КАССИОПЕЯ

//Lunar Orbit Rendezvous - Aspen Trees//

Мне снилась измождённая засухой Земля под покровом ветхого озонового слоя. Деревья в мольбе тянули голые ветви к небу, иссыхая в призрачной надежде на спасение лишь ещё сильнее. На дне бывших озёр уже не трепыхалась рыба, а в парках не было людей. Их вообще больше нигде не было. У нас была вечность, а теперь так мало времени. Никто не знает, пригодной ли окажется вода на Марсе, сумеем ли мы основать там колонию или, по крайней мере, положить ей начало, но одно я знала точно: я буду изо всех сил стараться. Где-то там далеко от нас сейчас люди, схожие с теми, что меня создали, добрые и злые, хитрые и наивные, бедные и богатые, и только от нас троих зависит их дальнейшая судьба, если судить трезво. Стартовое окно перемен во спасение Земли человечество уже пропустило.

|||||

Послушно сдаю тесты в медблоке, в том числе и многочисленные кардио вдоль и поперёк, прописанные заботливыми инженерами SpaceX, и направляюсь в спортзал. Картер молча кивает мне и тут же опускает лицо, терзая велотренажёр, но я успеваю заметить, как оно раскраснелось — должно быть он занимается уже не первый час. Пот выступил на его лице и шее, стекая каплями, вены на руках и ногах вздулись, и не нужно быть врачом, чтобы понять, что он уже переборщил на сегодня. Начинаю размахивать руками, чтобы разогнать кровь и разогреться. Некоторое время мы занимаемся в абсолютной тишине, и я даже подумываю сходить за наушниками, но моё внимание снова и снова притягивает Картер, который, кажется, решил провести на тренажёре остаток своих дней. — Джек… выглядишь неважно, ты в порядке? — он дышит часто, и его колени уже практически не справляются, мышцы одеревенели. — Да, а что? — Просто крутишь педали так, будто пытаешься смотаться на велосипеде от Чужого. — пытаюсь пошутить, но от него буквально сквозит холодом, несмотря на то, что Джек обливается потом. — Ха-ха. — Ну перестань уже, а… Нам ведь ещё работать вместе. Ты не можешь игнорировать меня вечно. — Я тебя не игнорирую, насколько ты можешь заметить, — отвечает Джек плоским тоном, его пассивная агрессия невыносима. Занимаю место напротив, за эллипсоидом. — Мы не выдали центру управления, что это ты рассказал мне всё. Они даже не знают, что я в курсе о себе. Почему ты ведёшь себя так? — Мне всё равно, Стивенс. Рассказывайте что хотите, кому хотите. После этой миссии ни один из нас всё равно больше никогда не будет летать. — Почему ты так уверен в этом? Мы ещё молоды. — Этой дикой среде наплевать на наш возраст, как будто ты сама не понимаешь. Если мы вернёмся живыми, изменения в наших организмах под воздействием радиации за такой долгий период со стопроцентной вероятностью обеспечат нам проблемы с суставами, фатальный спад иммунной системы, онкологию, глаукомы и бог знает что ещё. После вспышки на солнце у меня уже эти проклятые маячки перед глазами, будто кто-то мельтешит лазерной указкой… — Джек… ты драматизируешь. Все видят маячки и на МКС, это обычное дело. Ничего хорошего, но это в каком-то роде норма… — О, не тебе просвещать меня по поводу того, что есть норма. — Послушай, мы все устали от тесного пространства, вентиляционного гула, да ещё и трагедия… — пытаюсь сгладить углы, но терпение моё на исходе, и оправдательные доводы заканчиваются. — И постоянное чувство опасности вокруг. Зачем ты всё усугубляешь? Это делает тебя уязвимым и невнимательным… — Достаточно внимательным, чтобы распознать вас двоих ещё на Земле. - он небрежно возит пальцем в воздухе, будто показывая связь между нами с Биллом, затем снова хватается за поручни тренажёра, с новой силой принимаясь крутить педали. — Но недостаточно внимательным, чтобы вовремя включить водно-кислородную систему для растений, да? — Джек на секунду замирает, затем