Гусеница, что притворилась змеёй

Встреча заката посреди моря — зрелище феерическое, способное поразить любого своим многообразием огненных оттенков, причудливо разукрашивающих небо. Чёткая линия горизонта разрезает весь мир перед твоими глазами на две половины. Как бы ни хотелось этого признавать, но ради этой незабываемой панорамы хотя бы единожды стоит оказаться на борту яхты, вышедшей в открытое море. Сейчас её стальной, водоизмещающий корпус продвигался вперёд столь легко и непринуждённо, словно она не плыла по воде, а парила над ней. Залитые вечерним солнцем несколько этажей этой невозмутимой махины вмещали в себя весь спектр мест не только для комфортной жизни, но и для нескончаемых развлечений. Конечно, ей не сравниться с размером круизных лайнеров, на которые можно приобрести билет любому желающему, но для частной яхты масштабы были действительно внушительными. Несколько часов назад в небе можно было увидеть приближающуюся к яхте тёмную точку, которая вскоре оказалась вертолётом. На вертолётную площадку, расположенную на самом верху судна, привезли новых гостей. Самым забавным было то, что ровным счётом никто из присутствующих людей понятия не имел, на чьей же яхте они отдыхали. Было только очевидно, что принадлежала она человеку, убивающему своё свободное время спусканием неприличных сумм денег — лишь бы впечатлить других. Сюда можно было попасть лишь по приглашению. Достать его было не трудно, если знаешь, к кому обратиться. И вот с этим уже могли возникнуть сложности. Не просто было выйти на людей, которые вообще знали о том, что эта яхта существует, причём сразу под несколькими названиями, зарегистрированными в разных странах. Перевернув страницу, Лука поёрзал на сидении, сменяя позу, задумчиво подпирая пальцами щёку. Он знал, что уже какое-то время находится здесь не один. Об этом его оповестил горьковато-сладкий запах дыма, внезапно защекотавший ноздри. Большая часть просторного ресторана — та, что была огорожена полностью стеклянными стенами, располагалась внутри; другая же её часть плавно перетекала под открытое небо — на палубу, отделанную тиковой древесиной. Уровнем ниже виднелся глубокий бассейн. Уже почти никто не купался; разве что какой-то пожилой мужчина, сидя на лежаке, плотно придвинутом к краю бассейна, о чём-то болтал девушкой, что сейчас находилась в воде и звонко смеялась. Довольно молодой, возможно даже одного возраста с Лукой. В таком юном возрасте оказаться на этой яхте можно было всего в двух случаях — если продаёшь своё тело за деньги, либо же будучи золотым баловнем состоятельных родителей. Хотя нет, на эту яхту вряд ли приглашали последних, публика здесь собиралась всё же постарше и посолиднее. Своих детей эти люди старались держать подальше от этого места. Едва ли кто-то хотел позволить своим избалованным отпрыскам увидеть себя, обжимающимся с проститутками, возраст которых был идентичен возрасту их собственных сыновей и дочерей. В таком случае, эту девушку можно было всё же отнести к первому случаю. Поэтому не было ничего удивительного в том, что на Луку тоже сейчас с интересом поглядывал один конкретный мужчина средних лет, что неспешно пожевывал кончик сигары. Он принял его за шлюху. Конечно, а за кого же ещё? Лука оторвался от книги — теперь напечатанные буквы сливались в одну чёрную кляксу на странице, прочитанное больше не складывалась в яркую картину в голове. В этот раз он уже намеренно выцепил взглядом мужчину за дальним столом, а затем, слегка нагнув голову вниз, приспустил солнечные очки. С напором он посмотрел на него поверх серебристой оправы, теперь уже не скрывая своей осведомлённости о чужом присутствии. Их взгляды встретились. Секунда — и мужчина медленно движется в его сторону. Он молча опустился перед Лукой, усаживаясь напротив него. — Недавно здесь? — без лишних обиняков спросил мужчина. Лука положил книгу на стол, накрыв её своей рукой. — Почему вы так решили? — он даже не попытался скрыть досаду в голосе. Мужчину это ни капли не смутило. — Позволю себе заметить, что всех отдыхающих здесь уже долгое время объединяет одна страсть. — К разврату? — с каменным лицом продолжил за него Лука. Его реплика заставила мужчину рассмеяться звучным басом. Лука же лишь упрямо сжал губы, от чего они стали выглядеть ещё тоньше. — К солнцу. Тут идеальное место для любителей загара. Вы же белы, словно лист бумаги. С этими словами мужчина потянулся к нему, пальцами задевая его узкую кисть, покоящуюся на книге. Внутренне содрогнувшись от отвращения, Лука тотчас одёрнул руку. — Я тоже позволю себе заметить кое-что. Вы не уточнили, нуждаюсь ли я в компании. — Разве нет? — лёгкое удивление в голосе и последующая за ним пробежавшая по лицу тень осознания простой истины. Мужчина в момент понял то, что ему и пытались дать понять — он связался с уже занятой подстилкой. — Нет. Хорошего вам вечера. Отодвинув стул, Лука встал и пошёл прочь из ресторана, направляясь в сторону кают. По пути ему на глаза попалось несколько человек из службы безопасности. Это могли быть как личные