Гусеница, что притворилась змеёй

Испытывая крайнюю степень замешательства, Селин касается своего живота. Постепенно, но беспощадно до него начинает доходить, что распирающее изнутри ощущение было обусловлено не только нахождением внутри аспида. Амплитуду его движений во многом увеличивал именно колышущийся под ним живот, теперь уже до краёв заправленный спермой аспида. Голова Селина бессильно упала вниз, лицом упираясь в сцепленные в замок руки. Момент исступленной страсти постепенно улетучивался, и приходило понимание, что нужно что-то сделать с его последствиями. Селину вид собственного округлившегося живота казался всё таким же диким и странным, но уже не пугал. Сейчас он позволил себе ощутить другие аспекты перемен в физическом плане. Ощутить непомерную тяжесть, тянущую к низу. Слабость в конечностях, дрожащих от напряжения и от невозможности более удерживать Селина и ношу, теперь обременяющую его тело. С целью перевернуться на бок Селин тягостно и медленно убирал руку, на время лишая себя опоры. Любые телодвижения в его нелепом положении казались практически невозможными. Не с образовавшимся кожаным мешком прямо у него под сердцем. Поразительно, что живот не превратился в натянутый барабан, напротив, он теперь походил на желейную массу, которая при всей своей видимой податливости, не терпела даже минимально надавливания, грозя тут же порваться. Змей позволил ему лечь на бок, но и сам вывернул хвост под таким углом, чтобы его член оставался в Селине, не позволяя семени вытечь. От корявых попыток перевернуться, наполненный до отказа живот Селина раскачивался, словно на волнах. Аспид с жгучим интересом тут же впился в его опухшее брюхо. — Ещё в прошлый раз… — Селин не смог договорить, тихо застонав от облегчения, когда наконец улёгся на бок. Совладав с голосом, он продолжил: — ещё в прошлый раз твоё поведение показалось мне необычным. Вылизывать меня сразу после… — Змея не сразу увеличивается в размерах, только вобрав в себя семя. Должно пройти некоторое время, прежде чем она, — змей затаил дыхание и приблизился к его животу, с трогательной осторожностью облизав его кончиком языка, — сможет сформировать в себе яйца. Тебя же сразу так сильно раздувает… Селин смутился от слов аспида и чисто машинально накрыл свободной рукой мягкий живот, как если бы хотел прикрыть его. Смехотворная трата сил, учитывая его теперешний внушительный объём. Этим резким движением Селин ненароком разрушил безмятежную идиллию, зрачки аспида дёрнулись, намертво вцепляясь в руку парня. Стало очевидно, что змей был готов расправиться с ней, как и с любой другой потенциальной угрозой. Впрочем, до аспида сразу же дошло, что тревога была ложной, и ничего сохранности его ценного живота не грозило. Хотя до профилактики он всё же ещё поглубже засадился в парня. — Я примерно так и думал, — кивнул Селин, не двигаясь, сейчас уже просто расслаблено наблюдая за действиями аспида, который всё никак не мог оторваться от его живота. — Для тебя в этом есть что-то возбуждающее, верно? — Пока не понимаю. — Нет? — Селину вновь пришлось побороться с новым приступом смущения. Он-то думал, что для аспида сейчас всё выглядит вполне обычно, и изначально эта мысль успокаивала, нивелировала стыдливость. — А как я понял, рьяши нравится разглядывать своих осеменённых самок. — Не совсем так. В любом случае — ты не самка, Селин. В тебе и не могут появиться яйца. И даже если бы могли… — змей замолкает, и задумчиво поднимает на взгляд на парня. Лу легко прочитать — наверняка сейчас на пару секунд позволил себе помечтать о Селине, дарящем ему маленьких змеят. Парня передёрнуло. Змей, оторвавшись от размышлений, решил всё же договорить: — В любом случае, потребовалось бы время, и как только они бы сформировались, их практически сразу же пришлось бы отложить. Момент вынашивания скоротечен, а рьяши не позволяет видеть себя в период её слабости. Просто увидеть тебя таким — это как увидеть нечто запретное. Ты такой… Такой… Мне тяжело оставаться равнодушным, особенно зная, что я и сам связан с твоим… Я не могу понять, почему мне это нравится. Не могу объяснить, извини. — Ты сейчас и про наш секс в целом говоришь? — И про него тоже. Лес шумел, оглушая своим обилием звуков, не вызывая опасений. Однако же Лу, а следом за ним и Селин, резко повернулись влево. Что-то было не так. Селин не отдавал себе отчёт в том, что именно, но он точно знал, что за ними кто-то наблюдает. Они были посреди леса, и, очевидно, что были они здесь не одни, но вокруг всем было всё равно на них — вся живность тут занималась своими делами. До этого момента. Ещё до того, как из-за деревьев показалась пятнистая шкура щитомордого, аспид свирепо зашипел. Тот