закатывает глаза. — Я же сказал… — За идиотов нас держишь? Пара часов без кислорода даже в случае с водорослями погоды бы не сделали. Я изучала корабельную органику. Ты забыл вовремя всё включить и не хочешь в этом признаться. — Знаешь, я был немного занят, зашивая его развороченную брюшную полость, пока ты рефлексировала на звёзды в комнате отдыха. Наш командир мёртв, его больше нет. Из-за вашей похоти. Это всё, что имеет значение. — выплёвывает Картер, нервно махнув влажным полотенцем, и на нетвёрдых ногах топает прочь из спортзала. — У нас есть командир, и тебе придётся с ним считаться! — бросаю ему вслед, но Джек скрывается в коридоре, не удостоив меня ответом. Практически сразу за ним входит Билл — его появление как глоток свежего воздуха после душной перебранки с Джеком. — Что здесь происходит? — разводит руками Билл, машинально оглядываясь в коридор, из которого вошёл — очевидно, он видел там Джека и словил пару его злобных комментариев. Качаю опущенной головой. — С ним всё сложнее взаимодействовать… будто это я слила о нём секретную информацию. Думаю, он забыл включить систему обогащения растений и водорослей кислородом, поэтому они погибли… Билл шумно выдыхает, и я тут же жалею, что жалуюсь, потому что вся эта история с потерей члена экипажа и Джек, подливающий масла в огонь его чувства вины и ответственности, отражается на Билле сильнее, чем может показаться. Он сейчас совсем один, и мы — единственные, за кого он отвечает. И один из нас не поддаётся контролю. — Сукин сын… — Я возьму их на себя. Мы не можем допустить, чтобы и остальные водоросли погибли. Семена действительно привередливы, никто не знает, что нас дальше ждёт. Билл сдёргивает полотенце со своего плеча и бросает его на соседний тренажёр, и я мимолётно вспоминаю, как он точно таким же движением сдёрнул моё полотенце в тот вечер, когда заявился в каюту. Я всё же собираю свои вещи, изрядно на сегодня потренировавшись. Трудно сосредоточиться на чём-то, пока Земля ждёт объяснений, показателей и тестов. — Наверное, ему просто нужно время. — Наверное, ему просто нужно пиздюлей. Не могу сдержать улыбку, тем более, что Билл, скорее всего, прав. — Пойду. Нужно просмотреть сообщения и ответить Земле. Как же не хочется их видеть! — Помощь нужна? — спрашивает Билл, отпивая воду из бутылки. Его длинные ноги уже принялись крутить педали велотренажёра, но он смотрит на меня в упор. Я должна вдумчиво ответить Земле. Ответить Земле и не думать сейчас ни о чём другом… — Нет, я… думаю, справлюсь. — Через час собираемся в столовой для обсуждения планов по Марсу. — Хорошо!

|||||

Усаживаюсь по-турецки перед ноутбуком в своей каюте, вооружившись M&Ms. «Привет, Кассиопея! Не ожидала меня увидеть?» — доктор Юн никогда не отличался эмпатией и имеет довольно едкое чувство юмора, и раньше эти особенности его характера вызывали во мне чувство восхищения его харизмой. Но не сейчас. Не теперь, когда я знаю, что всё связанное с ним было не более, чем театр, часть декораций, чтобы я никогда в жизни не узнала о себе правду. Сейчас он смотрит на меня своими красивыми раскосыми глазами, верхняя лампа слегка пересвечивает его гладкое лицо, ничуть не портя черты, и за неуместной приветливостью скрывается безудержный научный фанатизм и бесчеловечность. — «Я предложил записать сообщение вместе с Хелен, но она настояла, чтобы мы общались с тобой по-отдельности, хотя лично я считаю, что тебе было бы приятно увидеть нас обоих, особенно учитывая, что мы не можем общаться, ну, в реальном времени… Ты справляешься с работой и спишь нормально? Как врача, меня беспокоят твои показатели и тесты, но я так ничего и не получил с момента трагедии. Задал вопрос Джеку Картеру, но пока не получил и от него ответ.» — Юн поджимает губы, очевидно