Гусеница, что притворилась змеёй

Селин предложил ещё немного побыть на берегу, подождать, пока толченая трава подействует. Он понятия не имел, сколько времени займёт ожидание, а змей покачал головой на его вопрос. Этого он тоже не знал. В какой-то момент жжение прошло, но ещё через время область, обмазанная непонятной субстанцией, начала чесаться. Поначалу терпимо. Зуд нарастал. Он надеялся, что это была не аллергическая реакция. Чутьё подсказало Селину, что стоит ногу всё-таки промыть. Прежде чем сесть обратно, Селин осмотрел кусты. Из ниоткуда возникла спонтанная идея. Нежели чем ближайшие пару дней медленно ковылять, осторожно наступая ногой на пятку, стараясь не задеть порез, лучше было чем-то его прикрыть. Точнее — обмотать. Тогда частички почвы почти не попадут в рану. Селин заприметил необычный куст. Большая часть кустарников здесь представляла собой папоротники — их перистые изогнутые листья, которые на самом деле были своеобразными ветвями, распадались пышной розеткой. Листья низкого куста, на который сейчас смотрел Селин, были иными. Они были крупными, округлыми, морщинистыми. Селин сорвал несколько штук. Тоже самое он проделал и с неподалёку растущими папоротником — подобные ему тут были на каждом шагу. Усевшись, он наложил на ступню три больших листа, несколько раз обмотал этот импровизированный «бинт» папоротником. Завязал в несколько узлов. Папоротник отлично гнулся, при этом был упругим, а потому не рвался. Изначально он хотел обернуть листьями всю лодыжку, но потом решил, что тогда не сможет как следует зафиксировать свою повязку. Селин подёргал ногой — не спадает. По сомнительности эта затея была равна с идеей повязать волосы травой. Выбирать не приходилось. Он решил нарвать ещё несколько листов, уложил их в пальто к фиолетовым соцветиям шалфея — ненужные стебли и корни Селин уже оторвал и выбросил. Селин немного повозился с пальто. Нести в руках раздувшийся свёрток было бы неудобно. У него явно случился творческий прилив, ибо руки его опять задвигались, опережая мысли. Он выдернул пояс пальто из петель на талии. Обвязал так, чтобы ничего ненароком не повываливалось. Из одной щели остались торчать листья папоротника — его он тоже взял собой. На всякий случай. Он зафиксировал узлы так, чтобы какая-то часть пояса осталась болтаться. Таким образом он мог взвалить ношу себе на плечо и нести как сумку. — Мы останемся на ночь здесь или у тебя есть что-то более безопасное на примете? Ещё одно дупло поблизости? — спросил Селин. Всё это время аспид неподвижно ждал. Услышав вопрос, змей зашевелился — Селину показалось, что перед ним ожило каменное изваяние. — Нет. У меня только один дом. Шум водного потока ужасно надоел. Селин с трудом сдерживался, чтобы не заткнуть уши. — Тогда может мы уйдём подальше отсюда? Этот звук жутко раздражает, — Селин указал рукой в сторону реки. И тут Селин задумался, а может ли вообще змей слышать звук воды. Конечно, у них нет наружного слухового отверстия и нет барабанной перепонки. Вместо этого их внутреннее ухо подсоединено к челюстной кости. Нижняя челюсть снимает вибрации с поверхности земли и передаёт их внутреннему уху — так змеи и слышат. Тётя всегда восхищалась этим — подобная система рычагов могла воспринимать звуки с потрясающей чувствительностью. Однако, сейчас морда змея парила в воздухе — он не прислушивался к земле. Тётя рассказывала ему об одном исследовании. Тогда люди решили задаться иным вопросом — а чувствуют ли змеи своим ухом не только вибрации земли, но и колебания воздуха? Как люди. Эксперимент ставили над питоном, и он вышел удачным. С помощью датчика, прикреплённого к голове питона, удалось выяснить, что воздушные колебания вполне способны привести в движение слуховые косточки внутреннего уха. Можно сказать, что змеи слышат звуки всем черепом. Тётю тогда эта новость обрадовала. Ведь в этом случае с определённой долей уверенности можно было заявить, что змеи слышат не только человеческие шаги, но человеческие разговоры. Самое интересное