КАССИОПЕЯ

//Alicks - A Time To Wait//

По мере того, как я упрямо шагаю по направлению к приблизительному местоположению ровера, паника нарастает, и через пятнадцать минут пути, я начинаю сходить с ума от звука собственного дыхания. Белый шум радиосвязи ветром шипит в ушах. Осторожно, чтобы не потерять направление, я оглядываюсь на наш корабль и продолжаю путь. Впереди по-прежнему ничего не видно. Мои мышцы, онемевшие и разленившиеся после долгого перелёта, мои суставы, с трудом тянущие тело вперёд вопреки непривычно низкой гравитации, ноют от боли и свинцовой тяжести. Вдалеке, на одном уровне с выступами и пригорками из острых камней и пыли, наконец, маячит дрожащий силуэт объекта. Подобный миражу, своими невнятными контурами он заставляет меня думать, что я принимаю желаемое за действительное, но по мере того, как силуэт прорисовывается в отчётливый корпус ровера, причём ровера, стремительно увеличивающегося в размерах, я почти выдыхаю с облегчением, замираю с подозрением, а затем закипаю раздражением. Жду, пока он поравняется со мной, но пока ничего не вижу через бронированное стекло маленькой кабины. Смутное, жутковатое чувство, что ровер приехал сюда сам, без Билла, охватывает меня, но, как только я вижу очертания знакомого скафандра в кабине, я готова и рыдать и убивать одновременно. - Билл! - кричу я в пустоту шлема, в белый шум радиосвязи, а затем лечу к двери, чтобы забраться в кабину. Привалившись к пульту управления, Билл практически без сознания. Через стекло шлема вижу его побледневшее лицо и сухие губы. Быстро осматриваю скафандр на предмет повреждений, но замечаю на тускло освещённом экране на его рукаве - низкий заряд аккумулятора, а это означает, что все системы работают в режиме экономии, и он чертовски замёрз. Замечаю и показатель критически низкого уровня кислорода - судя по всему, Билл уже минут двадцать на сокращённой подаче и выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Выталкиваю его с сидения и занимаю водительское место. Разворачиваю его спиной и аккуратно меняю кислородный баллон. Это не поможет аккумулятору, но, по крайней мере, Билл сможет дышать свободно. Через минуту, я вижу, как он с облегчением делает глубокий вдох, и все следующие делает так же жадно и глубоко. Ровер на ручном управлении - как его вообще угораздило не сбиться с пути? Задаю максимальную скорость, но машина, естественно, ползёт как асфальтоукладчик, и я нервно стучу ногой, будто это способно как-то изменить максимально допустимую скорость движения по марсианским рельефам. Знаю, что с полетевшей радиосвязью он видит сейчас только мои шевелящиеся губы и бурную жестикуляцию, пока я смотрю на пустыню, где вдали уже виднеется наш корабль, но я не сдерживаю эмоций и ругаю его на чём свет стоит, потому что чертовски, чертовски переживала. Пусть читает по губам и боится за свой чёртов упрямый зад, потому что я готова его надрать.

|||||

Билл слишком слаб, чтобы успеть ухватить меня за запястья, когда я толкаю его в грудь и разворачиваюсь прочь. У него за спиной остаётся закрытый шлюз, в руке - шлем, а на поясе - верхняя часть спущенного эластичного комбинезона, который мы надеваем под скафандр. Отмечаю, что его футболка промокла насквозь, но успела остыть так, будто Билл вылез прямиком из холодильника. Влажные волосы налипли ему на лоб, но за прядями я вижу тусклый свет раскаяния в его глазах. Вот и пусть! Так ему и надо! Конечно же, легко так говорить, когда всё позади, и Билл жив, но пусть это станет ему уроком. Господи, как хочется пить… Хватаюсь за поручни и карабкаюсь наверх по лестнице, которая кажется бесконечной - теперь нам очень много придётся карабкаться вверх-вниз, учитывая положение корабля относительно поверхности планеты. Вибрации металлических перекладин сообщают о том, что Билл карабкается следом за мной, но я не оглядываюсь. Представляю, как тяжело ему сейчас проделывать этот путь. Нужно было предложить ему остаться внизу и просто принести воды… Ну уж нет! - Кассиопея… - он следует за мной в столовую, где я сразу осушаю поллитровую бутылку воды. Билл открывает одну и для себя и жадными, но медленными глотками опустошает её, свободной рукой опираясь на столешницу. Он выглядит расслабленным, хоть и тяжело дышит после карабканья по лестнице, и он на самом деле очень слаб. Билл обезвожен и едва не отрубился в том ровере, а я всё-равно