ожидая ответа, но вспоминает, что это будет записанный монолог. «Событие шокировало всех... Безответственный поступок Фергюсона не обсуждает только немой…» «Безответственный» поступок Фергюсона не обсуждают только те, кто понятия не имеет о вашем проекте. «Мы до сих пор не можем отойти от шока. Я так жалею, что тебе не удалось проявить себя. Ты лёгкая, манёвренная и справилась бы намного лучше. Но что случилось, то случилось… Надеюсь, Скарсгард не станет совершать тех же ошибок, и вы справитесь со всеми трудностями». Он сжимает кулак в корейском жесте с пожеланием сил и удачи в бою, и я чувствую, как сжимаю собственные кулаки в американском жесте готовности втащить ему по лицу. Однако остаётся ещё сообщение от Хелен, которое открывать и вовсе не стоило. Она появляется в кадре в своём уютном, большом доме, залитом солнцем, вся расслабленная внешне и наверняка напряжённая внутри. Раньше она дарила мне спокойствие и надежду, а теперь вызывает раздражение. Они все врали и продолжают врать, только теперь это выглядит ещё отвратительнее. «Здравствуй, Кассиопея. Мы так давно не общались, несмотря на то, что договаривались держаться вместе, помнишь? Я, конечно, очень за вас всех переволновалась и в особенности за тебя, ведь ты непосредственно под моим наблюдением. Признаться, не ожидала, что всё так обернётся, ведь мы столько говорили с тобой об отваге, долге, уникальности… ты уникальна, Кассиопея, практически всесильна, ты можешь одолеть всё, что угодно, и ты сама пожелала стать такой, помнишь? Мы бросили все силы, чтобы воспитать тебя правильно в твоей новой жизни, не такой, какая ждала тебя в прошлой, без семьи, родителей… Вся эта ситуация разрешилась наихудшим образом, но каждый опыт в жизни поучителен, верно? Уверена, ты справишься со всеми трудностями и вспомнишь свой долг перед командой, ведь они нуждаются в тебе. Ты — их единственная поддержка сейчас, и никто не справится с трудностями лучше, чем ты. Расскажи мне, что ты чувствуешь? Тех дежурных отчётных сообщений недостаточно, чтобы объять весь спектр эмоций и чувств. Оставим NASA и SpaceX технические отчёты. Как твои отношения с Джеком и Биллом? Мне крайне важно, чтобы ты была искренна со мной, мы ведь друзья, правда? Твоя семья.» Нервно вырубаю видео, не способная слушать этот бред. Некоторое время я просто смотрю в пространство перед собой, не веря, что раньше воспринимала такие слова как должное. Как же меняется их смысл, когда знаешь всё!

|||||

Мы раскладываем на кухонном столе карты Марса и открываем дополнительные диаграммы и таблицы на своих планшетах, чтобы оценить наше положение в условиях отсутствия одного члена экипажа. — Ну как? — тихо спрашивает Билл, когда я становлюсь рядом с ним, оценивая предполагаемый состав почвы на ближайших к нам территориях и в районе, где была утеряна связь с «Perseverance-3». — Ничего хорошего… пока ничего им не отправила. Не могу. Замолкаю, опустив глаза, но чувствую взгляд Джека на себе. Пусть лучше не цепляется ко мне сегодня, я устала от его грубостей. — Итак, Земля дала добро на сокращение первоначальных задач, поэтому мы должны будем сконцентрировать всё своё внимание на поиске воды, отладке топливного генератора и получении топлива, кислорода для обратной дороги и поддержания жизни и работы в Марсианском жилом модуле. Для сохранения возможности обратной дороги Земля настаивает перевести все системы корабля в спящий режим и пользоваться только теми ресурсами, что мы выработаем на Марсе при проживании снаружи в жилом модуле, что мне кажется большим риском с учётом продолжительных пылевых бурь на этой планете. — Если Земля так велела, значит их инженеры оценили риски, — возражает Джек. — Их инженеры понятия не имеют, что нас там ждёт. Как и мы. Корабль во всех отношениях