телохранители, так и охрана, нанятая специально для соблюдения порядка на яхте. Их обязывали также соблюдать дресс-код, и Лука и представить не мог, как, должно быть, им жарко здесь днём. Его столь сильно раздосадовали это прикосновение и истинная причина того, почему вообще мужчина решил с ним познакомиться, что, в чувствах оставляя этого козла одного, он позабыл забрать свою книгу. Досадно, но возвращаться он не собирался. Когда Лука приложил карточку к ручке двери, раздался тихий звуковой сигнал. Отворив её, он зашёл внутрь. В комнате, погруженной в полумрак, стояла освежающая прохлада. Весь день сплит-система бесшумно охлаждала номер, включая не только спальню, но и гостиную с кабинетом. Плотные, не пропускающие свет шторы над иллюминаторами находились в том же состоянии, в котором Лука их оставлял с утра — они были опущены. Не проходя вглубь каюты, Лука сразу завернул налево — в одну из ванных комнат. Сняв с себя светлую рубашку и лёгкие летние штаны, он аккуратно сложил их, прежде чем встать под душ. Подставляя себя льющемуся прямо из-под потолка потоку воды, он некоторое время бездумно стоял, смотря в стену перед собой, прежде чем зашёл глубже, позволяя волосам намокнуть. Он прикрыл глаза и на ощупь пошарил рукой перед собой, пытаясь нащупать маленькую баночку шампуня. В эту же секунду, его перехватила чужая рука, переплетая их пальцы. Лука открыл глаза. — Давно проснулся? — спросил он, разглядывая перед собой человека, вальяжно привалившегося спиной к стене. — Как только услышал, что ты зашёл, — парень с хитрой улыбкой поднёс их сплетённые руки к лицу, губами прижимаясь к костяшкам Луки. — Чем ты весь день занимался? — Доказывал всем вокруг, что я сюда приехал не работать, а отдыхать. — А мне сразу показалось что-то не так, — парень сделал шаг к Луке, теперь он тоже чуть щурился, оказавшись под струями воды. — Ты пропах табаком. — А мог бы пропахнуть тобой, — отозвался Лука, силясь рассмотреть чуть желтоватые глаза напротив себя. — Мог бы. Но тогда бы мне пришлось на день стать хорошим парнем, а не тем, который вчера всю ночь резался в покер, чтобы весь следующий день отсыпаться. Вместо того, чтобы проводить время со своей второй половинкой. Он забавлялся, но это были злые шутки. — У тебя хорошее настроение, Селин, — заметил Лука. — Ага. Мы же на отдыхе, Лу. С чего бы настроению быть плохим? Разница в росте была небольшой, но достаточной, чтобы Луке приходилось немного опускать голову вниз, чтобы их взгляды смогли встретиться. Лука подался вперед и поцеловал его, но Селин тут перехватил инициативу, яростно впиваясь в его губы. Он грубо повернул его, прижимая Луку лицом к холодному стеклу перегородки душевой. — Так значит, в моё отсутствие ты тут новыми знакомствами обзаводишься. Пока до твоей задницы не добрался кто-нибудь другой… Может, мне попробовать тебя первым? Я гораздо более жадный, чем кажется на первый взгляд. Лука замер, когда горячее дыхание обожгло его затылок. Их влажные обнажённые тела теперь соприкасались друг с другом. — Не здесь. — Значит, где-нибудь в другом месте ты будешь не против? Лука вывернулся, отталкивая Селина, отчего тот, попятившись, упёрся спиной в стену. Лука взглядом ощупал его с ног до головы, почти незаметно задержавшись на привставшем члене, проследил за дорожкой волос, светлеющих ближе к пупку, а затем остановился на поджаром животе с выделяющимися рельефными мышцами. — Нет. Не в этой жизни, Селин, — спокойно произнёс Лука. Селин улыбнулся, довольный его ответом. — Чему я тебя учил? — не успокаиваясь, он продолжал подначивать Луку. Дразня, Селин завёл руку себе за спину. Не трудно было догадаться, что сейчас он пальцами разрабатывает себя. Его брови слегка изгибаются, еле хмурясь от лёгкого дискомфорта. Стоило Луке увидеть, как парень, закусив нижнюю губу, расслаблено откинул голову назад, как стоять просто в стороне больше не представлялось возможным. Он мягко, но без колебаний, развернул Селина к стене, нажимая ему рукой на поясницу — не принуждая, а почти галантно прося чуть прогнуться. Убирая его руку, Лука сам опускается на колени, лицом приближаясь к Селину сзади, сжимая его ягодицы, разводя их в стороны. Лука нечасто готовит его своим языком, однако же сегодня последний день. Он не знает, когда они увидятся вновь. Нужно закончить на хорошем. Селин стонет, выгибаясь, безрезультатно пытаясь ухватиться за мокрую плитку на голых стенах. Лишь от звука его голоса Лука ощущает, как всё в паху начинает пульсировать, а яйца болезненно тянуть. Когда Лука отстраняется, Селин пытается встать чуть ровнее, но текущая по его ногам дрожь мешает держать себя. Лука из-за спины обнимает его, осторожно придерживая, а заодно изучая плоскую грудь Селина под своей ладонью, задевая намокшие волоски. Селин шумно выдыхает, и поворачивает голову к Луке, слегка наваливаясь на него в поисках опоры. — Я не учил тебя ничему подобному. Сколько ещё сюрпризов ты мне приготовил? — шепчет Селин. Лука резко входит в него, чем извлекает из парня протяжное мычание. Селин, не сдержавшись, принялся надрачивать