Гусеница, что притворилась змеёй

Селин ожидал, что этот день они проведут вместе с щитомордником, однако почти сразу заметил, как со всех сторон, в одном направлении с ними, движутся другие змеи. Сложно было посчитать их количество — разномастная змеиная чешуя мелькала то тут, то там. Гул голосов, который обычно затихал, по мере того как Селин удалялся от змеиного сонма, в этот раз продолжал гудеть в ушах. Парень теперь не мог отделаться от мысли, что, возможно, прямо сейчас кто-то из рептилий обсуждает его самого. — Ты говорил, что все говорят обо мне? О чём именно? — на бегу спросил он щитомордого. Когда Селин в самом начале пути попросил змея притормозить, то тот ограничился лаконичным «догоняй» и продолжил нестись вперёд. В голове сразу всплыло воспоминание о похожем разговоре с Лу, однако Селин быстро одёрнул себя, переключая сознание на правильное дыхание, считая вдохи и выдохи, пытаясь не сбиться во время бега. — Много о чём. Обсуждают, почему ты такой короткий, куда делась твоя чешуя, и почему у тебя нет щупов. Зачем ты везде таскаешь разные вещи, зачем носишь их на себе, — перечислял щитомрдый насмешливым тоном. — Хотя, по большей части, всех интересует то, зачем ты общаешься с ним, и вообще… — змей поднял широкую морду вверх, Селин видел, как зрачок в его правом глазе дёрнулся, блуждая по радужке, как если бы щитомордник высматривал кого-то в кронах деревьев. — Ладно, двигайся дальше сам. Следуй за другими рьяши. Как раз у них и спросишь. Щитомордый сделал крутой разворот и пополз в обратном направлении. Селин проводил его усталым взглядом и шумно выдохнул. Он перешёл с бега на шаг, ведь теперь не было нужды спешить — если щитомордый советовал ему следовать за змеями, то значит, все они двигались в одно и то же место. Все рьяши передвигались быстрее него, однако ползли они целой стаей, и как только Селина обгоняла одна змея, где-то сбоку тут же проносилась вторая. В общем, направление движения определить было легко. Получается, щитомордник пригласил Селина в какое-то место, где рьяши любили проводить время? Порой, блуждая по джунглям в одиночку, Селин изредка замечал других змей, предполагая, что те охотятся, но он никогда не натыкался на скопление сразу нескольких рьяши. Парень прислушался к словам щитомордого и последовал за змеями, и вскоре они и впрямь привели Селина в довольно примечательное место. Водопад. Водопад, который не идёт не в какое сравнение с тем, что Селин увидел на озере. Это не несколько разрозненных брызг воды, резво спрыгивающих со скалы и отскакивающих от камней внизу, это был устремлённый прямо в воду бурный и мощный поток, от шума которого всё кругом дрожало. Он не распылялся, не разделялся, полностью, всей своей гибкой, настолько быстрой, что казавшейся твёрдой плотью устремляясь вниз, без колебаний бьясь о водную гладь, находившуюся где-то глубоко снизу, уровнем ниже земли. Змеи облепили отвесной берег. Внезапно, сквозь гул неразборчивых змеиных голосов в голове прорезался один внятный и разборчивый вопрос. — Это же ты? Парень тут же заозирался. Голос был незнакомым. И, что непривычно, женским. Он шёл от клубка змей, что лежали прямо возле обрыва. Селин проследил взглядом, как их хвосты, переплетаясь на примятой траве, свисают вниз, и вновь поднимаются на землю, образуя петли в воздухе. Довольно опасно. Селину оставалось лишь гадать, почему те не боятся упасть. — Точно, он самый, — подхватил другой весёлый девичий голос. Всего их было четверо, если Селин правильно смог разобраться в их спутанных хвостах. У них они были разных оттенков желтого, и у каждой с особенными цветастыми узорами. — Потерялся что ли? Что ж, они явно имели намерение привлечь внимание Селина, раз позволили ему слышать их разговор. Селина и этих змей разделяло приличное расстояние, подходить ближе парень не стал, но и простое молчание не посчитал подобающим. — Вы знаете меня? — спросил Селин, обращаясь сразу к ним всем. Наконец, все четыре головы повернулись к парню, и он смог увидеть тех, с кем