Гусеница, что притворилась змеёй

— Сегодня начинается «охота»? — переспросил Селин, делая особый акцент на последнем слове. — Да. Это первый день, — подтвердил Лу. Судя по всему, «охота» длилась чуть больше недели. Селин не особо понимал, что должно было последовать за ней, однако было ясно, что она являлась лишь первым этапом. «Охота», как объясняли ему другие рьяши, велась не ради удовлетворения собственного голода, а ради массового жертвоприношения Хозяину. Это значило, что животное нельзя было отравлять ядом, а потому всем ядовитым змеям приходилось изощряться и уподобляться своим «собратьям-душегубам», дабы умертвить добычу. Селин с трудом сдержал смех, когда щитомордый, словно из жалости к его потерянной памяти, рассказывал ему об этом событии и наказал парню ни в кого не впускать яд. Аспид в тот же момент поспешил его заверить, что Селин не убивает ядом — он видел, как парень душит свою жертву. Селин полагал, что такими темпами его и в какой-нибудь вид змей определят, чтобы уж наверняка. Раз уж он не крупный, то запишут его в ряды маисовых полозов, например. Отдельного внимания заслуживал интересный факт, касающийся общения Лу с другими особями. С началом праздника спал накал их негласной неприязни друг к другу. Лу не начал общаться с другими, нет. Однако же в моменты вылазок за добычей Селин не мог не заметить того, что сознание всех рьяши словно утягивало в одном направлении, как если бы их мысли и позывы на время стали подчиняться одной общей цели. Существо с единым организмом. По большей части Селин предпочитал держаться сторонним наблюдателем, нежели активным участником. Он привык к тому, что аспид, будучи искусным охотником, на его глазах едва ли когда-либо не справлялся с простой задачей — поймать и убить. Для него было чуть ли не открытием, что далеко не все змеи были столь быстры и проворны. Отличались и стили охоты. Большинство змей выбирали выжидать в засаде, нежели активно преследовать добычу. Последнее же было как раз в духе Лу. Неотступно. Лишив себя любых эмоций и колебаний. Долбанное животное! Селин помнил всё. Помнил он и утро на следующий день после той роковой ночи. Он проснулся на земле. Встал и тут же пошатнулся, упираясь в холодную стену. Когда, спустя минуту, ему удалось совладать с собой, то он увидел рядом змея, делающего вид, что ничего особенного не произошло. Аспид лежал на выходе из пещеры, судя по всему, терпеливо ожидая пробуждения Селина. Парень неосознанно потянулся рукой к причине неприятных ощущений — к заднице, из которой, стекая по ногам, засохла сперма. И его собственная кровь. — Эй, не строй из себя статую, — проходя мимо и не глядя на змея, кинул Селин. Он был рассержен. А ещё чувствовал себя совсем разбито и раздавлено. Его изнасиловали вчера. Мать твою. Впервые в жизни. — Ты же знал, что этим всё закончится, да? Когда решил привести меня в это место? — не сдержавшись, Селин озвучил лирический вопрос. Нет, у него не мог язык повернуться назвать это изнасилованием. Не сейчас, когда он уже слишком хорошо знал змея. В том, что случилось вчера, была лишь его вина. Змей точно был уверен, что Селин своими действиями позволил ему сделать всё это с собой. Парень с трудом боролся с желанием со всей силы размозжить себе голову о первое попавшееся дерево. Да почему же он не счёл нужным сначала выстроить верное представление у аспида, как именно нужно себя вести с ним?! Он же своими глазами видел, как агрессивно плескались те змеи в озере. Вдох. Выдох. Эта ошибка была следствием просчёта. Его чрезмерной заносчивости. Идиот. Он сам идиот, которому собственное возбуждение и нетерпение так хорошо пропекли сознание, что он позабыл обо всех мерах предосторожности. Селин уже смыл с себя остатки крови и вышел из воды. Делая вид, что не обращает никакого внимания на серого, он, гордо подняв голову, направляется обратно в лес. Сам. Вдох. Он на пятках разворачивается и в несколько шагов подлетает к аспиду, который, напившись, только вытащил морду