сам себе. Он кончил быстрее, чем Лука, а потому последние несколько секунд с остервенением извивался под ним. Лука вдалбливался в его онемевшее от оргазма нутро, ставшее настолько чувствительным, что, наверняка, теперь приятное ощущение для Селина стало граничить с безжалостной пыткой. Это было быстро. Стоило Луке сделать несколько последних тягучих толчков, как Селин практически сразу же разорвал их контакт. — Нам пора собираться. Скоро ужин, — Селин, быстро ополоснувшись, вышел из ванной. Лука ничего не сказал, продолжая стоять под напором воды. Через секунду он вновь услышал звук открывающейся двери. — Лу, подойди. Обмотавшись полотенцем, Селин стоял возле прозрачной перегородки — достаточно далеко, чтобы не намочиться вновь. Лука подошёл, и Селин потянулся к нему, сжимая его лицо в своих руках, запечатлевая на губах быстрый поцелуй. Затем последовала тишина; Селин смотрел на него так, словно хотел что-то сказать. Очевидно, он передумал, так как в итоге вновь молча вышел. Когда Лука зашёл в спальню, то отметил, что теперь штора была поднята. Глядя в окно на рыжее солнце, теперь уже тонущее в море, Селин стоял в брюках и расстегнутой рубашке, держа в руках бутылку воды. По пути к окну Лука подхватил со стола наручные часы. Селин взглянул на него лишь тогда, когда Лука, забрав у него бутылку, наложил часы на его левую руку, застёгивая их. — Нам обязательно идти туда? — спросил он Селина. — Если ты устал, то я не буду тащить тебя с собой. Могу пойти один. — Не устал. Как я могу отказаться от прощального ужина? Внезапно, Лукой завладела такая всепоглощающая тоска от скорой разлуки, что он впервые за неделю решился напрямую указать Селину на истину прямо у них под носом, которую они оба усиленно пытались не замечать. Селин тут же изменился в лице, и Лука с трудом удержался, чтобы прямо сейчас не отбросить от себя его руку и выйти из каюты, громко хлопнув дверью. Он уже знал, что последует дальше. — Если тебя что-то не устраивает, то можешь мне прямо об этом сказать, — надев маску равнодушия, отрешённо заметил Селин. — Я уже сказал, — застегнув часы, Лука тут же отвернулся. — Нарядишься сегодня ради меня? Ты ведь так и ни разу и не надел его, — сменяя тему, спросил его Селин. Как обычно. Лука не стал гнуть свою линию, соглашаясь подыграть ему. — Терпеть не могу смокинги, ты же знаешь. Ладно. Но только в том случае, если весь вечер буду видеть на твоей шее мой подарок. — Ты про неё говоришь? — Лука взглянул на Селина, и увидел, что тот, оттянув звенья цепочки, показывает украшение, что уже поблёскивало на его загорелой коже. Лука тут же отвернулся, скрывая смущённую полуулыбку. — Сегодня важный вечер, Лу. Мне понадобится удача. Очень надеюсь, что ты мне её принесёшь. — Важный? — в замешательстве спросил Лука. Подойдя к трюмо, Селин выдвинул ящик, принявшись перебирать свои кольца. Его слабость к этим дорогим побрякушкам временами с головой выдавала корни его мутного прошлого. Селин поднял взгляд и, увидев голую худую фигуру Луки в отражении позади себя, сглотнул, от чего его кадык резко дёрнулся. — Сегодня должны были прибыть несколько важных шишек. Вчера за зелёным столом мне удалось разговорить одного человека. Владельца мобильного оператора. Помнишь, того, кому, по моим предположениям, принадлежит это судно? Ладно, неважно. Про загадочного хозяина яхты он меня так и не просветил, зато во время аддонного перерыва, пока другие докупали фишки, проговорился, что сегодня сюда прилетит отдыхать сам Уолтон. — Этот тот, с которым в прошлом году вы познакомились на Кубке Пегаса? — Да-да, он. Нам с тобой тогда чертовски повезло. И не только потому, что моя щедрая ставка отлично сыграла. Тогда за забегами следил именно этот джентльмен. У тебя был самолёт сразу после скачек, а как только ты уехал, мне передали, что он хочет меня пригласить на обед. Познакомиться со счастливчиком. Оказалось, что он был одним из спонсоров призового фонда. С ипподрома меня сразу повезли к нему домой, представляешь? — И что с того? Зачем он тебе сейчас? — Мы тогда обнаружили, что мыслим крайне схоже. А ещё оказалось, что он знает меня — ему про меня сын рассказывал. Представь только — я его сыну в студенческие годы толкал весёлый ганджубас. Как и всем его дружкам-мажорам. Смешно, но из-за этих детских шалостей он с чего-то решил, что я и по сей день варюсь в этом. — В чём? — челюсти Луки сжались, клацнув зубами. Он точно знал — то, что он услышит сейчас, ему совсем не понравится. — Лу, не тормози. Сомнительные товары, которые невозможно приобрести законным путём. Селин, подхватив пустую бутылку и обёртку от сладкого батончика, оглядел номер — судя по всему, в поисках мусорки. — Он решил, что ты связан с чёрным рынком? — Видимо, в его голове, если раз ступил на эту скользкую дорожку, то уже не соскочишь, только если не расшибёшься по пути. — Ты шутишь? С чего бы ему тебе доверять? — Я ещё жив. По его логике — значит, что не поскользнулся. А других вариантов для него не существует. Он вряд ли представляет, что значит изначально родиться и