разговаривает. Эти змеи были очень похожи друг на друга, а от их неторопливых плавных движений, покачиваний голов буквально веяло нежностью, женственной грацией. Они переглянулись друг с другом, а затем одна из них хитро подмигнула. Селин даже подумал, что ему показалось, так как подобного действия от змеи не ожидаешь, какой бы разумной она не была. — Как не знать. Ты же то существо, от которого пахнет рьяши и человеком одновременно. Селин ухмыльнулся, приглаживая волосы. Что ж, змеям действительно было о чём перемыть ему кости. Отчего-то его охватило радостное предвкушение — пребывание в центре внимания Селин всегда находил приятным. — Ты теперь один, да? — спросила одна из жёлтых змей, с узорами в виде белых и оранжевых зигзагов на теле. Мордочки у этих змей были крупные, но закруглённые, без острых углов. — Если ты без него, то можешь побыть с нами. Селин сразу понял, что они говорили про аспида. — Погоди, по-моему, он боится, — сказала другая. У всех этих змей были особенные ямки над верхней губой, служащие функцией терморецептора. Полезная вещь для охоты — это практически тоже самое, что иметь тепловизор. — Чего же? — Чуешь, как от него вкусно пахнет? — Нет, мне не пахнет! — А я тоже слышу этот запах. Он непонятный. Смешивается с запахом рьяши. Было бы интересно посмотреть, как на тебя нападут, мальчик. — Какой же он мальчик? Пахнет взрослой особью. — И впрямь. А почему ты тогда такой коротышка? Их щебет умолк и Селин понял, что наконец слово дали ему. — Почему я должен вас бояться? — спросил Селин, медленно подходя ближе. Он уже давно не испытывал чувства страха при виде огромных монстроподобных змей. Привык к ним за последнее время. Разве что до сих пор при виде аспида что-то в нём опасливо сжималось, даже тогда, когда Селин лишь краем глаза замечал серого где-то на краю клубка других змей, и с этим чувством Селин до сих пор не смог побороться. У всех четырех змей были красные глаза. Точно. Альбиносы. Что же это был за вид змеи? Совсем из головы вылетело… — Ты же так аппетитно пахнешь. Разве тебя ещё никто не успел спутать с добычей? — Успели, успели, я слышала. — Кто на него напал? — Она. В голову к парню, словно его подключила к воображаемой общей сети, немедленно передалось изображение молочной змеи. Селин помнил её полосатый красно-черно-белый хвост. Действительно, это была одна из двух змей, напавших на Селина за всё время, которое он находился в этом «змееполисе». — Правда, я это сама видела! Готова поспорить, она хотела сожрать его, наплевав на то, что от него несёт не только человечиной. — Совсем с голодухи с ума сошла, — произнесла одна из змей, томно полуприкрыв веки, словно выражая своё осуждение. — Её можно понять, сейчас здесь поблизости ничего съестного почти не сыщешь. — Разве это оправдание? Каждый год одно и то же. — Ничего, милый, нас можешь не бояться. Мы о тебе наслышаны, — ласково произнесла змея. Селин изогнул бровь. Милый? Он не мог отделаться от ощущения, что сейчас его удосужило столкнуться с группой подружек, которые собрались все вместе, чтобы посплетничать. И следующие слова только укрепили это его ощущение. — Ого, смотри, кто объявился, — сменив тему, вклинилась другая. — Надеется на то, что сможет вновь провести гон с тобой? Гон. Действительно, как Селин мог упустить такую характерную для змей деталь из виду. Брачный сезон, в который самцы ищут себе самку. Даже самки самых обыкновенных змей, которых Селин встречал у тёти дома, практически всегда были крайне переборчивы в выборе партнера, а их способность не использовать сразу семя самца, а хранить его, поджидая лучшего момента, значительно усложняло процесс ссаживания змей. Хотя многое зависит от вида, но всё же парень склонялся к тому факту, что женские особи змей были одними из самых сложных для покорения самок из всего царства животных в целом. Что уж говорить о тех змеях, которые были наделены разумом. Теперь Селин и сам заинтересованно посмотрел в ту сторону, куда были обращены головы змей. Из-за деревьев показался… Тигровый питон! Конечно, вот кем являлись змеи перед ним. Это были те же самые тигровые питоны, только альбиноски. — Я уже сказала ему, что не хочу, — гордо задирая морду, произнесла змея. Она словно всем своим видом показывала: «Даже если он осмелится, то последний выбор всё равно за мной».