Аллигатор, весна и кое-что еще

      Кацуки сразу почувствовал, что с ней что-то не так — с этой девушкой.       Очако смотрела на него с обожанием, вела себя так, будто готова целовать землю, по которой он ходит, но за всем этим было что-то неприятно фальшивое и ненастоящее. Кроме того, она казалась ему странно знакомой, хотя Бакуго был уверен, никогда не встречался с ней раньше, пока Очако буквально не влезла в их компанию.       В конце концов, он просто отмахнулся.       Девчонка была прилипчивой и, казалось, готовой на всё, чтобы быть рядом — одной из множества статисток, которые готовы были продать душу ради того, чтобы оказаться в его компании. Что до фальши? Черт, Кацуки уже и не был уверен, когда в последний раз он видел кого-то искреннего и настоящего.       (Внутренний голос напомнил, что был, по крайней мере, один такой человек, но Кацуки привычно заглушил его, не желая вспоминать).       Да и потом, вся их компания была отпрысками бессовестно богатых родителей. Какой вред им могла причинить одна глупая девчонка? В конце концов, совсем недавно им удалось ускользнуть от куда более серьезных проблем.       …позже Кацуки хотелось смеяться, вспоминая об этих размышлениях несколько недель спустя, когда он, обессиленный от потери крови, сполз по стене летнего домика, теперь охваченного со всех сторон огнем. Он не был уверен, как-то, что должно было стать спокойными выходными с друзьями в лесу, обернулось кровавым кошмаром. Он и ребята просто хотели немного отвлечься от давящей атмосферы и осуждающих взглядов, которые преследовали их по всему университету после… после инцидента.       Однако у него были довольно неплохие предположения о том, кто приложил к руку к событиям сегодняшнего дня.       В конце концов, Ханту можно было исключить сразу — когда они нашли его у подножья лестницы с разбитой головой, то были уверены в том, что это всего лишь несчастный случай: бедняга должно быть просто споткнулся и упал — в последний раз, когда Кацуки его видел, Серо казался сильно навеселе.       Когда Мина наткнулась на Денки с перерезанным горлом, подозрения сразу должны были упасть на Очако — в конце концов, она была единственным новичком в группе, но девчонка с самого приезда не отходила от Кацуки, практически повиснув на его руке.       Машина с Миной, пытающейся добраться до помощи разбилась на его глазах, а Эйджиро, почти спятившего от горя от вида горящей машины, в которой была его девушка, он потерял в суматохе, когда во всем доме погас свет и кто-то напал на Кацуки в темноте. — Каччан, — послышался мелодичный голос, вырывая Кацуки из его судорожных мыслей — он автоматически поднял голову и замер.       На мгновение ему показалось, что у него двоится в глазах, прежде чем он понял, что на самом деле видит двух девушек.       Одетые идентично, они смахивали на близняшек, и нужно было хорошенько присмотреться, чтобы увидеть разницу — глаза одной были цвета темного шоколада, а у второй практически светились диковатой желтизной. По крайней мере, это объясняло, как Очако всегда удавалось быть на виду, когда происходило всякое подозрительное дерьмо. — Он ведь называл тебя «Каччаном», — произнесла настоящая Очако. — Прожужжал мне все уши о том, какой ты замечательный и хороший человек, — почти пропела она, глядя на Кацуки сверху вниз — теперь от фальшивого обожания не оставалось ни малейшего следа, в глазах девушки была только чистая, ничем незамутненная ненависть.       Он промолчал — только инстинктивно прижался к спиной к стене, не отводя взгляда от ножа в её руке, когда она подступила к нему ближе, но бежать было некуда. — Какого черта тебе от меня нужно?! — Химико-чан обещала помочь мне, когда я рассказала ей о моем брате, — отозвалась девушка так, будто это было очевидно. — О каком брате, что ты несешь? — прохрипел Кацуки, морщась от боли. — Об Изуку-куне, конечно, — защебетала «Химико», внезапно оказываясь тут же, подскакивая к нему с другой стороны.       Кацуки сглотнул, глядя на покрытые кровью ножи в её руках. Он понятия не имел, кто из этой парочки более безумен, и, сказать по правде, не имел ни малейшего желания выяснять.       Не то чтобы у него был выбор.       Затем… затем что-то в его голове внезапно щелкнуло. Собственный голос из прошлого, издевательски коверкающий чужое имя.       «Изуку? Больше похоже на Деку!».       Умные зеленые глаза, простоватая задротская одежда и упрямый дух, который ему не терпелось сломать — его последняя жертва. Мидория — смышленый, но до нелепости доверчивый парень, влюбить которого в себя оказалось также просто, как и разбить ему сердце и унизить перед всем кампусом.       После этого он вполне мог оставить парня в покое, но что-то в Изуку просто не давало ему покоя. Оглядываясь назад, Кацуки вероятно привязался к нему больше, чем он готов был признать и он просто отказывался отпустить.       Кацуки знал, что Изуку не может просто отчислиться — в отличие от большинства студентов, Деку получил своё место благодаря мозгам, а не деньгам родителей и он не мог отказаться от своего шанса.       Кацуки продолжал донимать его, делая мишенью для шуток, не осознавая что загоняет Изуку в угол до тех пор, пока не стало поздно и бедняга не оказался доведен до крайней черты. Никто толком не был готов к скандалу, который разразился, когда он неожиданно наложил на себя руки, но университет быстро замял все дело, по сути позволив Кацуки и всем, кто практически довел Изуку до его состояния, выйти сухими из воды.       Парень был никем и не было ни единой души, которая готова была бы за него заступиться.       В конце концов, за время знакомства Изуку ни разу не упомянул о наличие поехавшей сестрицы и её девушки-психопатки, тоскливо подумал Кацуки перед тем, как обе девушки синхронно взмахнули ножами, целясь прямо туда, где билось его сердце…