вырасти в этом болоте. — Он тебе что-то предложил? — К сожалению, нет. Лишь поспрашивал у меня про поставщиков. Пришлось наплести ему что первое в голову пришло — сейчас то я уже не знаю, как дела обстоят на самом деле. — Зачем ты ищешь с ним встречи? — Потому что он и сам с кем-то повязан. Под градусом он мне много сказок рассказывал про свои похождения в молодости. Я хочу, чтобы он вывел меня на других. Отказываясь верить своим ушам, Лука подлетел к Селину. Тот стоял к нему спиной и, видимо, не услышал его приближения, так как, развернувшись, чуть не подскочил на месте. — Это опасно. Зачем тебе это, Селин? — Бога ради, да как тебе удаётся вечно подкрадываться ко мне… Зачем? Ты правда не понимаешь? За тем, чтобы наконец избавиться от одной дамы, вечно сующей нос в мою жизнь. — Как криминал тебе в этом поможет? — Расслабься, Лу. Я не собираюсь её убивать, я не настолько кровожадный. Просто ты же и сам знаешь, что она следит за каждым моим шагом. Её карман глубокий, а когда она открывает его для меня, то он совсем становится бездонным. Но… Лу, почему бы мне не попробовать завести свои связи? Где меня все будут уважать не потому, что я её племянник, а за то, как я веду дела? — Ты считаешь, что ради того, чтобы стать выше неё, тебе обязательно нужно марать свои руки? — О моих руках не идёт и речи. Я не собираюсь делать ничего противозаконного. Разве что только для вида. Есть много других способов извлечь выгоду из этой затеи. Будешь жвачку? — наткнувшись на убийственный взгляд, Селин лишь пожал плечами. — Ладно, как хочешь. — Например? — Например? Кому ещё могут быть интересны отпетые преступники вместе с подробностями об отмывании денег? — Нет. Селин, нет. Ты не будешь сотрудничать с полицией. — Я и не говорил про неё. Слушай, есть куча новостных изданий, готовых вывалить крупную сумму за новую сенсацию. И ещё — хватит здесь нагишом разгуливать. Оденься, Бога ради, — Селин кивнул головой, указывая на гардеробную. Вновь задумчиво оглядев Луку, он продолжил, в неком смятении изогнув бровь: — или ты хочешь отправиться на ужин в таком виде? Должен признать, задумка интересная. — Селин, прошу тебя, не надо. Ты сам не понимаешь, как это опасно? Устало выдохнув, Селин отошёл к комоду, разглядывая свою коллекцию парфюмов. — Неужто ты не видишь? Будь у меня свой источник дохода, столь же стабильный и достойной суммы, мне бы не пришлось… — Скрывать меня? — продолжил за него Лука, начинания собирать в голове разрозненные части целой картины воедино. — Да. Да. Нам не нужно было бы жить, вечно оглядываясь по сторонам. Нам не придётся скрываться от неё. — Селин, ты собираешься стучать на бандитов. Уж лучше жить так, как сейчас. Иначе, нам придётся скрываться от намного большего количества людей. — Они не узнают, что это я. Ладно, Лу. Не кипятись. Я пока лишь прощупываю почву. Не переживай. Я ещё ничего не решил. Не сдержавшись, Лука схватил его, пряча в своих объятиях. Селин не сразу, но всё же отреагировал, сжимая голые плечи его в ответ. — Знаешь что? Забудь. Ты не пойдёшь в таком виде. И даже не упрашивай меня. Хочу, чтобы в таком наряде тебя видел только я. По просьбе Селина, их вещи собрали заранее, и теперь чемоданы стояли возле двери, ожидая вызова носильщиков. Время на яхте пролетело незаметно — как и всегда, когда они с Селином были вместе.

***

Свой день рождения юный наследник металлургической империи, а по совместительству партнёр Селина по теннису, решил отпраздновать у себя дома. Хотя, сложно было назвать просто домом фамильное поместье и прилегающие несколько десятков акров земли, вместе с располагавшимися на них конюшнями, охотничьим хозяйством и полигонами для стрельбы. — Знаешь, о чём узнал? Когда на днях приезжал в наш старый район, — тихо произнёс Лука, пока Селин изучал несколько полуавтоматических пистолетов и револьверов, которые принесли ему на выбор. Временами он взвешивал их, оценивая, как они лежат в руке. Крупнокалиберные он не брал, выбирая что-то поменьше и понадёжнее. — Боже, зачем ты вообще продолжаешь к ней ездить? Она ужасная женщина. — И, по совместительству, она моя мать. Она постарела, Селин. Я помогаю с домашними заботами, привожу еду. Как я могу оставить её одну? — ответил Лука, рассматривая живописные осенние пейзажи ухоженных семейных угодий. — Легко. Ей всегда было плевать на тебя. Тебя, можно сказать, по ошибке судьбы спихнули на её голову, она была рада избавиться от тебя, как только ты достиг совершеннолетия, — Селин умолк, оторвавшись от разглядывания оружия, и чуть виновато подняв взгляд на Луку. — Извини, не стоило этого говорить. — Ничего страшного. Ты прав. Но сейчас она уже совсем не та, какой была раньше. — Ты о наступившей деменции и других прелестях старости? — с напускным интересом спросил Селин. По очереди рассматривая каждый, а временами беря в руки и оценивая поближе, Селин наконец остановил свой выбор на конкретном пистолете. Человек, услужливо показывающий Селину оружие, извлёк из контейнера съёмный магазин. — И об этом в том числе. Честно говоря, я не хотел бы это