— Тебе не кажется, что он слишком мелкий? — Конечно, давно тебе об этом говорила. Селин рассмеялся, и змеи-подружки обратили свои красноглазые взора на него. — Что это за странный звук? — Не обращайте внимания, — улыбнулся парень. — А какого бы самца вам хотелось? Одна из них восторженно распахнула пасть. — Побудь с нами, — и она приглашающим жестом морды указала на свой хвост, переплетённый с другими тремя. Селин, ни секунды не колеблясь, взобрался туда, куда его приглашали. Их шкуры были необычайно мягкими, в них Селин практически проваливался, отчего складывалось ощущение, что он сидит на толстых подушках. Этот день был каким-то ненормальным. Он и подумать не мог, что когда-нибудь в жизни ему доведется столько выслушивать от змеиных девиц про их змеев-«парней». А, оказывается, рассказать им было что. — Так у вас с ним что-то вроде… — Селин прокашлялся. — Отношений? Это слово было не близко Селину, избегающему каких-либо долгосрочных связей как огня, но он помнил, что женщины подобное любили. Змея удивленно моргнула, и парень подумал, что для полного образа кокетки ей не хватает ресниц, потому что её моргание нельзя было назвать никак иначе, нежели чем «легомысленное хлопание ресницами». — Отношений, — протянула она за парнем. — Не поняла тебя. — Ты говорила про гон? Думаю, того с кем ты проводишь время в период гона, и есть тот, с кем тебя вроде как связывают отношения, — пояснил Селин. — Какой ты забавный, — она быстро закивала головой, выдувая воздух из ноздрей, словно захихикав. — Кто же проводит гон с кем-то одним? — А, даже так, — улыбнулся парень. Понятно. Получается, у этих рьяши отсутствовало понятие верности партнёру. Селин всё ещё путался, на кого же больше похожи рьяши — на обычных животных, только научившихся говорить, или на современных людей, которые от скуки уже успели себе придумать массу понятий и принципов, которые загоняли в рамки их жизнь, делая её упорядоченное и, в какой-то степени, интереснее. — Я слышала, что он в прошлый раз весь гон провёл подле неё, не подпуская никого. — Ах, ну и чудик. Не понимаю, как она его терпит. Когда змеи начинали обсуждать тех, кого Селин не знал, то его сознание просто не воспринимало их слова, не показывая никаких картинок. Да уж. Селин глубоко заблуждался, полагая, что эти змееподобные монстры так бескорыстны и невинны в помыслах, как кажутся. Возможно, ошибочное восприятие у него сложилось из-за общения с аспидом. Тот всегда казался ему простаком с чистой душой. Ладно, возможно не в последний раз их общения, однако всё время до этого… Селин провёл в этом змеином цветнике почти весь день, по большей части молча слушая девушек. Этот короткий, этот слишком часто пристаёт, этот невнимательный, никогда не приносит в подарок хорошей добычи, а у этого члены какие-то не такие. Порой Селин мог даже вставить своё слово, что-то прокомментировать. К вечеру дамы прожужжали ему все уши своими историями, и в какой-то момент Селин решил, что на сегодня ему хватит. Селин был доволен. Вот чего ему не хватало всё это время. Разговора ни о чём. Подобные бессмысленные вещи дарили ему чувство стабильности. Его душу грела самодовольная мысль — как бы то ни было, но общество рьяши до неприличия схоже с человеческим. Конфликт непонимания мужчин и женщин, когда большинство поступков и достижений делались лишь для впечатления особи другого пола. Селин начинал понимать, что ему по силам выжить в обществе змей. Может ему не хватит физической силы, однако мозгов точно достаточно. Пожалуй, это даже может обернутся для него чем-то увлекательным. Завтра, и послезавтра, и после-послезавтра подобная история повторилась. Однако Селин быстро начал водить дружбу не только с теми красноглазыми альбиносками, но