ничего не произнёс, лишь молчаливо изучая недвусмысленную сцену перед ним. Пожалуй, аспид сейчас был очень разозлён. Он расправил свой капюшон, предупреждая щитомордого, посмевшего потревожить их. Жёлтые глаза опасно сверкнули, когда щитомордник осознал, за каким именно занятием застал их. Его взгляд медленно скользнул по аспиду, затем по Селину, пока не остановился чуть ниже — на раздутом животе. Тонкие зрачки дрогнули в удивлении, словно не веря увиденному. Лу, перехватив чужой взгляд, тут же закрыл Селина собой, пряча его в кольцах хвоста. Он ещё раз зашипел, морща нос и прижимая щупы к голове. Шире расправил капюшон, окончательно заявляя о своём намерении отстаивать право на покой. — Ты не поторопился? — тон щитомордого был мирным, он замер на месте, не приближаясь и всем своим видом показывая, что не собирается ввязываться в конфликт. — Время гона ещё не пришло. — Уходи. Селин понятие не имел, как ему себя вести. Он попытался сесть нормально, но из-за этого чёртова пуза у него ничего не получилось, кроме как мычать и стонать. В секунду он понял, почему рьяши не показывали себя никому в таком виде. Он находился в крайне уязвимом положении, не в состоянии защитить себя. Змей отвлёкся, а потому у парня получилось, наконец, соскочить с него, давая потоку спермы хлынуть наружу. Она вытекала постепенно, но почти сразу же Селин ощутил невероятную лёгкость. — Уйду. Развлекайтесь. Щитомордого явно забавляла эта ситуация, но вид аспида дал ему понять, что у него совсем не было настроения для шуток. Он ретировался так же быстро, как и изначально появился. Аспид молча взглянул на парня и на его постепенно возвращавшийся в свою прежнюю форму живот. Он явно был разочарован, но говорить ничего не стал. Как и тогда на озере, их вновь прервали в момент близости, от которой у Селина душа на изнанку выворачивалась. Он сомневался, что когда-либо мечтал о том, чтобы его отношения с другим человеком хотя бы приблизились к подобному уровню искренности и чувственности. Лу уже окончательно и бесповоротно воспринимался им как человек. Просто со странными привычками и в ростовом костюме змеи.

***

Селин учился смотреть на мир глазами змея. Прошло довольно много времени, и Селин не сразу смог понять, что уже давно не ведёт счёт дням. Ему всё чаще казалось это ненужным. Единственное, чего у него было в избытке — так это времени. Его ноги становились всё крепче, с каждым днём он пробегал всё дальше. Теперь Селин доверял своему телу, а тело доверяло ему. Он ещё никогда не ощущал себя столь сильным, столь неуязвимым. Опьяняющее чувство — власть над происходящим. Удивительно, что её полное отсутствие в итоге сменилось на абсолютный контроль. Селин был готов ко всему. К любым ранениям и ушибам. Его самолюбие тешила идея того, что он день за днём продолжал выживать. Назло этому лесу, к которому успел привязаться. Он каждый день искал новые тропы, считывал следы у водопоя, учился различать тончайшие запахи и звуки. Селин уже с трудом вспоминал, кем был раньше и кем раньше для него был аспид. Змей стал другом. Пожалуй, впервые жизни Селин мог бы с такой большой долей уверенности заявить, что у него теперь имелся друг. Настоящий. Они далеко ушли от пещеры. Здесь растительность джунглей редела, сменяясь на скалистую местность. Они бродили внутри гигантской расщелины. Красота природы, несравнимая ни с чем, не требующая признания критиков или толпы, существующая сама по себе. Поражающая своей монументальностью. Змей рядом. Немного позади. Уже ближе. Селин, скосив взгляд, наблюдает за крадущейся по его следам тенью на земле. Его нижней части спины еле ощутимо касается сухой раздвоенный язык, но Селин делает вид, что ничего не почувствовал, продолжая идти вперёд. Язык вновь достаёт до него, в этот раз опускаясь чуть ниже. Селин поворачивается голову вбок, но там никого нет. Вновь глянул перед собой. Никого. Порой Селин не может отделаться от мысли, что Лу может на время становится невидимым. Иначе как ещё этот гигантский змей так проворно может скрываться на голом ландшафте… Нет, не голом. Здесь же куча валунов. Настойчивый язык вновь настигает парня, теперь существенно ниже — он, приподнимая снизу повязку, проходится между внутренней части бёдер. — Не сейчас, — без толики удивления или страха в голосе произносит Селин. Язык отстраняется. — Почему? — Не здесь. Мы здесь впервые. Тут небезопасно. — Мне нужно сейчас, Селин. — Спасибо, буду иметь в виду. А теперь перестань меня трогать. — Но я же объяснил тебе. Охота закончилась, пришло время гона. Мне… Мне тяжело. — Ты не представляешь, как мне тебя жаль. Ты ведь не должен быть здесь сейчас. Может вернёшься к другим рьяши? Там сейчас весело. Присоединишься