чертовски злюсь на него, и, видимо, всем своим видом взываю к ответу, что же там случилось, потому что Билл тут же продолжает. - Во время монтажа новой микросхемы, повредился датчик GPS… Я провозился дольше, чем рассчитывал, но заряда скафандра всё-равно должно было хватить… - Билл хмурится, гадая, как это произошло. - Он разрядился так стремительно, отключились все второстепенные функции и связь. Я быстро забрался в ровер, но подача кислорода к тому времени сильно замедлилась... - Ты чудом не заблудился и поехал в нужную сторону! А что, если бы ты потерял сознание и отклонился от курса? Я ни за что бы тебя не нашла! Билл поджимает губы и опускает глаза на мгновение, будто в раскаянии, но затем, упрямо вздёрнутый подбородок, горделиво поблескивающий влагой испарины, красноречиво сообщает об обратном. - А если бы мы оба попали в аномальную зону и оба наши скафандра разрядились, хм? Об этом ты подумала? Есть регламент, инструкции и приказы. У нас всё по протоколу. И ты вышла мне навстречу, как положено. - Нас всего двое… - Это ничего не меняет. - Это всё меняет! Ты хватаешься за всё сам, а нам нужно действовать сообща! Перекроить все свои решения под тот факт, что никого из нас в итоге не выручит ни Джек, ни Рон! Нам придётся договариваться! - развожу руками, но чувствую, как бессильно сжимаю их в кулаки, приближаясь к нему. - Послушай, я прилетела сюда не для того, чтобы отсиживаться, как принцесса, в своей крепости. Я прилетела исследовать и изучать, брать на себя риски. И беречь ваши жизни. - Стивенс. - Я следую твоим приказам, но и ты прислушайся ко мне. Слушаешь только свой дико важный зад. - Слушаю свой “дико важный зад”? - Билл выгибает бровь, но я ни за что не поддамся, хоть и до ужаса хочется смеяться от того, как это звучит его словами. Я так зла, что говорю с ним неподобающе подчинённой и мне даже удивительно, что он не выходит из себя. Обычно человек занял бы оборонительную позицию, например, сложив руки на груди, или спрятав их в карманы, но Билл просто сидел на краю стола, одна его ладонь раскрыта, а в другой - пустая бутылка воды. Будь у меня сейчас наготове десяток дротиков, он бы спокойно сидел в той же позе, во внимательном ожидании метания прямиком ему в грудь. Затем Билл мягко берёт меня за запястье и отводит мою руку в сторону, и только тогда я замечаю, что угрожающе тычу пальцем ему в грудь. Прикосновение парализует нежностью, и я больше не знаю, что сказать. Билл ищет мои глаза. - Кассиопея.. - Я волновалась, Билл! - сдаюсь я. - Я знаю. Прости… - эти две изумрудные галактики разнесут моё созвездие на атомы… - Из-за меня уже достаточно всего случилось, я не хочу, чтобы ещё и ты пострадал, уберегая меня от выполнения моих же задач. Билл вздыхает, но не отводит глаз. Я понимаю, что он хочет сказать. Не зная правды о том, чьё я ношу сердце, он бы с лёгкостью отправил меня в бой. Но не теперь. Теперь он замучает меня своей осторожностью. - Нужно приступить к поискам воды, - говорю, раздосадованно помахивая своей пустой бутылкой, и уже собираюсь уйти, но Билл бережно берёт меня за плечи, и его руки успокаивающей тяжестью скользят к шее, но я не чувствую груза - лишь облегчение от гипнотического транса, в который меня вводят его прикосновения. Спесь храбреца рассеивается, и я чувствую себя хрупкой, словно с прикосновением Билл передаёт мне больше своих мыслей и намерений, чем словами. - Я тебя понял. Услышал. Но бросать тебя в пекло не собираюсь. Завтра займёмся постройкой базы вблизи потенциальных залежей льда. Но сначала нужно отметить прилёт. - Мои волосы отросли, Билл перебирает их пальцами. Хмыкаю. Серьёзно? Что ж, откровенно говоря, я не прочь немного отдохнуть после бурного приземления и брождения по марсианской почве в надежде застать Билла живым, особенно, когда в его глазах плещется опьяняющий коктейль, и я завороженно рассматриваю каждую каплю. - Вечеринка будет без праздничных блюд - мы перепробовали абсолютно весь ассортимент в запасах. И у нас нет спиртного. - зачем-то возражаю я, блуждая взглядом по лицу Билла - как же я рада, что он жив! К бледному лицу возвращается цвет и губы снова приобретают соблазнительную полноту и оттенок. - Но ты уже выглядишь опьянённой, - комментирует он, и я тут же отвожу глаза, потому что мне срочно понадобилось порыться в наших запасах в нижнем отсеке в противоположной стороне помещения.

