Аллигатор, весна и кое-что еще

— Кацуки, у меня к тебе есть серьезный разговор, — говорит ему однажды вечером пятницы Деку с важным видом усаживаясь на диван, который Кацуки зарезервировал для своих очень важных нужд.       Ну или отвоевал некоторое время назад у остальных болванов, чтобы с удовольствием вытянуть на нем свои ноги и поиграть в какую-нибудь простенькую игрушку на телефоне, если кому угодно — с точки зрения Кацуки это одно и тоже.       Вместо ответа он, не отрывая взгляда от девайса, сгибает ногу, а потом резко выпрямляет её, рассчитывая спихнуть Изуку на пол.       И нет, дело не в том, что Кацуки не хочет находиться в компании Деку! Очень даже наоборот: просто ему в глубине души до чертиков нравится смотреть на то, как Изуку добивается его внимания. Да и потом: не то чтобы Кацуки действительно мог отделаться от задрота, даже если бы захотел.       И словно подтверждая это, этот самый задрот и тут, вместо того чтобы бы послушно плюхнуться на задницу на полу, будто ожидает от Кацуки чего-то подобного, поэтому своевременно хватает его за лодыжку, не давая двинуть ногой дальше. Кацуки преувеличенного громко ворчит что-то, пробует дернуть ногу назад, а потом всё же сдается и убирает телефон в сторону — очевидно, Деку сегодня настроен даже как-то чересчур решительно. — Что тебе нужно? — спрашивает он, нахмурившись, а потом предупреждает. — И лучше бы это было действительно важным! — Это важно, — обещает ему Изуку, делает глубокий вдох, а потом выпаливает. — Каччан, почему мы до сих пор не встречаемся? — Ха… — глубокомысленно изрекает Кацуки в ответ после небольшой паузы.       Изуку смотрит на него выжидающе.       Кацуки моргает.       Деку моргает в ответ.       Каким-то образом этот «обмен» никак не проясняет происходящее. — Повтори, пожалуйста, — нехарактерно ровным тоном просит Кацуки, решая, что у него только что были слуховые галлюцинации. — Каччан, почему мы до сих пор не встречаемся? — послушно повторяет Изуку с искренним любопытством — так, словно спрашивает, когда на кухне закончилась последняя пачка печенья.       Нет, никаких галлюцинаций.       Кацуки выпрямляется на диване и подозрительно оглядывается по сторонам. Кроме него и Деку никого больше нет, что не должно быть сюрпризом, потому что большая часть их класса якобы укатила в ближайший молл.       Якобы…       Но Кацуки не готов так легко на это купиться! Он вскакивает на ноги и идет к лестнице. — Каччан? — доносится ему в спину. — Сиди там, я сейчас вернусь! — кричит на него Кацуки, а потом методично обшаривает гостиную и все прилегающие к ней комнаты в поисках затаившихся идиотов, которым пришла в голову эта прекрасная идея подбить Деку на дурацкий розыгрыш с признанием, потому что это единственное приемлемое объяснение происходящего.       В конце концов, не сам же Изуку это придумал! Задрот слишком хорош, чтобы выкидывать нечто подобное, кроме того они сейчас в хороших отношениях и он бы точно не решился на такую тупую шутку на пустом месте: кто-то просто обязан был его надоумить!       Тем не менее чем дольше продолжаются поиски, тем менее убедительным становится это объяснение, потому что то, что он и Изуку одни, становится всё более и более очевидным.       В конце концов запыхавшийся и взъерошенный Кацуки возвращается в гостиную и садится на диван, прищуривается и какое-то время буравит Изуку взглядом.       Тот улыбается ему с каким-то почти обреченным видом. — Это розыгрыш, да? — спрашивает наконец-то Кацуки как-то очень тихо, потому что мысль о том, что Изуку всё-таки решил подшутить над ним так, оказывается неприятной… по меньшей мере.       Потому что это должен быть розыгрыш, ведь не может же Изуку просто… — Нет, — отвечает Изуку. — Это не так. — Тогда просто шутка? — настаивает Кацуки. — Ни в коем случае! — То есть ты просто так, с бухты-барахты решил взять, подойти ко мне и предложить встречаться? — настаивает он с сомнением. — Не совсем, — говорит Изуку на этот раз. — Ага! — почти торжествует Кацуки, стараясь игнорировать разочарование, которое вспыхивает в нем на этих словах. — Колись тогда: в чем подвох? — Я встретил первокурсника и он случайно активировал на мне причуду, — говорит Изуку. — Классика, — фыркает Кацуки в своё очередь, откидываясь на диван. — Ну и что она делает? — По сути лишает тебя тревоги и страха, подталкивает сделать то, что ты всегда хотел сделать больше всего, но не мог решиться, — продолжает Изуку. — Ты всегда хотел разыграть меня, предлагая встречаться? — уточняет Кацуки на всякий случай после еще одной затяжной паузы.       Изуку смотрит на него с укором, и Кацуки становится почти стыдно. — Просто откажи мне уже, — говорит Изуку вдруг мягко. — А когда меня отпустит, мы просто забудем обо всем, что здесь происходило. Я и так знал, что ты ни за что не захо… мпф!       Последние слова звучат невнятно, потому что Кацуки хватает его за перед футболки, дергает к себе и впивается в его губы в чем-то, что при очень большом желании можно было бы назвать поцелуем.       Ну или агрессивной попыткой сжевать губы задрота.       В любом случае, для кого-то с отсутствием практики в этой области Кацуки считает, что он справляется просто отлично.       …Когда спустя какое-то время Кацуки отпускает задрота, Изуку выглядит слегка обалдевшим, а его губы красными и припухшими. Ну и малость пожеванными тоже. Это, вероятно, не должно заставлять Кацуки чувствовать себя немного гордым и довольным, но это так. — И что? — хмыкает он самодовольно. — Похоже по-твоему это на отказ? — Ха, — выдает Изуку тоже глубокомысленно, затем в его глазах появляется расчетливое и хитрое выражение. — Не знаю, Каччан, я, кажется, не до конца понял.       Улыбка Бакуго становится слегка диковатой, и он придвигается ближе, в то время как Изуку делает то же самое. Их губы вновь почти смыкаются, когда Деку внезапно удерживает его и слегка хмурится. — Что еще? — ворчит Кацуки раздраженно. — Когда причуда перестанет действовать, я, скорее всего, начну сходить с ума от волнения, — предупреждает он. — Могу попытаться убежать. Или потеряю сознание. Или попытаюсь заставить себя потерять сознание. Или… — Я понял! — перебивает его Кацуки, хватая за лицо обеими руками и заставляя смотреть на себя. — С чем с чем, а уж с этим я справлюсь, — говорит он, наконец-то притягивая Изуку к себе.       И если Кацуки каким-то образом позволяет им задержаться в общей комнате настолько, чтобы вернувшийся класс мог застать Изуку сидящим у него на коленях… ну, это только его дело и ничьё больше!