КАССИОПЕЯ

//M83 - By the Kiss//

Завершив первичную ступень пути, мы, наконец, переходим в основную, полностью переключившись в автономный режим управления с искусственной гравитацией на борту. Земля и Луна остались позади размером с монеты, а перед нами разинул пасть бескрайний космос… — Чем ни повод для вечеринки? — Фергюсон поднимает пластиковый стакан с минералкой, и мы все следуем за ним, касаясь импровизированными бокалами с импровизированными спиртными напитками. Сублимированные соки в хитрых герметичных пакетах (которые Билл мастерски умеет вскрывать) решили оставить на случай отключения искусственной гравитации, поэтому наш небольшой праздник стал совсем не отличим от земного пикника на заднем дворе: стаканчики, сэндвичи, нарезанные на маленькие аппетитные кубики, фрукты и овощи — последние запасы свежей еды перед тем, как мы перейдём на консервированную и сублимированную.  — Итак, предлагаю выпить этой чистой воды в первую очередь за то, чтобы она бесперебойно была у нас на протяжении всей миссии. — Эт точно, — кивает Джек, и мы все снова тянемся стаканами друг к другу.   — Ииии, за то, чтобы мы нашли её на Марсе! — добавляю я. — В виде коктейльного льда, — болтает стаканом командир. — А лучше в жидком! — добавляет Джек. — И, желательно, чтобы в ней не оказалось личинок Чужого, — Билл закидывает в рот помидорку черри. Он часто стоит, по-хозяйски скрестив руки на груди, вот и сейчас его командирская поза остаётся неизменной, пока он медленно пережёвывает несчастную помидорку.  — Так будет даже интереснее! — говорю я, прекрасно понимая, что опасных биотварей нам там лучше не находить, потому что, как бы ни был оснащён наш корабль, мы беспомощны перед неизведанным. — Возвращаясь к работе. Ближайшие дни — в посменном режиме для подстраховки. Скарсгард идёт спать. — говорит Фергюсон. — Ну паааап, — мрачно протягивает Билл. При серьёзной мине это звучит ещё смешнее. — Ты слишком долго бодрствовал, я серьёзно. Картер и Стивенс — решайте сами, кто останется на дежурстве со мной. — Мне нужно разобраться с саженцами, — вступается Джек. — Я останусь. — А, ну хорошо. Утром — обязательная проверка работы систем корабля, не забываем об этом.

|||||

Моя маленькая каюта становится намного уютнее, когда я закрепляю на стенах картинки и фотографии, которые взяла с собой. В нашей электронной картотеке миллионы изображений Земли, всех её явлений и обитателей, но возможность взять в руки фото и ощутить его глянцевую, либо шероховатую поверхность каким-то образом приближают планету более, чем на сотни тысяч километров. На одной фотографии я в крепко стянутой объятиями компании сокурсниц школы подготовки космонавтов. Хорошо помню их имена, шутки и привычки, но с окончанием занятий мы как будто стали совершенно не знакомы друг другу, и это печалит меня. Картинки с котиками занимают почётное место рядом с Армстронгом и Гагариным — на обеих фотографиях мужчины изображены в повседневной одежде, вне скафандров и кораблей. Пальцами провожу по открытке с морским пейзажем и тут же вспоминаю Билла той ночью в баре. Окутанная воображаемой океанической свежестью и прохладой бушующей воды, я чувствую умиротворение, потому что источник этих ассоциаций находится ближе, чем море на открытке.  Берусь проверить высокотехнологичную кровать, правильнее будет сказать «койку», которая способна поворачиваться в зависимости от положения корабля, как и многие предметы корабельной мебели, рассчитанные на использование искусственной гравитации при полёте и естественной гравитации при вертикальном положении корабля. Конструкция кажется простой. Предусмотрено, что она будет автоматически менять положение, но это можно сделать и вручную. Жму на кнопку. — Бииилл? — зову после пары вежливых постукиваний в дверь его каюты. Господи, как же неловко, он наверняка уже спит. Нужно было попросить Джека… Дверь сдвигается в сторону, Билл немного удивлён. Стройный торс облегает тёмно-серая футболка, и я глазею на его руки. Билл расправляет плечи и чуть сощуривается. — Прости за беспокойство. Мне… нужна твоя помощь.  — Что случилось, Стивенс? — медленно моргает он, и я почему-то краснею. Какой же он высокий… — В общем. кажется, у меня сломалась кровать.  — Уже? — спрашивает он, пряча улыбку за поджатыми губами. — … Молчу, и какое-то время мы просто смотрим друг на друга в упор, пока лицо Билла не начинает медленно меняться: брови чуть приподнимаются, рот приоткрывается, а ресницы совершают единственный, но абсолютно кукольный взмах, отчего его красивое лицо приобретает наивно-невинное выражение. Билл чуть отводит плечо и гостеприимно протягивает руку в сторону, сдвигая дверь подальше. Я убью его. Я выброшу его в открытый космос! — Нет, господи, я не…! Ладно, прости, я Джека попрошу, тебе нужно отдыхать. — нужно немедленно перестать моргать как Белла Свон. — Успокойся, Стивенс. Я разберусь с твоей кроватью. Билл протискивается мимо меня и идёт прямиком в мою каюту. Хочу спросить, не возьмёт ли он инструменты, но, ей богу, если он ответит что-то в духе «всегда при мне», я точно самоликвидируюсь с корабля и стану самой красной планетой в округе.  — Оу, что ты тут вытворяла, Кассиопея? — Хотела проверить, как работает переключение режимов, и она заклинила… Билл заглядывает в металлическую конструкцию койки, щупает крепления, затем жмёт на кнопку, и мы слышим протестный скрежет, после которого всё замирает. Билл снова осматривает перекладины, затем хватается за одну из них и снова жмёт кнопку. Мышцы его тела то расслабляются, то проступают стальным рельефом, пока Билл пытается оттянуть застрявшую перекладину, которая должна попадать точно в паз крепления. Приложив усилие, он всё-таки смещает её в нужном направлении, после чего механизм конструкции заработал нормально, возвращая моё спальное место в нормальное положение, а каюту наполняет выдох облегчения. В тесном помещении я чувствую жар его тела, так и не способная выйти в коридор. Билл на какое-то время припадает спиной к стене и потирает пальцы рук, оценивающе посматривая на свои ладони, очевидно, перепачкавшись в масле.  — Не балуйся тут больше сама… — говорит он, и мне требуется максимум самообладания, чтобы самой себе внушить, что я не слышу в этой фразе никакого двойного контекста.  Что, чёрт возьми, происходит? Куда подевалась моя серёзность и сосредоточенность, вымуштрованная нацеленность на работу и профессионализм? Я не должна с ним себя так чувствовать. Он не должен так себя вести. Между нами не должно быть неловкости и тем более — двусмысленности. Вся эта ситуация как сбой в системе, и я чувствую, как что-то огромное разваливается на части, и я совершенно не могу ничего контролировать. В груди щемит приятным теплом так сильно, что я начинаю дышать чаще. Вижу, как Билл стягивает с себя футболку и делает шаг вперёд, но, проморгавшись, обнаруживаю, что он всё ещё одет и на самом деле уже развернулся к выходу.  — Спасибо тебе! — проговариваю, чтобы услышать свой голос и почувствовать реальность отражением звуковых волн.  — Не за что. Сладких снов, Кассиопея, — мягко говорит Билл, просачиваясь в коридор прочь из моей каюты. Он возвращается к себе так медленно, что  могла бы его догнать… Он ушёл, но я не могу отделаться от его присутствия в своей каюте. Просто стою и ничего не трогаю какое-то время, боясь словить статическое электричество, невидимой дымкой пропитавшее здесь абсолютно всё. Сажусь на постель осторожно и смотрю на звёзды, пока мой браслет предательски фиксирует колебания сердца. Хочу снять датчик, который в одночасье стал ненавистным, но после нескольких глубоких вдохов немного успокаиваюсь и ложусь головой на подушку. Сон окутывает меня практически мгновенно, как и объятия Билла, ощущение которых стало пугающе реалистичным, несмотря на то, что он и пальцем ко мне не прикоснулся…

|||||