из-под глади воды. Селин вскипает, стоит ему в очередной раз за это утро наткнуться взглядом на умиротворённый и безмятежный вид аспида. Аспид явно не думал увидеть рядом с собой парня, и Селин застигает его врасплох. Змей слегка отклоняется назад. Конечно, он не испугался человека, скорее просто среагировал рефлекторно. — Ты… — прорычал Селин. Какую бы эмоцию ни считал змей с его лица, какие бы нотки в его тоне он ни уловил — аспид всё понял верно. Он грозно нахмурился, агрессивно скаля пасть. Змей занял именно ту позицию, которую его вынудили занять — он был готов обороняться. — Правильно мыслишь. Хоть раз в своей бессмысленной жизни пустоголовой рептилии, — чётко произнёс Селин, презрительной интонацией выделяя каждое последующее слово. — Ты больше никогда не тронешь меня без моего разрешения. Никогда. Даже этими мерзкими отростками. Селин схватил один из щупов аспида, которые пока ещё находились в расслабленном состоянии, зависнув чуть выше головы, как причудливые инопланетные рога, завёрнутые назад. — Только посмей разинуть на меня свою чёртову пасть, ты и глазом моргнуть не успеешь, как у тебя во рту окажется хорошенько заточенная палка. Возможно, захлопнуть челюсти у тебя самостоятельно не выйдет, но не переживай — я помогу. Селин намотал щуп на кулак и решительно, с почти, что нечеловеческой силой дёрнул его на себя. Змей чуть ли не взревел от боли, и Селин понял, что не прогадал — эти отростки были, возможно, единственным столь чувствительным и уязвимым местом у рьяши. Было видно как у аспида стали прорезаться клыки, сочащиеся смертоносным ядом. — Я насажу твою морду на её острый край, но прежде своими руками выдерну эти блядские зубы. Селин ещё раз рванул на себя щуп, а затем отпустил его, ощущая, как его всего трясет. Не от страха. От злости. От лихорадочного желания. Выдох. Селин не хотел смотреть на аспида. На то, как тот обиженно прижимает щупы к голове, словно поджав свои «уши», как нашкодивший кот. На то, как оскорблёно поблёскивают его тёмные глаза. Сейчас возраст змея угадать совсем нетрудно. Селин верит щитомордому — аспид действительно ещё юн. Будь он взрослым, его сознание не было бы столь податливым, такими жадным и пытливым до всего нового. Ему было бы не столь просто навязать своё мнение. Он бы не стал столь внимательно ловить каждое брошенное Селином слово. Лу подросток. И, видимо, в самом расцвете своего спермотоксикоза. Отвернувшись, парень выдаёт последние слова, желая окончательно впечатать свой посыл в сознание змея: — Ты больше не посмеешь меня ослушаться. Клянусь, я тебе оба члена оторву, если ты не научишься ими пользоваться. Своими зубами оторву. Твоими любимыми клыками. Они больше не возвращались к этой теме. Селина пока что всё устраивало. Он не стал бояться змея, напротив, из разумных побуждений он начал искать с аспидом больше физического контакта. У Селина, оказывается, чуть ли не мечта сбывалась. Было очень кстати, что всю сознательную жизнь он не помнил о своих больных наклонностях, и также было удобно, что именно сейчас нужные воспоминания возвращались к нему. Это определённо не было фетишем. Селин никогда не испытывал нужду в том, чтобы подобным образом удовлетворить свои желания в привычной жизни с обычными змеями… Нет, он определённо не хотел бы этого. Не хотел и сейчас, не хотел и тогда, будучи ребёнком, ещё слишком невинным и не знающим точно, какие именно позывы его одолевают. Он болен. Он точно болен. Змеи красивы. Пластичны. Достойны восхищения. Пожалуй всё. Селин был уверен, что в тот раз тётя совсем всё не так поняла. Нет, Селин ни за что в жизни бы не пошёл на это. Ни со змеёй, ни с, о Боги, с любым другим животным. Он знал, что не такой. Он просто-напросто не из любителей спариваться с существом, не обладающим сознанием. В человеческом понимании этого слова. Это, как минимум, аморально и, как максимум, скучно. Не его история. Грациозный монстр, имеющий волевой характер и загадочную историю собственных пристрастий, устрашающий