Аллигатор, весна и кое-что еще

      …это было просто смешно. Кому вообще могла прийти в голову эта идея?! – И что вы, блять, сделаете?! Может еще поставите нас в угол, сенсей?! – Интересная идея. Не знаю, Бакуго, если бы я во время вашего обучения использовал бы подобные методы, возможно, нам бы не пришлось так часто видеться, – послышался монотонный усталый ответ.       Кацуки громко застонал. Чертовы ублюдки играли грязно. После того, как ущерб, нанесенный муниципальной собственности, объединенными "усилиями" дуэта побил все существующие рекорды, Деку в шестой раз за месяц оказался в больнице с тяжелыми травмами, а Кацуки едва не взорвал в прямом эфире пятого журналиста, их пиар-агенты пошли на крайнюю меру.       Подонки пригласили в агентство Айзаву.       Проклятый ботаник, сидевший рядом с ним, был бледным, как смерть. Кацуки готов был поклясться, что его даже слегка потряхивает. По-своему это было даже удивительно: Изуку был одним из самых храбрых людей, известных Кацуки – не то чтобы он сказал когда-нибудь это вслух. Деку без колебания смотрел смерти в глаза, готов был броситься в безнадежный бой, если это могло бы спасти хотя бы одну жизнь, за время своей учебы и профессиональной карьеры успел повидать столько дерьма, что другим хватило бы на целую жизнь.       И вот поглядите, этот самый Деку сидит в небольшом аккуратном – безопасном, надо заметить! – офисе агентства, бледный и смертельно перепуганный, потому что его пришел отчитать бывший школьный учитель.       Но что было хуже всего, так это то, что Кацуки целиком и полностью разделял его чувства. Айзава умел быть устрашающим, когда хотел этого. – Ладно, сенсей, это всё пиздецки весело, но… – сказал он, поднимаясь на ноги и собираясь уходить. – Бакуго, – холодно перебил его Айзава. – Сидеть.       Кацуки послушно шлепнулся обратно задницей на стул. Честно говоря, это даже не была осознанная реакция – скорее больше похоже на условный рефлекс. Он едва удержался, чтобы не вякнуть что-нибудь вроде: "Хорошо, сенсей". – Айзава-сенсей, но это наше с Каччаном агентство, и… – попытался в свою очередь Изуку. – И что? – перевел на него взгляд Айзава. – И ничего, – уныло захлопнул варежку Изуку и беспомощно посмотрел на Кацуки, мол: "Ну, я пытался".       Тот вяло, без огонька показал ему средний палец.       Айзава, который в тот момент сидел за столом Кацуки, вольготно вытянулся на его ультра-удобном для спины кресле, в то время как Изуку с Кацуки ерзали на намеренно неудобных узких стульях (да, Кацуки сделал это специально, чтобы помучить неудачников, которых будет принимать у себя, но он, черт возьми, никогда не думал, что ему самому придется сидеть на их месте!). В руках у него была большая синяя папка, и Кацуки как никогда в жизни НЕ хотел знать, что там написано.       К его несчастью, его бывший классный руководитель был твердо намерен ознакомить их с этим. – Бакуго, начнем с тебя, – вздохнул он.       Кацуки издал недовольное нечленораздельное ворчание в ответ.       Может с момента окончания школы и прошло порядочно времени, но привилегия отчитывать своих нерадивых учеников, по-видимому, сохранялась у Айзавы пожизненно.