Боевое крещение Нанао Исе

      Стояло еще раннее утро, когда она прибыла в родной отряд. Все только начинали приходить на работу, но это не было для Нанао чем-то необычным — она достаточно часто приходила самой первой. Необычным было то, что она до сих пор не могла ни на чем сосредоточиться. Нанао аккуратно сложила книги, врученные в Первом отряде, на краю стола рядом с новой стопкой бумаг, ждущих ее внимания. Взяв самую верхнюю книгу, она открыла ее и начала читать. И захлопнула ее с раздраженным вздохом, когда поняла, что читает одну и ту же строчку в четвертый раз.       «Смогу ли я так поступить? Готова ли я к этому?»       Встав из-за стола, она подошла к окну. По двору сновали синигами, обмениваясь приветствиями, различными документами и махая друг другу на прощание. Несколько новых членов отряда практиковались с деревянными мечами на лужайке вдали от дорог.       — Даже не знаю… — прошептала она самой себе.       — Чего же не знает моя Нанао-тян?       Голос капитана Кёраку испугал ее, и она резко развернулась лицом к дверному проему. Он прикрыл за собой дверь и теперь просто стоял, наблюдая за ней. Он смотрел серьезным взглядом, без привычной улыбки на лице. Нанао сразу поняла, что ему уже доложили о том, что во время битвы она останется в Сейрейтее. Мужчина стоял в нескольких шагах от нее. Даже в соломенной шляпе и розовом хаори капитан Кёраку выглядел весьма внушительно, когда не дурачился.       — Сегодня вы рано, — сказала она и отвернулась обратно к окну. Было сложно смотреть на него и поддерживать профессиональное поведение, когда он казался таким серьезным. И что еще хуже, она ведь даже не могла ничего ему рассказать о приказе, отданном Советом 46.       — Как же я могу продолжать валяться в постели после того, как услышал столь важные новости, касающиеся моей Нанао-тян? — Его шаги были тихими, но с каждым его движением Нанао становилась все напряженнее.       — Вы знали об этом заранее?       — Нет, узнал только этим утром.       Он встал совсем близко от нее, смотря на двор через то же окно. Даже сквозь одежду и разделяющее их пространство она чувствовала исходящее от него тепло.       — Но вы подозревали, что так будет.       Небольшая пауза.       — Да, я предполагал такую возможность, но мне казалось более вероятным, что он оставит вместо себя своего лейтенанта.       — И вы не думали рассказать мне о том, что это могу быть я? — Ее тон был резким и колючим.       — Нанао-тян, если бы я тебе сказал, что, возможно, ты останешься в Сейрейтее, ты бы начала к этому готовиться так же усердно, как и к битве. Я не хотел, чтобы ты излишне переутомляла себя из-за заданий, с которыми вполне можешь справиться без всякой предварительной подготовки.       — Мне не нужно готовиться, потому что бумажная работа — уже давно мое второе я? — холодно спросила она и наконец посмотрела ему в лицо. При виде усталой грусти в серых глазах ее злость на его излишнюю заботу тут же исчезла. Сколько же раз ему приходилось готовиться к битвам, переживать вновь и вновь одни и те же эмоции перед их началом и чувствовать бесконечную усталость после их окончания? Как много войн можно было пережить за две тысячи лет?       Нанао переполнили грусть и стыд за свою вспышку. Она вновь отвернулась к окну, положив ладони на подоконник.       — Хорошо, что вы мне ничего не сказали. Я была слишком наивна относительно того, что из себя будет представлять война.       — Что ты имеешь в виду, Нанао-тян? — Он прислонился к стене, изучая ее профиль, пока она оглядывала внешний двор.       — Я думала, то, что мы делали, было важным… тренировки, дополнительные занятия по кидо, лекции по оказанию первой помощи — вся работа, которой мы занимались… все то, что делал наш отряд без единой жалобы… Я думала, что это поможет нам в предстоящей войне, что все это будет полезным. Но вместо этого исход войны решит горстка синигами, все решит сила капитанов. Я не… — Она замолкла, сжимая руками край подоконника.       