и со многими другими змеями. Для него всегда не составляло сложности заводить новые знакомства, и, оказывается, здесь для него это также не было проблемой. Он так же продолжал время от времени в одиночку блуждать в поисках съедобных плодов, и это отчасти его напрягало, ведь когда бы не приглашали другие змеи поохотиться вместе, ему всегда приходилось отказываться. Селин боялся, что подобные отказы могут подорвать к нему доверие, которые он завоёвывал по крупицам. Парень заметил, что когда он перестал на виду у всех точить камни и копья, а также складировать все свои припасы, то змеи это восприняли благосклонно. Они больше не огибали парня по косой, более того, шум, который раньше слышал Селин, теперь преобразовался в понятные слова. Несмотря на обилие голосов в голове, Селину было просто разобраться в чужих речах, казалось, что он всегда умел это делать. По ощущениям это походило на то, как если бы он в ручную переключал радиостанцию. В дни, когда Селин не занимался своими личными делами в лесу, а оставался на поляне перед пещерой, он общался со змеями, запоминал их истории. Как-то раз он решил вновь отправиться к водопаду. Точнее, его пригласил один удав, с которым Селин завёл разговор накануне. Как ни странно, а может и не странно вовсе, но беседовали они об охоте. По обычаю, Селин пока что больше пассивно собирал информацию и слушал, чем говорил сам. Удав жаловался, что в связи с тем, что все змеи собрались здесь для подношения Хозяину, в округе не осталось пищи для пропитания, и приходилось охотиться на птиц, поймать которых было крайне сложно. Как понял Селин, период подношений — это что-то вроде ежегодного обряда для змей, в который они все обязаны вернуться к пещере Хозяина и в один из дней все вместе отправиться на охоту. Змеи возвращались сюда со всех уголков света, поэтому время запуска этой «великой» охоты всё время плавало. Сам Хозяин объявлял о её начале, когда считал, что змей собралось достаточно много. Досада удава по поводу отсутствия добычи вполне понятна — когда на ограниченном клочке земли собирается столько плотоядных монстров, то дефицит пропитания неизбежен. У водопада всегда чувствовалась большая свобода, чем на поляне. Возможно, сказывалась отдаленность от таинственной пещеры, в которой дремал всемогущий Хозяин. Удав предложил Селину вместе отправиться на охоту, и когда парень уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать очередную оправдательную тираду, почему сейчас он не сможет составить компанию удаву, парень заметил лиловую змею, ползущую через клубки змей, разбросанные по отвесному берегу. Казалось, путь она держала в лес. Селин понял, что рьяши, как правило, любят охотиться с кем-то, но лиловая змея всегда предпочитала действовать в одиночку. Об этом Селин узнал по случайности, как-то раз застав её за поеданием кого-то мохнатого — добыча уже почти скрылась во рту, поэтому нельзя было точно сказать, кто это был. Она была единственной змеёй, которая до сих пор время от времени окидывала Селина презрительным взглядами и всем своим видом выказывала своё неуважение к парню, словно он в принципе недостоин даже просто к ней обратиться. Стоило Селину оказаться где-то поблизости с ней, как она тут же уползала восвояси. В общем хоре лишь её голоса Селин не слышал. — Она не может чувствовать запахов, ты разве не знал? — как-то раз посвятила его одна разговорчивая гадюка. — Наверное, поэтому и тебя в тот раз не опознала. Никогда не видела её общающейся с кем-то, она по большей части нас сторонится. Ещё однажды Селин случайно помешал лиловой змее. Это получилось случайно — во время бега по лесу, он заметил лиловую змею. Селин и не собирался с ней контактировать, однако заглядевшись на неё, нечаянно наступил на острый край камня и громко выругнулся. В этот же момент где-то рядом раздался звук взмаха крыльев — птица улетела. — Большое спасибо, — прозвучал недовольный голос змеи у него в голове. Кажется, Селин сорвал её охоту. Парень остановился и вновь посмотрел в сторону змеи. Он