обсуждать. Ты никогда всерьёз не воспринимал мою привязанность к ней, оставим эту тему. У меня к тебе есть иной вопрос. — Какой же? — Среди её почты я нашёл одну занимательную вещь, присланную в конверте. Объяснишь мне, что это? Лука, достав из внутренней части пиджака свёрток, передал его Селину, который без особого энтузиазма взял его в руки, отложив пистолет в сторону. — Предполагаю, что старый ремень, который явно знавал лучшие времена. Вроде как выполнен из цельного толстого куска искусственной кожи, весь обшарпанный и с потрескавшейся краской на бляшке. Паршивое качество. У его хозяина отсутствует всякое чувство вкуса. — Бляшка, — настойчиво произнёс Лука, устав от этой глупой игры. Человек подал наушники сначала Селину, а затем и Луке, который аккуратно принял их, стараясь не касаться чужих пальцев. Селину же дали ещё и пару стрелковых очков, защищающих глаза от горячих газов и вылетающих пустых гильз из окна выброса. — А что с ней? Ах да. Она такая уродливая, так ведь? Кто вообще изображает на бляшке ремня быка… Запоминающаяся вещица. Понятия не имею, кому она принадлежала. — Прекрати этот цирк. Что ты с ним сделал? — С этим наглым отродьем? Я — ничего. Самому мне его даже видеть тошно, не то что к нему прикасаться. — Селин, — вкрадчиво начал Лу, понизив голос. Селин вздрогнул, оборачиваясь на Лу. Наконец до него дошло, что он сумел сильно его разозлить. В его взгляде промелькнул лёгкий испуг, однако сразу же он принял свою личную оборонительную тактику — перешёл в нападение. — А тебе-то до него какое дело? Тоже хочешь обеспечить ему беззаботную старость? Повернув пистолет, Селин направил его вперёд. Он обхватил его толькo средним и безымянным пальцами, мизинец расслабленно лежал на рукояти. Хват Селина был достаточнo сильным, но нe излишним. — Я не хочу с ним связываться. Как и с любым другим её бывшим мужчиной. Я скорее хочу забыть обо всём этом. Подул лёгкий ветер, развевая волосы Луки. Он убрал несколько чёрных прядей с лица. Их прошлое, тайны которого они делили лишь между собой. Злачное место, являющееся пристанищем для всех представителей низших звеньев пищевой цепочки, жужжащие кондиционеры, капающих вдоль домов, осколки разбитых окон, бегающие стаи собак, разносящих объедки по всей округе, скидочные купоны, разбросанные по земле. Место, которому они принадлежали на самом деле. Два мальчика, которых однажды сама судьба свела на одной лестничной клетке. Их истории были схожи. Росшие без отцов, с матерями, которым было плевать на своих детей. Разница были лишь в том, что мать Луки топила свою печаль в бесконечных романах. Мать же Селина предпочитала сбегать от мира в свою же голову с помощью психотропных веществ. Лука часто раздумывал, кому же из них обоих повезло больше. Ему, оставшемуся там до самого совершеннолетия, пока не удалось вырваться и уехать учиться, или Селину, которого вырвали из этого мира насильно ещё в детстве, сразу после смерти его матери. Звук щелчка снятия затвора, а затем приглушённого хлопка от выстрела вернул Луку из воспоминаний. Они находились на поле, уставленном мишенями для оружия с огневым контактом от сверхкоротких до средних дистанций. Чуть дальше располагались мишени уже не столь эффективные для травматического оружия. Селин промазал — рука его не дрогнула, но глаза зачастую подводили. Он разочарованно цокнул. — Верь мне — я тоже. Но, как мне показалось, прежде чем окончательно забыть, стоило проучить парочку из них. — Кого ещё ты впутал в этот пустой фарс? — Я не звал бы его таким уж пустым. — Селин! Что. Ты. Натворил. — Ничего. Говорю же — попросил своих хороших знакомых преподать этим ребятам парочку уроков. Да не беспокойся ты. Они живы. И я позаботился о том, чтобы они до конца своего жалкого существования помнили, что натворили. Сняв очки, Селин передал их Луке вместе с пистолетом, уступая место. — Я не просил тебя об этом. — Я и не ждал твоей просьбы. Знал, что не дождусь. — В твои планы не входило всё рассказывать мне? — Конечно, нет. Зачем тебе лишний раз вспоминать об этих отбросах общества? Кто ж знал, что ты всё ещё наведываешься к этой ведьме. — Прекрати! Благодаря мне, она ни о чём не узнала. Я не хотел бы, чтобы она лишний раз переживала. Ей сейчас это ни к чему. — Жаль. — Меня не нужно защищать. Я сам могу со всем разобраться, — прицеливаясь, сквозь зубы процедил Лука. — Хорошо. Ты всё сказал? — отступив на пару шагов назад, Селин сложил руки на груди. — Да, — твёрдо произнёс Лука. И, понизив голос, добавил: — в любом случае… Спасибо. Правильная стрельбa из пистолетa требует восприятия глубины. Нужнo учиться игнорировать картинку недоминантногo глазa, при этом воспринимая всю её объёмность. Выровняв пистолет, Лука сфокусировался нa мушкe. У методa прицеливания с обоими глазами открытыми есть недостаток — мишень и цели немного размывает, нo этo можнo пережить. Дослав патрон в патронник и передёрнув затвор большим пальцем, Лука выстрелил, ощутив отдачу в руку. В точку. Стоило Луке снять наушники, до его ушей донесся звук хлопков — Селин зааплодировал ему.