Широкая ладонь легла ей на плечо.       — Нанао-тян…       — Нет, — оборвала она, поворачиваясь к нему и избавляясь от его руки. — И я прошу у вас прощения. Подумать только, все эти тренировки, которые я заставляла вас проводить, все занятия и лекции, которые я заставляла вас вести. Лучше бы позволила вам и дальше спать где-нибудь на крыше или в тени дерева, отдыхать и набираться сил, ведь именно это будет решающим в предстоящей битве. Вы бы, по крайней мере, больше наслаждались своим времяпрепровождением.       Она начала сокрушенно тереть виски, смаргивая подступающие слезы.       — Почему вы позволили мне это? Зачем разрешили заполнить распорядок дня целого отряда ничего не значащими тренировками? Почему позволили заставлять вас посещать бесполезные мероприятия? — Она взглянула на него, на лице отразились печаль, злость, стыд. Он сократил расстояние между ними и теперь стоял совсем близко, держа ее за плечи.       — Нанао-тян. Эти тренировки и занятия были важными. Важными для тебя, и они подарили всем ребятам нашего отряда цель. За это время все стали намного сильнее и улучшили свои навыки. Все это благодаря тебе. Пойми, все войны разные. Иногда такая подготовка может иметь решающее значение, особенно если дело касается затяжных конфликтов.       Он приподнял ее лицо за подбородок, отрывая ее взор от собственных напряженных рук.       — Я рад, что нынешняя война решится одной битвой. Есть вещи намного хуже этого... Вести своих людей в бой раз за разом, знать, что многие из них умрут, а потом наблюдать, как это происходит, и не мочь ничего предотвратить.       Она внимательно наблюдала, как его взгляд тяжелеет и темнеет при воспоминаниях о забытой боли. Порой одинокими ночами она тешила себя мыслью, что у нее может что-то получиться в плане романтичных отношений с этим мужчиной. Мечтала о том, что он на самом деле ее любит и что они смогут стать настолько близкими друг другу, насколько вообще возможно между мужчиной и женщиной. Но иногда, в такие моменты, как этот, она настолько остро ощущала между ними огромную пропасть в жизненном опыте, что была абсолютно уверена — он всегда относился к ней как к малышке Нанао, самому маленькому члену его отряда. И все его дразнящие намеки были всего лишь игрой, чтобы скоротать скучные и долгие дни.       Нанао отстранилась от него и встала за своим столом.       — Простите.       — За то, что пинками гнала меня на тренировки? Я согласен на все что угодно, лишь бы проводить больше времени вместе с моей прекрасной Нанао-тян.       Он умышленно истолковал ее слова не так, как надо, чтобы избежать дальнейших разговоров о прошлом. Она не ожидала ничего другого, но все же почувствовала укол разочарования.       — Вы постоянно отказывались идти добровольно и заставляли меня опускаться до угроз.       Он улыбнулся. Но улыбка не достигла его глаз.       — Я просто пытался насладиться компанией моей Нанао-тян как можно дольше.       — Вы не будете ей наслаждаться, когда отправитесь в Каракуру.       — Нет, не буду. — Улыбка исчезла с его лица. Он уселся на кушетку.       В некоторых других отрядах — например, во Втором или Шестом — капитан и лейтенант имели раздельные кабинеты. Но в Восьмом отряде, сколько Нанао себя помнила, кабинет всегда был общим. Капитан Кёраку вальяжно разлегся на кушетке — воплощение безмятежности, если бы не его серьезные глаза.       — Вы рады тому, что меня не будет рядом?       — Яре-яре, Нанао-тян хочет поймать меня на слове.       Она пересекла комнату и встала прямо перед ним. Соломенная шляпа скрывала его глаза, поэтому она сдвинула ее так, что та упала с его головы на пол, откатилась в сторону и пьяно хлопнулась в углу. Капитан Кёраку мог укорить ее за это, и она была бы только благодарна за возможность устроить небольшую перепалку, которая вернула бы их на комфортную территорию общения.       — Пожалуйста, ответьте на вопрос, капитан. — Она скрестила руки на груди.       — Меня радует то, что ты будешь тут, в безопасности. Радует то, что мне не придется беспокоиться за твою жизнь, пока я сражаюсь.       — Вы считаете, я не в состоянии постоять за себя в бою? — Нанао позволила ледяному гневу захлестнуть себя и вытеснить боль, которую причинял ей этот разговор.       — Присядь, Нанао-тян.       Он похлопал по свободному месту на кушетке рядом с собой. Нанао уже была готова отказаться, но потом решила, что это будет выглядеть по-детски, а она уже и так больше некуда ощущала разницу в их возрасте. Она села.       — Ты хороший боец, Нанао-тян. Но ты никогда не сталкивалась с таким врагом. Подобные сражения сильно отличаются от борьбы с пустыми, которой ты занималась в прошлом. Поэтому да, я рад, что ты не примешь участие в этой битве. Так я смогу быть уверенным, что ты жива и невредима тут, в Сейрейтее.       — Вы говорите так, будто все остальные лейтенанты, отправляющиеся сражаться, имеют за плечами огромный военный опыт. Но ведь это не так, и вам это прекрасно известно. — Она наблюдала, как он провел рукой по своему лицу и вздохнул.       — Честно говоря, я не думаю, что присутствие лейтенантов сыграет существенную роль в предстоящей битве. Это может избавить капитанов от боев в самом начале, но у лейтенантов нет практически никаких шансов выстоять против Эспады или же Айзена с Ичимару и Тосеном. Только битва с ними решит исход войны.       Нанао кивнула и уставилась на свои сложенные на коленях ладони. Они были маленькими, без единого шрама, так же, как и все остальное ее тело. Ее капитан был крайне дотошным в своей заботе и выборе миссий для нее: она никогда не получала ранений, если он мог их предотвратить.       Он взял ее правую руку в свою левую. Ее ладонь была такой крохотной по сравнению с его. У ее капитана она была загорелой, покрытой с тыльной стороны коричневыми волосками, и если присмотреться, то на его руке было заметно несколько бледных шрамов.       — Это не тот боевой опыт, который я хочу, чтобы ты получила. Я не хочу, чтобы ты стала легкой добычей для Эспады. Не хочу, чтобы в результате ты заработала болезненные шрамы и ночные кошмары. Я хочу, чтобы ты оставалась в безопасности, Нанао-тян. — Его взгляд потемнел и искал встречи с ее глазами. Эта настойчивость, которую он вновь выказывал, заставила ее забыть, как дышать.       — Капитан Кёраку, я синигами, — напомнила она ему мягким голосом. — Я лейтенант Готей 13. Я обязана вступать в битвы и обязана становиться сильнее и опытнее, если хочу хоть как-то быть вам полезной.       — Ты получишь нужный опыт в этой войне, бесценный опыт командира. Старик Яма должен был сказать тебе, что из всех лейтенантов он выбрал тебя именно поэтому. Все не так просто, милая.       Она опустила взор на их соединенные руки и отрицательно покачала головой. Пусть так, но не этого она хотела. По крайней мере, не вкупе с приказом Совета 46, о котором она не могла рассказать ему. В горле встал комок, и Нанао тяжело его сглотнула.       — И ты уже полезна мне, ты замечательный лейтенант. Ты мне очень дорога, Нанао. Никогда в этом не сомневайся.       Он поднес ее руку к своему лицу и прижал к щеке. Она почувствовала щекочущее прикосновение щетины, когда он переместил ее ладонь ко рту и поцеловал пальчики.       Нанао тут же отдернула руку, встала с кушетки и отошла к своему столу.       — Вы говорите это всем женщинам.       Он слегка улыбнулся, продолжая смотреть на нее грустными глазами.       — Ни одна женщина не похожа на мою Нанао-тян.       — Через двадцать минут мне нужно начинать занятия по кидо. Прошу меня извинить, капитан Кёраку.       Она вышла из кабинета, крепко прижимая к себе учебник по демоническому искусству, как будто он мог вытеснить боль, сжимающую ее сердце.