хотел было извиниться, но змея не дала ему этого сделать — сердито зашипела, глядя прямо ему в лицо. Пару секунд спустя и все её след простыл. Селин не сильно испугался, змеи уже практически не воспринимались им как опасность. Однако с лиловой змеёй что-то у них пока отношения не ладятся, а надо бы найти подход к этой даме. Способ должен быть. С щитомордником Селин тоже проводил время. Ему больше не было нужды искать возможности, чтобы привлечь к себе его внимание, он чувствовал себя свободным просто взять и подойти, завязав разговор. Однажды они вместе с бурым змеем наткнулись на одну змею, чья история ещё больше помогла Селину понять мир, в котором он теперь жил. Змея плашмя лежала на земле. Селин бы мог подумать, что та мертва, если бы не видел, как тяжело вздымается её тело в такт редким вздохам — она была чересчур расслаблена, перевернута на бок, таким образом, что с одной стороны виднелось её брюхо, а с другой спина. Слишком нетипичная поза для змеи, те никогда не лежали и не спали на боку. Тело змеи протянулось между деревьев и кустарников, Селин прошёл вдоль него, чтобы дойти до морды. Однако, выбрал он сначала неверное направление и оказался у хвоста змеи. Неприятный запах всё усиливался, пока не стал настолько резким, что Селину пришлось зажать нос. Вскоре его взору открылась полная картина и он понял, от чего же разило столь отвратительным запахом — змея испражнялась под себя. Её хвост был перемазан в собственных экскрементах, при чем уже подсохших. Поморщившись, Селин резко развернулся, и направился в другую сторону, желая взглянуть на морду. — Что с ней? — спросил он щитомордого, который продолжал оставаться на одном месте. Селин знал, что эта змея являлась самкой. Наверное, одним из поразительных открытий, которых парень сделал за последнее время, было то, что он понял, что всё с большей чёткостью может отличать запахи, различая самцов и самок змей. Поначалу он путался, однако спустя дни, наполненные новыми знакомствами, понял, что подсказкой ему служил не только голос, но и слабый аромат, исходящий от змей. Его невозможно было описать, однако же Селин теперь понимал — он уникальный у каждой особи. Пока что этот запах мог поведать Селину лишь о половой принадлежности. — Пустота, — ответил щитомордый, без особого интереса осматривая змею. — Что? — Наказание. Я слышал об этой рьяши. Говорят, что ей помогла какая-то птица. Наказание. Законы джунглей. Аспид же рассказывал ему об этом. — Наказание за нарушение закона? Что она сделала? — заинтересовано спросил Селин, подходя ещё ближе к змее. Щитомордый оставался на месте, продолжая сохранять дистанцию. — Знаю эту историю лишь по рассказам, поэтому не могу гарантировать достоверности, но… — Чтобы ты не слышал, это не так. Селин быстро перевёл взгляд на внезапно заговорившую змею. Он обернулся на щитомордника, чтобы понять, один ли он слышит этот голос. Судя по тому, как тот ощетинлся, как враждебно задрожали щитки на его морде — не один. Змеиное тело внезапно зашлось в судороге. Несколько секунд все её мышцы поочерёдно сокращались, змею дергало из стороны в сторону. Селин на всякий случай отошёл подальше — он мог ненароком попасть под удар дёргающегося хвоста. — Тебе больно? — непонимающе спросил Селин. Он только что обошёл вдоль и поперек её тело, но так и не заметил каких-либо ран. — Внутри. Я, я… просто хотела спасти их. Змея выдавливала из себя слова, словно это давалось ей с большим трудом. — Кого? — Селин не понимал, что здесь происходит, однако ему не нужно было обладать шестым чувством, чтобы понять — здесь и сейчас он видит нечто очень важное. Ключевое для понимания того, в каком же месте он оказался. — Пойдём, нам незачем здесь находиться, — подал голос щитомордник. — Кого ты хотела спасти? — Селин просто не мог уйти, не поняв, что же здесь происходит. — Детей. Она сказала, что поможет. — Детей? Своих? — Я не стала ничего делать… — Нам нужно уходить. Не хочу, чтобы меня здесь кто-нибудь увидел, — порычал щитомордый. Селин не понимал, почему