к этой уютной и семейной оргии? — Ты знаешь, что я этого не сделаю. — Ага. — Селин. — Такой беспомощный, Боже. И что же мне с тобой делать? — Селин провёл рукой по змеиной морде. Аспид опустил голову, склоняя её вбок, подставляясь почёсываниям. — Ладно, уговорил. И чтобы не вынимал, пока не обрюхатишь. Прознеся последние слова, парень похлопал себя по животу. Змей нетерпеливо зарычал. Этот случай можно было закинуть в копилку как один из неудачных моментов траха. Закончить начатое им было не суждено. В этот раз помешал ниоткуда взявшийся горный лев. Аспид, судя по всему, отвлёкшись на свои приставания к Селину, потерял бдительность. Раньше такого никогда не бывало, обычно тот всегда был начеку, готовый к любым атакам. В схватке эта проклятая пума оторвала от аспида здоровенный кусок мяса, и Селин, увидев, что аспид сдаёт позиции, и тут же бросился ему на помощь. Однако его помощь не понадобилась — в этот же момент змей извернулся, вонзаясь клыками в шкуру обидчика. После Селин судорожно осматривал образовавшееся месиво из крови и плоти. Дрожащими руками он пытался достать из мешка особенную кору — путём личных проб и ошибок, он нашёл такое дерево, сок из коры которого содержал какое-то вещество, некую кислоту, которая уже не раз выручала его. Селин никак не мог её нащупать, нервно чертыхнувшись, он порвал мешок. Всё содержимое посыпалось на землю. Пришлось попотеть, прежде чем получилось выдавить хотя бы пару необходимых капель. — Это поможет. Облегчит боль, — пообещал Селин. — Мне не больно. — Уберёт воспаление, — не желая даже слушать аспида, добавил Селин. — Мне не нужно это, Селин. Рьяши не используют растения подобным образом. — Тише! — лихорадочно вскликнул Селин. Тут же понижая тон, он добавил: — Просто доверься мне ладно? Пожалуйста. Так мне будет спокойнее. Лу кивает. Селин понимает, что сейчас его действия наверняка пугают аспида больше, чем собственное ранение. Аспид свято верит в то, что нельзя делать то, что рьяши несвойственно. И всё же он позволяет Селину творить с собой всё, что тому взбредёт на ум. Слышится слабое дыхание аспида. И у Селина в голове остро пульсирует лишь одна глупая мысль. Чёрт, ты действительно дышишь, да. Пожалуйста, не вздумай когда-либо прекращать. — Знаешь, мне начинают нравиться огромные монстры с убийственным взглядом. — Ты имеешь ввиду меня? — еле слышно спрашивает аспид. — Я имею ввиду тебя.

***

Идея того, что у аспида были дети, до сих пор не до конца укладывалась у Селина в голове. Аспид поведал, что это было его первое потомство. Под присмотром Лу, Селину даже удалось чуть лучше познакомиться со змеятами. — Хочешь поиграть с ними? — Что, прости? — Пока рьяши достаточно малы, они много играются друг с другом. Так они познают мир. Селин рукой потянулся к плечу, прихлопывая севшего на него комара. — Хм. В чём состоит игра? — Нападаешь и ловишь. Или учишься скрываться. Попробуй, — мягко, но нетерпящим возражений тоном подначивал его аспид. Лу явно был воодушевлён идеей общения Селина с его детьми. — Ну, если ты настаиваешь… Селин не умел общаться с детьми. Хорошо, что общаться и не пришлось, так как те ещё и слов не знали толком, ограничиваясь пока что короткими фразами. Стараясь оставаться незамеченным, Селин выглянул из-за дерева. «Боже мой, играть в прятки. Отличное начало день недели вставить на своё усмотрение, потому что теперь от дней недели остались одни лишь названия без смысла». В целом, вышло не так уж и плохо. День пролетел незаметно. Эти змеята его так вымотали, что Селину пришлось в итоге обманными манёврами пытаться смыться. «Смотрите, а что это там? Мышь? Скорее ловите!». Селин со всех ног кинулся к аспиду и сбивчиво зашептал. — Если ты сейчас же чем-нибудь не отвлечёшь их и не дашь мне фору для побега, то мы с тобой больше не друзья. Да, серьёзно. Тебе больше никогда не придётся меня спасать или вечно отвечать на мои вопросы. Подумай дважды о том, что ты можешь потерять, прежде чем отказать мне. Лу тогда коротко фыркнул, словно беззвучно рассмеявшись. Не ответив и даже не взглянув на Селина, он без споров двинулся к своим дьяволятам. Парень не мог не заметить, с каким благоговением змеята смотрели на Лу. Они и впрямь восхищались им не меньше, чем сам Селин. В тот раз он впервые увидел аспида уставшим — под вечер ему было тяжело просто держать голову ровно, она всё время опускалась вниз, слово внезапно потяжелев. Селин не помнил, когда они успели уснуть, но, проснувшись утром, он обнаружил себя на змеином хвосте. На его коленях безмятежно посапывал аспид, облокотившись головой ему на живот. — Доброе утро, — произнёс аспид и Селин вздрогнул от неожиданности. Ты прав, это и в самом деле оно — доброе утро.

