Приручить и властвовать

      — Шибари — удивительное искусство, — начинает свой монолог Мён Дэ, — прежде всего это мастерство эстетического верёвочного бандажа, не лишённое медитативного свойства. Но, безусловно, оно имеет и эротический подтекст. Начало в подобных сессиях имеет определённое значение, особенно для Верхнего. Для утверждения своего доминирования необходимо брать контроль сразу и уверенно. Именно поэтому, перебирая моток тёмно-бардовой верёвки, собранной полусгибом, мужчина ни на секунду не отводил взгляда — он был томным, притягательным, ясно указывающим на начало игры. Некая определённая эмоциональная уловка, отчего разум больше не внемлет здравому рассудку, погружаясь в омут неизвестности и предвкушения. Его глаза — твоё адское пламя.       — Не стоит относиться к этому как к извращению, — Господин наступательно продвигался по кровати ближе к тебе, — скорее как к инструменту изучения тела, так и для укрепления доверия и открытия новой близости. Шатен усадил тебя на край кровати, а сам расположился позади. То, как он действовал, одновременно ужасало… и поражало. Желание лишиться себя и, наконец, возродиться вновь, рядом с этим мужчиной обретало новое значение, более платоническое. Это он делал тебя такой.       — Руки за спину, — первый приказ. Довольно толстая верёвка касается запястий, предплечий, плотно обхватывая их. Аккуратных узлов становилось всё больше и больше. Мужчина продвигался всё выше и выше к плечам, что лопатки свести друг к другу ещё ближе было просто невозможно. «Чем тоньше верёвка, тем больнее. И наоборот» — одно из правил бандажа.       — В этот раз я перевяжу твои волосы к запястьям, так что шею придётся держать в постоянном напряжении, — собирая пряди в охапку, МД оплетает их дополнительной верёвкой, вынуждая запрокинуть голову назад. Страдание и упоение, словно два бурлящих потока, ринулись навстречу друг другу, воссоединяясь в единое целое, — и нет возможности разделить их обратно. Остаётся лишь потакать своим низменным и эгоцентричным желаниям тела.       — Расставь ноги чуть шире, я их зафиксирую, и приступим к самому интересному… — наклонившись над ухом, шатен кусает мочку. Верёвка оплетала только верхнюю часть тела, но казалось, что она уже была повсюду: над грудью, между грудями и под ними, отчего кровь приливала всё больше. Спина украшена узлами, точно змеями, что кусают ядом, стоит только лишний раз пошевелиться. Ноги прижаты к животу. Верёвка опускалась ниже на ягодицы, обхватывая плотно спиралью бёдра и голени, контрастируя с молочной кожей. Спуская конец верёвки между ногами, МД оставляет завершающий узел на самом чувствительном месте, отчего всё тело прошибает от взрывных волн.       — Как считаешь, почему я выбрал именно эту позу? — обнажая торс, мужчина снимает рубашку.       — Нет, Господин. Не понимаю, — сжимаешь губы, сдерживая гортанный стон. Мышцы шеи изрядно напряжены; попытки немного опустить голову — узел один за другим ползёт по коже, затягиваясь сильнее. Запястья скованы. Он полностью повелевает тобою. Всё внутри плавится, но не от тепла, нет, это было что-то гораздо, гораздо сильное — казалось, всё тело понемногу сдавалось, оставляя тебя без защиты. На милость Верхнего.       — Склонённая поза — хороший выбор, если я хочу принудить кого-то к осознанию своей зависимости. Вот она — поза абсолютного контроля. Подушечки пальцев скользят по голой коже спины, бёдер, рук — всего, до чего шатен мог дотянуться. Ощущать его прикосновения и при этом не иметь возможности прикоснуться в ответ было невыносимо… Напряжение нарастало и нарастало, напоминая снежный ком, что только увеличивался с каждым оборотом. Тело дёргается от остроты воздействий, пытаясь пересилить это оцепенение; сжимаешь до боли кулачки, впиваясь в кожу ногтями.       — Такие обвязки, ставящие в затруднительное положение, как перевязанные волосы или как, в твоём случае, поставить шею в напряженную позу — несут изысканный садистский характер, — Господин отошёл, краем глаза замечаешь в его руках плеть.       — Своевольные Сабы, которые так и норовят вырваться или посопротивляться, реагируют на более яростный подход. И поверь, даже таких дерзких можно привести к моменту полной покорности. Как два человека прекрасно дополняют друг друга, ублажая свои потребности и желания, — от этого всего ощущалось странное удовлетворение. Скорее из-за этого люди и приходят в мир БДСМ — за утолением собственной сексуальной девиации. То, что идёт вразрез с общепринятыми нормами и правилами, в которых воспитывается человек, полностью обнажая его сущность.       — В прошлый раз я отшлёпал тебя в качестве наказания, сейчас я это сделаю в качестве прелюдии, — рука скользнула по бедру к ягодицам, растирая и сжимая. Сочетание нежной женской кожи и подкаченных мышц. «Почему люди считают это деяние эротичным? Между прочим, это не только приятно, но, бывает, ещё и больно», — ягодицы заметно напряглись, стоило лишь вспомнить предыдущую порку. Секунда. Первый удар флоггера обрушился на спину. Боль была обжигающая, только теперь к этой неприятной смеси прибавилось чувство того, что внизу все нервы обратились в оголённые провода. Прочное плетение верёвок не даёт изгибаться, тело не может сопротивляться жалящим атакам холодной кожи.       — Ммф… — утыкаешься лицом в покрывало, гортанный стон полностью поглощается им вместе с рваным дыханием. Следующий шлепок пришёлся на ноги; плеть ударяет рикошетом, словно ложится не всем весом, но боль чувствуется такой сладкой, тягучей, отчего плавишься, подобно желе. С каждой минутой кожа приобретала ярко-красный цвет, и постепенно стали проявляться лёгкие полосы. Более светлые — вдоль спины, темнее — на ягодице и бёдрах. Возбуждающе пугающее ощущение. Ритм не сбивается. Боль не успевала стихать перед каждым следующим взмахом, но каким-то образом этот огонь увеличивал пульсацию между ног. Слух не различал звуки плети, только шум собственного дыхания и стук сердца, что билось, словно отбойный молоток.       — Что ты чувствуешь? — голос был низким и хрипловатым. Мужчина сам был на пределе.       — Возбуждение. Сильное возбуждение… — запинаясь, но всё же смогла хоть что-то выдавить из глубин здравого смысла. Мысли сбежали, исчезли, оставляя разум в мрачной пустоте. Он вёл дальше по пути к подчинению. Плеть падает на пол. Громкий звук удара вырвал сознание за пределы расплывчатых грёз, возвращая тебя в реальность.       — Знаю, малышка. Тебе нужно кончить. Ты хочешь этого как никогда, — он научился читать тебя по малейшим движениям тела, по подёргиванию мышц, по мимолётным и редким вздохам. Господин знал все твои желания наперёд. Ослабив верёвку между ног, Мён Дэ кладёт ладонь на лобок и слегка надавливает на него. Чувство растущего давления только усилило животную похоть. Каждый глоток воздуха обжигал лёгкие. Но Господин, к несчастью, продолжал дразнить блуждающими прикосновениями, настолько медленно, что находиться на самом пике наслаждения было куда тягостнее, чем недавняя порка. Его прикосновения были слишком интимными, это и делало тебя такой уязвимой. Пряжка ремня дребезжит, и молния опускается вниз, нет желания долго возиться с одеждой. Брюки вместе с боксёрами опускаются до колен, освобождая твёрдый член. При звуке разрывающегося презерватива глаза расширились, а лоно пульсировало в ожидании. Шатен так долго был глух к твоим просьбам, что истома свернулась в тугую спираль внизу живота, готовая разжаться в любой момент.       — Так не терпится? — говорил мужчина медленно, растягивая каждое слово. Кажется, он сам испытывал себя на стойкость. «Ну же, пожалуйста, пожалуйста, быстрее», — затаила дыхание, слова безмолвной мольбы остались на конце сознания. И он вошёл практически до упора, потом полностью вышел и снова вошёл одним резким рывком. Набухшие стенки растягивались, всё внутри горело от вторжения. Слишком тесно. Хныкаешь от каждого толчка, пальцы ног поджимаются. Мужчина двигался внутрь и наружу с каждым разом всё быстрее, глубже, жёстче. Всё-таки инстинкты взяли верх над разумом. Нежная плоть сжималась, втягивала член, не позволяя вырваться. В воздухе пахло сексом. Этот аромат невозможно спутать ни с чем. Человек, как животное, на уровне генной памяти знает запах сношения. Напряжение внутри всё нарастало, кульминация приближалась так неумолимо, подобно лавине.       — Я… я… скоро… — фразы больше походили на судорожные всхлипы, нежели на слова.       — Можно. Я разрешаю. Какие-то несколько секунд скорых движений, и ты попала на плато оргазма, погружаясь в шквал небывалых ощущений. Хаотичные содрогания периодически сотрясали тело. Шатен замедляется до тех пор, пока стенки перестанут плотно обхватывать его, хотя бы до такой степени, что можно будет двигаться. Обхватывая руками ягодицы, пока отголоски твоего оргазма медленно сходили на нет, МД делает последние короткие и быстрые толчки, позволяя себе кончить. Со вздохом пресыщения мужчина наклоняется, целуя позвонки и сладостный изгиб шеи.       — Как твоё самочувствие? — пока он успокаивает тебя, рука лениво скользит по спине — она тёплая по сравнению с холодным потом, покрывающим всё твое тело.       — Я крайне истощена и слаба, так что развяжи меня поскорее!