Аллигатор, весна и кое-что еще

— Не реви, — ворчит на него Кацуки, явно изо всех сил стараясь выглядеть спокойным и безразличным, но взгляды, которые он бросает на скорчившегося на земле Изуку слишком обеспокоенные, чтобы это могло кого-то обмануть.       Изуку, к его чести, правда пытается успокоиться, но слезы просто текут из его глаз нескончаемым потоком. Первоначально он заплакал из-за испуга, когда свалился с дерева, потом плакал, потому что больно ободрал себе несколько мест ветками из-за падения, а теперь плакал уже просто потому, что его коленка ужасно кровоточила.       Это на самом деле не было даже настолько больно, просто… страшно. Рана была некрасивой, уродливой, неприятно кровила, и Изуку было жутко на неё смотреть.       Вот он и сидел, прислонившись спиной к разогретому солнцем шершавому стволу дерева, обхватив ручками «изувеченное» колено и тихонько всхлипывал, пока Каччан нависал над ним со всей суровостью, которую он мог изобразить в свои четыре года, пока держал в одной руке сачок для бабочек, а в другой банку, полную самых больших жуков, которых им только удалось отыскать на том самом злосчастном дереве.       Сквозь размытое от слез зрение, Изуку может смутно видеть, как он переминается с ноги на ногу, а небольшая складка между его бровями выдает напряженную работу мысли.       Наконец Кацуки решительно откладывает в сторону сачок и банку и внезапно присаживается рядом с Изуку, хватаясь теплыми руками за его колено. Тот невольно сжимается, ожидая ругани или того, что ему каким-то образом причинят боль, но Кацуки просто говорит: — Я знаю, особое средство — как сделать так, чтобы перестало. Быть больно, в смысле.       Изуку удивленно моргает, и слезы слегка просыхают. Затем в его глазах вспыхивает интерес. — Правда? — спрашивает он.       В его голосе нет сомнения. Если Каччан так говорит, значит, так и есть.       Просто очень удивлен.       Кацуки снова хмурится, будто прикидывая, стоит говорить или нет, но потом Изуку издает очередной тихий всхлип, поэтому лицо мальчика морщится от досады и он выпаливает: — У ма — у старой карги — есть секретное средство. Надо просто… надо просто поцеловать и всё пройдет, — ворчит он, с таким видом, что становится ясно, что последние слова он почти выталкивает изо рта.       В конце концов, это немного стыдно, потому что мама сделала это в тот редкий раз, когда он сам серьезно ушибся и расплакался. Всегда резкая, его карга была тогда непривычно мягкой, и даже открыла ему секрет: если ты кого-то очень-очень любишь и хочешь, чтобы ему было хорошо, то ты можешь даже забрать его боль таким вот способом.       И он думает, что вполне достаточно любит Изуку.       Как маму, папу, тётушку Инко — в конце концов, он ведь знает его очень-очень давно.       И конечно, ему очень хочется, чтобы у Изуку перестало болеть — чтобы они могли уже пойти домой и занялись каким-то важными делами, вроде просмотра мультиков или игр в героев, потому что их приключения в лесу уже порядком утомили Кацуки. — Но твоей мамы тут нет, — отвечает Изуку озадаченно. — Да, но я-то здесь! — нетерпеливо отмахивается от него Каччан, принимая уверенный и решительный вид.       Ему совсем не хочется ударить в грязь лицом, после того как Изуку смотрел на него так, будто Кацуки рассказал ему что-то удивительное.       Изуку хочет еще что-то спросить, но Кацуки уже наклоняется к его колену и быстро клюет его, чуть выше ушибленного места. Потом немного думает и повторяет это — чтобы уже наверняка, прежде чем требовательно посмотреть на Изуку. — Ну? — спрашивает он нетерпеливо. — Помогло?       Изуку почему-то медлит с ответом, а на его усыпанных веснушках щеках появляется небольшой румянец, отчего весь он становится похож на этакую большую клубнику.       Это… на удивление красиво.       Кацуки не знает почему, но глядя на него он и сам начинает невольно краснеть. — Да, очень сильно. Спасибо, Каччан, — отзывается наконец Изуку, смущенно отводя взгляд.       Кацуки облегченно фыркает и слегка приосанивается, очень довольный собой, а потом дергает Изуку за руку, чтобы вынудить встать, чтобы потащить в сторону дома.       Лето в самом разгаре. Впереди еще столько совместного веселья!       К тому же, в течение этой недели тетушка собирается отвести Изуку к доктору, чтобы узнать наконец, что там насчет его причуды…