и достаточно впечатлительный, чтобы поддаться чужому влиянию — вот, что манило Селина. Больше всего на свете Селин любил узнавать разных людей, искать к ним нужный подход. В этом и заключалась жизнь. Судя по всему, сейчас парню достался джекпот. Задача была непыльная. Шёл третий день охоты. Селин из-за кустов наблюдает за аспидом, впившимся взглядом птицу, сидящую на ветвях и чистящую свои крылья. Парень размеренно постукивает палкой о валяющееся бревно. Истина заключалась в том, что тебе не обязательно учиться быть бесшумным, чтобы стать хорошим охотником. Ни у одного живого существа не вызовет доверия глухая тишина, звенящая в ушах. Нужно слиться с посторонними звуками. Стать частью посторонних звуков, не несущих опасности. Кинув маленький камешек, Селин целится не в птицу, и камень пролетает рядом с ней. Она взмахивает крыльями, пересаживаясь на другую ветку. Змей, не отрываясь, следит за ней. Селин перебегает в другое место, по пути легонько постукивая веткой по стволам деревьев. Птица все ещё не в том месте, в котором должна была оказаться. Селин хватает лиану, и, повиснув на ней, взбирается вверх, затем издаёт щёлкающий звук. Он с недавних пор начал тренироваться имитировать звуки других животных, включая гиен. Птица, как уже умудренная опытом постоянная цель хищников, едва ли ведётся на эту слабую пародию, но это не столь важно — она на всякий случай отлетает от того места, где сейчас притаился Селин. А вот змей вряд ли заметил подмену. Бинго! Она садится ровно на ветвь, заранее обильно смазанную липкой смолой, которую Селин бережно собирал на листья по всему лесу, чтобы потом воспользоваться. Птица чирикает, звучно ухает, пытаясь освободиться. Ещё одна пара глаз следит за её действиями, едва ли понимая, что сейчас происходит. Убедившись, что птица всё ещё остается на месте, не имея возможности улететь, змей делает рывок. Селин напрыгивает на серую морду сверху со связанными между собой лианами, моментально накидывая их, обвязывая пасть «намордником». Змей попытался скинуть с себя парня, но у того не вышло — Селин всем телом придавил голову аспида к земле. Серый изворачивался, отбивая парню все кости о землю, но тот держался. Он всё пытался одной рукой перехватить заточенный камень, направить его в нужном направлении. Вот. Вот так. Аспид резко замирает, стоит остро наточенному краю зависнуть в сантиметре от его раскрытого глаза. Его голова оседает, Селин всем телом чувствует тяжёлое дыхание под собой. Загнанный зверь, пойманный в ловушку. Края рта Селин подёрнула кривая улыбка. — Обманный манёвр, знаешь о таком? — жадно ловя ртом воздух, спрашивает он. Конечно, он практически сразу освободил змея. Практически. Всё ещё держа камень, Селин наклоняется, проводя языком по змеиному лбу, запечатлев там один единственный поцелуй. По телу змея пробегает дрожь. Становится понятно, что змей больше не вздумает сопротивляться. Парень откинул камень, слегка ослабляя путы. Он съехал на заднице назад, прислоняясь к змею всем телом. Стискивая того, обвивая руками за шею. Обнимая этого дикого зверя. Селин сжал и разжал пальцы — движение, крайне похожее на почёсывание. Приятное, судя по тому, как выгибается змей, подставляясь ласке. Селин скинул лианы, попутно продолжая массирующими движениями поглаживать его шею, переходя до нижней челюсти и обратно. Веки змея медленно опускались. — Тебе нравится? — спрашивает Селин. — Сейчас чувствую себя, — пауза, — хорошо. Послышался какой-то неразборчивый гул, после которого змей тут же сбросил Селина с себя. Пусть это произошло и неожиданно для парня, но тот уже достаточно вытерпел этих бросков, чтобы научиться относительно безболезненно приземляться. — Что такое? — Она зовёт. Это дети. Аспид рванул с места, и Селин даже не успел спросить «Кто?». Он чертыхаясь на того, кто их прервал, по лесу следовал за аспидом. Хвоста уже видно не было, Селин шёл лишь по пути взъерошенной листвы. Деревья расступились, показался небольшой голый участок земли. Лиловая