***

Селин потянулся и перевернулся на другой бок. Руками он непроизвольно прикрыл уши, желая отгородить себя от нарастающего шума, но это не помогло. Кто-то пел прямо в его голове. Складный поток звуков, сливающихся в звонкую песню без начала и конца. Она всё глубже утягивала в водоворот, не позволяя избавиться от себя. Селин очень надеялся, что кто-то имел крайне вескую причину, раз решил лишить его сна. Пришлось открыть глаза. В первый момент он не сразу соорентировался, что происходит. Он так привык к тому, что они ночевали с Лу вдали от змей, что растерялся, когда накануне вечером аспид потащил его в змеиное логово. Он объяснил ему, что сегодня гон закончился, и все рьяши должны были собраться вместе. Правда, Лу не объяснил зачем, а Селин, почему-то, даже не стал уточнять причины этих змеиных посиделок. Как оказалось — зря. Сейчас он ни черта не понимал, что здесь творится. Этот завораживающий звук без слов нашёптывал ему что-то. Манил в свои чарующие объятия. Селин потерял дар речи, когда наконец понял. Это пели рьяши. Пришлось сесть, но он тут же сонно уронил голову вбок, опираясь на серый змеиный хвост. Засыпать и проспаться на чужом теле, покрытом чешуёй — теперь это происходило на постоянной основе. Селин заставил себя собраться. Поляна, теперь битком набитая пёстрыми телами змей, была уже не в состоянии вместить всех рьяши. Стояла глубокая ночь, и оттого подвижные, наслаивающиеся друг на друга змеиные хвосты, свисающие с деревьев, сочащиеся из всех пустых пространств между стволами, устилая собой землю, в свечении красных корней и голубого мха выглядели особенно жуткими. Нет, не просто пели. Песни, текущей из сотни сомкнутых ртов, аккомпанировал ещё один звук — размеренное постукивание хвостов о землю. Невозможно было поверить в то, насколько синхронным было это движение, однако же змеи действительно одновременно, словно следуя чётким указаниям дирижёра, совершали одни и те же хлопки, сопровождавшие слаженную мелодию. Что самое странное — в ней действительно отсутствовали какие-либо слова. Лишь бесконечная вереница тянущихся невнятных звучаний. Аспид даже в толпе каким-то способом умудрялся не позволять другим прикасаться к себе. Он свернулся тугим узлом, этим самым и Селина лишая способов вылезти из чешуйчатых оков. Не выпуская парня, но и не давая другим добраться до него. Ощутив шевеление внутри гнезда, сотканного из собственного тела, аспид понял, что Селин проснулся. Без лишних вопросов, он распутал хвост, выпуская Селина наружу, давая в полной мере насладиться картиной, непроизвольно вызывающей чувство смутной тревоги. Нечто неземное. Множество острых морд, поющих одну песню, танцующих один танец. Да, змеи шевелились, причём с той же завидной синхронностью, с которой и пели. Они словно черпали жизненную энергию, выкачивая её из земли, из растений, из воздуха. Селин видел профиль аспида, он смотрел в его прекрасные и пугающие глаза и, наконец, поймал себя на том, что начинает чуть покачиваться в такт движений его головы. Парень тут же опомнился и потряс головой, избавляясь от наваждения. Вот, что являлось апогеем общего сбора. Селин был уверен в своей догадке. Это конец. Последняя дань уважения Хозяину перед уходом. Это был идеальный момент. Селин ни на секунду не забывал о предстоящей встречи с Хозяином, на которую его обязали отправиться одному. Завтра же они покинут это место. Змей не спросил его о том, куда Селин направляется, когда он сползал с змеиного хвоста. Даже не повернул голову в его сторону. Змей ни за что не уйдёт. Рьяши, как загипнотизированные, покачивались, продолжая петь. Селин проверил — среди его пожитков имелась одна мышь. На всякий случай он теперь всегда имел парочку про запас. Селин сделал пару шагов, прежде, чем ощутил, как вокруг его ноги неуверенно обвился конец хвоста. Парень тут же вскинул голову. Аспид теперь смотрел на него. — Будь осторожен, — прорезая песню, раздался в голове голос змея. Неужто он всё понял? Невозможно. Чёрт, а что если аспид сейчас захочет остановить его или… Селин ошибся. Лу почти сразу же отпустил его, но всё ещё не решался отвести взгляд от парня. В этот момент он казался маленьким напуганным ребёнком, и Селин задохнулся от осознания того, как змей ему дорог. Парень кивнул. Прежде, чем пещера успела окутать его своей скользкой темнотой, Селин в последний раз глянул на рьяши. Никто не смотрел на него. Они, в целом, словно и не видели ничего перед собой — их взгляды были стеклянными. Аспид не являлся исключением — он вновь вернулся в состояние общего гипноза. Влажный мрак сгущался, звук шагов Селина эхом отражался от стен пещеры. Прежде, чем Селин успел навернуться в полной темноте и сломать себе шею, перед ним вспыхнули два красных глаза. — Так ты и впрямь собираешься пойти к людям? — раздался всепоглащающий голос. — Вы же сами сказали, что их Хозяин может помочь. — И впрямь. Однако многое успело случиться с момента твоего прошлого визита ко мне. Что же, видимо, твоё решение осталось неизменными. Так значит, уже завтра отправитесь в путь? — Да. Селин не понимал, моргает