щитомордый не мог просто уйти без него и зачем продолжал оставаться. Змею вновь пробило ещё одним приступом судорог, более продолжительным и острым. Она корчилась от спазмов, но в перерыве этих конвульсий из нее рвано полились спутанные фразы, обрывки предложений. Селина поразило, как отчаянно она желала поделиться своей историей. — Я успела забрать яйца. Нет, они лежали слишком близко к берегу… Заметила, как поднялась вода. Было бы слишком поздно, если бы не она. Когда нашла место для кладки… Рядом она. Там, сверху на дереве было ее гнездо. Я не покидала свою кладку, а ей нужно было отлучаться, искать пропитание детям. Как-то раз увидела, как в её отсутствие к птенцам пробралось… Не помню, как пахло животное. Такое маленькое. Оно съело птенцов. Я не стала ничего делать. — Ты и не должна была, — шикнул на неё щитомордник. — Не должна, но я же так долго наблюдала за ней. Я не спасла её детей, но когда поднялась вода она помогла мне перенести яйца в другое место. — Наблюдала за кем? — аккуратно уточнил Селин. — Это неважно, — отрезал щитомордник. — Она была не из нашей жизни. Не рьяши. И это главное. — Надеюсь, Хозяин не забудет обо мне, — только и произнесла лежащая змея, прежде чем устало прикрыть глаза и замолчать. — А почему же сейчас тебе так плохо? — попробовал вновь обратиться к ней Селин. Он опять внимательно принялся осматривать её тело на причину такого плачевного состояния. Змея уже не ответила — на его вопрос ответил щитомордый: — Она провинилась. Сделала то, что запрещал Хозяин, — голос его звучал отдалённо. Селин обернулся — щитомордый уползал. Он бросил последний взгляд на умирающую змею. Та слабо подёргивалась. Кажется, ответов от неё он больше не получит. Селин поспешил нагнать бурого змея. — Что же? — спросил он. — Нельзя общаться с другой жизнью, парень, — угрожающе почти прошипел щитомордый. — Нам нечего было там делать. — Погоди… Пустота. Получается, сам Хозяин насылает на тебя эту болезнь? — Нет. Природа от тебя отворачивается за то, что ты нарушил её закон. Питающиеся зеленью — больше не могут прикоснуться к траве и плодам, хищники же больше не смогут проглотить добычу. Если, нарушив закон, ты попытаешься воспользоваться дарами природы, то тебя одолеют страдания, которым нет сравнения ни с чем. Так говорил Хозяин. — Понятно, — задумчиво произнёс Селин. Если смотреть на эту ситуацию со сторны морали, то змея не сделала ничего плохо, чтобы заслужить подобное наказание. Поправка — со стороны человеческой морали. Мораль рьяши была для Селина всё ещё не до конца понятна. — Ты начнёшь умирать. Гнить изнутри. И почему, зная об этом, животные всё равно нарушают закон? Хотя, если подумать, чем люди отличаются от них? Зачем и почему люди, зная о наказании, продолжают убивать, грабить, насиловать? Щитомордый нахмурился, морща чешую на месте бровей. — А ты не задумывался, почему все с тобой стали общаться? — внезапно задал он вопрос. — Потому что я перестал делать то, что не свойственно рьяши? — И это тоже, да. Однако, не только это изменилось. Ты ведь перестал общаться с ним, — щитомордый какое-то время молчал, а затем добавил: — Правильно сделал. Для тебя всё может закончиться крайне грустно. Он опасен. Он, он… Перед глазами Селина возникло до боли знакомая серая морда. Селин даже не успел задать вопрос, прежде чем щитомордый пояснил, что имел в виду. — Он просто подросток, не желающий следовать правилам. Не дай ему запутать тебя. — Не понимаю, каким образом он мог меня запутать, — глухо подал голос Селин. Он обернулся на змею. Та не шевелилась. Пожалуй, стоило запомнить тропу, ведущую к ней. Нужно будет прийти сюда самостоятельно, чтобы без посторонних ещё раз распросить её. — Просто меньше общайся с ним, если хочешь продолжать жить, — заключил щитомордый, давая понять, чтобы больше ему сказать нечего. — Надеюсь, что это не угроза, — мрачно заметил Селин. Однако, на самом деле, Селин был поражён — он ведь даже не задумывался о том, какого возраста аспид. Получается, змей был ещё совсем юным?