|||||

Стол завален картами и планшетами с одной стороны и различными закусками - с другой. Несмотря на то, что из-за гибели двоих членов экипажа запасов еды нам предоставилось вдвое больше, чем планировалось, мы не горели желанием устраивать пир, просто не могли, поэтому первым делом почтили память тех, кто не добрался сюда с нами. Их гибель также в корне изменила структуру миссии - теперь нам предстояло ломать голову над тем, как справиться вдвоём с той частью работы, где пока не будут задействованы машины. Мы просто не смогли не говорить о работе даже в наш первый вечер на новой планете. Что поделать - теперь вся наша деятельность и выживание на Марсе так или иначе связаны с работой. - Мне совсем не нравится идея жить снаружи в модуле, когда в нашем распоряжении целый корабль, - ворчит Билл, запуская руку в свои влажные после душа волосы. Он прекрасно знает, что жить и работать на корабле вблизи исследовательского модуля и, тем более, буровой установки - небезопасно. - Ну, я могу проводить здесь только базовые исследования растений, поддерживать жизнь кислородной оранжереи, но любые исследования реголита, и тем более, опыты с реактивами… Слишком рискованно. И кто знает, что за паразитов мы можем обнаружить в недрах, когда запустим буровые работы. Такие исследования лучше проводить изолированно. - Можем ночевать и отдыхать на корабле, но постоянные перемещения к исследовательскому модулю потребуют дополнительного расхода энергии, а мы пока не знаем, как скоро наладим её выработку. И в случае очередной песчаной бури... Чёрт возьми. Если бы сели в нужном квадрате… - Билл досадливо поджимает губы, тыча пальцем в область на карте, где мы должны были приземлиться. - Главное - что сели успешно, Билл. Давай ориентироваться строго по метеоданным со спутника и планировать своё пребывание. Нас и так всего двое, мы в любом случае вряд ли выполним план, рассчитанный на четверых… - Это что сейчас прозвучало, Звёздочка? Пессимизм? - ухмыльнувшись, Билл касается пальцем моего носа. - Реализм, командир, - шутливо морщу нос, пытаясь вернуть его в рабочий настрой, потому что когда он так на меня смотрит - очень серьёзный, но невероятно соблазнительный - я не в состоянии думать ни о реголите, ни о метеоданных. Со спутника. - А что говорит местность? Мы не можем разместить модуль ближе к кораблю? - спрашивает Билл, закинув в рот желатиновую конфету. Его челюсть двигается, пока он медленно жуёт, и я не могу не глазеть. Делаю глубокий вдох. - Я успела перепроверить ориентировочное местоположение залежей льда - вокруг ничего нет. Предположительные участки находятся дальше места запланированной посадки, на безопасном для бурения расстоянии. Но и там может оказаться так, что бур не справится с почвой. Нужно проверять. Здесь в округе слои более плотные - даже пытаться не стоит. А в паре-тройке миль отсюда проходит гряда разломов…, - указываю на карте. - …Лавовые трубки, - догадывается Билл. - Очень надеюсь. Так или иначе, нужно найти воду, как можно быстрее. - Если среди модульного оборудования на месте стоянки ровера есть исправный дрон, отправим его и попробуем составить карту этих пещер и тоннелей. Но это место ещё нужно проверить: похоже, там возникла аномалия после бури, раз мой скафандр так быстро разрядился и карта ровера слетела нахрен… - Или ты не послушал Кассиопею Стивенс и пробыл там слишком долго. - Кассиопея Стивенс сейчас доумничается, - предупреждает Билл, берёт со стола круглую желатиновую конфету и мягко проталкивает её в мой рот. Борюсь с желанием грызнуть его за палец. Разговоры о работе сходят на нет. Мы соприкасаемся стаканчиками с растворимым напитком со вкусом глинтвейна и улыбаемся друг другу. После некоторой паузы, уютно-многозначительной и успокаивающей, я чувствую благодарность: передо мной человек, который пережил невероятное количество потрясений и открытий за время полёта. И он сегодня посадил космический корабль на Марсе. - За тебя, Билл. Мне было страшно, но я знала, что ты справишься и посадишь этот корабль, что ты