ли сейчас или нет. Темнота была настолько плотной, что когда его веки смыкались, перед глазами ничего толком не менялось. — Хорошо. Времени осталось совсем немного. Я хочу показать тебе кое-что. То, что тебя интересует на самом деле. — Как мне вернуться обратно? — подал голос Селин. — Ты уверен, что именно это интересует тебя больше всего? — загадочно спросил его Хозяин. — Конечно. Странный вопрос. — Не страннее, чем ты сам, оказавшийся в этом месте. — Так вы верите мне? Верите в то, что я не отсюда? — Верю. Ты отличаешься от любых других созданий, встреченных мною прежде. — Чем же, если не секрет? Застыв, словно ледяное извание, Селин опасался даже лишний раз пошевелиться. — Ты можешь подыгравать моему сыну сколько угодно, но тебе не под силу провести меня. Как много бы времени ты не провёл здесь с нами, ты ни за что не поверишь в то, что действительно являешься одним из рьяши. — Но вы же сами сказали, что… — Да, я признал тебя. От того твоё неприятие этой простой истины и кажется мне ещё более невероятным. Этим ты и не похож на любую жизнь, населяющую этот мир. — Тем, что даже слова Хозяина не могут убедить меня? — предположил Селин. — Ты не испытываешь потребности в том, чтобы причислить себя к определённой жизни. Тебе легко существовать вне этих границ. — Раз уж мы говорим настолько откровенно, то я всё же придерживаюсь того мнения, что «жизнь», к которой я имею отношения, даже не существует в этом мире. — Нет. Тебе нет разницы, кто ты. И я сомневаюсь, что на всём свете может существовать тот мир, в котором тебя действительно озаботил бы простой вопрос — кто же ты такой. — Так расскажите мне, — Селина начинал раздражать этот дурацкий разговор, который Хозяин зачем-то завёл по второму кругу. — Кто ты? Я уже сказал тебе. — Рьяши. Ладно, хорошо. Вы меня позвали, чтобы ответить ещё раз на тот же самый вопрос? — Нет. Вне всяких сомнений — тебе не интересно, кто ты. Тебе лишь удобно быть рьяши. Я позволил тебе это. Не стоит более тратить время на бессмысленные обсуждения. Я хочу рассказать тебе о другом рьяши. О том, с которым вы успели сблизиться. Тон Хозяина оставался всё таким же безучастным, словно ему было глубоко плевать на происходящее, но Селин против воли напрягся. — Мы не должны были? — Не мне это решать. Ты рьяши. Волен действовать так, как тебе угодно. Парень совсем ничего не понимал. — Почему именно о нём? Зачем сейчас? — Если я скажу, что именно это поможет тебе вернуться в твоё «обратно», ты поверишь мне? Знаю, что нет. Я лишь хочу, чтобы ты взглянул кое на что. — Но вы же сказали, что ничего не знаете о других мирах. — Я — нет. А вот тебе самому может быть известно гораздо больше, чем мне. Я исполню обещание, которое дал тебе друг. Он не в состоянии выполнить его самостоятельно, но я помогу ему. Позволь мне показать тебе кое-что. Но прежде… Услуга за услугу. Ответь на мой вопрос, и я отвечу на твой. — Какой? — Почему ты решил выручить его? Зачем спас, когда впервые встретил? — Я… — Селин нахмурился. — Однажды, я уже был в подобной ситуации. И тогда не успел помочь. — Кого же ты не смог спасти? Странно. Селин уже готов был ответить, но, внезапно, собственный ответ ему показался неверным. Он порылся в памяти, но другого ответа найти не смог. Как будто он языком пытался нащупать зуб, который с корнем вырвали из десны, а на его месте зияла дыра. Пришлось выдать то, что вертелось в мыслях, хотя и ощущалось неправильным. Ненастоящим. — Змею. Обычную, из моего мира. Парень моргнул и когда он открыл глаза, перед ним уже не было горящих глаз. Селина тут же захлестнуло волной разного рода не сочетающихся между собой эмоций. Страх. Любопытство. Жажда, вот только не ясно было — жажда чего? Острота этих ощущений нарастала постепенно, словно его подключили к капельнице, представляющий собой чистый концентрат всех чувств, на которое только было способно разумное существо, и начали их вводить через иглу прямо в вену. Селин отдавал себе отчёт — то, что пытались смешать с его кровью, на самом деле принадлежало не ему. И вот, темнота стала отступать, сменяясь уже таким привычным видом изумрудных джунглей. Однако, Селину трудно было сказать, где он находился относительно пространства в целом. Он вроде бы парил над землёй, одновременно с этим ощущая себя на твёрдой поверхности. Селин не мог вертеть головой, как если бы его связали, зафиксировав тело в одном положение. Хотя… Тело будто и не существовало вовсе. Всё, что казалось реальным, так это картина, представшая перед «бесплотным» ним. Обилие растительности кругом. Звуки, которыми животные заполняли тишину леса в солнечную и безветренную погоду. Вот и гигантская змея. Чёрная мамба. Однако, Селин сразу же понимает — это не Лу. Эта змея меньше, чем его аспид. Скрутившись, она лежит в глубокой яме. Сложно было сказать, вырыл её кто-то намеренно или она образовалась здесь стихийно. В это углубление попадали ветки, камни, даже сама змея была припорошена сухой землёй, каким-то листьями. Видимо, она уже очень долгое время оставалась на месте, никуда не отлучаясь. Под ней были видны