— Доброе утро! — приветствую Билла и Фергюсона за завтраком, они играют в карты в компании больших кружек кофе. Следом за мной входит Джек и пожимает всем руки — он явно утренний молчун. От всех пахнет ментолом, и к ощущению домашнего земного завтрака не хватает разве что поджаристого бекона. Разогреваю омлет и фасоль. — Хорошо спала? — спрашивает Билл, выудив какую-то карту, но пока не выкладывая её на стол. Смотрю на него какое-то время, молясь, чтобы сонный Джек и увлечённый колодой Фергюсон ничего не заподозрили. — Как в колыбели цивилизаций, спасибо. — Я получил сообщение! — объявляет Фергюсон, откладывая карты и хлопнув в ладоши, едва мы все присоединяемся к нему за столом. Билл поднимает взгляд и удивлённо вскидывает брови. — Я стану отцом! — Оооо! — Билл хлопает его по плечу и искренне улыбается. Почти так же счастливо, как в моём земном сне.  — Могу только представить, как вы счастливы, командир! — улыбаюсь и я. — А срок какой? — интересуется Джек. Он, кажется, даже проснулся от этой новости. — Да совсем ещё крохотный. Появление на свет отметим как раз на Марсе.  — Завтра же займусь рассылкой приглашений на вечеринку на Арракис и Криптон, — объявляю я. Мы смеёмся, но быстро затихаем, думая о Земле. Земная гравитация даже здесь, в космосе, быстро отрезвляет нас и притягивает обратно домой осознанием разлуки и полной оторванности от мира. Билл без интереса смотрит в остывающую кофейную жижу, Джек медленно жуёт омлет, а Фергюсон беззвучно водит вилкой по полу-пустой тарелке.  — Когда я впервые встретил Айрин, она просто выдохнула дым мне в лицо, — задумчиво откровенничает командир. Билл беззвучно усмехается, но усмешка получается грустной с оттенком неизменной горечи, что так часто следует за ним. — Такая роковая… и я, на тот момент уже признанный лётчик, лучший в штате Юта, весь такой гордый собой… — он показательно комично двигает мускулами. — …сорви-голова, любимец всех девушек лётного подразделения… — Да ладно подразделения, всего штата! — добавляет Билл. — Ну… не совсееем, но ладно, да. И вот я такой самоуверенный подкатываю к ней, а она выдыхает чёртов дым, и я впервые в жизни чувствую себя поверженным. Внутри, конечно, виду-то я не подаю! И, несмотря на отверженность и её холодность, я почувствовал себя как дома. Как чувствую всякий раз, возвращаясь на Землю, касаясь травы или воды в месте приземления. Жаль, она не космонавт, я хотел бы быть с нею рядом всегда…. Билл переводит взгляд куда-то в стену, слегка поджав губы, и я почти физически ощущаю, как он задержал дыхание.  — О, Билл, прости, дружище, спохватывается командир. — Да всё в порядке, Рон. Ничего не понимаю, находясь в смешанных чувствах от трогательной речи командира и такой внезапной поправки. Мотаю головой, смотрю на каждого — Джек не выглядит удивлённым, значит я тут единственная, которая ни черта не поняла, и это что-то — очень важное и напрямую касается Билла. А уж о нём с некоторых пор мне интересно абсолютно всё.  Пронзительный сигнал разрывает пространство, а браслеты у нас на руках отчаянно пищат и вибрируют. Система сообщает о солнечной вспышке звуковым сигналом и красным свечением сигнальных плафонов на стене, но ребята сохраняют самообладание, так как действовать необходимо по инструкции — ситуация внештатная, но ожидаемая. Солнечный ветер достигнет нашего корабля через семь минут, отравляя потоками протонов наши организмы и подвергая опасности работу компьютерных систем, поэтому мы быстро прячем еду, сливаем остатки кофе и разделяемся — мы с Джеком отправляемся в убежище первыми, пока Билл и Фергюсон мчатся в командный центр, чтобы проверить магнитную защиту и предохранить системные процессы на период воздействия солнечных частиц.  Укрытие напоминает карцер, только стены в нём давят не сырой бетонной шероховатостью, а серой пластиковой обшивкой, единственным украшением которой является, разве что, закреплённая инструкция по поведению в нашей ситуации. Нужно повесить здесь пару весёлых картинок, а лучше что-нибудь, что отвлекало бы на долгие часы ожидания. Пару книг? К нам присоединяются Командир и Билл. Пожалуй, я смогу отвлечься и без картинок… Они плотно закрывают толстую дверь, поворачивают тумблер и затем рассаживаются напротив друг друга. Моему плечу тепло и приятно. Стараюсь явно не прижиматься к Биллу и тихонько радуюсь, что просижу с ним в уютной близости, а не под его испытующим взглядом напротив.  — Сейчас ведь не период пика солнечной активности, Земля не предупреждала нас об этом событии… — негодую я. — Думаю, их сигнал затерялся из-за вспышки. Главное, что мы вовремя узнали, — говорит Билл, потирая лоб. — За последние годы Солнце совсем непредсказуемое, — качает головой Джек. — Думаю, это далеко не последний его закидон на период нашей миссии. Земле, конечно, опять достанется магнитных бурь. Да и Марсу… — Данные марсоходов и роверов говорят, что там частые перебои со связью — нужно иметь это в виду в пики солнечной активности,  — говорит Билл, изучая данные своего браслета — они с Фергюсоном неотрывно следят за происходящим, контролируя работу систем из бункера, пока корабль подвергается воздействию, находясь в режиме автопилота. — В период даже очень слабых песчаных бурь сигнал о солнечных может даже не дойти до нас… Фергюсон кивает. — Придётся тормозить работу и оставаться на корабле в такие периоды.  — А если период будет длиться месяц? — спрашивает Джек. — Да даже если два. Это рискованно во всех отношениях, — отвечает командир. Хочу поучаствовать в разговоре, но не могу отделаться от мыслей. Кто она? Как её звали? По кому скорбит Билл? Как давно… Вопросы настойчиво всплывают как масляные пятна в воде, и ни на один у меня нет ответа, к тому же это настолько личное, что выяснять у Билла было бы просто невежливо. Меня раздирает любопытство, но на один вопрос, я всё же, кажется, получила ответ — Билл скорбит, поэтому ему не до новых отношений и интрижек. Как-то нечестно, что мы застряли здесь, среди звёзд — я со своей влюблённостью и Билл со своей горечью. Он хорошо держится, не считая сарказма и чёрной иронии, что даже красит его в какой-то степени. Он нравится мне мрачным, нравится мне наглым, нравится улыбающимся и нравится серьёзным. Он нравится мне так сильно, что эта скорбь становится и моей, я хочу разобраться, хочу знать о ней всё и утешить его. Смотрю, как он мимолётно потирает кончик носа большим пальцем, внимательно слушая Фергюсона, как он кивает, затем его губы растягиваются в улыбке, и следом слышится тихий смех, немного усталый, но такой расслабленный, будто мы тут не прячемся от взбесившегося солнечного протуберанца, а просто сидим в сауне. О, нет… в эту сторону мои мысли не отправятся, не сейчас! Билл время от времени переговаривается с Фергюсоном о наших стратегиях на случай пылевых бурь на Марсе и возможных поломок, стараясь предвидеть непредвиденное заранее. Я должна бы поучаствовать, но успокаивающий, тихий, но уверенный тон Билла, когда он переходит на непринуждённую беседу с ребятами, убаюкивает так эффективно, что я робко прислоняю голову к стенке, стремительно проваливаюсь за Горизонт Событий сна. Магнитное поле корабля отражает большую часть вредных частиц, а те, что сумели проникнуть в единственное жилое пространство посреди этой бесконечности — атакуют пустоту, потому что мы прячемся в убежище под слоем специального пластика, алюминия и влаги. Частицы как бисер мечутся по коридорам, забиваясь в системы, и, надеюсь, им не вредят, а когда они теряют силу вредного воздействия — остаётся лишь пшик. Продолжаю визуализировать невидимое, и это приводит меня к пылающему красному сердцу — оно оживает и стучит громче только рядом с ним, отчаянно требуя оказаться в его руках… — Кис-кис-кис-кис-кис…. — зовёт Билл, и я чувствую, как он дышит мне в плечо, шурша дыханием по уху, а мне так уютно в тёплой постельке, сладко улыбаюсь и кутаюсь носом в одеяло. — Кис-кис?.. Кис?..  — Кэс! — повторяет Билл громче, покачивая меня за плечо. Смахиваю сон ресницами и постепенно возвращаюсь в реальность. — Ой, — тру глаза. — Кажется, я уснула. — Да ещё как. Снился диско-концерт АББА? — Нет, Билл… совсем не АББА…  — бормочу в ответ, стараясь не смотреть ему в глаза. Бывают такие сны, которые чувствуешь кончиком уха и порами кожи на плече ещё долго после пробуждения… Солнечной вспышке был присвоен класс М — не самое страшное явление, но знаковое, учитывая совершенно не соответствующий ему период активности солнца. Некоторые параметры систем всё же пришлось подкорректировать — они были искажены в результате сбоя под воздействием солнечных частиц. Выведенные из строя программы мы быстро починили, распределив задачи между собой, и буквально через час посыпались сообщения. Мы получили порядка десяти аудио сообщений с Земли, одно общее видео в адрес команды с поздравлениями с началом большого путешествия от главного администратора NASA Джима Брайденстайна и несколько запросов на видео-созвон, адресованных каждому из нас. 

