Боевое крещение Нанао Исе

      Первый день в качестве исполняющего обязанности главнокомандующего для Нанао прошел легко. Она сидела за столом Ямамото в его кабинете, отвечала на сообщения, приносимые адскими бабочками, принимала донесения офицеров из различных отрядов. Третий офицер Четвертого отряда принес разработанный капитаном Уноханой план по подготовке и распределению медиков по группам. Нанао оценила его тщательность и продуманность, но внесла несколько изменений, чтобы обеспечить наиболее быстрое прибытие в фальшивую Каракуру.       В середине дня потребовалось ее присутствие в Десятом отряде: по всей видимости, члены Одиннадцатого в отсутствие своих высших офицеров забыли, что такое дисциплина, и стали чересчур задиристыми. В итоге они объявили войну Десятому по неизвестной причине.       Нанао быстро остудила их шальные головы, использовав то же заклинание кидо, что и при тушении небезызвестного пожара в Восьмом во время вечеринки. Она окончательно умерила их пыл, сообщив, что сейчас обладает достаточным авторитетом, чтобы отдать их в качестве подопытного материала в научно-исследовательский отдел, если они продолжат настаивать на своей вражде.       Ребята из Одиннадцатого отступили, очевидно, понимая, что лучше остаться без хорошей драчки, чем попасть на прием в лабораторию Двенадцатого отряда. Нанао не могла их в этом упрекнуть: пусть члены Одиннадцатого отряда чуть ли не поголовно были брутальными воинами, зато Двенадцатый кишел учеными с извращенным воображением и маниакальной любовью к экспериментам. Избегать внимания последних было мудрым решением.       Нанао извинилась за разведенную во дворе сырость, но на удивление синигами из Десятого только обрадовались образовавшимся лужам. Должно быть, тут частенько падал снег, когда капитан Хицугая устраивал тренировки.       — А еще у нас бывают внеплановые заморозки, — весело прощебетал ей один из офицеров. — У меня вот в кабинете лежит шарф и теплая одежда. Так, на всякий случай.       Вернувшись в казармы Первого отряда, Нанао утвердила патрульное расписание на следующий месяц для каждого отряда, кроме одного. Она отправила записку в Одиннадцатый с уведомлением, что не обнаружила их расписания у себя на столе и что у нее все еще предостаточно времени, чтобы связаться с Двенадцатым отрядом и предложить им добровольцев на эксперименты. К ней тут же прилетело краткое, но вежливое сообщение от шестого офицера о том, что новое патрульное расписание будет у нее на столе в течение часа.       Вероятно, капитан Кёраку был прав и ей не нужна никакая предварительная подготовка к подобным обязанностям. Мысль заставила уголки ее губ слегка приподняться, но улыбка быстро слетела с ее лица, когда Нанао задумалась о том, чем он был занят прямо сейчас. Возможно, он устроил себе трапезу. Сейчас как раз настало время для ужина. Нанао представила, как ее капитан расположился на пикничке под звездами вместе с капитаном Укитаке и Рангику: все трое едят, пьют и смеются.       Сцена отозвалась легкой болью в груди, потому что ее самой не было там. Нанао неосознанно потерла грудь в районе сердца. Медленно подкрадывалась ночь. Нанао покинула территорию Первого отряда, намереваясь отправиться домой в восьмой, но вместо этого обнаружила себя у ворот дома капитана Кёраку.       Это ведь не было вторжением… У Нанао было бессрочное приглашение от капитана приходить к нему домой в любое угодное для нее время, даже если она редко им пользовалась. Она прошла через его сад, который был намного больше и ухоженнее того, что они имели в общем пользовании в Восьмом. Она обогнула дом по внешнему крыльцу, рассеянно подобрала брошенную рядом со ступеньками пиалу из-под саке и открыла дверь, чтобы занести ее внутрь.       