непонятные пожелтевшее ошмётки, похожие на плёнку, а в центре, где-то по ней, можно было заметить белоснежную, овальной формы фигуру. Отложенное змеёй яйцо. Для Селина, знающего, что змеи всегда откладывают сразу по несколько яиц, одно единственное выглядит странно. Мать-змея, спокойно лежавшая до этого момента, внезапно встрепенулась, подняла голову, устремив взгляд на своё сокровище, которое она наверняка терпеливо охраняла уже как несколько месяцев. Змеиные яйца отличались от птичьих. Эмбрионы змей развивались не под твёрдой скорлупой, а под мягкой кожицей, которую можно было легко разорвать. Яйцо зашевелилось. Змеёныш, уже достаточно подросший и окрепший, пытался выбраться. Мать не помогала, лишь внимательно за ним следила. Наконец, на белой оболочке показался надрыв, на поверхности собралось несколько пузырьков. Это была жидкость, в которой до этого момента и жил змеёныш. Из отверстия выглянула крохотная и мокрая серая голова. Селина кольнуло непривычное тёплое чувство. Лу. Ещё такой маленький. Конечно, маленьким он выглядел по сравнению со своей мамой, так-то по размером его голова походила на уже взрослого пса. Наверное, в длину тот был около двух метров. Это была лишь приблизительная оценка Селина, стоило змеëнышу показаться. Несмело барахтаясь, он выкарабкался из яйца. Мать обнюхала своё дитя, который, казалось бы, даже не замечал её, он дрожал, испуганно оглядывая округу. Судя по всему, те жёлтые ошметки были плёнкой, оставшейся от братьев и сестёр аспида, которые уже покинули это гнездо, отправившись искать себе пропитание. Лу был последним. И, получается, что самым младшим. Вот только мать-змея лежала сверху на остатках своих других яиц, что говорит о том, что она уже успела хотя бы раз отправиться на охоту с тех пор, как вылупились первые змеята. К тому же, ошметки выглядели уже довольно потрёпанными и иссохшимися. Лу, действительно, припозднился, существенно отстав от своих собратьев. И вот картина меняется. Вот аспид, уже значительно подросший. Он ползёт за мамой. Это поражает Селина, ведь как он понял, и здесь у змей не принято поддерживать связь с родителями. Вылупился — сам ползи на все четыре стороны. Они натыкаются на группу других играющих змеяят. Взрослых рьяши поблизости нет. Те были приблизительно возраста Лу. Скорее всего, это всё братья и сёстры, так все они явно принадлежали к одному виду императорских удавов. Рьяши замечают друг друга — аспид глядит с любопытством, а вот его сородичи, бросив несколько незаинтересованных взглядов, отворачиваются, продолжая свои игры. Можно было бы подумать, что змеята ведут ожесточённые бои, с остервенением нападая друг на друга, однако Селин уже знал, что подобные драки между змеями ведутся забавы ради. Мать телом подталкивает Лу, как бы говоря: иди, поиграй с ними. Складывалось впечатление, что хоть она по доброте душевной и позволяла следовать ему за собой, но не получала от этого особого удовольствия, желая, чтобы её ребёнок поскорее стал самостоятельным. Аспид неуверенно смотрит на мать, затем на других змеят. Мать закручивает вокруг Лу хвост полукругом, не давая тому отступить, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как двинуться вперёд. Аспид подползает к змеям, не обращавшим на него особого внимания. Однако, когда расстояние сокращается, несколько удавов грозно, насколько это могут сделать дети, начинают шипеть на него. И Селин точно знает то, что чувствует аспид. Замешательство. Стеснение. Лу сначала замирает, не понимая, чем он не угодил удавам, но затем снова пробует что-нибудь предпринять. Он кидается на одну из змей, пытаясь вести себя подобно им. Он тоже хочет поиграть. Змеята тут же взвиваются, прекращая свои шуточные потасовки. Они во все глаза пялятся на Лу, скалясь и шипя. — Почему ты с мамой? — спрашивает один из удавов. — Боишься быть один? — У тебя нет своих братьев? Лу выглядит сбитым с толку. Он поворачивается на мать, ожидая её объяснений, но она не реагирует, позволяя ему разобраться самому. — Нет. Они не выжили, — отвечает до боли знакомый голос. Селин не ошибся, решив, что его аспид вылупился последним, однако он не подумал, что другие змеята могли умереть при рождении. Что ж, у змей такое случалось часто. Мать-змея могла откладывать пустые яйца, а могла и не усмотреть за своими детьми. Выбрать неудачное место, недостаточно их греть. Возможно, дети были изначально слабыми. Удавы переглядываются. Они не хотят связываться со странным змеем-одиночкой. — Может быть, он чем-то болеет? — предполагает удав. — Слишком слабые, вот и не смогли выжить. Не думаю, что ты сильно отличаешься от них. Лу набрасывается на удава, но вовсе не со злости. Селин слышит его мысли, кроющиеся за этим действием. «Я покажу им, что я не слабый. Тогда они не будут меня опасаться». В ответ несколько маленьких ртов смыкаются на хвосте Лу. Они вгрызаются, каждый оттягивая его в свою сторону. Аспид брыкается, но вырвавшись, тут же нападает сам. Его мать с волнением наблюдает за этим. Селин словно на секунду вселяется в её голову, начинает видеть мир её глазами. Её итак