то, что сами исследователи отмечали, что те звуки, на которые ухо змеи откликается лучше всего, не то чтобы очень распространены в живой природе. По итогу исследования, всё равно оставался вопрос: все ли из почти трёх тысяч видов змей обладают такой способностью, не является ли это уникальной чертой питонов? Что ж, Селин не мог точно утверждать за все три тысячи видов, но одно знал наверняка — монстр перед ним всё же мог улавливать воздушные колебания. Он же, чёрт возьми, может воспринимать речь Селина. «Что за глупый вопрос? Естественно, он слышит звук воды, Селин», — сделал умозаключения воображаемый голос тёти в его голове. И почему эта мысль не посетила раньше? Тётя была бы им разочарована. «Я ведь по-прежнему не знаю, как мне выбраться из этого тропического леса. Едва ли мои размышления о змее будут мне полезны». Он только что ответил себе же на собственную реплику? Ничего, ещё пару дней посреди джунглей с его хвостатым и особо разговорчивым спутником - и он начнёт общаться с камнями. «Уже пора придумывать вам имена, друзья мои?» мрачно подумал Селин, оглядывая каменистый берег. Погрузившись в мысли, парень почувствовал, что ненадолго выпал из реальности. Он же что-то спрашивал у змея. А, точно. Где они будут ночевать? Если змей уже успел ответил ему, то Селин ответ прослушал. — Так что, мы пойдем? Змей перекинул конец хвоста через самого себя, и теперь его тело образовывало круг с пустотой посередине. Морда была низко опущена, она почти касалась земли. — Нет. Ты плохо видишь ночью. Будет сложно. Останемся тут до следующего солнца. — М-м-м, — понимающе промычал Селин. — Ты прав. Селину не хотелось этого признавать, но змей оказался более рассудителен, чем он. — Мне кажется, завтра у меня в ушах весь день эхом будет звучать эта чёртова река, — немного недовольно добавил Селин. Змей, конечно же, ничего не ответил. И тут, словно спохватившись, Селин раскрыл рот и… тут же закрыл. Набравшись воздуха, он всё же заставил себя заговорить. — Спасибо тебе. За помощь. Змей промолчал. Как же Селин не любил кого-либо благодарить! Люди не раз ему помогали. Якобы добровольно. На самом деле, они лишь хотели завоевать его расположение. Тётя баловала своего племянника из личной прихоти. При этом, Селин в упор отказывался произнести даже скупое «спасибо». Он ненавидел признавать над собой чью-то власть. Он цеплялся за свою мораль так, будто она могла стеной отгородить его от безумия, творившегося с ним. Нужно признать, теперешняя ситуация отличалась. Змей спас его. Возможно, он даже спас его жизнь. Опять. В прошлый раз Селин отнёс своё спасение к некому возвращению долга. Спасение за спасение. Какие цели преследовал аспид? Почему так озаботился тем, кем же является Селин? Рьяши, не рьяши… Может, здесь так принято. Может, здесь каждое существо должно знать свою принадлежность. В первый день парень сам увязался за аспидом, а теперь змей словно взял ситуацию в свои «руки». И его мотив продолжал оставаться загадкой.

***

Утром всё тело Селина ужасно ломило. Удары о речные пороги и сон на неровной поверхности с впивающейся в тело галькой сделали своё дело. Спать на гладком дереве было не столь неудобно. Селин бы сейчас многое отдал за сон на мягком матрасе! Когда он проснулся, то понял, что за ночь сильно замёрз. Нагретые дневным солнцем камни за ночь остыли, пропитавшись морозной ночной прохладой. Сказывалась и близость к воде. Всю ночь напролёт речные берега обдувал влажный ветер. Не хватало ещё чего-нибудь себе застудить. С какой стороны не посмотри, а змеиное жилище было комфортнее, в любое время суток там сохранялась одна и та же температура. Комары безжалостно его искусали. Селин с сожалением подумал о фруктах, которые так некстати вчера унёс поток реки. Он сменил повязку на ноге; его порадовало, что за ночь она осталась на месте, не развязалась, но ему нужно было проверить порез. Выглядел он неплохо. Немного затянулся. В отличие от царапины на руке, на ступне никакой припухлости не было. Трава работает? Селин