, он просто продолжал сидеть на холодном подоконнике, обхватив руками колени. Юноша потерялся во времени, прошло несколько часов или всего пару минут — детектив не имел понятия. Неожиданно опустошение накрыло Эдогаву. Ему самому не верилось, что только что он прорыдал два часа, потому что сейчас он ощущал только усталость. Решив все-таки переодется в вещи, которые ранее принёс Осаму, Рампо повернул голову к двери и уже хотел было встать, но наткнулся на взгляд карих глаз. Сыщик впал в ступор, не зная, что делать, ведь в дверях стоял Дазай и глядел прямо в душу. Парень увидел в бронзовых глазах беспокойство и тревогу.

***

Был непростой день и суицидник правда пытался уснуть, но какое-то странное чувство не давало покоя. Наконец то ему удалось провалиться в сон, но не надолго. Спустя полтора часа он подскочил на кровати от резкого чувства падения. Вымученно вздохнув, Осаму поднялся с кровати и пошёл на кухню за водой, горло пересохло, а беспокойство внутри только наростало. Он остановился возле приоткрытой двери, которая вела в гостиную. Дазай решил проверить, спит ли коллега, но, заглянув в комнату, увидел сидящий на подоконнике силуэт. Юноша рассматривал парня, но тут же замер, когда Эдогава повернул голову. Опухшие глаза покраснели, больше раскрывая прекрасную изумрудную радужку. На пухлых щеках блестели мокрые следы от слез, а подбородок подрагивал. — Рампо? — тихо позвал суицидник, делая шаг вперёд, детектив вздрогнул, опустив голову вниз. Дазай почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Он медленно подходил к парню, замечая, что его плечи слегка дрожат. Оказавшись рядом с сыщиком, Осаму испытал недоумение, ведь он не умел поддерживать людей. Бывший мафиози лишь положил ладонь на плечо Эдогавы. — Что случилось? — его голос еле заметно дрогнул. — Ничего. Иди спать, — хрипло огрызнулся Рампо, отварачиваясь к окну. Дазай опешил, не понимая, что ему делать. Наверняка, детектив из тех людей, которые в подобные моменты просто хотят остаться в одиночестве. Суицидник так размышлял, пока он не вспомнил слова Йосано. — Я бы тебе посоветовала поторопиться с признанием, — серьёзный голос медсестры звучал в голове. Дазай стоял и обдумывал, осторожно поглаживая спину детектива. — Я думаю, ты мне нравишься, — признание само сорвалось с губ. Осаму пожалел о сказанном, но лишь на доли секунды, потому что потом понял, что уже не может отрицать очевидное. Бывший мафиози помнил то беспокойство, которое он испытал при виде плачущего Рампо. Страх, когда Йосано сказала, что Эдогава употребил довольно мощный наркотик. Тревогу, когда сыщик метался по кровати в отеле и его дрожащие руки, после пробуждения от кошмара. Изумрудные глаза расширились от удивления, детектив поднял голову вверх, глядя в карие глаза Дазая. — Врешь, — недоверчиво сказал он, убирая за ухо надоедливую чёлку. Осаму не знал, что им двигало в этот момент. Он наклонился к парню и нежно коснулся теплых губ детектива. Бывший мафиози заметил лёгкий румянец на щеках сыщика и промелькнувшее недоумение в глазах. Суицидник сам удивился, когда Рампо притянул его за белую футболку ближе к себе. Это было обычное соприкосновение губ, но то с какой нежностью они касались друг друга, было проявлением симпатии. Коллеги отстранились друг от друга, тяжело дыша. — Я не знаю, что ответить, — с отдышкой выдохнул Эдогава в губы Дазая. — Я ничего и не жду, — лёгкая улыбка тронула губы Осаму. — Только не отталкивай меня, пожалуйста. — Пойдем спать, — устало вздохнул Рампо, спрыгивая с подоконника. — Ты же хотел спать на диване, — слегка удивлённо сказал шатен, когда детектив направился к двери из гостиной. — Кровать достаточно большая для двоих, — заметил Эдогава и с усмешкой добавил. — Да и есть ли смысл спать отдельно после второго поцелуя и признания? Дазай промолчал, подходя к сыщику с одеждой, которую принёс пару часов назад. Они без лишних слов пошли в спальню. — Отвернись, — спокойно сказал Рампо, расстегивая рубашку. — Я пойду на балкон, — невозмутимо ответил бывший мафиози и смущённо отвернулся, когда белая рубашка слегка соскользнула с плеча юноши, показывая изящные ключицы. Сильный и холодный ветер ударил в лицо, остужая запал горячих фантазий в мыслях суицидника. Осаму наблюдал за восходом яркого солнца, выдыхая сигаретный дым. Спокойствие прервал звук открывающейся двери. Детектив как ни в чём не бывало стал рядом с коллегой и недовольно проворчал: — Такой холод, а ты выперся в футболке. — Ты прав, но я вышел всего на пару минут покурить, а ты уже бубнишь, как старик, — с лёгким смехом промолвил он, снова поднося сигарету к губам и затягиваясь. — Мне всего двадцать два! — возмущённо воскликнул брюнет, слегка толкая Дазая локтем в бок. Осаму ещё больше захохотал и подавился сигаретным дымом. Он закашлялся, хватаясь руками за живот и сквозь кашель продолжал давиться смехом. — Карма, — торжествующе усмехнулся детектив, похлопав суицидника по плечу. — Негоже над старыми смеяться, — все так же самоуверенно промолвил он, но потом поняв, что сказал что-то не то, нахмурился. Бывший мафиози ещё больше засмеялся, буквально задыхаясь. — Ей, не помирай, ты мне ещё живым нужен! — фыркнул Рампо, похлопав Дазая по спине. Вдоволь насмеявшись Осаму спокойно вдохнул и выдохнул приходя в себя. — О, я не умер. Какая жалость, — наигранно растроенно сказал парень хриплым голосом. — Дурак, — Эдогава закатил глаза, отвешивая юноше лёгкий подзатыльник. — Пошли уже спать. Бывший мафиози взглянул на солнце и кивнул, затушив окурок и бросая его в пепельницу. Лишь коснувшись головой подушек, оба провалились в сон. Правда детектив пару раз ударил суицидника рукой и чуть не столкнул с кровати. Раздражённо выдохнув, шатен замотал спящего детектива в одеяло и прижал к себе. Сработало это или нет, Осаму узнает только когда проснётся, поскольку был настолько уставшим, что даже взрыв не мог его разбудить. Пели птицы, сидя на голых деревьях, листва давно покоилась на асфальте, а яркое солнце было напоминанием о красочных листьях. Подходил к концу второй месяц осени.