***

На город опустились длинные тени, скрывая то, что происходило в нём на самом деле. Лука вышел из здания, и вечерние сумерки, подсвеченные тысячью огней мегаполиса, радушно приняли его в свои объятия. Вокруг сновали люди, спеша оказаться дома после очередного изнурительного рабочего дня. Лука направлялся к мусорным бакам, у которых с утра смог приткнуть свою машину в свободное парковочное место. Покопавшись в рюкзаке, он вытащил ключи с потёртым брелком в виде змеи, с которого уже давно стерлась серая краска. Селин когда-то давно, ещё когда учился в школе-интернате, смог сбежать оттуда на день рождения Луки и вручить ему этот брелок в качестве подарка. Размышляя о том, что перед домом стоило бы заехать в магазин за пачкой молока и лапшой быстрого приготовления, Лука не сразу заметил стоявший у входа в его офис заведённый чёрный автомобиль. Обратил на него внимание он только тогда, когда автомобиль начал медленно ехать вперёд — не обгоняя, а оставаясь позади, словно преследуя его. Скосив взгляд, Лука оторопел, когда наконец разглядел номера и понял, что цифры ему знакомы. Автомобиль плавно подкатил к нему, опуская своё тонированное стекло на переднем сидении. — Садись в машину, — позвал его знакомый голос. Меньше всего Лука сейчас ожидал увидеть перед собой эту родную ухмылку. — Зачем ты сюда приехал? — спросил Лука. Они ехали в полной тишине. Как только Лука захлопнул дверь и они тронулись с места, выражение лица Селина перестало быть столь безмятежным — тот, не мигая смотрел на дорогу, взгляд был пугающе-пустым, бессмысленным, словно он не понимал, что сейчас сидит за рулём. — Селин? — неуверенно позвал его Лука. — Я не понимаю как. Как? Как она узнала о тебе? — голос Селина звучал глухо, растерянно. Лука, напрягшись, бегло взглянул на него. — Не думаю, что это было трудно сделать. Нас много где видели вместе. И достаточно часто, раз это закономерно вызвало её беспокойство. — Но как она узнала твой адрес и номер телефона? — Если судить исходя из твоих рассказов о том, как она расправляется со своими конкурентами, я думаю, ты и сам знаешь, что в способах добыть информацию у неё нет недостатка. Мы знали, что с самого начала играли с огнём. Селин сжал руку на своём колене, будто пытаясь сдержать себя. Лука знал, что ему не удастся это сделать. — Твою ж мать! Но я ведь нигде не позволял светиться твоему имени. На кой чёрт была вся эта морока с документами? Любые банковские счета, регистрации, визы, билеты… Билеты! — Селин ударил себя по лбу. — Что? — В последний раз, когда мы летали на остров на выходные. Какой же я идиот! Единственный раз оформил билет на твой настоящий паспорт. Думал, что раз рейсы были разные, то никаких сложностей возникнуть не должно было. — Но они были в один день, чуть ли ни друг за другом. Селин тяжело вздохнул, устало потирая виски. — Я идиот, Лу. Полнейший. Прости меня, прошу. — Ты не виноват. Всё нормально. — Ничего не нормально! Мы теперь не сможем встречаться столь же легко, как и раньше. — Это и раньше не было легко. Всегда нужно было быть осторожным и оглядываться по сторонам. Может и хорошо, что всё закончилось. — Закончилось? — Ты полагаешь, что нет? Селин быстро повернулся на него, его губы растянулись в самодовольной улыбке, не сулившей ничего хорошего. — Нет, Лу. Конечно, нет, — с несвойственным себе спокойствием сказал Селин. Лука потупил взгляд, рассматривая свои кроссовки. Совсем не к месту он вспомнил, что завтра у него назначена встреча с клиентом — нужно было согласовать эскизы. Плохо. Завтра у него экзамен по технологии швейных изделий. Надо будет не забыть отнести наработки в университет. Он и так уже давно там не появлялся. — Но она же чётко дала понять, что не потерпит меня рядом с тобой. — Ничего страшного не случилось. Ей и так прекрасно известно о постоянно сменяющихся моих партнёрах. В конце концов, она же не настолько сумасшедшая, чтобы из-за своих глупых принципов запретить мне трахаться! — Селин, к чему это? Кого ты пытаешься обмануть? Ты знаешь, что дело не в сексе. Дело в нашей связи, о которой она, судя по всему, уже давно знала. А теперь, когда пазл сложился, она достаточно осведомлена. О том, как запретно долго эта связь длится. — Долбанная истеричка. Я устал от её драмы, которую она всю жизнь рисует вокруг себя. — Её однажды обидели, Селин. Предали. Чуть не отобрали то, что по праву принадлежало ей. Я могу её понять, на самом деле. Её недоверие ко мне. Ты прав, это сумасшествие, но она правда хочет лишь лучшего для тебя. Она с самого начала предупреждала тебя. — Боже, только не снова этот бред о врагах! Только не от тебя, пожалуйста. К тому же, мы оба знаем, что ей плевать на меня. Злейшие враги чаще всего ближе остальных к твоему сердцу. Ничего не стоит уничтожить того, кто тебя любит. Лука знал, что именно это она внушала Селину с самого детства. Как мантру. Заставляла повторять каждое утро, словно молитву. — Может, на тебя ей действительно плевать. Но ей не всё равно на своё детище. На работу. Вот это ты должен понять. Она не сможет доверить бизнес кому-то, кто запросто сможет отказаться от него. Сейчас она проверяет тебя, Селин. Простая проверка, чтобы посмотреть, от чего именно ты откажешься. — Всё останется на своих местах. Нам нужно быть осторожнее — только и всего. Она не оставляет мне выбора. Его просто нет. — Выбор есть всегда, Селин. — А я выберу третий вариант. Свой. Лука знает — Селин редко оценивает последствия проигрыша, он верит, что выиграет. Или выкрутится. — Ты ведь никогда не изменишься. — Ни за что, — ухмыльнулся Селин.