дёрнулся, прикасаясь пальцами к своему предплечью. Это место тоже ведь тоже стоило обработать. Он нащупал лишь твёрдую корочку. Кожа уже не вздувалась. На руке порез был не таким серьёзным, как на ступне, а потому Селин надеялся, что тот сам заживет, и что он не успел занести туда никакую инфекцию. Для профилактики парень всё же обработал оба пореза. Подождал, пока не почувствует зуд, а затем смыл. Когда он завязывал узел из папоротника вокруг лодыжки, змей, до этого молчавший, подал голос: — Мы потеряли много времени. Нужно спешить. — Потеряли время? Мне казалось, что как раз времени у нас хоть отбавляй, — отозвался Селин. — Или у тебя какие-то планы? Неужто Селин отнимал у аспида ценное время? Что за дела могут быть у гигантской змеи в джунглях? Поразмыслив, парень добавил: — Или этот Хозяин такой занятой? К нему там только по предварительной записи пускают? — Селин ухмыльнулся; змей, как и ожидалось, сарказма не понял. Выражение морды было непроницаемым. Щупальца аспида задёргались, словно их потянули за невидимую нить, а затем он ударил хвостом о камень. Опять он сказал что-то не то? — Хозяин расскажет, — ещё одна заученная фраза. Тон аспида был бесстрастно-холодным. «Расскажет что?» хотел спросить Селин, но удержался. Аспид явно был не в восторге от вопросов, связанных с этим Хозяином. Подхватив пальто-сумку, парень поднялся. Наступать полностью на раненную ногу у него всё равно не получалось — в ступне разливалась тягучая боль. Оставалось лишь волочиться на пятке. Повязка не доставляла Селину никакого неудобства, снимать он её не стал. В любом случае, она защищает порез от попадания в него мелкой грязи. Они двинулись в гущу буйной растительности. К облегчению Селина, по мере удаления от реки, шум воды стихал. Идти в резвом темпе у него не получалось. Когда чёрный конец змеиного хвоста постепенно начал ускользать от взгляда, скрываясь за очередным кустом или пнём, сливаясь с темной почвой, он окликнул аспида. И вновь с помощью «эй». — Ты не мог бы помедленнее! — громко крикнул парень. Голова аспида маячила где-то впереди, за покрытыми мхом стволами деревьев. Селин не собирался сегодня теряться в этом лесу. Змей остановился, и Селин услышал змеиный голос — так, словно слышал он его за закрытой дверью. Расстояние. Сам хвост змея был не так и далеко от него, но голова была значительно дальше. Получается звук голоса, издаваемый змеем, идёт из его головы? Из черепа? Из мозга? — Почему? — как-то недовольно спросил аспид. — Почему? Ты ещё спрашиваешь? Потому что я хочу понаслаждаться видами природы, почему же ещё? — Селин смутило недовольство змея, а потому колкий ответ вырвался из уст против его воли. Парень не собирался быть обузой. Вчерашней помощи аспида и несуразного беззащитного положения Селина было достаточно. Пока Селин ковылял, змей косился на него одним глазом. — Ты странно идёшь. Обычно ты ходишь по-другому. — Должен признать — ошеломляющее умозаключение, — едко отозвался Селин. «Этот серый издевается надо мной?» Змей повернул к нему морду — на ней было настолько открытое, беззлобное выражение, что Селину стало смешно. Казалось, даже тёмные глаза ещё больше округлились. Парню почудилось, что будь у змея брови там, где сейчас выступали лысые надбровные дуги, они бы сейчас были изогнуты, выражая искреннее удивление. Аспид склонил морду перпендикулярно земле, а потому стрелки, огибая глаза, устремились вверх, придавая взгляду вопрошающий вид. — Я же порезал ногу вчера, когда переходил реку. Не могу на неё нормально наступать, поэтому не получается идти как обычно, — последнее слово Селин произнёс передразнивая безэмоциональный тон аспида. Получилось не особо похоже. «Я, что, серьёзно должен это объяснять?» С другой стороны, у аспида ведь нет ног… Даже лап нет. Откуда ему знать, какого это — поранить опорную конечность. Аспид упоминал, что змеи, в отличии от людей, не обрабатывают свои раны; но это же не значит, что рьяши никогда не получают увечий. Селин предположил что, возможно, дело в том, что у