***

Селин и дня не мог прожить без того, чтобы этот сранный лес не напомнил ему о том, что тут нужно выживать, а не жить. Могло бы показаться, что его жизнь за последнее время стала спокойнее, но это было не совсем так — просто Селин уже даже не обращал особого внимания на трудности. Те уже стали неотъемлемой частью существования. Как-то раз он возвращался обратно, когда случайно наткнулся на стаю гиен. Сначала Селин даже подумал, что ему повезло — гиены были заняты раздиранием трупа животного. Выяснилось, что Селин зря уповал на удачу — несколько из гиен, оторвавшись от трупа, зло зарычали, тут же начав издавать громкие звуки, отдалённо напоминающие лай. Селин уже видел подобных гиен ранее, однако сейчас ему посчастливилось наткнуться на целую группу эти псин. Одна из гиен кинулась на Селина, и ему ничего не оставалось, кроме как от безысходности схватить палку с земли и, прежде, чем она успела укусить, с силой стукнуть её. Взвизгнув, она отлетела в сторону. Тут же на него обратили внимание её оставшиеся собратья. Кто-то продолжил жадно пожирать куски мёртвого зверя, с опаской поглядывая на Селина, а кто-то решил прежде расправиться с Селином, как с потенциальным притязателем на их добычу. Селин уже знал — ему не убежать. Эти собаки слишком юркие. Они намного быстрее и ловчее, чем он. И их больше. Ситуация патовая. Селин поочередно отбивался от них, пытаясь сообразить, как бы ему лучше поступить. Долго думать не пришлось. — Отойди, — спокойный голос в ушах, заставляющий сердце биться ещё быстрее. Змеиное шипение. Удивительно, но даже лишь услышав его, Селин мог бы запросто догадаться, кто стоит за ним. Аспиду ничего не стоило разобраться с этой собачьей шайкой. Ему было достаточно только лишь перегрызть глотку одной из гиен, чтобы припугнуть всех остальных. Они, жалобная взвизгивая, разбежались кто куда, напоследок не забыв оторвать пастью по большущему куску мяса. Селину нечего было сказать. Аспид сейчас осматривал округу с таким удивлённым видом, словно не понимая, как же он здесь оказался. Какое-то время они молча стояли, Селин пытался не встречаться взглядом с аспидом. Поразительно, но похоже тот придерживался подобной тактики. Парень решил, что пора возвращаться. Он пошёл в сторону пещеры, однако змей остался на месте. Селин обернулся. — Ты заснул? — спросил он. Змей моргнул. — Нет. Отвечал на зов. Меня спросили, где я. — Понятно, — змей не двигался. — Ты так и будешь тут торчать? — Нет. Теперь жду, пока ты уйдешь далеко, чтобы не следовать за тобой. Селин поморщился, но с ответом не нашелся. — Извини, — выдал аспид. Извинение? Серьёзно? То есть после бесчисленных физических травм, которые змей нанёс ему, он решил извиниться только сейчас? — За что? В тот вечер змей так и не ответил на этот вопрос. Однако вскоре, Селин и сам смог узнать ответ.