змея, распластавшаяся на земле. Селин в изумлении переводит глаза с неё на обнюхивающего её аспида, заботливого склоняющегося над ней. Не только над ней. Над остатками яиц, которые она грела своим телом, из которых уже успели повылазить несколько змеят. Все, за исключением одного из них, они дрожали, окутанные слизью, в которой прежде жили и росли внутри яйца. — Только что вылупились? — спросил аспид. — Она была первой, остальные лишь сейчас смогли, — ответила лиловая змея. Змеята только появились на свет, но они уже поражали своим размером. Пока что не такие великаны, как остальные рьяши, но явно ими станут. Все задатки для этого имеются. Аспид неспешно подполз к змейке, которая уже вовсю изучала округу, тыкаясь носом во все окружающие предметы природы. На ней слизи уже не было. — Не может быть… — прошептал Селин, зачарованно её разглядывая. — Не может… Она выглядит так же как ты. Аспид кивает. — Так молод, а уже отец, — губы Селина растянулись в искренней, открытой улыбке, наблюдая за мини-копией Лу, что сейчас чихнула, вдохнув землю в ноздри. Одной из тех, которые крайне редко другие могли увидеть на его лице. Селин был равнодушен к детям. Себя в роли чьего-то отца он тем более не видел. Аспид склонился, обнюхивая своё потомство. Змейка шикнула на Лу, обнажая голые дёсны. Селин напрягся. — Почему она нападает? — осторожно спросил парень. — Самый первый рефлекс, — не поднимая взгляд на Селина, ответил змей. — Агрессия? Змей мотнул головой, отстраняясь от своего детёныша. — Страх. — Почему она боится тебя? — с интересом спросил Селин, подходя ближе. — Ещё не знает, кто я. И пока что плохо различает запахи. Как ты раньше. Дети рьяши почти сразу же после вылупления уползают на охоту. Пройдёт некоторое время, прежде чем они вернутся и смогут начать учиться общаться. — Они постепенно узнают новые слова? Не знают язык сразу? — Селин приподнял бровь, подпирая плечом дерево и разумно решая больше не сокращать расстояние между собой и этим змеиным детём. Селин застыл в расслабленной позе, однако внутри он был готов к неожиданностям. — Да. — Интересное воспитание. Дети тут недолго задерживаются со своей семьёй. — У рьяши не принято поддерживать связь с матерью или отцом, — произнёс Лу. Селину могло лишь показаться, но аспид с едва заметным сожалением бросил последний взгляд на свою дочь, уползающую прочь: — Многие даже не знают, кто является их родителями. — Рьяши и не должны этого знать. Теперь они достаточно самостоятельны. Это реплика принадлежала лиловой змее. Её тон был холодным, отстранённым. Аспид взглянул на неё с такой пронзительной тоской во взгляде, что Селин с трудом мог поверить, что по большей части аспид был вообще способен на подобную эмоцию. Хотя, в последнее время аспид всё больше и больше рушил представление о себе как о безэмоциональном камне. — Лу, а ты? Ты помнишь родителей? — спросил Селин. — Я… Аспиду не дала договорить лиловая змея: — Лу? Тебе кличку дали? — со злостью в голосе спросила она. Селин нахмурился, задумчиво почесав переносицу. Так вот что связывало их с этой лиловой змеёй. Едва ли они были семьёй. Селин был уже достаточно осведомлён — рьяши были не из тех, у кого принято создавать ячейку общества и жить в горе и радости. Наверное, это был единичный случай. Скорее всего, во время прошлого гона. Сознание само подкинуло картину спаривающегося аспида с другой змеёй. Пожалуй, именно это и нужно было аспиду. Ему нужно было продолжать в том же духе с другими рьяши. Не с Селином. Как же всё странно… — А что в этом такого? — с вызовом спросил Селин. По причине, в которой Селину очень сильно не хотелось признаваться самому себе, его сейчас так и подмывало ввязаться в спор с этой змеёй. — Так делают люди. Не рьяши, — она выплёвывала слова, словно желая показать своё презрение. Селин смерил её снисходительным взглядом. — Знаешь, выбрать для появления своих детей место, насквозь пропахшее дохлыми крысами — поступок довольно интересный. Тоже в стиле