|||||

— Здравствуй, Кассиопея! Мы очень переволновались, когда на время потеряли с вами связь. Как чувствуешь себя? — спокойно спрашивает Хелен. Она сменила причёску и в целом выглядит очень довольной, убедившись, что я жива и невредима, отображаюсь на её экране почти без помех. С видео есть задержки, но звук пока доходит нормально. У неё за спиной комната, залитая солнечным светом, и я понимаю, как сильно мне его не хватает — естественного, прошедшего сквозь все слои атмосферы из самого сердца Солнечной системы, отражаясь, преломляясь и играя оттенками. — Здравствуй, Хелен! Мы ещё не проверялись на уровень облучения, но  чувствую себя хорошо. Голова не кружится, тошноты нет. — Вы все вместе отсиделись в одном убежище? — Да, в том, что расположено ближе к командной палубе. Там не так уж тесно. — Хорошо, что вы держитесь вместе. Как твои отношения с остальными членами экипажа? — на диван за её спиной взбирается кошка, царственно занимая наблюдательную позицию.  Кис-кис-кис… — Кассиопея?  — А, засмотрелась на кошку! У нас всё отлично, как раз перед бурей поздравляли командира с будущим отцовством, мы так растрогались этой прекрасной новостью! Жаль, рождение малыша он застанет, будучи на Марсе… — Не переживай об этом. К моменту, когда вы вернётесь, успешно выполнив все задачи, он всё ещё будет слишком мал, чтобы вспомнить этот период без папы. Впервые в жизни совершенно не согласна с Хелен. Как психолог, она способна горячо оперировать фактами о хитросплетениях нашего мозга, но   невероятно холодна с эмоциями.  Мне не хватает воспоминаний, отчаянно не хватает настоящих моментов в памяти, а не фантазий о том, какие сладкие ситуации я могла бы разделить с Биллом. Формируя в своей голове сцены, как в кино, я лишь некоторое время наслаждаюсь, а следом просачивается горечь осознания, что этого не было, нет и, скорее всего, никогда не случится. Скрывать — невероятно сложно. Мне хочется кричать о своей симпатии к нему, но я ни в коем случае не должна признаваться в этом Хелен, потому что… — Тебе удалось пообщаться с Биллом? — спрашивает Хелен, будто понимая, что я снова думаю о нём. — Конечно, он даже был в моей каюте, — выпаливаю я и по застывшему лицу Хелен сразу понимаю, что шутка из разряда «пошути правдой» тут явно не уместна.  — То есть? — настороженно спрашивает она. — Ага! Я тебя подловила! — отшучиваюсь. — Ну правда, Хелен, ты нас старшипперишь, что ли? — Ты сама это сказала, — улыбается она, и кошка на заднем плане начинает вылизывать свой бок.  Никогда. Никогда не шути с психологами, психиатрами и всеми этими психо-.  — У нас штатное рабочее общение. — Кассиопея, ты находишься в долгом путешествии в замкнутом пространстве с тремя мужчинами. — Да, Хелен. И они не геи. — Опять отшучиваешься? Вы — люди, сильные и невероятно слабые существа в зависимости от ситуации. Наша и ваша задача — не дать ситуациям повлиять на ход миссии. Гнев, ревность, зависть, любовь и страх — нормальные эмоции, но мы должны быть с ними в очень особых, доверительных отношениях. Не говоря уже о кодексе рабочих отношений. — Безопасность, сохранность, цели миссии превыше всего, — отчеканиваю, с облегчением отмечая, что пока она сохраняет участливо-дружеский тон.  — Безопасность, сохранность, цели миссии. Да. Не забывай об этом.