починишь ровер... - польщение отражается лёгкой дрожью на его соблазнительных губах, а затем Билл произносит с южным говором типичного киношного техасского шерифа: - Я просто делаю свою работу. Опускаю голову, беззвучно посмеиваясь, мои плечи вздрагивают, и на секунду мне кажется, что мы сидим в прибрежном баре за парой коктейлей в кокосе, вокруг ленивые туристы, стоит жара, а мы загорелые и довольные, как черти. - Сейчас бы открыть бутылочку вина… - Билл расслабленно откидывается на спинку стула и трёт переносицу, будто он пару часов провёл за книгой в очках. - похоже, на секунду ему кажется то же самое, что и мне. - Я бы не отказалась. С тобой всё, что угодно. - Ты пробовала вино, Кассиопея? Я точно видел, как ты бесконтрольно закидываешься коктейлями. - вдруг спрашивает он, подавшись вперёд и складывая руки на столе. В его глазах плещутся игривые огоньки, и, покачивая ногой, он коленом нарочно задевает меня под столом. - Раз такой умный, должен бы знать обо мне всё. - Никто не угощал тебя вином? - сощуривается Билл. Передразниваю его прищур. - Это ты тоже мог бы у кого-нибудь выспросить. - Если бы я о таком спросил, меня бы ни за что не допустили в полёт с тобой. - Ой, да брось, ты у них любимчик, тебе всё с рук сойдёт. Замираю. Лицо Билла почти не меняется, но я чувствую укол совести за необдуманные слова. Он понимает, что я сморозила фигню, но тем не менее это его задело. Это очень видно во взгляде, который Билл стремительно старается скрыть, не скрывая - глаза его застыли, хотя по лицу скользит лёгкая, соблазнительная ухмылка. - Прости. - Да ничего страшного. - Я просто… как дура. - Сказал же, забудь. Билл встаёт из-за стола, подходит и берёт моё лицо в ладони, чувствую тёплые губы совсем рядом со своими - он касается ими уголка рта. Пара слов, кажется, успели испортить атмосферу, мне так стыдно… - Вечно всё порчу.. - Ничего ты не портишь. Не могу на тебя злиться, ты всё-таки единственная женщина на этой планете, а мне тут ещё год тусить… - нежным полушёпотом вызывающе ёрничает Билл, и я округляю глаза и несильно запускаю кулак ему в живот, на что он успевает выгнуться и смягчить удар, одновременно посмеиваясь и целуя меня. - Туше, значит?! Вот так, да?! - бурчу, шутливо отбиваясь от его попыток пощекотать меня. Вскочив со стула и ринувшись в сторону, уворачиваюсь от захвата, быстро нагибаюсь, проныриваю влево под его рукой и пытаюсь сбить его с ног захватом лодыжки, но он ловко увиливает и оказывается позади меня. Чувствую натяжение пояса, жар по всей спине от столкновения с его грудью, животом и бёдрами. На мгновение Билл обхватывает меня обеими руками, заключая в объятия, а затем отпускает, заставляя совершить разворот на 180 градусов, и в следующую секунду я оказываюсь к нему лицом, ударяюсь спиной о прохладную стену, а мои руки в безнадёжном замке у меня же над головой. Билл тяжело дышит. Ой. - С тобой тут я точно не растеряю навыки рукопашного боя, - подмечает Билл, победоносно взирая на меня с высоты своего роста. Я дёргаюсь, но, похоже, всё это время он поддавался мне, а теперь перестал. Он так тесно прижимается, что становится жарко - я чувствую его тело каждым дюймом кожи, руками и ногами. Мой живот и щёки горят, Билл наклоняется и целует меня, а я до последнего таращусь на его челюсть, на гладкую кожу, но, наконец, растворяюсь в поцелуе, прикрывая глаза. Несмотря на жёсткий захват, в котором он держит мои руки, его губы движутся мучительно сладко, спускаются к шее, где оставляют влажные следы, полностью убивая мою бдительность. То, что мои руки уже свободны, я замечаю не сразу. Почувствовав какое-то движение внизу, опускаю взгляд - мои штаны расстёгнуты, одна рука Билла со стремительной наглостью оказывается внутри, на что я всхлипываю, беспомощно хватаясь за его плечи. А другой он хватает меня за подбородок, и мне ничего не остаётся, кроме как смотреть ему прямо в глаза. Не вижу его пальцев, но чувствую их движение так отчётливо, будто наблюдаю за ними. Он не спешит, но во мне нарастает громадный ком напряжения, с