Аллигатор, весна и кое-что еще

      Кацуки понятия не имеет, почему сатанисты, дьяволопоклонники и прочая культисткая шушера, которая надумала зачем-то поклоняться темным силам, так свято, простите за каламбур, верит в то, что нужно приносить демонам подношения кровью младенцев и невинных дев.       Кровь есть кровь, человеческая или животная, но разбираться с безвинными душами, принесенными этими кретинами в жертву, настоящая головная боль: в божьей бухгалтерии сидят те еще бюрократы, которые, когда дело доходит до транспортировки невинно убиенных, требуют заполнить столько отчетов, что любой черт с радостью сам прыгнет в котел, чем пойдет разбираться с этой бумажной волокитой.       Так что когда Кацуки в один прекрасный день (а вернее в одну прекрасную ночь) вызывают на очередную сатанинскую сходку, и он видит на алтаре очередного малыша, которого собирают зарезать и с которым ему потом придется носиться по всему аду, прежде чем передать по месту назначения — аки в небесные чертоги, он выходит из себя.       В результате на кладбище остается несколько дымящихся кучек пепла, которые еще совсем недавно были культистами, и дрожащий маленький ребенок, который смотрит на Кацуки так, будто он какой-то герой, а не рогатый чувак, который испепелил на глазах ребенка несколько десятков людей. — Привет, — говорит малыш. — Меня зовут Изуку. Ты пришел меня спасти? — Нет, я пришел отвести тебя к маме, — ворчит Кацуки, потому что еще он скажет ребенку? — Ой, — говорит мальчик, а потом смущенно смотрит на одну из кучек.       Кацуки вдруг припоминает, что у одной из культисток были зеленые кудрявые волосы — совсем такие же, как и у малыша. — Блять, — думает он многозначительно.       Ну теперь-то Айзава точно открутит ему голову.