|||||

Надуваю щёки, затем решительно выдыхаю, ступив в небольшое помещение медблока, где за белоснежными стенными панелями, помнится,  скрывается аппарат для тестирования экипажа — Джек велел всем обязательно пройти тесты на уровень облучения, чтобы он мог отправить данные на Землю. Всё пропитано статикой, но у меня в груди принимается пульсировать уже совсем иное волнение — внутри я застаю Билла. Он занят измерением давления, и очевидно уже прошёл тест с радиометром — аппарат включен, а вертикальная панель с датчиками выдвинута из стены, готовая к дальнейшему использованию. Тихонько иду к аппарату, поглядывая на Билла — он вводит данные в таблицу на планшете на стене, однако затем резко оборачивается, и я чувствую себя маленькой. Стыдливо улыбаюсь — наверное стоило извиниться, что не постучала, но дверь была приоткрыта, поэтому вряд ли я нарушила интимность процесса прохождения типовых тестов. — Врываешься без стука? — тихо спрашивает Билл, не отвлекаясь от своего занятия, но по сладким, тёплым ноткам в его голосе я понимаю, что это не упрёк.  — Дверь была гостеприимно приоткрыта. Выпаливаю и тут же вспоминаю, как он с абсолютно ироничным выражением лица жестом пригласил войти переночевать -? , пока моя кровать была сломана. Несмотря на статическое электричество, которое я ощущаю каждой клеточкой своего тела, медблок вмиг стал самым уютным местом на корабле, как только мы оба стали его частью. Вижу, как Билл едва заметно улыбается, продолжая вносить данные на планшете, и со знанием дела оккупирую основной аппарат для исследований. Думаю, смогу с этим разобраться, но в инструкции всё кажется проще, чем на деле… Ввожу своё имя на боковом экране, и программа предлагает мне стандартное тестирование. В связи с недавним буйством нашей звезды, нужно обязательно пройти соответствующую проверку организма. Прикрепляю к себе датчики, прислонившись спиной к вертикальной столешнице, и некоторое время стою в растерянности, держа в руках кучу проводков с присосками. Часть незаметно размещаю под майкой в районе сердца — эти области мне хорошо знакомы с предполётного тестирования, а с остальными приходится повозиться. — Так. Давай-ка их сюда. Переминаюсь с ноги на ногу, прежде чем впадаю в ступор — Билл бесцеремонно и совершенно невозмутимо оказывается так близко, что я не замечаю, что это уже давно не допустимое расстояние. Текстура ткани футболки, что облегает его торс, практически ощутима, но я держу руки по швам, пока он не берёт меня за запястье, чтобы надеть напульсник. Остаюсь на месте, но чувствую, как предательски тянусь к нему каждой клеточкой тела, намагниченная… Он наклоняется передо мной то влево, то вправо, чтобы включить и настроить исследовательский аппарат, прикрепить датчики и зафиксировать мои запястья с бешено зашкаливающим пульсом.  — Расслабься, Кассиопея. Завалишь тесты, — предупреждает Билл как бы между делом, облепляя мои кисти и локтевые сгибы датчиками. Наконец, он поднимает сильные руки, задирает подбородок и ищет датчики для присоединения у меня за ухом. У него гладковыбритое, красивое лицо. Светлая кожа холодного, скандинавского оттенка сияет здоровьем несмотря на сухой кондиционированный воздух корабля. Зелёные глаза внимательно изучают датчики, а я безумно боюсь и хочу встретиться с ним взглядом. Точёный, чуть вздёрнутый нос вблизи ещё очаровательнее, а полные, преступно чувственные губы опьяняют мой разум. Не могу от него оторваться… — Ты всерьёз пригласил меня войти вчера? — тихонько спрашиваю. Если он не расслышит — повторить ни за что не смогу. — Пригласил.  