животных болевой порог выше, чем у людей. По крайней мере, чем у «детёнышей» — раз уж к ним аспид относил Селина. Кто знает, может змей за всю свою жизнь никогда и не испытывал сильной боли? Подумав об этом, Селин посчитал нужным пояснить: — Я не могу идти как обычно, потому что мне больно. Змей моргнул. — Ясно, — сухо ответил змей. Его тело вновь пришло в движение, но теперь полз он довольно неспешно. «А так ли уж тебе ясно?», со сомнением подумал Селин. Впрочем, вслух он задал более интересующий его вопрос. — Слушай, а как тебя зовут? — Зовут? — непонимающе переспросил аспид. — Ну, твоё имя, — и тут до Селина дошло, что он не только не потрудился узнать имя змея, он даже сам не представился. — Я Селин. — Имя, — повторил змей за Селином, растягивая слово по буквам. Спустя паузу, занявшую несколько секунд, он продолжил. — Я не знаю, что это. — Это как? — бровь парня скептически изогнулась. Заболтавшись, Селин забылся и не заметил камня под ногой у себя на пути. Он наступил на него порезанной ступнёй и от неожиданности болезненно зашипел. «Понятное дело, что обычные животные не обращаются к друг другу по имени, но это же говорящий змей. Если есть другие говорящие змеи, то…» — А другие рьяши? Ну, твои сородичи… Как они к тебе обращаются? Погоди, — Селина озарила порывистая, абсурдная в своей логичности мысль. — А другие… они умеют говорить? Говорить как ты. Общаться мысленным языком, — Селин вывел руками неясные фигуры в воздухе, словно намереваясь во плоти изобразить на пальцах этот «мысленный язык». — Мы все можем общаться. Каждый получает дар от Хозяина. Свой язык. Иронично, что для своей речи, змею как раз не нужно было использовать язык. Язвить Селин не стал, в целом он понял, что змей подразумевал под словом «язык» — способность доносить свою мысль с помощью слов и понимать слова своих собратьев. И нет особой разницы, каким способом это общение происходит. Селин помедлил, прежде чем задать следующий вопрос. Его взгляд зацепился за ядовито-голубое пятно, быстро вскарабкивающееся вверх по шершавой древесной коре. Ящерица. Она была размером с его ладонь. Поразительно, что Селин только сейчас заметил кого-то, ведь было очевидно, что их окружали беспрерывно снующие живые существа — насекомые, птицы, звери, рептилии. Однако как раз их обилие уменьшало шансы выделить кого-то одного. Он подумал, что начал немного осваиваться. Он всё ещё понятия не имел, как змей может знать идут ли он верной дорогой или нет — пейзаж вокруг был однообразным, невозможно было чётко ориентироваться. И всё же — Селин подметил элемент, несущественную деталь, формирующую из цельную картину. — Раз у тебя нет имени, тогда как другие змеи к тебе обращаются? А если ни у кого из вас не будет имени, — змей дёрнул щупальцем, Селин моментально поправил себя. — Если ни у кого из нас не будет имён, то как тогда понять, что тебя зовут или о тебе говорят, например? Это я, кажется, тоже забыл. Щупальце успокоились и вновь легло в свой желобок на затылке. Змей для себя уже точно решил, что Селин один из них, один из рьяши. Что ж, раз ему так спокойней, то Селин готов был опять пойти у него на поводу. Что-то внутри него приятно сжалось. И Селин очень хорошо знал это ощущение. — Когда ты обращаешься к кому-то, ты думаешь о нём. Ты представляешь образ и зовёшь его, — змей пояснял неохотно. — А если ты представишь не того, кто тебе нужен? А если есть два очень похожих рьяши, а ты обращаешься лишь к кому-то одному из них, как быть тогда? — Селин выпалил это на одном дыхании. Ему и впрямь стало интересно. Змей подумал над ответом. — Я понял твой вопрос. Невозможно спутать двух рьяши. Их внешний вид может быть схож, но не их запах. — Так дело в запахе? Нужно думать о запахе? — Селин понятия не имел, как это сделать. Он не чувствовал запах аспида. Вновь прошло некоторое время, прежде чем змей вновь подал голос. — Нет. Не совсем. Ты должен знать рьяши, должен быть знаком с ним. И если вы знакомы, то тогда ты точно будешь знать, как его звать. Ты сможешь и