Дорога, что вела в никуда.

Прошло пару дней. С того инцидента почти ничего не изменилось, хотя нет, изменилось, Витька забыл свою кепку в Линкольне и все три дня гонял без неё, потому что с Косом из-за понятных обстоятельств не пересекался. Договор насчёт вечеринки на даче Царёвых назрел сам собой, хотя сначала на пороге квартиры Пчёлкиных созрел и сам Холмогоров, что был заметно выпивший, он оперся о дверной косяк, глазеет всё. Пчёла сонный, но тут же кепку свою выхватил из чужих рук, радостный как ребёнок, хотя он и так был самый младший из этой шайки малолетних бандитов с Рыжского. – ты чего только с кровати встал? – Темные глаза скользят по юноше в простыне, останавливаются где-то на впадинке меж ключицами, – вот тебе и на, спящая красавица или блять, вообще - русская принцесса какая-то. – а ты вообще бухой, так что теперь устроим перепалку? Кудрявый губы облизывает, аккуратно пальцами простынь на своем плече поправляет и нагловато в глаза чужие заглядывает. Космос видимо выжрал половину бутылки батиного коньяка, а если спросить, то всё спишет на "стресс и ты Пчёлкин сам всё понимаешь, может я в последний раз на свободе пью". – я не бухой, а выпивший для настроения. Брюнет всё же окончательно заваливается в квартиру после этих слов, дверь сама по себе будто захлопнулась и осталась позади, может оно и к лучшему, ведь соседка Зина, уже скорее всего припала к глазку и во всю пыталась услышать о чем испорченное поколение говорит. Кос всё смотрит, высматривает, в пьяной голове сразу вспомнилось всё, что трезвый Космос предпочел бы забыть, медляк на кухне, этот запах Витиного одеколона, когда он его на подоконнике зажал, но ещё Холмогоров помнил о том, что скоро на домашний телефон квартиры Пчёлкиных, скорее всего позвонит Фил и попросит как-то быстрее двигаться в сторону тёлок и бухла. – Там пацаны нас на даче ждут, давай собирайся, – Кос подходит чуть ближе, от него разит спиртом, всё же не батин коньяк, что-то крепче и дешевле, – только без этих наряжаний по часу, тебе баба и так даст. Тут Космос не соврал, Витя был красивый, очень красивый, особенно на пьяную голову. Губы пухлые всегда почти в ухмылке тянутся, кудри эти, глазки голубые, всё бегают туда сюда, дерзко, можно сказать даже немного колко и внимательно. – А тебе не даст, чё за повод так нажираться? – Витя плюет эти слова куда-то в сторону, туда же летит и кепка, – за руль как сел? Бессмертный, сука, я бы тебя сам ментам сдал. Космос отмалчивается пару секунд, хотя скорее всего он пытался собрать свой пьяный бред в какую-то более сносную кучу и выдать это за аргумент. – Можешь не пытаться, вижу, что лыком не вяжешь, – кудрявый отходит чуть дальше, на пятках разворачивается, как на автомате, и идёт по направлению в спальню, – минут пятнадцать и едем. Кос глаза жмурит, видимо хочет что-то колкое да злое ответить, но лишь через пару секунд выдыхает, ведь разговор с Витей может действительно перерасти в драку, как это обычно и бывало. Особенно в детстве. Витя то и дело мог отвалить Косу за какую-то мелочь, а Холмогоров в свою очередь - не скупился на комплименты в адрес русого обидчика. – Витька, – брюнет кое как снимает с себя туфли и плетётся по направлению к знакомой комнате. У Вити на стенах плакаты всякие и не баб даже, а что-то рокерское и отвязное, от бати ему это досталось, никакая C. C. Catch теперь его не удивит, – может не поедем никуда? Кос говорит это так просто и наивно, будто думает, что Вите есть дело до этого желания умиротворения. Причем оно появилось спонтанно как-то, скорее всего этому виной дешёвый спирт или чего хуже - синька. – Чё? Ты прикол с меня тянешь? – парень одергивает на себе белое худи, после чего тянется к одеколону, чтобы оставить на себе след древесного запаха, – ты сам сказал только что, чтоб я быстрее шевелился, теперь твоя пьяная башка никуда не хочет. Холмогоров поджимает губы. Внутри горит что-то и это не спирт и даже не тревога из-за того, что его где-то могут искать менты и в любой момент могут вытащить его из этой же квартиры. Витя потом будет стоять один и, скорее всего, злиться, а может и нет.. может плакать вовсе будет, что очень и очень вряд ли. Пчёлкин никогда не отчитался любвеобильностью к другу, лишь в последнее время и то скорее всего из-за страха. – Чё ты ещё и вылупил на меня? – Русый гулко глотает слюну, всё слишком тяжело стало. До дрожи в руках тяжело и странно. Будто он таскал сумки с первого этажа на пятый весь день и это состояние только перед Космосом и его мыслями о том, что так друзей не обнимают и почему-то хочется, чтобы он касался и носом по его носу снова провел, выдал гулкое: "бунт" и... Нет, без "и" Витя даже думать о таком боится, что потом с ними двоими будет? И