надёжнее, но нам нужно максимально быстро добыть воду и эффективно отладить её… — Билл загибает пальцы. — …очистку, дистилляцию, электролиз. Топливную установку и солнечную электростанцию установим временную, никаких длительных построек. То же касается и посадочной площадки — придётся обойтись без неё. Как всё будет готово, займёмся бурением ближайшего потенциально пригодного участка. — А «Perseverance-3»? — спрашиваю я. — За ним для подстраховки должны отправиться двое. — А я один останусь на базе? — спрашивает Джек, и лицо Билла вытягивается, повисает пауза, но он не хватает эту приманку. — Я должен следить за работой систем на базе, поэтому на миссию по поиску марсохода вы отправитесь вдвоём с Кассиопеей. Но это будет зависеть от… — От того, как я буду себя вести, я понял. — Можешь отправиться туда один. — холодно произносит Билл. — Так скорее всего и будет. — Прекратите, — тихо предупреждаю я, но вижу, что Билл больше не смотрит в карты — он пристально смотрит Джеку в глаза, после чего большой кулак Билла с резким звенящим стуком опускается на стол, он расправляет плечи и становится как-будто выше, чем был. Ну всё. — Отставить это дерьмо! Билл приближается в Джеку, и тот инстинктивно пятится на пару шагов назад, после чего замирает и твёрдо встречает его гнев, задрав подбородок. — В чём твоя грёбанная проблема, мне прекрасно известно. Чего я не потерплю на своём корабле, так это высокомерия и мудаческого тона, который тебе придётся засунуть куда подальше, потому что я сыт по горло твоим поведением. — Билл хватает его за плечи и резко встряхивает, на что Джек тут же реагирует, резко сбросив его руки. Он часто дышит, и ситуация накаляется настолько, что я даже боюсь встревать. — Возьми себя в руки, твою мать! — Не трогай меня. — А то что? Полезешь на меня с кулаками? Ты невнимателен, не думаешь о работе, ведёшь себя как последний мудак. Хочешь разводить тут драму — вперёд, за борт. Я тебе дорожку постелю! — рычит Билл, и от его гнева пространство как будто вибрирует и кажется, что корабль дрожит. — Нам ещё год работать вместе, поэтому прямо сейчас ты подбираешь сопли и ведёшь себя со своим командиром и бортинженером Стивенс должным образом, это понятно?! — Да. — с напускным безразличием отвечает Картер. — Что? — Даааа, командииир. — Прекрасно. Иначе, ей богу, отправишься в шлюз проветриться. Они смотрят друг на друга несколько секунд с отвращением и ядовитым напряжением во взглядах. Кажется, их диалог продолжается, но уже на каком-то совсем незримом и неслышимом уровне, однако почти синхронно они отступают друг от друга, и Джек покидает помещение.

|||||

Оккупировав диван в комнате отдыха, вытягиваю ноги и руки и замираю на секунду, потягиваясь всем телом, как кот. Мельтешащие картинки фильмов, представленных в нашей видеотеке вовсе не отвлекают от тревожных переживаний, с которыми бороться становится всё сложнее. Пытаясь скоротать часы свободного времени за достижениями Земного кинематографа, я ловлю себя на мысли, что давно не улавливаю нить сюжета, и только бесконечная череда вопросов, ответов, выводов и предположений занимает всё моё сознание. Но только не когда я смотрю на звёзды. Как же они великолепны. Мы проделали такой длинный путь, а они лишь слегка сместились на этой новой картине мира, но ни одна из них не стала ближе, кроме небесного тела, планеты Марс, которую мы стремительно догоняем вдоль своей дуговой орбиты. Муравьишки, заползшие в соседнюю рощу безграничного канадского леса. Отчаянно захотелось запаха хвои, жужжания насекомых и всплесков чистой воды о тёмные камни, поэтому я представляю, как бликами переливается вода, как каждая капля мерцает в лучах солнца, ослепляя меня маленькими вспышками света, белыми маячками, скользащими то тут, то