рьяши? — Что? — Что? — Селин театрально поднял лицо к небу, словно пытаясь что-то припомнить, а затем вновь опустил свой взор на недовольную морду змеи и щёлкнул пальцем внезапно пришедшему «воспоминанию»: — Знаешь, есть такие мухи, которым, мне кажется, очень подойдёт звание падальщиков. Их тоже привлекают в обилии растущие здесь цветы, источающие вокруг себя трупный запах. Может, ты и сама отчасти из их жизни. Кто знает. Рьяши, насколько мне известно, подобные запахи не особо жалуют. Лиловая змея зашипела. Тот факт, что любую змею будет крайне сильно заботить отсутствие у себя нюха, было слишком легко предугадать. Селин, желая уколоть, с первой попытки нащупал её уязвимое место. Лу предостерегающе произнёс: — Селин… Парень оторопел. Змей так редко называл его по имени. В последний раз глянув на змеят, Селин развернулся и зашагал обратно. Наверное, не стоит наживать себе врагов. Он сам не знал, что на него нашло. Такой мелочный поступок. Пришлось пройти довольно большое расстояние прежде, чем Селин смог спиной ощутить, что его догнали и теперь сопровождают. — Попрощался? — не оборачиваясь, спросил Селин. — Не нужно было говорить этого, — только и сказал змей. Селин остановился. Лу тоже. — Повтори, — попросил Селин. Змей ничего не произнёс, и Селин развернулся к нему, тут же в опасной близости увидя перед собой узкую морду и чёрные, очерченные стрелками глаза. И нового себя в их отражении. Полуголого, диковатого вида, с заплетенными отросшими волосами, ссадиной под одним глазом и тёмным синяком на щеке, засохшим пятном земли на предплечии, пересохшими, разбитыми губами, коротким шнурком из травы, повязанными на шее — нечто вроде запасной резинки для волос. С щетиной, выросшей у него за эти несколько месяцев, которая почти и не росла даже в его прошлой жизни. Повзрослевшего, возмужавшего себя. С острым взглядом и ставшего серьёзным, почти суровым выражением лица. — Позови меня ещё раз. По имени. — Селин, — эхом отозвался змей. Селин сжал руки, прежде чем со всей силы зарядить кулаком по змеиной морде. Аспид едва ли ощутил удар, однако он был расслаблен, а потому его голову как у болванчика мотнуло влево. — Добавь страсти, — дразня, потребовал Селин. Змей, будто бык, боднул его своей мордой, поваливая парня на землю, нависая над ним. Посреди джунглей. Посреди бела дня. У них был шанс всё сделать красиво. Аккуратно. Правильно. Но это не их вариант. Вся ситуация безумна на корню. Так зачем пытаться её исправить, если можно безумию просто поддаться? Селин, лёжа на спине и не чувствуя боли от падения, немедленно поднимается на локтях, сокращая расстояние между собой и змеем. Он протягивает руку и хватает аспида за нижнюю челюсть, бесцеремонно опуская её вниз. Подтягивая Лу ближе к себе. Он смотрел почти равнодушно, но где-то в глубине его чёрных глаз горело ещё неисполненное желание. Почти сразу же грубость Селин меняет на неожиданную ласку — приподнимаясь и садясь, он лбом соприкасается со лбом аспида. Своей разгорячённой кожей он ощущает прохладную чешую. Селин замирает. Змей сначала колеблется, а затем еле ощутимо двигает головой, потираясь о парня. Он весь подбирается, скручивает свой хвост возле Селина. Парень отстраняет лицо, но теперь рукой поглаживает змеиный нос. Лу тыкается ему в ладонь. Нетрудно найти карман. Нетрудно вновь извлечь оттуда то, что было нужно. Селин едва ли мог припомнить, чтобы ему ещё когда-либо в жизни было настолько сильно необходимо просто иметь возможность прикоснуться к чужим гениталиям. Сидя на земле и привалившись к хвосту, Селин слюной смазывает уже окрепший член, рукой надрачивая аспиду. Попеременно он меняет руку на свой рот, но не заглатывая, а лишь всасывая тёмно-фиолетовую головку, облизывая и… Чёрт возьми. Целуя. Увлёкшись, Селин позволяет одному единственному короткому стону сорваться с губ. Он ощутил, как змей мордой подтолкнул его под задницу, усаживая на свой хвост. Отстраняясь от слабо подёргивающегося члена, а заодно потирая большим пальцем край