Пусть парирует сколько угодно, меня распирает любопытство и ещё миллиард эмоций, когда он так близко, хоть и делает вид, что занят датчиками.   — Что будет, если я зайду в твою каюту, Билл? — пытаюсь поймать его взгляд и мне, наконец, удаётся, только я совсем не была готова окунуться в звёздный дым зеленоватой туманности его глаз. Меня пронизывает туманным свечением. Он остановился и смотрит на меня в упор. — Зайди и узнаешь. — Зачем ты так? Сказал, что тебе нельзя обо мне думать… — Нельзя. Но я всё-равно думаю, — признаётся Билл, сглотнув несколько невысказанных слов, и я начинаю дрожать от волнения, прежде чем меня обволакивает волной тепла. Успеваю заметить его прикрытые веки и тень тёмных ресниц, задержав дыхание, и в следующий момент гладкие, мягкие губы решительно захватывают мои, и мы проваливаемся в глубокий космос медленного поцелуя. Сладкий вакуум сменяет тяжёлое дыхание — хватаю воздух, едва успевая отвечать, пока Билл неотрывно скользит губами по моим, заполняя собой всё обозримое пространство, а меня — нежностью своего языка. Пол уходит из-под ног, в кончиках пальцев покалывает, сердце стучит как обезумевшее, но я чувствую покой и расслабление. Чувствую себя как дома. Хочу прикоснуться к нему, чтобы прижать к себе ближе, но мои руки прикреплены к панели. Сигналит датчик сердцебиения, и это не отвлекает Билла, но вскоре слышатся шаги и голос Джека. Он зовёт нас, и Билл успевает лишь немного отстраниться, делая вид, что поправляет и без того закреплёные датчики на моём предплечье. Он смотрит вниз, но я вижу, что ухмыляется всего на секунду, прежде чем повернуться к вошедшему Джеку лицом. — …у вас тут всё нормально? — настороженно спрашивает Джек, и я стараюсь не смотреть ему в глаза, потому что наверняка пунцовая, пока Билл как ни в чём ни бывало берёт стилус и спокойно отворачивается, чтобы внести мои безумные предательские данные в таблицу на планшете.  — Да, — пожимает плечами Билл. — А что? «А что» — вопрос, отрезающий любые попытки и поводы добиться ответа, несмотря на то, что вроде как поощряет спрашивать дальше. Джек, естественно, впадает в некоторый ступор на секунду, будто бы взвешивая вопрос, и больше ни о чём не спрашивает, а я внутренне вздыхаю с облегчением. Сейчас спрячусь в своей каюте и переварю то, что произошло, а пока нельзя подавать виду…  — У тебя кардио показатель подскочил, — хмурится Джек, придирчиво оценивая цифры на экране. У него обеспокоенный тон, он высвобождает и щупает моё запястье, чтобы убедиться, что пульс действительно зашкаливает. Глубоко дышу, чтобы как можно быстрее прийти в себя.  — Ты так внезапно влетел сюда, она испугалась. — отвечает Билл, замораживая Джека взглядом. Странно, почему же я от его взгляда горю? — Ну я могу конечно вообще выйти… — Успокойтесь! Всё в порядке! Я ещё под впечатлением…  — от твоего поцелуя, Билл. — …от вспышки. Главное, что облучение в пределах нормы. Стараюсь поскорее отцепить от себя датчики и убежать отсюда, хоть и побаиваюсь оставлять этих двух диких котов на одном дереве. — Стой, куда ты? А внести показатели? — напоминает Джек, но меня спасает Билл, тем не менее ситуация от этого не делается менее напряжённой и более непринуждённой. — Я внёс. — Какой же ты молодец, Билл. Везде. успеваешь. — язвит Джек, и я почти полностью уверена, что он всё понял. — Да, я такой, — отвечает Билл абсолютно невозмутимо и в следующем кадре коты, по идее, должны с ором сцепиться в клубок. Опускаю глаза и поскорее покидаю медблок.