***

Лука, осторожно шагнул к нему, неловко заламывая пальцы. Он был очень рад видеть Селина и так растерялся, что не знал, как реагировать на его появление. Селин мог в любую минуту уйти, снова оставив Луку в одиночестве. Вся власть была в его руках. — Чего ты хочешь от меня? Сейчас наши встречи стабильны. Пару раз в месяц. Вполне достаточно. — Мне этого мало. — Очень жаль, — раздраженно ответил Селин. — Я не вещь. Ты не можешь взять и запереть меня, как заключенного. — Я не хочу держать тебя в качестве заключенного, — в отчаянии потряс головой Лука. Он слышал злость в голосе Селина и был в ужасе, что он может вот-вот уйти. — Я… Я просто хочу, чтобы ты остался. Лука мечтал о том, что когда-нибудь ему больше не придётся больше упрашивать Селина остаться на подольше, или бояться, что в любой момент он сможет исчезнуть. В последнее время ему стало сложнее сдерживать себя, хранить всё недовольство в себе. Он стиснул зубы, не позволяя вырваться лишним словам, которые его собеседник даже не захочет слушать. Уже долгие годы Лука жил лишь от встречи до встречи, и больше всего на свете он боялся двух вещей — что встречи прекратятся, и что Селин не ждёт их хотя бы в половину так же сильно, как и он сам. Пройдя вглубь комнаты, Селин на ходу снял с себя пальто и кинул его на спинку кресла. Из кармана извлёк пачку сигарет с зажигалкой, и небрежно бросил их на письменный стол. Он подошёл к окну и бегло глянул на улицу, пальцами на секунду раздвигая плотные занавески, впуская комнату бледную полосу света. — Погода шепчет, — мрачно заметил он. — Как ты? — неуверенно начал Лука. Селин отвернулся от окна, и, скользнув беглым взглядом по замершему в углу парню, подошёл к кровати. Он сел, принимаясь одну за одной расстегивать пуговицы на своей рубашке. — Пойдёт, — Селин некоторое время помолчал, словно раздумывая, стоило ли продолжать разговор, но затем спросил: — Ты? — Всё хорошо, — тихо отозвался Лука. В комнате повисла тяжёлая тишина, хоть и ненадолго. Лука молчал — он знал, что Селин не даст этой неловкости продлиться дольше нужного. — Лу, перестань. Давай не будем всё усложнять, — Селин похлопал по месту рядом с собой. — Иди ко мне. Бесшумно, Лука медленно двинулся в сторону кровати — звуки его шагов поглощал мягкий ковролин под ногами. Он, казалось, мог вживую видеть нити, опутывающие его. Нити, которые в своих руках держал Селин, и стоило ему лишь слабо за них потянуть, как Лука без каких-либо колебаний отзывался на этот зов. — Ты принял приглашение той девушки? — наконец задал мучавший его вопрос Лука. — Разве имеет значение, с кем и куда я езжу? — невинно спросил Селин, легко прикасаясь к замершему у своих ног парню. Он провёл рукой по внутренней части бедра, сжимая плотную ткань джинсов, другой потянулся дальше, к его заднице. Лука повернул голову в сторону и слегка откинул ее назад, позволяя Селину делать все, что он захочет. Послышался звук расстегивающейся ширинки. Селин спустил с него джинсы. — Разве не имеет? — пробормотал Лука и прикусил губу, чувствуя, что начинает плавиться от удовольствия. — Мы отправились на тот горнолыжный курорт, где мы были с тобой пару лет назад. К слову, было скучно до ужаса. — Вы спали? — прошептал Лука. — Естественно. А зачем ещё я соглашался на поездку? Как и на любую другую, с любыми другими спутницами? Так надо. Надо создать видимость того, что их отношения разорваны. Убедительную видимость. Луку грыз страх того, что это было лишь отговоркой. Он опустил голову, желая взглянуть на Селина. Тот уже успел снять с него нижнее бельё. Ощутив на себе чужой тяжёлый взгляд, Селин бесстрашно поднял глаза, позволяя Луке этот взор, наполненный отвращением, словно не испытывая и капли раскаяния. — Не ищи, Лу. Не пытайся найти её — здесь ты не найдешь совести. Лука ничего не ответил, сощурившись, продолжая внимательно смотреть на парня, сидящего на кровати. Селин вновь переключил своё внимание на его член. Оттянув лишнюю кожу, он еле касаясь, обвёл головку языком. По телу прокатилась волна жара. По спине пробежала дрожь, и Лука вцепился в воротник Селина. — Хватит, — умоляюще попросил Лука. — Сосредоточься, Лу. На том, что сейчас действительно важно. Стоило услышать командные нотки в тоне Селина, как в голове у Луки вдруг стало пусто. Он прикрыл глаза, смиряясь с мыслью, что ему ничего не остаётся, как сдаться под чужим напором. — Я осчастливлю тебя, если сделаю это? — Очень. Я вознагражу тебя тем, чем пожелаешь. — Мне ничего не нужно. Селин облизывал, целовал, обсасывал его с такой полной отдачей, столь самозабвенно, что Лука не мог отделаться от мысли, что если бы Селин когда-нибудь и захотел извиниться за свои похождения, то сделал бы это именно так. С помощью охренительного минета. Сейчас Селин старательно пытался искупить свои грехи. Массируя его яйца, проходясь языком по стволу. Когда он понимает, что Лука уже близок — по его участившемуся дыханию, нетерпеливому движению бёдер — Селин выпускает член изо рта. Лука кожей ощущает, что сейчас Селин дерзко буравит его лукавым