другого пениса, Селин вскидывает голову и отбрасывает волосы в сторону, чтобы они не лезли в лицо. — Для начала нужно было спросить «можно?», — произносит он. — Можно? — спрашивает аспид. — Нет, нельзя, — отрезает Селин. — А что ты думал, ты один такой упёртый? Он стаскивает трусы и повязку, теперь голым телом ощущая со всех сторон от себя змеиную кожу. Селин переворачивается на спину, раздвигая ноги в сторону. Морда аспида сейчас зависла позади него. Селин сжимает свой член, совершая несколько нетерпеливых движений, и отпускает его. Он знает, что аспид внимательно следит за ним из-за спины. — Попробуй ты, — предлагает Селин, подбородком указав вниз. Аспид медлит и явно не понимает, чего от него хотят. — Ну же, возьми его. Своим щупом. Селин провёл рукой по своему напряжённому, лежащему на животе члену. Наконец-то до аспида доходит, и Селин ощущает прикосновение влажного блестящего отростка к своему паху. — Подожди, ты холодный, — сбивчиво объясняет парень, отстраняясь. Взяв в руку чёрный щуп, Селин быстро натёр его, согревая, а затем поднёс к себе. — Давай. Змей теперь был столь близко, что уже чуть ли не дышал парню в ухо. Его щуп осторожно, словно боясь сломать, обвился вокруг Селина. — Ах, — Селин с жаром выдохнул. — Полегче. Лу был крайне заинтересован происходящим, с готовностью исполняя просьбу парня. Стояк Селина также был благодарен, что теперь наконец и ему будет уделено время. Аспид плавно оттянул крайнюю плоть, оголяя слегка намокшую головку. Селин с трудом удержался, чтобы не закатить глаза от удовольствия — влажный, уже нагретый щуп заскользил по стволу, попеременно сжимаясь в разных точках. В эту самую секунду Селин был свято уверен в том, что этот отросток был создан с единственной целью — для того, чтобы им дрочить. И он откажется верить в любое другое предназначение. — Твою мать, — простонал Селин, зажмуриваясь и выгибая шею. — Быстрее. Пожалуйста. Он видел, как в том же направлении, намереваясь присоединиться к первому, потянулся второй щуп. Он случайно задел его сосок, и Селин съёжился. Как стало понятно через несколько секунд, аспид не оставил этот момент незамеченным. У Селина имелся опыт, который он по большей части использовал не для того, чтобы получить удовольствие самому, сколько для того, чтобы утопить в нём другого. Другую. Селин лишь пару раз спал с парнями, однако это не принесло ему никакого удовлетворения. И сейчас, чтоб его, он понял почему. Второй отросток, добравшись до члена, нажал на головку сверху, проехавшись по ней вперёд-назад. Селин едва не взвыл от этого крышесносного ощущения вкупе с попеременно сжимающим первым. Аспид вряд ли пока что отдавал себе отчёт в своих действиях — некоторые из них были лишними или чересчур грубыми, приходилось одёргивать Лу, но в целом стоило признать — этот гигант был крайне чуток. Он быстро всё запоминал. Щупальце отстранилось, вновь возвращаясь к груди Селина, проходясь по соскам. Селин томно выдохнул, сжимая под рукой мягкую чешую, и это подстегнуло Лу. Тот словно только и ждал повода, чтобы изучить эти непонятные розовые округлости на коже. Он остановился. Селин поднял голову, глядя вверх на аспида — в тёмных глазах читался вопрос. — Мне просто очень хорошо, — объяснил Селин. — Можешь их трогать. Ну же. Соски дрогнули, вновь ощутив прикосновение прохладных щупов. Они оплели их выступающую часть, натирая их. Эти отростки двигались то синхронно, то вразнобой, будто у каждого из них было собственное сознание. Селин обхватил рукой один щуп и вернул его к своему члену. — Закончи здесь, — потребовал он, а затем шикнул: — не так сильно сдавливай. Потому что деля постель с девушкой, Селин неизменно принимал на себя ведущую роль, она подходила ему. Он любил направлять, задавать ритм. И девушки с благодарностью ему это позволяли. Они моментально позволяли и себе расслабиться под его напором. Селин видел их благоговейный восторг, когда те наблюдали за ним. С парнями так не получалось. Безусловно, некоторые из