там... Медленно открываю глаза и не сразу могу разобрать, сплю я или уже проснулась. Я спала так крепко и так далеко отсюда, что стены моей маленькой каюты и привычный гул систем теперь больше кажутся сном, чем реальностью. Сном, от которого я устала. Все мы устали. Тем не менее, от приятного сна, деталей которого я не помню уже в ту самую минуту, как открыла глаза, ощущение уюта и тепла осталось приятной тяжестью на моём теле. Чувствую себя укутанной в кокон и уютно ёрзаю, чтобы ощутить себя здесь и сейчас, но чувствую Билла позади и вздрагиваю. Он обнимает меня рукой, прижимая к своему длинному телу. Что он здесь делает? Он проник в мою каюту, пока я спала? Стоп, я же была в комнате отдыха, значит он, что, отнёс меня сюда? Но это не моя каюта. Ох, Билл… Расплываюсь в улыбке, в тепле его постели. Я ждала таких минут с того самого момента, как случилась трагедия с Рональдом, переменившая Билла, когда из самоуверенного и флиртующего он стал замкнутым и безразличным. Подавленным. Я думала, он больше никогда не обнимет меня во сне. Но вот он здесь, и это лучшее чувство во Вселенной. Кончики расслабленных пальцев почти касаются сердца. Рассматриваю их суставы и кожу. В этой ладони поместился бы весь мир… Хочу, чтобы в ней нашлось место и для меня. Экран на браслете Билла загорается практически одновременно с пульсирующим пронзительным сигналом, который раздаётся из коридора и дублируется в каюте. Тело Билла позади меня напрягается, и он тут же вскакивает, словно и вовсе не спал. Как по команде. Билл смотрит на экран браслета, сильно моргая, отгоняя остатки сна. — Утечка? — спрашиваю я, считывая предполагаемую причину аварии с экрана собственного браслета. — Что-то случилось в лаборатории. Мы бежим к источнику проблемы, у меня в груди в дурном предчувствии колотится сердце. Потому что Джек не выбежал вместе с нами на звук сигнализации. — Почему он работает… сейчас время сна… — Твою мать, я же сказал ему! — рычит Билл, ринувшись к двери лаборатории, завидев яркий круг света на закрытой двери. Он заглядывает внутрь и тут же хватается за засов. — О, ччччёрт! Билл спешно прижимает браслет к механизму замка и решительно открывает дверь, ринувшись вовнутрь, а я пытаюсь заглянуть, но вижу только спину Билла и струйки белого дыма. Уже через несколько секунд он пулей вылетает из лаборатории, прижимая низ задранной футболки к носу, и тут же наглухо закрывает за собой дверь. Кашляя, он глотает воздух глубокими вдохами. — Он что, устроил там пожар? — не понимаю, почему Билл не хватает огнетушитель, и пытаюсь снова заглянуть внутрь, но он останавливает меня, схватив за плечо и качает головой. Зелёные глаза остекленели в ужасе, лицо напряжено. Сбрасываю его руку чуть более небрежно, чем намеревалась, и всё-таки смотрю: Джек лежит на полу лицом вниз в луже жидкости, над которой неспешно поднимается вихрящийся белёсый дым, он окутывает его руки и голову. Джек без сознания и скорее всего — уже без дыхания. Не вижу его лица, потому что голова повёрнута в другую сторону, а распухшая ладонь распласталась в дымящейся луже. Всё его тело будто тлеет в жидком, обжигающем растворе. — О, господи… — невольно прижимаю ладонь ко рту. — Туда сейчас нельзя, — предупреждает Билл, быстро заглядывая в окно. — Но нужно его вытащить… — Там вдохнуть невозможно. Он явно работал с кислотой и, видимо, пролил её… Думаю, он мёртв. — Билл бегает глазами по помещению, оценивая ситуацию через стекло, затем бросается за моей спиной в сторону и жмёт на кнопку запуска работы вытяжки у входа в лабораторию. — Она не пашет, чёрт возьми! Белёсый дым и правда неспешно поднимается вверх, отравляя всё живое в помещении. С ужасом и болью смотрю и на растения — едва взошедшая партия слабенького, молодого салата превратилась в поникшие