Дорога, что вела в никуда.

Пчёлкин гулко глотает уже вязкую от нервов слюну. Трубку повесил, а что дальше? Вернуться в комнату, где стоит Кос, а может он уже на кровать завалился да уснул, дело такое. Выпил он явно не мало, а не просто для "настроения", как заявил у порога. Витька в одних этих своих светлых джинсах, как ему не жарко в них шастать в такую погоду - одному богу известно. Босые ноги издавали характерный звук, касаясь пола, пол тут всегда был почему-то холодный. Витя никогда не понимал с чем это связано, вроде жара, на улице даже асфальт кипит, а тут холод, хотя, сейчас это и хорошо - приводило в чувства. Кос стоял всё ещё у стола, пару раз пнул карандаши, что разлетелись из подставки. Серая футболка давно из-за жары облепила спину. Вроде и квартира не солнечная, а жарко, как в духовке, хотя, скорее всего, это последствие необдуманного решения. Но это только для Космоса оно было необдуманным. Пчёлкину же казалось, сейчас уже казалось, что так и должно было произойти, рано или поздно. Хоть и нервничает, не полностью принимает и вообще первые секунды хотел забыть. Руки младшего аккуратно обхватили косяк двери. Он сейчас, будто мальчишка, что ждёт и заглядывает на кухню, чтобы глянуть, что там принесла мать сегодня. Может любимых конфет, а может и машинка перепадёт. Глаза скользят по чужой фигуре. Кос всё же не лёг, взгляд поднимает, теперь уже на Витю смотрит. Тот, прижатый к косяку, дёрнулся, но убегать по квартире не собирался. От этого нет толку, толк был, когда они совсем юные были. Когда девок за руки водили и хвастались, кто первый поцелует или чего больше. Тогда Вите хотелось Холмогорова чем-то приложить, разве он чем хуже, какой-то Таньки или Ленки? Но потом уже хотелось приложить себя, Космос мужик, а Пчёл как раз таки не Танька и не Ленка. – Прости, – Холмогоров явно стал серьёзен, такой тон услышишь не часто, тем более от него, он ведь постоянно хохочет, дразнится. Пчёлкин кивает, как-то уж слишком резкий и нервный кивок. Эта тишина, давит, выкручивает. Кто вообще придумал чувства и эмоции? Зачем испытывать тревогу, что давит? Зачем стесняться посмотреть в глаза? Вот Пчёлкин и не будет стесняться, хватит. Холмогоров явно во всём и всегда держал фору. То по носу его клацнет, то приедет в школу к нему на Линкольне и заберёт, пока остальные на математике сидят. Сейчас так не будет. Хоть где-то, но Витя будет выглядеть решительнее и смелее, чем эта вечно игривая башка по имени Космос. – Ничего страшного, – голос более ровный, спокойный, хоть и дыхание явно тяжёлое и сбитое. Пчёлкин отрывается от косяка, за пару шагов подходит ближе. Босые ноги резко начали липнуть к паркету, не особо приятно, но видимо, антуража создаёт. – Что ты пил? – Пчёлкин делает жест, от которого сам бы обомлел, руками чужое лицо обхватывает и в глаза смотрит, немного пришлось встать на носочки. Холмогоров немного головой дёргает и выдыхает тяжело. – Водку пил, что на даче нашел, - перегаром от него разит знатно, но глаза уже не мутные, даже немного ясные. Скорее всего - стресс, который он сам себе и организовал, заставил почти сразу прийти в норму. Но это пока, сейчас отпустит и опять размажется лужей на чужой кровати и будет "трезветь" до вечера. – Я не люблю водку, – пальцы гладят чужие щеки, заставляют брюнета встрепенуться, выровнять плечи, – не модно, не круто. Лёгкий смешок, Витя всё ещё близко, даже отходить не собирается. Косу пришлось наклониться, чтобы Пчёл ноги расслабил, а то тянется всё. – Я ведь не заставляю тебя пить, - Холмогоров наконец-то и сам посмеялся, – я пытками не занимаюсь, только иногда. Немного изогнутая бровь, довольно игриво и в стиле Космоса. – Иногда, – такое вкрадчивое, даже красивое, был бы Холмогоров более трезвый, то сразу бы это подметил и отложил в памяти. Но сейчас в память, он будет загружать другое. Пчёлкин как-то слишком сорвано в губы чужие вжимается, руками даже чуть щёки косовы сжимает - нервничает. Руки уберут, нежно, чуть сжимая пальцы, но на удивление, Витя не отстранятся и не будет кричать, как сделал бы он в таком случаев иной момент. Холмогоров губы перехватит. Сам уже лицо Витьки обхватит, чтобы удобнее было, Витя же возьмётся где-то за его запястья, так же мягко огладит косточки большими пальцами. Резко станет хорошо, так хорошо, что Пчёлкину даже воздуха хватать не надо, ничего не надо, кроме Космоса. Брюнет целует чуть развязно, губы сминает, иногда облизывает и пьяно, влажно ведёт. Со временем и язык толкнет глубже, языком обведет линию роста зубов, вызовет этим тяжёлый, но приятный выдох. Лбом ко лбу, носом Кос трется о Витькин, из-за чего тот явно улыбку давит. Все мысли враз отступили, оно видимо и к лучшему, плохих точно не было, были только мысли о том, почему не раньше и почему Холмогоров именно сейчас бухой? – Тебе жарко очень, – Витя поведёт пальцами по чужому лбу, уберет прилипшие волосы, – ты футболку хоть сними, приляг, я попить принесу. Космос только мягко в ответ улыбнется. Вообще он был рад, что Витя из своей же квартиры не сбежал, поэтому футболку снимет, кинет на спинку стула. Попутно решит задвинуть плотные шторы, чтоб в комнате наконец-то стало темно. В голове приятно кружилось, Витька побежал на кухню. Кружилось уже не от выпитой водки, а от чего-то нового и приятного. Холмогоров пьяно завалится на кровать, глаза прикроет, как-то уж слишком слащаво улыбнувшись себе. Витя там чашками гремит. Пара пакетиков чая, Кос, кстати, всегда пил только что-то с мятой, да он и весь всегда пах ею, будто кошак, что извалялся где-то. Следом в чашки пойдёт сахар и пара кубиков льда, Витя всегда так делал, когда летом хотел чаю, а сейчас Космосу крепкий чай не повредит. Вернётся он в комнату спустя минут 15. Тут тихо, довольно темно. Всё понятно, Космос уснул, завалившись на бок и прикрыв глаза рукой - он почти всегда так спал. Пчёлкин только улыбнет. Может быть, когда-то они пожалеют, разбегутся, но Пчёлу сейчас не волновало, они ведь не дети, тем более Холмогоров всегда отдаёт себе отчёт, даже если бухой и даже если зол до поднятого давления и капельницы после. Чашки цокнут о тумбу, Витя поставит их как можно аккуратно, чтобы не разлить, сам пару глотков сделает со своей. Там черный, с парой ложек сахара, пахнет какой-то брусникой, мать купила. Космоса будить не станет, только осмелится по волосам погладить, на что получит сонную и мимолётную улыбку. – Ну реально ведь, как кошак, – Витька улыбнется, со временем завалится рядом, как можно тише и будет ждать, пока его личный таксист встанет, а может и сам уснет, иногда спину чужую пальцами поглаживая. Будто проверяя, тут ли Космос на самом деле.