них с таким же удовольствием разрешали брать над собой верх. Однако же — те никогда не смотрели на Селина так, как это умели делать женщины. Не было в них того восхищения, искреннего желания вцепиться в Селина и никуда его не выпускать. Поразительно, что уже в первую ночь женщине в голову могла запросто прийти мысль, что отныне этот мужчина принадлежит ей, но именно за эту черту Селин и обожал своих спутниц — за их готовность впустить в своё сердце любого проходимца, даже такого как он. Для этого нужно было обладать несколькими качествами — отчаянностью, смелостью, безграничной верой в самые лучшие качества человека — этого всего и не хватало самому Селину, погрязшему в отрицании всего хорошего в людях. Мужчины, в большинстве своём, отличались намного более рациональным подходом к делу, в том числе — и к любви. Селин как мужчина и сам всё это знал. Едва ли это влияло на качество секса — умение обращаться с членом не зависело от пола партнёра, но неприятный осадок оставался. То, с какой страстью сейчас его трогал змей — не вписывалось не в какие рамки. Да, он был огромным монстром, но даже эта мысль померкла на фоне другой, которую Селин лелеял в глубине души. Почему ему хорошо? Нет, это неправильно. Плевать, Селину просто хочется поскорее кончить. Парень закрыл глаза, ощущая, как каждую клетку его тело прошибает током, выгибаясь в спине, машинально приподнимая бёдра вверх, хватаясь за змея под собой. Селин, объятый лёгкой истомой, посмотрел вверх, приходя в себя, пытаясь осознать собственные чувства. А потом он глянул на змея. Зря. Очень и очень зря. В этот момент аспид не смотрел на него, а внимательно разглядывал щупальце. То, которое было покрыто смазкой в перемешку со спермой. То, которое он почти сразу попытался вытереть о ногу Селина. Из его рта выглядывает язык, с интересом обнюхивая собственный щуп. — Нравится запах? — слетает с губ Селина. Змей прикрывает веки, приближая щупальце ближе к морде. — Я знаю, что нравится. Какой же ты повёрнутый. Селин не знал, чего добивался этими словами, но если он хотел, чтобы несчастная крыша змея взяла и стремительно полетела в пропасть, то ему это несомненно удалось. Селин ещё никогда не сводил с ума мужчину, ещё ни один из них не увлекался Селином настолько сильно. Это осознание опьяняло. Он полагал, что непонятно как умудрился завоевать могучую крепость, даже не подозревая, что ему это под силу. И ему тут же стало мало завоёванного. Его пустили, однако теперь он хочет пробраться ещё дальше, ещё глубже. Он чувствовал, как всё тело аспида слабо дрожит. Селин дотянулся рукой до тугого кольца мышц. Сейчас всё будет по-другому. «По-моему». — Ты же понимаешь, что с этим тоже нужно как-то разобраться? — змей резко пошевелился, явно уже готовый приступить к делу, но Селин остановил его. — Притормози. Не нужно мне свой хер сразу сувать. Будет больно. Давай сначала этой штукой. Поднявшись, Селин решил, что будет легче, если он встанет на колени. Под ним, справа и слева от него виднелся серый хвост аспида с белыми щитками на брюхе, будто он находился внутри живого ложа. Он опёрся о локти. Неожиданно аспид опустил свою морду на хвост прямо перед его лицом, заглядывая Селину в глаза. Парень резко вскинул голову, натыкаясь на чужой тяжёлый взгляд. — Что ты… Договорить Селин не успел, ахнув, когда в эту же секунду ощутил, как внутрь его проталкивается узкий, скользкий отросток. Селин хотел было закрыть глаза, но не смог разорвать зрительный контакт со змеем. Ему было тяжело сдерживать себя, глядя в эти две тёмные бездны. Он видел, как зрачки змея подрагивают, с ненасытной жаждой ловя каждый вздох парню, каждую его новую эмоцию. Изучая, анализируя. Аспид серьёзно подошел к своему заданию разработать манящее его «отверстие». Селин то выгибался, подставляясь чужому напору, то боролся с желанием отстраниться. Взгляд Лу впивается в лицо Селина, всё глубже и глубже пытаясь проникнуть в его сознание. Изучить каждый потаённый угол и вытащить наружу