тряпочки. Водоросли наверняка тоже обречены. — Давай же, врубайся! — Билл снова жмёт на кнопку, и только раза с третьего, когда он бьёт по ней кулаком, уже через несколько секунд мы видим, как направление вихрящегося дыма начинает меняться в сторону вытяжных отверстий. — Отлично, пошло-пошло…. Нужно нейтрализовать эту дрянь, как только можно будет войти, и я вытащу его оттуда. Нейтрализовать. — Билл, а он говорил об этом... — Что? О Чём? — О серной кислоте…. нам нужна сода! — показываю на полку, судорожно вспоминая слова Картера в начале полёта. — Её нужно растворить в воде и залить лужу. Давай я быстренько проскочу и достану респираторы, они должны быть где-то там внизу, с другой стороны в малой тумбе. — О, нет, Стивенс. Ещё не хватало, чтобы и ты там отрубилась! Билл стягивает футболку и прижимает её к лицу, после чего снова открывает дверь лаборатории и входит внутрь. Не теряя времени зря, он опускается, чтобы прощупать пульс на шее Джека, но я уже внутри. Билл прибьёт меня за это, но я не допущу, чтобы он потерял сознание. Дышать всё ещё очень тяжело, чувствую резь в глазах — вероятно, вытяжка работает в полсилы, с ней явно что-то не так. Прижимая собственную футболку к носу, я быстро осматриваюсь и достаю пару респираторов из тумбы, стараясь не наступать на жуткую бурлящую жижу на полу и осколки стекла. Осколки? Пол прорезинен, как он умудрился что-то здесь разбить? Быстро вскрываю один респиратор и надеваю его, затем вскрываю второй и перепрыгиваю лужу, чтобы надеть респиратор на Билла. — Чёрт бы тебя побрал, Кэс! — с ёмкостью соды в руках рычит он через плотное покрытие, скрывающее теперь его нос и рот. В глазах сверкают молнии, но я стараюсь не поддаваться эмоциям и просто хватаю ведро под раковиной. Ловко лавируя между кислотными разводами, стараясь пока не анализировать жуткое состояние, в котором находится тело Джека — сейчас не время для паники, а с Биллом я как-нибудь разберусь. Быстро наливаю воды в ведро и возвращаюсь к Биллу. — Сыпь её сюда! — подставляю ведро, и Билл щедро сыплет соду. Взбалтываю жидкость в ведре, чтобы поскорее размешать содержимое. Белёсый раствор по цвету как то, что мы собрались нейтрализовать. — Всё, дальше я сам, выходи! — он невероятно зол, и я решаю не пререкаться, просто покидаю лабораторию, но внимательно слежу за действиями Билла снаружи через стекло. Он отходит подальше и замахивается ведром — первая порция нейтрализующего раствора отправляется на пол к самому большому пятну, и потревоженная кислотная жижа принимается шипеть, выделяя пену. Он выплёскивает содовый раствор тут и там, покрывая все участки пола и тело Джека Картера, куда успела попасть кислота, а я даже представить себе не могу, что нам теперь делать. И как это переживёт Билл. Наконец, он бессильно опускает руки, глядя вниз и роняет ведро, очевидно тоже осознавая происходящее после того, как адреналин отступает. Поджимаю губы и прислоняюсь к стене, больше не наблюдая за ним. Мой адреналин тоже схлынул, уступая место чёрной ледяной пропасти. — Я принесу носилки, Билл. — предлагаю, как только он выходит из лаборатории через некоторое время, стягивая респиратор. — Я сам принесу, — мрачно произносит Билл, пугающе неспешным шагом направляясь в медицинский отсек за соседней дверью. Не поднимая глаз, он затаскивает носилки в лабораторию и швыряет на пол подальше от следов бурной химической реакции, после чего склоняется над телом Джека, а я суетливо обиваю порог. — Давай я помогу… там могла остаться кисл…. — Ничего здесь не осталось, — перебивает он. — Здесь вообще нихрена больше не осталось. Билл осторожно водружает тело Джека на носилки, стараясь не касаться его рук и лица, но я издалека вижу, как сильно они изуродованы. Боже, он не заслужил такой смерти… Осторожно