представить внешний вид, и ощутить запах, и услышать голос, и почувствовать на ощупь. — На ощупь? — недоверчиво произнёс Селин, поправляя съезжающий с плеча пояс-ремешок. — Ладно, хорошо. В таком случае, как рьяши знакомятся? — Через общение, обнюхивание и прикосновение, — терпеливо ответил змей, а потом добавил что-то уж совсем уму непостижимое, — Ты же знаешь, как нужно это делать. Ты уже звал меня. Селин опешил. — О чём ты? Когда? — Когда ты переходил через реку. Ты упал. И потом я услышал твой зов. — Как? Мы же были далеко друг от друга, я думал, что мы не можем общаться на большом расстоянии, — задумчиво произнёс Селин. — Я не помню, чтобы звал тебя. Это было правдой. Когда безумный поток сбил его с ног, парень даже не вспомнил о ждущем его аспиде. Он хотел спастись, пытался хоть за что-то уцепиться, рукой старался зажать нос, чтобы в него не попала вода, но Селин отнюдь не думал о змее и, тем более, не представлял его образ. — Зов — это не то же самое, что и общение. Ты зовёшь не словами. Ты зовёшь своим сознанием. И лишь в том случае, когда тот, кого ты зовёшь, признал тебя, лишь тогда он сможет ощутить твой зов. Селин, казалось, мог физически почувствовать, как над ним роилась тьма вопросов. Он ухватился за первый попавшийся. — Так ты потому пришёл мне на помощь? Потому, что откликнулся на мой, эм, — Селин замялся, — зов? — Да. Следующий вопрос не заставил себя долго ждать. — В таком случае, получается, ты признал меня? Что это вообще значит? — Хозяин расскажет, — в тоне слышались стальные нотки. Наша песня хороша — начинай сначала. А ещё змей недовольно шикнул. На Селина. Этот звук был столь тихим, что Селин подумал, что ему показалось. Змей предельно ясно дал понять, что тема закрыта. Селин знал, что позже они ещё вернутся к этому разговору, но сейчас решил, что будет разумней капитулироваться. Он понимал, временное признание поражения — лишь шаг, приближающий его к разгадке того, где же он находится. И того, что из себя представляет говорящий монстр, ползущий возле него. Селин лишь сейчас осознал — мало понять, что за мир его окружает, стоит также ближе изучить населяющих его с существ. Это же должно было быть заведомо понятно. Больше всего он любил общение, ведь это самый лёгкий способ проникнуть в самые потаённые и заветные углы жизни. Так почему бы и здесь не применить уже известный ему способ? Они продолжали углубляться всё дальше в лес. Местами лианы, деревья и кустарники сплетались так плотно, что полностью преграждали путь и змей сворачивал, меняя направление и ища другую дорогу; в такие моменты Селин думал о том, что было бы удобно иметь под рукой нечто острое. Идеально подошло бы мачете, широко используемое в Латинской Америке как раз для подобных нужд — прорубания неизведанных троп. Впрочем, Селин бы и не отказался от какого-нибудь самодельного топора. Он решил, что позже займётся этим вопросом. Пару раз они останавливались отдохнуть возле случайных ручейков, текущих по земле. Селин менял повязку — заменял истончившиеся и оборванные листья на новые. Он был голоден, но, сколько он не крутил головой по сторонам, никаких ягод или фруктов нигде не было видно. К вечеру парень был готов жевать траву, лишь бы хоть чем-то набить пустой живот. Селин понял, что сегодняшнюю ночь впервые придётся провести в самом сердце тёмного леса. Днём погода здесь была очень даже сносная — листва спасала от жары. Ночью температура упала, но было не так холодно, как на берегу реки. Деревья высились над Селином мрачными тенями. Отчего-то у него разыгралось воображение, и он увидел в этих тенях таинственные долговязые фигуры, шевелящиеся то ли от порывов ветра, то ли по своей воле. Парень поёжился. Поразительно, что боялся он каких-то выдуманных образов, а не реально возможных событий. Например, очередной встречи с каким-нибудь огромным членистоногим. Змей сейчас был рядом с ним, а потому Селин и не опасался нападения на него дикого животного. Он знал, что змей сможет постоять за себя; и, на это Селин лишь