то, что становится уже невозможно скрывать. Селин отворачивается, не в силах вынести беспощадную интимность этого момента. В этом мире жизнь вынудила его оголить себя перед незнакомцем. Показать себя сразу во всей красе — изнемождённым, сконфуженным, недалёким, проигрывающим, слабым. Селин бы в жизни не позволил увидеть себя таким, будь его выбор. Аспид увидел. Увидел его бессилие. Увидел улыбку, не похожую на Селина. Он всегда считал, что такие расплывчатые понятия как связь и доверие невероятно хрупки и глупы. Так почему же сейчас ему так отчаянно хотелось точно знать, что отныне этот серый монстр будет принадлежать ему? Почему он так желал вверить всего себя другому существу? Аспид должен добить, растоптать его эго. Увидеть всё. Сотри меня в порошок и взгляни на него. Сейчас. Селин открывает глаза и тянется к морде Лу. Он обводит нижнюю челюсть рукой и запечатлевает там молящий поцелуй. — Достаточно, — говорит Селин. Лу и впрямь был подростком, не следящий за эмоциями — в нем чувствовалась грубость молодости. Аспид, подчиняясь команде, моментально меняет своё положение. — Тебе следует постараться, — полулыбаясь, произнёс Селин. — Заставь меня ни о чем не думать. — Селин, — в его сознание мягко проникает бархатный, низкий голос. — Ты слишком много болтаешь. — Опять не как рья… Он не успевает закончить предложения, задохнувшись от разрывающего чувства наполненности, стоит аспиду начать протискиваться своим членом внутрь него. Селин чувствует на себе блуждающий взгляд Лу, исследующий его обнажённое тело. Его распалённому сознанию достаточно лишь этого, чтобы кровь со всего организма стала собираться в одной конкретной точке. — Я тебя сейчас даже не трогаю. А ты опять возбуждён. — Заткнись, — бросил Селин, искренне надеясь, что его щёки не начали пылать от странных реплик, которые он не ожидал услышать от Лу. Лу размеренно вколачивается в него, при этом его морда продолжает лежать на хвосте прямо напротив опущенной головы парня. Освободиться! Вихрь наслаждения искал выход, рвал и метался по телу. — Ещё, быстрее, — Селин едва ли узнаёт собственный голос. Никогда прежде в его тоне не слышалось столько неприкрытой похоти. Аспид наращивает темп, толчки становятся рванее. Его щуп оплетает волосы парня, поднимая его голову вверх и вынуждая посмотреть на себя. — Вот так? — требовательно спрашивает аспид глухим голосом, вслух издавая звук, похожий на сдавленный рык. — Доволен? И кто кого приручил? В этот же момент Селин ощущает разливающееся внутри него тепло, наполняющее его. — Не смей останавливаться, — кидает Селин. Теперь он знает, что аспид вполне в состоянии исполнить эту просьбу. — Жёстче. Движения Лу становятся хаотичными, то замедляясь, то ускоряясь, он без устали продолжает толкаться, от чего змеиный хвост ходил ходуном. Селина шатало, но он и сам с остервенением насаживал себя на аспида, всё время пытаясь выгнуться так, чтобы головка проехалась по нужной точке внутри. Селин в кровь искусал собственные костяшки на судорожно сжатом кулаке. По его вискам стекали капли пота, а сердце выбивало чечетку. Змей не заставил долго ждать — он вновь в обилии излился внутрь Селина, который в эту же секунду впервые в жизни смог кончить лишь от анальной стимуляции, заляпывая хвост под собой. Мощная волна оргазма накрыла их одновременно. Чувствуя вливающееся тепло онемевшей плотью, Селин затаил дыхание. Аспид замер. Селин поднял голову и посмотрел на змея, но ничего не смог сказать. Голос жёг горло. Ты само совершенство, я мечтал о таком. Нет, о таком я даже и не мечтал. Захотев было насладиться послевкусием оргазма, Селин хотел опуститься и лечь, однако что-то было не так. Что-то не дало ему лечь. Селин склонил голову и глянул вниз. Его живот округлился, вися совсем низко, едва ли не касаясь змеиной кожи снизу. Морда аспида перемещается вбок, делая это явно с целью получше рассмотреть плод своего труда. И в этот момент Селин с точностью может утверждать, что знает наверняка, о чём аспид думает.