Аллигатор, весна и кое-что еще

      Изуку мог с уверенностью назвать себя экспертом по неловким ситуациям, благодаря большому опыту пребывания в оных. И дело было даже не в том, насколько часто он оказывался в них: скорее причина была в его реакциях и умении превратить самую рядовую обыденную – во что-то странное и неловкое.       Как например сейчас. Казалось бы, он просто поскользнулся, схватился за ближайшую устойчивую вещь в пределах его досягаемости и всё равно повалился назад. Проблема была лишь в том, что ближайшей устойчивой "вещью" оказался Каччан, который упал вместе с ним – благо, в отличии от Изуку он успел немного сгруппироваться, обхватить спину Изуку и даже упереться свободной рукой об пол, смягчая падение.       Обратной стороной всего этого было то, что Изуку сейчас лежал на спине, а прямо над ним нависал Каччан. Причем, мало того, что нависал – он еще почему-то не пытался никуда из этого положения двигаться.       Ладонь Каччана была теперь распластана и почти бережно обнимала спину Изуку, предплечье другой руки прижималось к его ребрам, колени, сожми их Кацуки немного, вполне могли бы обхватить его бедра. Но ничто из этого не заставляло Изуку чувствовать себя настолько пойманным, прижатым к земле, буквально подмятым под Кацуки, как этот спокойный пытливый взгляд ярко-алых глаз, который неторопливо скользил по лицу Изуку.       В общем и целом, несмотря на то, как неожиданно он и Каччан оказались в таком положении, не говоря уже о полномасштабной панике, которая захватывала всё существо Изуку изнутри, Кацуки при всем при этом выглядел на удивление комфортно вот так – создавалось ощущение, что он вообще никуда не собирается двигаться в ближайшее время.       Изуку не был уверен, что он будет в состоянии выдержать это, особенно если теплая рука на его спине продолжит и дальше слегка двигаться, будто пытаясь погладить его через футболку. Он слегка поёрзал, пытаясь отодвинуться, и казалось, это действительно привлекло внимание Кацуки!       Вот только вместо того, чтобы отстраниться, он напротив наклонился ниже, так что Изуку даже почувствовал запах кофе, который они оба недавно пили, планируя взбодриться перед запланированным ими небольшим марафоном битв Мируко, которые им нужно было просмотреть и проанализировать для школьного проекта.       Он как раз собирался что-то сказать, чтобы нарушить наконец-то это странное настроение, как Кацуки вдруг наконец-то открыл рот и произнес то, что Изуку ожидал услышать в последнюю очередь. – Я тебя сейчас поцелую, – произнес он тихо, но значительно – заставляя прочувствовать каждое слово.       И Изуку, будучи Изуку, разумеется ответил – тоже зачем-то шепотом, будто кто-то еще мог подслушать их в комнате, где они были абсолютно одни: – Да?       Кацуки вместо ответа только слегка боднул его головой – не больно, но чувствительно. – Балда, я же тебя спрашиваю, – произнес он так же тихо.       Волнение в его голосе можно было бы почти не заметить, но Изуку знал его слишком хорошо, чтобы пропустить легкую дрожь и характерные нотки нетерпения.       И тем не менее смысл слов произвел на него еще большее впечатление. Кацуки, разумеется, ни о чем ни спрашивал, если быть совсем дотошным к словам, но Изуку знал, что таким образом ему даётся возможность принять или отказаться от того, что случится дальше.       Возможность… и совсем немного времени, потому что не услышавший ответ, Каччан уже склонял к нему своё лицо, и Изуку в отчаянии поднял руку, осторожно удерживая ладонью нижнюю часть лица Каччана, будто выставляя барьер между ним и собой.       Ему показалось, что он успел уловить вспышку огорчения и, прежде чем Кацуки успел что-то подумать, торопливо и пристыжено признался: – Я только это… раньше никогда…       Одна светлая бровь приподнялась, в красных глазах промелькнуло веселье. Кацуки потянулся и медленно убрал руку Изуку от своего лица. – Я тоже, – признался он спокойно, а потом фыркнул. – И как будто я позволил бы тебе сделать это с кем-то, кроме меня, – пробормотал он так тихо, будто говоря с собой, прежде чем наконец-то коснуться своими губами Изуку.