***

Селин больше не думал об аспиде. Ему не нужно было специально думать, ведь мысли о нём теперь жили в голове Селина своей жизнью, не интересуясь мнением парня об этом. Ему пришлось с этим окончательно смириться в один из вечеров, которых он по обыкновению проводил у водопада. Он не помнил, кто с ним был в тот раз. Щитомордый или один из знакомых питонов. Его память не оставила места для этого воспоминания, сочтя его неважным. Селин всегда гордился тем, что всегда был честен с самим собой, чётко отдавая себе отчёт в своих же потребностях, иначе — как можно воплотить в жизнь свои желания, если ты не знаешь, чего хочешь? Селин всю жизнь стремился к комфорту, к внутренней гармонии с собой, и без разницы, что его идеалы кто-то мог посчитать мерзкими и больными. Ты срываешь с себя маску и жизнь превращается скучную обыденность? Да, именно так он считал. Раньше. Когда во время пустой болтовни, состоявшей, по большому счёту, из хвастовства и обсуждения, кто же охотится хуже, а трахается лучше — ведь именно это и любили обсуждать змеи, чёрт возьми — Селина посетило чувство ностальгии, и казавшиеся ему уже забытыми праздные беседы с людьми, искренни верящими в то, что весь внутренний мир человека определяется его практичными уменьями и тем, что этому человеку принадлежит, перестали видиться столь далёкими. Всю свою жизнь Селин принимал это суждение за единственно верное, и не только потому, что оно было до безобразия понятным и простым. Скорее даже потому, что ему почти не встречались люди, готовые поспорить с этой фундаментальной мыслью. И как бы не любил Селин спорить сам, его язык не поворачивался самому озвучить сомнение конкретно этой идеей общества. Видимо, любой социум, умеющий общаться между собой, так устроен. И всегда в общей массе всего похожего друг на друга имеется ошибка, изъян. Аспид был не просто ошибкой, а какой-то внеземной аномалией. И сейчас Селин окончательно понял — дело было не в том, что тот являлся говорящей и разумной змеёй гигантских размеров. Это понимание пришло к нему явно с запозданием, но пришло ярко, отчётливо. Невозможно быть ошибкой, даже будучи огромным разумным монстром, если вокруг тебя живут точно такие создания. Нет, здесь всё было как раз-таки нормально. В этом плане аспид просто был частью целого. Не это всколыхнуло в Селине уже порядком запылившиеся воспоминания о разговоре, что когда-то случился у Селина с тётей. Внезапно с громким хлопком двери распахнулись. — Селин, мальчик мой, что ты творишь? — с испугом в голосе спрашивала его тётя. — А что не так? — не понял Селин, однако его детская проницательность подсказывала — он сделал что-то плохое. — Зачем ты достал змею? Где твоя майка? — тётя остановилась, словно опасаясь приближаться. Сейчас на тётю недоуменно уставились две пары глаз — человеческие и змеиные. Змея оплетала обнажённое тело Селина, сидящего на полу. — Ты только что, — тётя в отвращении поджала нос, — целовал змею? Селин знает этот тон — он в чём-то провинился. Ему было хорошо, у него было прекрасное настроение. Холодная змеиная шкура под рукой нагрелась от его прикосновения. Селином завладела острая жажда свершений, но он понятия не имел — куда же направить этот порыв. Появление тёти развеяло наваждение. Ему долго читали нравоучения. На следующие годы вход сюда ему стал строго запрещён. Селин расстроился, однако же спорить не смел. Его отправили в школу-интернат. Тётя никогда не припоминала ему того случая, Селин и сам не вспоминал о этом инциденте. Странно, но Селин ведь так ни разу и не посетил вновь ту комнату. Он больше не брал змей на руки, словно у него отбило любое желание контактировать с этими животными. Тётя больше никогда не рассказывала ему о змеях. Селина захлестнуло картинками из прошлого, его смело чувствами — противоречивыми и подавляемыми им самим уже долгое время. Почему сейчас? Селин прекрасно знал почему. Ему мало было просто вновь увидеть змею в живую, чтобы вспомнить. Нет, его подсознание слишком хорошо запрятало постыдную для него сцену. Нужно было увидеть именно такую змею, способную его заинтриговать своими мотивами, запутать своим отношением к нему, своей готовностью всегда встать на его сторону — даже против своего же рода, чтобы вынудить Селина чувствовать себя обязанным, обладающую таким сложным и многогранным характером, разобраться в котором без подсказок Селину почти не под силу. А самое главное — нужно было встретить такое же на голову больное создание, которого по какой-то причине влечёт к другому виду существ. Мало было просто змеи, Селину нужно было столкнуться с загадкой, чтобы в попытке её разгадать он смог вспомнить собственную тайну. Селин неотрывно смотрел вверх. На него как будто падало небо, а ему было плевать — раздавит оно его или нет.