взглядом. — Я не смотрю на тебя, Селин. — Но посмотришь. — Нет. — Да. Ты ведь любишь на меня смотреть. — Не посмотрю. — И как только ты посмотришь, ты непременно простишь меня. Лука посмотрел вниз. С полурастёгнутой рубашкой, с растрепанными светлыми волосами, мокрыми губами, ниточкой слюны на щеке Селин выглядит до неприличия развратно. Лука тянется к своему подрагивающему члену, но Селин пресекает это, ловя его руку и отводя её в сторону. — Да, — сдавшись, пробормотал Лука, и Селин возвращается к своему занятию. Без предупреждения Лука кончил ему в рот, надеясь, что Селин закашляется. К сожалению, его глупый план мести не сработал — Селин, видимо, успел предугадать скорый оргазм. Вобрав в себя всё до последней капли, Селин аккуратно разжал рот и, поднявшись, направился в ванную. Лука слышал звук сплёвывания и плеск воды в раковине. — И пусть ты сказал, что тебе ничего не нужно. Я принёс для тебя кое-что, — произнёс Селин, заходя обратно. Он подхватил шкатулку, которую принёс с собой и подошёл к кровати, передавая её Луке. Открыв её, Лука потерял дар речи. Чёрный и блестящий в мерцающем свете, словно начищенные туфли на полке. С позолоченным курком. В комнате было тепло, но его рукоять была ледяной. — Где ты его достал? — Новые знакомства приносят свои плоды, — не скрывая заносчивости в голосе, ответил Селин. — Ты же говорил, что сам не станешь преступать закон. — Когда? Лука кинул на него такой пронзительный, сковывающий внутренности взгляд, что Селин не решился продолжать в том же духе. — Это мелочь, Лу. Как тебе? Нравится? Лука достаёт разряженный револьвер и медленно подносит его к своему лицу. Селин с лёгким непониманием следит за тем, как Лука касается оружием своего уха и прислушивается, словно тот был морской ракушкой и вот-вот должен был раздаться шум волн. — Он шепчет на ухо ложь, сплетённую тобой, — вполголоса произносит Лука, не разрывая зрительного контакта. Замешательство Селина длится недолго, и он на ходу подхватывает слова. — Я знаю, ты столько ночей ждал меня в одиночестве, — говорит Селин, зафиксировав свой взгляд на тёмных глазах, которые, казалось, поглощают весь свет в этой комнате. — Подожди, пока я найду свой способ. Тогда тебе будет не до веселья, — еле слышно продолжает Лука, отдавая себе отчёт в том, что в его взгляде сейчас наверняка плещутся искры безумия. — Мне уже нужно начинать молиться твоему игрушечному пистолету? — насмешливо спрашивает его Селин, приближаясь, желая забрать револьвер. Лука не даёт этого сделать, отходя на пару шагов назад, поднимая оружие. Направляя его на Селина, которого явно забавляла вся эта ситуация. Он поднимает руки в сдающемся жесте и добавляет: — Стоит битве окончиться, как я окажусь рядом с тобой. Ещё одна попытка Селина приблизиться оказывается неудачной, так как Лука вновь отходит. Впрочем, уже через секунду он резко откидывает от себя револьвер, и тот отлетает на пол. Теперь уже сам Лука стремительно подходит к нему, резко опустив руку и нащупав кобуру, достаёт из неё пистолет самого Селина. — Мне больше по душе твоя. Давно ты с собой пушку таскаешь? — Недавно. С тех пор, как круг моего общения чуть сменился. К слову, ты сейчас выглядел невероятно притягательно, — невозмутимо парирует Селин. — Пытаешься подражать окружению? — выплёвывает Лука. — Каменный лес. Такие здесь законы. Выхватив свой пистолет, Селин толкает Луку обратно на кровать, рукой надавливая на плечо и вынуждая сесть. Помедлив, он спустя какое-то время сам опускается на колени Луки, садясь лицом к нему. Селин протянул руку и откинул тёмную челку, мягко целуя парня в лоб. Порой в его прикосновениях таилась такая нежность, что Лука с трудом верил в то, что это действительно был Селин, которого он знал. — Закрой глаза, — тихо попросил он. Лука помедлил, все еще возмущённо глядя на Селина, затем послушно закрыл глаза, тут же почувствовав на своей шее мягкие губы и жаркое дыхание. Он думал о том, когда им удастся встретиться вновь. Завтра? Через год? Селин заерзал на его коленях, не переставая покусывать нежную кожу на его шее, словно отвлекая внимание, и Лука, осторожно, чтобы Селин не заметил, приоткрыл глаза. Тот сидя на нём и целуя, одновременно с этим пытался дотянуться до тумбочки, чтобы взять свой телефон. Чуть позже Лука пожалел, что не послушался Селина. Что открыл глаза. Что они снова повздорили. Что последние слова, которые Селин сказал ему, были: — Не забудь прислать мне счёт за этот номер. Невыносимо много слов и отчаянно мало нежности — вот описание их истории. Возможно, Лука был отчасти мазохистом, раз позволял Селину мучить себя. Он не был сильным, как бы Селин не убеждал его в обратном. Будь у него достаточно силы, он бы уже давно смог покончить с этими отношениями, изматывающими и его, и, в равной степени, Селина. Селин никогда в жизни по собственной воли не отпустит его от себя. Ты посчитал меня достойным своей любви. Эта мысль приторно сладким ядом отравляла жизнь Луки, не давая двинуться дальше, не давая заметить, как подкралась неотвратимая беда.