вообще почему это "и" вдруг всплыло в голове? – Да я просто думаю, что если мы немного опоздаем, то никто и не заметит, – Кос сам не верил в то что придумал, понятное дело, что заметят, только вот когда - это вопрос другой, – Ну куда я такой за руль? А ты водить не умеешь. Брюнет кое-как заваливается на кровать, но взгляд с Вити не спускает, младший же нервно стягивает с себя худи и швыряет его на стол из-за чего подставка с карандашами разлетелась. Куда не крути, а Кос прав, ему нужно хоть немного "проветриться", а то окажутся они на посту ГАИ средь бела дня. – Долго бухать будешь? Водкой горю не поможешь, – создаётся ощущение, что скрежет его зубов слышно на всю комнату, – я знаю, что ты в запое, твой батя мне три дня подряд звонит, заебал уже, не знаю, что мамке говорить, ты будто мне любовник, а я твоя баба, что тебя неблагодарного спасает. Слово "баба" по мнению Космоса можно было бы и заменить на что-то нейтральное, уж слишком это всё обретало не тот смысл. Хотя смысла особо не было, Витьке ещё даже 18-ти не было, какой смысл, это Кос двадцатилетний бугай, только толку от этого мало. – Да завяжу я, – в жаркой комнате брюнета совсем развезло. Снова встаёт с кровати, ради того, чтоб в голубые глаза посмотреть и как-то успокоить, хотя по выражению лица Пчёлкина понятно, что лучше бы он лежал на месте, только пьяному дружку не докажешь. – Ляг, хватит этого героизма, уже достаточно, – Витька немного голову задирает и с просьбой, нет, даже с приказом, смотрит в глаза напротив, – мне ещё Филу звонить и говорить где мы, как я понял, ты этого делать не собираешься, а они тоже могут оказаться под ментами, только нашему королю Космосу плевать. Звонить даже и не пришлось, пока Кос пытался что-то сказать в свое оправдание, в квартире зазвонил старый телефон, что весел у входной двери. – Молись, чтоб не менты, – отчеканил юношеский голос. Холмогоров пьяный и по меркам общества взрослый. Смотрит на Витю как ребенок, что игрушку захотел, но мама взять не разрешает, хотя мамы здесь нет. Есть только русый и пьяная голова самого профессорского сына. Когда это всё началось? В детстве, когда Кос за Витю разбираться ходил, или помогал ему коленки обработать, или когда они будучи в школе, пытались сбежать с уроков и отправиться куда-то в путешествие... Хотя скорее это началось, когда Кос первый раз увидел шестнадцатилетнего Витьку в компании с девушкой, тогда что-то и укололо, но признать голова разумная и светлая не позволяла. Кос делает небольшой шаг вперёд, Витя, который ринулся к телефону - замирает, аккуратно отступает назад и перепугано смотрит. Неужели за свои слова сейчас отхватит? – Кос, давай без ссор, хватает же, – гонор поутих, голос нежный, будто он сейчас Машку соседку соблазнить пытается, – я пойду отвечу всё же. – Да оставь ты его, – старший понимает, что это единственный ход, что может помочь разобраться, но ещё этот ход может разрушить и так тонкую грань их дружбы, – не умрут, если не ответим. Холмогоров будто протрезвел за пару мгновений, взгляд снова тяжёлый, а брови хмурые. Иногда он выглядел в точности как его отец, хотя сам он это отрицал. Он наклоняется, чтобы сократить эту разницу в росте, носом снова касается чужого, прямо как Витька в тайне ночами и мечтал, только вот проблема, наяву это всё страшнее и неправильно, даже за такие мысли Витя себя корил и каждый раз просил маму говорить, что для Космоса его нет дома. Испуганные голубые глаза быстро моргают, губы в полосу тонкую сжаты и сердце будто кипятком окатило, снова бьётся, как тогда, когда ещё восьмиклассник Витя увидел Холмогорова в школьном коридоре. Он тогда зажимал Таню, тогда Пчёлкину казалось, что он хочет быть таким как Кос, но это желание было не об этом, Витя хотел быть далеко не ним, а с ним. – Что ты делаешь, Кос, совсем от алкашки помутнение? – младший отпирается, аккуратно пьяного друга под руку подхватывает, чтоб развернуться, но тут же чувствует теплое касание на своих губах, от которого ноги тут же подкосились на пару мгновений. Даже сам Кос тяжело выдыхает после этого, этот детский и глупый жест даже поцелуем не назовешь, он то пьяный, может и забудет, а Витька то как стекло взаправду. "Пчёл" – голос дрогнул в попытке извиниться, но коснулся уже лишь быстро удаляющийся спины. Телефон сейчас как спасение, это был способ избежать разговора и чего-то большего, а чего - неизвестно. Дышать тяжело, на коже эта липкость глупая и паршивая. – Да? – Витя принял серьёзное выражение лица и быстро снял трубку, – мы скоро будем, давайте там без хуйни какой-то. Младший поспешно вешает трубку и гулко глотает слюну. Теперь ему тоже никуда не хочется, хочется закрыться в ванной и думать, а может теперь ещё больше хочется быть с ним.