многие считают странной, ей давно пора было оставить своё чадо. Так она делала всегда — покидала своих детей, стоило им выбраться на свободу. Она даже не знает, сколько детей успела родить за свою долгую жизнь. Такую долгую, что ей бы уже впору уйти на покой. Она не надеялась, что ей хватит сил сохранить жизнь своему последнему отпрыску. Он последний — вот единственное, что ей известно наверняка. Она не может вмешиваться, змею нужно разобраться самому. Однако, на старости лет излишняя чувствительность и неуместная привязанность мешают, не дают ей мыслить разумно. Она делает резкий бросок вперёд, хвостом отбрасывая всех, буквально отдирая удавов от сына. Лу тоже откидывает в сторону, он тут же вскакивает, задирает голову — весь искусанный, он не хочет сдаваться. Он должен доказать, что достоин. — Ваши силы не равны, — говорит мать. — Сейчас ты уже ничего не сможешь сделать. На Селина накатывает горькое разочарование. Оно принадлежит Лу. Ему помешали, но он не смеет перечить. Внезапно Селин осознаёт, что двигало змеем, когда тот не пытался помочь парню научиться охотиться. Он не хотел помешать. Не хотел встать на пути, как когда-то встали на пути у него. Следующая картина. Аспид, свернувшись, лежит возле своей мамы. Он голоден. Он уже много дней лежит рядом с ней, не желая оставлять её одну. Она не шевелится. Лу пристально глядит на неë. — Я хочу есть. Можно, я схожу на охоту? Я и тебе кого-нибудь поймаю. Он ждёт. Ответа, кивка. Однако, она никак не реагирует. Лу тяжело вздыхает, и долго, протяжно зевает, показывая чёрный рот. Всё это время он не смыкал глаз, боясь пропустить тот момент, когда мама проснётся. Она уже говорила ему, что ему надо жить самому, но он отказывался. Он опасался, что если он заснёт или отправиться за добычей, то она сама его покинет. Тогда потом он не найдет маму на том месте, на котором оставил её. Из-за дерева выползает большой коричневый змей. Щитомордый. — Тебе надо уйти, — приказным тоном произносит он. Лу ощетинивается, раздувает капюшон. Другие змеи никогда не любили его. — Мама, проснись, — зовёт он её. Ей пришлось самой учить детёныша защищаться и нападать. Он знал, что сможет за себя постоять, но не против взрослого змея. Он мог ранить его, отвлечь и скрыться, но он не собирался оставлять маму здесь одну. — Она не проснётся. — Откуда ты знаешь? — Ты и сам это понимаешь. Разве ты слышишь её дыхание? Лу потупил взгляд. — Что тебе нужно? — Теперь ты сам по себе. Уходи. — Но… — Уходи. Лу не хочет быть один. Не понимает, почему большую часть времени рьяши должны существовать поодиночке. Картина меняется. Два существа. Лу никогда не убивал их прежде, да и от матери он не слышал рассказов о них. Они были практически лысые, с лёгким пушком и длинным мехом на голове, окутанные в непонятные тряпки. От них пахло аппетитно. Лу решил напасть. Расправиться с первой особью было нетрудно. Челюстные кости змей не имеют сцеплений и покрыты эластичной кожей, которая позволяет им растягиваться до немыслемой ширины. Аспид заглатывал оглушённую добычу — кожные чешуйки расходятся, подстраиваясь под её размер. Аспид соврал ему. Когда-то, ещё на второй или третий день их знакомства, Селину пришлось объяснять ему, что значит «вкусно». Тогда он описывал вкус плода, похожего на манго. Змей в лицо заявил ему, что не различает вкусы. Ведь рьяши не умеют это делать. Это была ложь. Селин сейчас мог ощущать то, что ощущал змей. Лу чувствовал вкус. И вкус человечены был отменным. Самая лучшая добыча, которую ему только доводилось пробовать. И ещё — Лу в тот раз определённо испытал удивление. Другая особь, из той же незнакомой ему жизни, не испугалась его, не стала убегать, воспользовавшись моментом, пока поедали её сородича. Она напала на змея. Попыталась вырвать из его рта добычу. Она хочет его спасти? Этот вопрос озадачил не Селина. Это, с неким изумлением для себя, предположил Лу. Когда змей схватил её, душа своим хвостом, она вырывалась, боролась за свою жизнь. Змей съел их обоих, а затем незамедлительно оставил это место, уползая прочь. На земле валялась повязка, что развязавшись, соскользнула с бедер девушки. Теперь она валялась в до боли знакомых для Селина кустах. И парень точно знал, что если захочет её найти на том же месте — там сейчас уже ничего не окажется. Последняя сцена. Хозяин позвал Лу к себе. Аспид, покорно опустив голову, внимательно слушает. — Ты можешь жить там, где тебе угодно. Люди пришлись тебе по вкусу, я уже понял это. Но не смей больше пытаться заговорить с ними. Ты ходишь по опасному краю. Не сорвись. На негнущихся ногах Селин покинул пещеру сразу же, стоило сменяющимся пейзажам исчезнуть, вновь погружая всё во мрак. Горящих глаз Хозяина уже не было видно, никто больше не пытался с ним заговорить. От прежней волшебной картины на фоне ночи не осталось и следа. Стоял день, солнце ярко светило. Видимость стала кристально чистой, тьма рассеялась. По ощущениям прошло не больше получаса, но Селин теперь уже не доверял своим ощущениям. На поляне не было признаков присутствия кого-либо. За исключением одного