каждым гладким движением обретая новый виток. - Нужно… искать воду, Билл… - опомнившись, бормочу я, но получается какое-то невнятное мычание. - Я ищу. - Прекратииии, - лишь всхлипываю, не в состоянии хихикать, потому что даже голос меня не слушается - вместо этого хватаю воздух, как рыба. Ощущения такие восхитительные, а его нахальный вопрошающий взгляд настолько пронзителен, что я и вовсе лишаюсь дара речи. Билл знает, что я уже не в состоянии вести дискуссии и внимательно наблюдает за эмоциями на моём лице. - Охххх…. Не чувствую ног, я будто плыву по воде, то и дело подскакивая на волнах подзывающих движений пальцами внутри меня. Мну футболку Билла, хватаюсь за шею, снова отпускаю, кусаю губы… В тусклом свете и под тенью отросшей чёлки его глаза кажутся ещё темнее, волосы взъерошены, брови сосредоточенно сведены, на губах гуляет лёгкая, абсолютно бессовестная ухмылка, и они наконец раскраснелись до своего привычного вида. Поцелуй меня ещё, потому что видеть тебя таким горячим просто невыносимо… Я стекаю по его телу, и движения пальцев становятся интенсивнее. Моя голова падает, и свободной рукой Билл хватает меня за челюсть, глубоко и требовательно целует, фиксируя собой на месте так, что я не могу пошевелиться, только жмуриться и дрожать. Кричу прямо в его рот, но ничего не слышу, кроме своего мычания. Всё тело пронизывают импульсы и вскоре я вообще не могу издать ни звука - звёзды сыплются из глаз, ноги дрожат… Билл расстёгивает свои штаны, затем стаскивает мои вместе с бельём до щиколоток и резко разворачивает лицом к стене. - Ах, боже!.... - уже не разбираю, удерживает меня он или сжимает, обнимает или прижимает - скорее всего, он так глубоко забрался мне под кожу, в моё тело, в мою голову и моё сердце, что мы срослись в какой-то совершенно новый организм, и объяснить это не смогут никакие звёзды. Скольжу губами по панели - слава богу это не какой-нибудь блок управления, скребу пальцами, пытаюсь держаться, но всё равно оказываюсь впечатанной в стену снова, и снова и снова, пока он держит меня практически на весу, а я впиваюсь в его руку, чувствуя каждую мышцу напряжённого предплечья… Тело искрит и пульсирует, как оголённый нерв, кожа спины и шеи горит ритмичными ожогами его дыхания, моё сердце пылает, превращаясь в красную планету жарче Меркурия, жарче Венеры…

|||||

На гладкой груди Билла моя ладонь кажется совсем маленькой, поэтому я прикладываю её то тут, то там, словно примеряя - когда мы перебрались на диван в комнате отдыха, я стащила с него футболку, чтобы губами и пальцами исследовать каждый участок торса. За время полёта Билл, как и я, потерял много веса, его тело изменилось, но оттого не стало менее привлекательным. Впалый живот с мягко очерченным рельефом полностью обнажён, лобок затемнённый отворотами расстёгнутых штанов, и с моего ракурса он выглядит просто великолепно, лёжа на спине, заложив руку за голову. Наверняка наслаждаясь собственным великолепием. Я привыкла принимать себя как данность, меня убедили в собственной идентичности людям, но теперь я понимаю свой интерес, своё детское любопытство, свою наивность и впечатлительность - люди всегда будут загадкой для меня, до конца не разгаданной тайной. Умы, что смогли создать меня, пусть даже таким изощрённым способом и для таких жестоких целей, всегда будут вызывать во мне ужас, восхищение и горечь собственного несовершенства. Не могу прекратить водить руками по животу Билла, по его бокам, прощупывая рёбра, даже когда он принимается предупредительно поглаживать меня по плечам, я боюсь заглянуть ему в глаза. Будто изучаю кого-то подобного себе, но в то же время совершенно другого. Я так увлеклась, и восторг на моём лице читается ясно. Перед нами тысячи миль неисследованных человечеством слоёв реголита, наполненных полевым шпатом, пироксеном, оливином, силикатами и, возможно, жизнью, а я не могу оторваться от его тела. Билл чуть приподнимает бёдра и медленно стягивает свои штаны ниже. Нежно улыбаюсь, глядя в его потемневшие глаза, гипнотически повелевающие мной.