надеялся, сможет постоять и за него. Ведь по какой-то личной, известной лишь аспиду причине, тот уже не раз выручал его. Конечно, будь у Селина здоровая нога и полный желудок, он бы мыслил иначе, полагаясь скорее на свои силы; но сейчас стоило смотреть правде в лицо — он был слишком слаб. — Нужно подняться наверх. На ветвях легче заметить надвигающуюся опасность, — сказал аспид. — Ты серьёзно? — Селин ушам своим не верил, — Тут же темень такая, хоть глаз выколи. Как мне забираться на дерево? — Не знаю, — беззаботно ответил аспид. Как обычно, ждать Селина он не намеревался. Его тело постепенно стало переползать с земли на ближайший ствол — даже во тьме Селин заметил, что змей выбрал среди деревьев то, которое потолще. Его корни, выступающие из-под почвы, оплетались вокруг основания массивного ствола. Медленно ползя, змей опирался хвостом о выступы, оставшиеся от обломанных ветвей. Пока змей не успел затеряться на верхушке дерева, Селин поспешил крикнуть: — Я не залезу! У меня не получится! Как же всё-таки странно ведёт себя аспид. Всегда готов помочь и при этом готов без колебаний бросить Селина совсем одного. Змей остановился. — Люди могут забираться на деревья ночью. Я видел. — Много ты, однако, видел, — пробурчал Селин. Он целыми днями напролёт только и делает, что за людьми наблюдает?. Парень неуверенно подошёл к подножью ствола. Он стал взбираться по корням вверх. Дерево росло под наклоном, поэтому поначалу было нетрудно. Весь день Селин берёг свою ногу, стараясь лишний раз не наступать на неё, но теперь у него не было выбора. Он сорвал повязку со ступни — она мешалась. Пальто он закинул за спину, чтобы оно не сползало. Селин, заприметив низкую ветку, подпрыгнул и ухватился за неё обеими руками — за то место, что располагалось ближе всего к стволу. Он взмахнул ногой в попытке закинуть её на дерево — неудачно. Следующая идея незамедлительно пришла в голову. Селин принялся раскачиваться, он закинул на ветку локти и плечи, а затем и весь корпус — благо для этого силы его мышц было достаточно — и лёг на нее животом. Крепкая ветвь не прогнулась под весом Селина. Это придало уверенности. Глазами он стал искать надёжный маршрут до следующей ветви. Чёртова темень! Видны были лишь общие силуэты. Когда он поставил ногу в первое попавшееся углубление в стволе, порез неприятно кольнуло. Последующие минуты слились в адскую бесконечность, состоящую из прыжков, подтягиваний и карабканья. Со временем видимость чуть улучшилась. Селин продирался вверх — к свету ночного неба. Плохое зрение не смогло скрыть от него искрящихся, пусть и немного мутных точек на ночном небе. Он видел звёзды. Наверняка, были они на этом небе и раньше. Это просто Селин впервые обратил на них внимание. Он зацепился за очередную ветку, но она оказалась слишком сухой, надломилась, стоило Селину на ней повиснуть. По инерции его занесло, и он ударился об ствол. Прокляв аспида и его идеи, он впился пальцами в кору и медленно съехал на ветку пониже. Древесная кора забилась под ногти. Высоты Селин не боялся, тем более, он уже совсем не видел под собой земли — сплошная тьма переплетённых ветвей. — Остановись здесь. Селин вздрогнул. Он полностью сконцентрировался на своих движениях, заставляя себя взбираться вверх. Все посторонние мысли улетучились, и чужой голос словно вывел его из транса. Он огляделся. Никого? Он перелез на соседнюю ветку сбоку. С противоположной стороны ствола Селин разглядел невероятно толстую ветку. Во мраке блеснули глаза аспида, остро разрезая вид ночного неба. Змей прополз в даль по этой ветке, а затем обмотал её своим телом. Морда была обращена к стволу — он внимательно следил за Селином. Парень почувствовал себя некомфортно под немигающим взглядом. Селин не думал, что такое возможно — ощущать себя с кем-то в безопасности и, одновременно с этим, чувствовать нависающую зловещую угрозу. Скорее всего, виновато тёмное время суток. Оно нагоняло какую-то необъяснимую жуть. Листва шелестела, аккомпанируя тихому шуму ветра. Она упорно