единственного субъекта. Огромной змеи, с отливающей на свету чешуёй цвета стали. Змеи, что сейчас неспешно повернулась, реагируя на появление Селина у входа в пещеру. Она осталась на месте, и Селин, спустя короткую вечность, наконец смог заставить себя подойти к ней. Пока он шёл через поляну, в голове маячила лишь одна мысль. Селина одолевала нестерпимая жажда. Как давно он идёт? Молчание. — Где ты был, Селин? — вкрадчиво спросила его змея. — Разве не видно, откуда я только что вышел? У Хозяина. Я был у Хозяина. — У кого? — Хозяин. Хозяин рьяши, — потерянно пояснил Селин. Что происходит? Змея не успевает ответить, как Селин продолжает: — Кто ты? Твой голос не похож на Лу. — А почему он должен быть похож на Лу? — Потому что… Селин не может отделаться от ощущения, что их разговор тянется мучительно медленно, но никак не может заставить себя ускорить диалог. Они словно читают сценарий, заготовленный заранее. — Потому что, ты и есть Лу. Должен говорить как он, — поясняет Селин и в этот же момент хватается за голову, делая шаг назад. Зудящая боль обрушилась на его голову, мешая мыслить ясно. — Должен? Почему я должен, Селин? Ты сам дал мне имя и сам же теперь обвиняешь меня в том, что мне оно не принадлежит. Он будто наблюдает, как буква за буквой слова из его рта вырываются наружу — по крупице песка пересыпаются сверху-вниз, как в песочных часах. Селин знает, что время на исходе. — Ты не Лу? Теперь боль пульсировала вместе с биением сердца, часто-часто, почти оглушая, не давая слышать, не давая сообразить, что сказать, мысли метались, шумели и путались в панике. — Не знаю. Один лишь ты знаешь, кто я. — Где… где все? — Кто? — Другие. Чёрт возьми. Другие рьяши. Где они? — Селин повысил голос, желая перекричать шум крови в ушах. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Лу, что ты несёшь? Что с твоим голосом? — А что с ним? Голос. Он вернулся. Он снова слышит Лу. — Ни… Ничего. Моя голова, Лу. Она раскалывается. — Ты хочешь спать? — Да. Да, точно. Очень хочу, — устала потирая вески, пробормотал Селин. — Тебе нужен отдых. Ему нужен отдых. Отдых и Лу. Как и всегда. Змей подхватывает Селина, пряча его в своём хвосте как в коконе, оставляя лишь небольшое отверстия для света и воздуха. Селин чувствует себя таким вымотанным, что у него буквально не остаётся сил на то, чтобы поразмыслить — почему на нём сейчас вновь надеты смокинг и пальто, абсолютно чистые и наглаженные, как в самый первый день, когда он оказался в джунглях. — Завтра мы отправимся обратно к людям. Но сначала я хочу, чтобы мы ещё раз сходили на озеро. Так жарко. Нужно будет искупаться, — тихо произносит Селин, облизывая пересохшие губы. — Да, Селин. Хорошо. Сейчас он уснëт. Осталось совсем немного потерпеть эту боль, скоро она исчезнит. Но сперва: — Кстати, я тут подумал. Помнишь, как ты принес мне шалфей. Ты тоже никогда до конца не верил в то, что я рьяши. Ну, раз ты решил, что мне стоит лечиться также, как и людям. Я исполню обещание, которое дал тебе друг. Друг. Хозяин имел ввиду Лу? Я помогу тебе вспомнить. Лу. — Лу, это ты? Пожалуйста, Лу, скажи, что это ты. Пожалуйста! Боль такая невыносимая, что затрудняет дыхание. — Это я, Селин. — Я рад, рад, так рад. Я очень скучал по тебе. Завтра отправимся на озеро, да? — Да. — Да, — в след за аспидом пробормотал парень. — Увидимся завтра, Лу. — До завтра, Селин.

***

Женщина как раз поднималась по лестнице на второй этаж, когда на весь дом заиграла звонкая мелодия, оповещая, что чья-то машина въезжала на их подъездную дорогу. Дворецкий тут же выскочил из гостиной, поспешив к дверям. — Не стоит, — она остановила слугу, бегло взглянув на экран с изображением камер наблюдения, которые по её распоряжению были установлены прямо в коридоре. — Я сама встречу нашего позднего гостя. Она бросила взгляд на стоящие у дивана массивные напольные часы из красного дуба. Первая мысль, пришедшая ей на ум — часы абсолютно не вписывались в интерьер, и давно надо было от них избавиться. Вторая — их посетитель был необычайно пунктуален. — Без пяти минут шесть. Здравствуйте, — произнесла женщина, осматривая с ног до головы молодого человека, стоящего перед ней. Одежда его пусть и сидела по фигуре, но была крайне блеклой. Что цвета, что фасон. Он явно не любил намеренно выделяться из толпы с помощью внешнего вида, однако с его лицом подобный трюк не проходил. Слишком выразительные черты, достаточно запоминающиеся для того, чтобы она могла с уверенностью заявить, что никогда прежде не видела его вживую. — Добрый вечер, — склонив голову в еле заметном поклоне, произнёс уверенным голос парень. — Это я звонил вам утром. — Да-да, помню. Знаете, судьба действительно не пощадила его. Бедный мой мальчик, единственный наследник, — задумчиво проговорила женщина, и в тоне пусть и слышалось сожаление, однако же выражение её лица совсем не выражало грусти. Скорее непонимание и замешательство. — Ваше имя Лука, так ведь? Парень кивнул. — Он называл меня Лу, — пояснил гость, стоящий в дверях. При этих словах на его уставшем лице проскользнула тень слабой улыбки.