||||

Пара хлопков по корпусу ровера, но я не слышу стука - только жужжание радиосвязи и победоносный возглас командира Скарсгарда. Он провозился с ровером часа два - на этот раз вблизи корабля и под моим чутким руководством, и теперь машина не только на ходу, но и определяется по GPS. Мы готовы отправиться в путь и разобраться с оборудованием, которое страна поставляла сюда заранее, чтобы нам не пришлось тащить это всё с Земли миллионы километров. Нас окружают пустынные пейзажи: в одно мгновение кажется, что мы забрались в сухие долины Антарктиды или решили прокатиться по чилийской пустыне Атакама, вырядившись в скафандры, однако следом накатывает осознание собственной ничтожности - несмотря на исторический шаг, который мы совершили, здесь мы совершенно одни, зависимые от стольких факторов риска. Ровер покачивается на кочках, а мы молчим. Билл следит за всеми датчиками одновременно - вижу, как бегают его глаза от одной кнопки к другой, пока я успеваю любоваться видами и размышлять о вечном, о нас, о незначительности и значимости. Мы миновали возвышенности и гряду крупных камней, пока вдали не замаячили мятые металлические каркасы отсеков с оборудованием. У них была относительно мягкая посадка… Билл напоминает мне тщательно следить за состоянием наших скафандров, а сам принимается увлечённо распаковывать грузы. Много двигаться в скафандре, то и дело следя за тем, чтобы он не повредился о торчащие куски металла, края отсеков и инструменты - крайне проблематично, несмотря на относительную лёгкость и компактность наших костюмов (они куда аккуратнее, чем объёмные скафандры для выхода в открытый космос). Вижу, как на поясе Билла болтается рулон скотча и глаза сами принимаются искать, нет ли на его экипировке повреждений. Беру себя в руки и пробую помочь: мы хватаемся за края пневмомодуля и раскладываем его, распределяя так, чтобы ничто не мешало ему надуваться, отвинчиваем заглушки и закрепляем в реголите. Распластанный на поверхности планеты, прочный купольный модуль, тем не менее, выглядит как несчастный лопнувший шарик на земле во дворе. Поверить не могу, что буду проводить здесь большую часть дня над изучением почвы и воды. - Аномалий в этой зоне приборы не зафиксировали, - сообщает Билл в перерыве, пока нам приходится отвлечься на смену кислородных баллонов и подзарядку скафандров от портативного блока питания. - Хорошо, - отвечаю я, отряхивая перчатки. - Может дело в усиленном расходе кислорода из-за нагрузок, которым мы себя подвергаем, но, знаешь... на Земле ведь тоже много таких странных, неизведанных мест, о которых все спорят. - Как круги на полях? - Ага. А здесь.... - оглядываюсь по сторонам, щурясь от лучей крохотного, холодного солнца вдалеке. - Здесь может быть ещё больше сюрпризов и тайн. - Я бы предпочёл, всё-таки, тайны, а не сюрпризы. Спина болит от напряжения. На полусогнутых ногах мы тащим каркасы для установки метеостанции, тросы и мачты ближе к куполу, а генератор, обнаруженый почти в миле от остального оборудования, приходится довезти на ровере. Никто не складывал оборудование для нас - оно приземлилось на поверхность Марса как попало, к счастью, не повредившись друг об друга. Уже к середине сегодняшних работ я чувствую изнеможение и остаток светового дня провожу в режиме автопилот, пока Билл для надёжности вбивает мачты в реголит, после чего прикрепляет к ним карабины надувного модуля. К этому времени купол приобретает положенную форму, но по-прежнему непригоден для жизни - внутри. Над ним предстоит ещё поработать. - Валюсь с ног. - Что бы я без тебя делал, Кэс, - говорит Билл, устало сложив локти на коленях. Я вижу благодарность в его взгляде и слышу, как он тяжело дышит, по радиосвязи, пока мы отдыхаем в ровере. Иногда лучше нестись, сломя голову, чем идти с остановками - стоило нам присесть, как усталость наваливается с невиданной силой: голени и колени принимаются гудеть и ныть, голова обретает свинцовую тяжесть, а тело охватывает неприятное ощущение липкости. Температура снаружи опустилась до -52 грудусов по Цельсию, а мне до жути хочется снять шлем и глотнуть свежего воздуха. О таком желании здесь стоит забыть раз и навсегда.