что-то нашёптывала, словно под покровом ночи решилась открыть Селину все самые сокровенные тайны этих джунглей, но речь её была слишком неразборчива. Липкий след тянулся за змеем. Нащупывая ступнями и руками точку опоры, Селин перебирался с ветки на ветку, пока не обогнул весь ствол. Селин расположился на той же, что и аспид. Парень откинулся спиной на ствол. Он даже толком ещё не восстановил дыхание, но почти сразу решил начать разговор не столько от того, что ему захотелось поговорить — скорее, он хотел убедиться, что змей, пялящийся сейчас на него, не страшен. Это тот же самый аспид. Не безжалостный хищник. Селин вновь набрал воздуха в лёгкие и протяжно выдохнул. — Эта слизь, — он мазнул по клейкому веществу и растёр между пальцев, а затем расцепил их. Слизь потянулась, не желая обрываться. — Зачем она? Разве ты не можешь ползать по деревьям без неё? — Нужна чтобы отпугивать насекомых. Выделяет запах, который они не переносят. Насекомые? Аспид выделял эту слизь лишь тогда, когда залазил на деревья. Селин был уверен, что поверхность земли кишила различными насекомыми, так почему тогда змей не выделял эту слизь постоянно? Стоп. То щекочущее чувство, что совсем недавно ощутил Селин, а не было ли оно… Парень моментально подскочил. Стоило ему расслабить мышцы, наконец забравшись на дерево, как его голова снова начала лихорадочно соображать. Короеды, термиты, муравьи — вот она, та причина, по которой Селин терпеть не мог лазить по деревьям в детстве. Ещё с самых ранних лет в нём жил страх, что эти маленькие, противные насекомые могут залезть в его уши, нос или даже рот, пробраться под кожу. Его передёрнуло от отвращения. Стало казаться, что по нему бегают дорожки муравьёв. Или ему не казалось. Одно дело летающие насекомые — ничего не стоит от них отмахнуться. Даже гигантская сороконожка не столь страшна — с её размерами она едва ли сможет незаметно заползти на человека. Совсем другое дело — крохотная, снующая где ей вздумается мелочь, которую невозможно заметить, как и невозможно от неё избавиться в один миг. Что может быть хуже, чем когда у тебя с потрохами отнимают всю власть над ситуацией? Отсутствие контроля Селин на дух не переносил. Повинуясь порыву, Селин попытался стряхнуть с себя насекомых руками, он стал чесаться, с такой сил вдавливая ногти в кожу, что, стало быть, вот-вот раздерёт самого себя. Голова кружилась, перед глазами, словно мошки, плясали разноцветные пятна. Дрожащими руками он сдёрнул штаны, оставшись в одном нижнем белье. — Что с тобой? — и вновь прозвучавший голос змея, словно брошенный спасительный круг, вернул его к реальности. Какая странная сегодня ночь! Селин двинулся в сторону аспида по ветке. Он понятия не имел, что будет, если сейчас он по неосторожности потеряет равновесие. Видимость была прескверной, Селина обнадёживало лишь то, что пусть и на фоне тёмной ночи, но ветвь казалась крупной — почти метр в ширину. Остатки голоса разума воззвали к тому, чтобы для перестраховки Селин карабкался на четвереньках. Пара чёрных сверкающих глаз пристально следила за рукой, потянувшейся к змеиному хвосту. Упрямо, но почти неуловимо, тело аспида отодвинулось, почти сжалось, настойчиво избегая прикосновения. — Слизь же сможет и от меня насекомых отогнать? — задал риторический вопрос Селин. Не столько для того, чтобы узнать ответ — ведь ответ был известен, сколько для того, чтобы ненавязчиво натолкнуть змея на верную догадку. Прямая просьба звучала бы как мольба. «Прошу, если я сейчас же не обмажусь этой грёбанной слизью, то чокнусь». Аспид, видимо, смирившись, что Селин окончательно сбрендил, кивнул. — Спасибо, спасибо, спасибо… — пожалуй, Селин и правда рехнулся. Он успокоился только когда весь, с головы до пят, вымазал себя бесцветным липким веществом. Каждый раз, стоило Селину провести ладонью по телу аспида, сгребая очередную порцию щедро сочащейся из шкуры субстанции, змей ощутимо напрягался. Полная луна висела высоко в небе, её бледный свет рассеивал мрак. Луна. Он всё еще на Земле.