ступаю за порог лаборатории и наклоняюсь к ручкам носилок с нижней стороны, пока Билл берётся за верхние — в районе головы Картера. Мы молча выносим его из лаборатории, и вскоре он оказывается на том же столе, что и Фергюсон, казалось бы, совсем недавно. Кожа Джека выглядит пугающе: вся правая сторона его лица и руки превратились в гнойно-желтоватое месиво, словно обваренные в кипятке и вывернутые наружу; его правый глаз потерял цвет, полностью покрывшись белёсой оболочкой; язвенные волдыри остались и на остальных участках его лица — очевидно, кислота буквально вылилась на него. Прежде чем отравиться ядовитыми кислотными парами, он испытал сильную боль и жжение от самой жидкости, но как, чёрт возьми, это вообще произошло? Билл шмыгает носом, нажимая на тачскрин экрана на стене. Мы не плачем, но наши глаза всё ещё слезятся, а в горле ощущается противное першение. Он быстро подключается к системе видеонаблюдения корабля и находит нужную камеру среди многочисленных мини экранов. Отмотав до нужного часа мы видим Джека у лаборатории, он нажимает кнопку запуска вытяжки, как делал всегда, планируя стандартные опыты. Сложив руки на груди, Билл губами упирается в собственный кулак, и я вижу, как впиваются его зубы в костяшки пальцев. Не говорю ни слова и продолжаю внимательно следить за происходящим, чтобы разобраться, что же там произошло. Джек берёт из шкафа бутыль с серной кислотой и большой стакан. На асбестовом покрытии под вытяжкой он размещает стакан и приседает так, что его глаза оказываются на уровне мерных делений. Следом Джек наливает в стакан сначала воду, затем кислоту — ничего необычного — однако ёмкость разрывается на части, и жидкость, до предела разогретая химической реакцией, вырывается наружу. Вздрагиваю. Куски стекла вместе с едкими токсичными брызгами обжигают ему лицо и руки. Инстинктивно отпрянув, Джек судорожно пытается тереть кожу и вслепую добраться до раковины. Он содрогается, хватается за грудь, за раковину, за край стола, но удушающие пары лишают его способности дышать прежде, чем Джек успевает включить воду. Он оседает и в итоге падает прямо в ядовитую лужу на полу, каждый участок его кожи при соприкосновении с этой жидкостью оказывается охвачен струйками белёсого дыма. Нахожу в дежурном планшете регламент по хим.лаборатории и быстро пробегаюсь глазами по тексту. — Почему ёмкость взорвалась?! Он же не мог взять обычный стакан вместо термостойкого? — Или мог. — слышу голос Билла вдалеке, но он как будто отвечает не мне. Пока я искала инструкции и памятки по проведению опытов, он отошёл к столу и склонился над телом Джека. — Билл, — пробую я. — Поговори со мной… нужно разобраться, что произошло. — Я сказал ему взять себя в руки, чёрт возьми… Картер… — он качает опущенной головой, будто совсем уже не заботясь техническими причинами произошедшего. — Да, но нужно понять, чтобы сообщить Земле. — Да что тут понимать! — Билл хватает металлическую пиалу для инструментов и запускает её в стену. — Он не проверил вытяжку, не проверил стакан, потому что все его мысли были заняты, тем, что я нарушил чёртов протокол, и всё пошло набекрень! — Билл не смотрит мне в глаза, опираясь о стол напряжёными руками. Он сам не свой, он ничуть не лучше Джека, он ослаблен и почти сломлен ударами, что пришлись по самому больному. Он жалеет о нас? — Ты ни в чём не виноват. Я больше не могла злиться на тебя, ведь всё встало на свои места. Ты же почувствовал и вспомнил нас… Мы будто встретились снова… — Не говори о ней так. Ты просто набор искусственных генов с краденным сердцем. Я парализована. Глазницы распирает шипами шока и ужаса, но проронить не могу ни единой слезы. Тошнота заполняет желудок и лёгкие, тошнота заполняет сердце… — Поверить не могу, что ты сказал мне такое…