***

Из-за опасения свалиться вниз он так и не смог нормально заснуть. Его также мучил зверский голод. Всю ночь он балансировал на грани бодрствования, время от времени его утомлённый разум силком затягивало в воронку беспокойного сна, но стоило его голове изнеможённо упасть на плечо, как глаза Селина тут же распахивались, и он встревоженно ощупывал руками поверхность под собой, проверяя: не упал ли. Сначало было совсем темно, и Селин различал лишь тёмные силуэты вокруг себя — в том числе и тело змея, обвившееся вокруг ветви; змеиный хвост свисал вниз, но головы аспида нигде не было видно. Отсюда, с высоты, джунгли представали пред взором лесом, росшего ярусами. Растения слово договорились разделиться на группы, а потому росли «этажами» в разнобой — кто выше, кто ниже. Хоть Селин и не сидел сейчас на самой верхушке, но обзор был хорошим. В моменты своего вынужденного пробуждения, Селин случайно натыкался взглядом на вновь из ниоткуда появившуюся морду змея — все, кроме одного раза, тот лежал с открытыми глазами, но смотрел он не на Селина, а в сторону подёрнутой утреннем туманом живописной местности, которая панорамными видом расстилалась перед ними. Змей словно любовался, заворожённый видом, словно действительно мог по достоинству оценить пейзаж. «Чтоб меня. У тебя и вправду есть понимание красоты. Кто же ты такой?» Лишь единожды, и то в полудрёме, Селин смог увидеть змеиную морду с плотно закрытыми веками. Светало. Селин смог оценить ту невероятную высоту, на которую он накануне успел забраться. Спина парня отлипла от ствола и он прополз вперёд, чтобы лучше осмотреть то дерево, которое выбрал аспид для ночлежки. Оно было одним из гигантских в округе. Одна сторона дерева была густо увешана раскидистыми нарядными ветвями, с другой стороны свисала лишь одна широкая ветвь, по сути являющая собой ответвление мощного ствола. На ней-то они со змеем и обосновались. Солнечный шар уже начинал выкатываться на небо, а отдохнувшим Селин себя совсем не чувствовал. Зато утренние лучи осветили пространство вокруг — Селин убедился, что ему не показалось, что ветка, на которой он сидел, была и впрямь широкой. Его сознание, словно ухватившись за эту сомнительную отговорку, успокоилось, позволяя парню наконец провалиться в глубокий сон. Проснулся он тогда, когда солнце уже красовалось в зените. Удивительно, что змей не стал его будить. Они же вроде как потеряли много времени, а значит уже опаздывают. Он тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Что-то было не так. Селин был один. Конечно, если не брать в расчёт жужжащую, стрекочущую, квакающую, пищащую и издающую ещё Бог знает какие звуки живность, населяющую окрестность. Однако, рядом не было как раз того, над кем обычно висела оглушающая тишина. Не было аспида. Паника могла бы овладеть Селином, вот только любопытство овладело им раньше. Именно любопытство, так как парень заметил одно дерево — из разряда тех, что росли «этажом» пониже. Его крона располагалась как раз на том уровне ветки, которую облюбовал Селин. Парень подполз ближе. Он отметил необычный мохнатый ствол, кожистые, наверняка мягкие на ощупь листья, расположенные по спирали, но не они привлекли его внимания. Да это же бананы! Он не ел уже почти двое суток. Ещё не успев убедиться в своей догадке, Селин ощутил, как рот наполняется слюной. Парень протянул руку, но получилось сорвать не с первого раза — с позиции Селина плод хоть и был на расстоянии вытянутой руки, но кистья бананов крепились слишком туго. Тот мужчина, которого Селин видел на приёме у тёти… Он же рассказывал про джунгли. «От голода там не умрёшь. Если в тебе есть хоть капля пытливости и сноровки, то сможешь отыскать еду в любом уголке тропического леса. И говорю я не только о пище растительного происхождения». Селин вспомнил его слова, так как был уверен — мужчина также упоминал что-то про бананы. Что же? Именно это и вылетело из головы. Что ж, видимо, в Селине всё же была эта необходимая капля. Он смог залезть в ночи на дерево, в придачу заработав себе приличное количество ушибов, ссадин и царапин, но он смог! Он сорвал ещё несколько бананов и запихал их в пальто. Натянул брюки. От липкой слизи, которую вчера он под натиском ночного безумия как умалишённый размывал по себе, не осталось и следа. Она даже не стянулась тонкой корочкой. Просто высохла. И куда всё же подевался змей? Неужто он бросил Селина? Это из-за вчерашнего? Селину было почти жаль. Как не вовремя его фобия спугнула монстра. Парень почти поверил в то, что Хозяин, к которому его ведут, сможет прояснить ситуацию. Селин обвёл взглядом деревья вокруг. Никого. Он нагнулся, силясь рассмотреть поверхность земли. Ветви и лианы скрывали обзор. Не оставалось выбора, кроме как спуститься. Спуск давался сложнее. То ли потому, что при свете дня Селину слегка поплохело от вида того, насколько высоко он успел забраться вчера, то ли от того, что каждое движение отдавалось болью и резью в мышцах. На боку, где кровь скопилась в тканях, образовался кровоподтёк насыщенного сиреневого цвета — это полученный вчера ушиб на боку. Плата за неверный выбор ветки. Преодолев больше половины пути, Селин глянул вниз. Аспид, лежал на земле у самого основания ствола, скрутившись. Его голова размеренно двигалась, а язык ритмично высовывался изо рта, вылизывая… свой собственный член. Вернее, два члена. В этот момент ветка, за которую держался Селин, сломалась пополам. Парень смог наглядно продемонстрировать силу тяжести — он падал, то и дело цепляясь за ветви и обламывая их.