Дом капитана Кёраку полностью отображал его суть: теплый и в легком беспорядке. За время своей долгой жизни он собрал огромное количество разных безделушек, музыкальных инструментов, книг, предметов искусства. Все было в его стиле и взывало к его чувствам. Все эти предметы были рассредоточены по всему его дому с разной долей заботы об их сохранности. Его внимание привлекали архитектурные украшения, детали и узоры из разных культур и временных периодов, он испытывал особенную тягу к оконным рамам. Все это капитан Кёраку собирал и добавлял в свой дом. Его жилище было эклектичным, разносторонним, огромным, очаровательным, каким был и он сам.       Какое-то время она просто стояла, вдыхая такую знакомую смесь запахов листвы и мускуса — его запах. Так он пах осенью. Капитан Кёраку проводил так много времени лежа на траве под сенью деревьев, что его запах менялся вместе с временами года.       — Видимо, небеса запретили ему пахнуть чернилами и бумагой, — сухо пробормотала она.       Целый час Нанао провела в его доме, наводя порядок. Помыла посуду, которую он забыл на столе перед уходом, разобрала груду книг в углу и расставила их на полках, собрала разбросанные по всему дому бумаги и сложила их аккуратно на его столе по категориям: «Поэзия», «Роман», «Письма», «Работа» и «Нанао».       Стопка бумаг под кодовым названием «Работа» была самой маленькой, «Нанао» — самой большой. Она не вчитывалась в бумаги, ей хватало одного взгляда, чтобы увидеть в них свое имя вкупе со словами «сладострастная», «соблазнительная», «милая» или «грудь». В самом деле, его писанина была далека от того, что она предпочитала читать.       Скопившуюся кучу из собранных по всему дому вещей она отнесла в его спальню и сложила в корзину для грязного белья, чтобы утром ее забрал Четвертый отряд. Его футон был застелен, одеяло смято. Нанао гадала, удалось ли ему поспать прошлой ночью или он просто никогда не утруждался попытками расстелить себе постель.       Нанао по-новому заправила постель: разгладила простыни и одеяло, взбила подушки и ровно сложила их в изголовье. Она нежно провела ладонью по одеялу, а потом резко отдернула руку, как будто кто-то мог увидеть и отругать ее за эти действия.       Постепенно ночь заволокла небо звездами. Одиноко стоя в полутьме комнаты, Нанао почувствовала, как тоска начала сжимать ее сердце, и прошептала тихо-тихо «Шунсуй» — всего лишь раз — чтобы почувствовать на губах вкус его имени.       На второй день ее временной должности началось сражение в фальшивой Каракуре, и вместе с ним — крах всех ее тайных желаний. Ночной кошмар материализовался на мониторе в отделе внешних наблюдений Двенадцатого отряда.       — Ваши дальнейшие указания, лейтенант Исе? — Противно ухмыляющийся офицер Отряда демонического искусства уже был готов сорваться на крик.       Нанао вновь взглянула на большой экран: Киске Урахара вступил в бой с Айзеном.       — Ждем.       — Этот тип не является членом Готей 13. Приказы Совета 46 не предусматривают вмешательство неизвестных личностей. Поэтому я еще раз спрашиваю, какими будут ваши указания, лейтенант Исе?       Напряжение в помещении нарастало. Нанао понимала, что сейчас ступает по тонкому льду: приказ Совета 46 ждал ее внимания, но она не могла активировать эти кошмарные изобретения для уничтожения душ. Не сейчас, когда еще был шанс, что Айзен падет. Какая разница, от чьей руки: синигами или изгнанника Киске Урахары?       — Мы будем ждать. Приказ был предельно ясным, и пока я не вижу необходимости их активировать. — Тон Нанао был холоден и сдержан. Она чуть изогнула бровь в ожидании, осмелится ли этот отвратительный мелкий мужчина возразить ей. Как там его имя? Оно выскользнуло из ее памяти, когда она сосредоточилась на более важных вещах.       Он продолжил молча сверлить ее взглядом.       Нанао вновь повернулась к экрану — и перестала дышать, когда Айзен поверг наземь троих изгнанников, сражавшихся с ним.       — Лейтенант Исе! Вы обязаны отдать приказ сейчас же! — заорал ей этот несносный тип через всю комнату. Его лицо покраснело, а дыхание стало тяжелым. Нанао посетила праздная мысль, что ему не помешало бы увлечься чайной церемонией или икебаной, это научило бы его худо-бедному терпению.       Она вновь взглянула на монитор.       — Ичиго Куросаки еще держится. Мы будем ждать.       — У вас нет права ждать! Есть приказ Совета 46! Ваши отговорки неуместны! — вопил мужчина. Он быстро пересек комнату и начал грубо тыкать пальцем в сторону Нанао. — Вы обязаны отдать приказ! У вас нет иного выбора!       На большом экране Айзен открыл Врата Миров, и в штабе все начали испуганно перешептываться, тревожные взгляды заметались между экраном и Нанао.       — Я не отдам этот приказ, пока мальчишка Куросаки в состоянии сражаться, — отрезала Нанао.       — Если вы не собираетесь выполнять свои обязанности, тогда это сделаю я! Айзена нужно остановить!       Он схватил один из микрофонов, настроенных на связь с операторами, ждущими команды запуска на окраине Общества Душ, ждущими команды в настоящей Каракуре.       — Шестьдесят первый путь связывания: Рикудзёкоро!       Заместитель командира Кидо-отряда был шокирован внезапной атакой Нанао и теперь неверяще взирал на нее из центра шести сковавших его блоков кидо.       — Какого меноса ты творишь?       Нанао, никак на это не отреагировав, начала шептать следующее, более сильное, связывающее заклинание. Он начал сопротивляться и пытаться высвободиться, но было уже поздно.       — Девяноста девятый путь связывания: Кин! — произнесла она.       Лучи света окутали мелкого мужчину, заклинание заломило ему руки за спину и связало их толстыми ремнями. Он упал на пол, предприняв еще несколько попыток вырваться из пут, но Нанао была уверена, что у него ничего не выйдет. Она оглядела всех присутствующих, желая увидеть, собирается ли еще кто-нибудь бросить ей вызов.       Синигами, ошеломленные таким поворотом событий, замерли. Нанао знала, что только ей и этому человеку было известно о воле Совета 46. Главнокомандующий оповестил высших офицеров Кидо-отряда о приказе, чтобы те смогли подготовить людей для запуска уничтожителей душ в случае необходимости.       Ни один не шевельнулся что-либо ей высказать по этому поводу, поэтому Нанао отвернулась и вновь обратила внимание на монитор. Ичиго Куросаки и другой мужчина прошли через Сенкаймон в Общество Душ.       — Тебя привлекут к суду за измену! — Второй офицер отряда кидо продолжал извиваться на полу и извергать из себя угрозы.       — У вас имеются камеры в настоящей Каракуре? — Вопрос был обращен к большеголовому технику.       — Ни одной.       — Отправьте сообщение Отряду тайных операций установить наблюдение за Айзеном и Ичиго Куросаки. Я хочу знать, что там происходит.       — Тебе это так просто не сойдет с рук, сучка! Все знают, что ты заняла этот пост только потому, что трахаешься со своим капитаном! Ты не заслуживаешь даже самой маломальской руководящей должности, не говоря уже об этой!       Нанао склонилась над орущим мужчиной: правая рука была окутана наэлектризованным свечением кидо, а левая рука сняла очки.       — Сдается мне, вы кое-что упустили из виду, — произнесла она четким холодным тоном. — Мы все еще посреди военных действий. И я все еще во главе Готей 13. И то, что случится после, для меня сейчас является неактуальным вопросом. Мой долг перед Готей 13 — делать все возможное, чтобы поддержать капитанов отсюда. Мой долг как синигами — защищать людские души в Каракуре. Что бы там Совет 46 ни требовал от меня, я не буду выполнять приказ, пока не останется иного выбора. А вы чините беспорядок и мешаете мне исполнять свои обязанности. Вы немедленно это прекратите.       Она опустила руку, свечение кидо все еще предупреждающе пощелкивало. Мужчина продолжал открывать и закрывать рот, но так в итоге ничего и не сказал в ответ.       — Позже вы можете составить на меня жалобу, если вам так угодно. — Нанао позволила свечению кидо угаснуть и вновь надела очки. — Есть какие-либо новости от отряда тайных операций?       Глаз техника Хиёсу вновь вылез из орбиты.       — Они сообщают, что Ичиго Куросаки вступил в бой с Айзеном. Соске Айзен принял другую форму.       — Ясно. Сразу сообщите, если узнаете что-то новое.       Нанао стояла, сцепив руки за спиной. Она шла на огромный риск, возлагая все свои надежды на человеческого мальчишку, но при этом помнила, что ей сказал главнокомандующий в день, когда сообщил о приказе Совета 46:       «Фактически уже завтра я отправляю группу синигами на задание в Уэко Мундо... Их задачей является ослабление сил Эспады, сбор информации и обеспечение возвращения Ичиго Куросаки на поле битвы».       Должно быть нечто особенное в этом Ичиго Куросаки, раз капитан Ямамото специально его упомянул. Нанао была уверена, что за словами главнокомандующего таился определенный мотив.       Будет ли иметь значение, если из Уэко Мундо вернутся капитаны Кучики, Зараки и Куроцучи и выступят против Айзена? Если возвращение мальчишки Куросаки было важнее присутствия трех капитанов на поле боя, значит, на то была серьезная причина.       — Отправьте команды медиков в фальшивую Каракуру.       Нанао передала этот приказ через двух членов отряда тайных операций и несколько адских бабочек. Было опасно отправлять Четвертый отряд, когда сражение еще не окончилось, но Нанао была уверена, что Айзен больше не вернется в фальшивую Каракуру: не было на то причин.       Она повернулась к офицерам, стоящим в противоположной части штаба.       — Если вы хотите пойти вместе с медиками, чтобы помочь вашим членам отряда благополучно вернуться в Общество Душ и добраться до госпиталя, то вы свободны. Пожалуйста, не забывайте, что все события и разговоры, имевшие место на этом командном посту, не подлежат разглашению. Вы можете все изложить в своем рапорте Первому отряду.       Кионе кивнула, слезы блестели у нее на глазах.       — Спасибо, Нанао-сан, — поблагодарила она, а затем вместе с Коцубаки покинула комнату и отправилась к Сенкаймону за капитаном Укитаке.       Нанао провожала их взглядом и завидовала. Она хотела отправиться за капитаном Кёраку, но была обязана находиться здесь. Даже если ее выгонят из Готей 13 за сегодняшнее, она обязана выложиться до конца, исполняя свой долг.       «Время еще не пришло».       Она повернулась к технику, который наблюдал за ней вылезшим наружу глазом.       — Как продвигается битва?       — Похоже на то, что Ичиго Куросаки может победить. Отряд тайных операций не может подойти ближе из-за невероятно мощных атак Куросаки-сана.       Нанао положила руку на пульт управления монитором. Она чувствовала, как надежда заполняет ее естество и подавляет здравый смысл. Она верила, что мальчишка Куросаки может победить Айзена, верила, что все жертвы синигами в фальшивой Каракуре не были напрасными, верила, что ей не придется уничтожать целую сотню тысяч людских душ.       Она пыталась представить, как бы поступил капитан Кёраку в подобной ситуации, но ее разум заволокли воспоминания о выражении его лица во время сражения в Каракуре, воспоминания о пугающей тьме, что затаилась в его глазах. Нет, Нанао не хотела знать, как бы он поступил в ее случае.       Ей остается только жить со сделанным выбором, какими бы ни были последствия.       — Айзен повержен! Айзен повержен! Киске Урахара запечатал его! Война окончена! — Глаз техника быстро задвигался вверх-вниз на своем штыре, а комната взорвалась радостными криками.       Нанао накрыла волна облегчения. Внезапно ее руки начали дрожать, все ее тело начало дрожать. Обняв себя за плечи, Нанао безвольно осела на пол.       — Отправьте сообщение всем отрядам и в Руконгай, а также отрядам медиков в фальшивой Каракуре. Скажите всем, что Айзена победил Ичиго Куросаки. Скажите всем, что война окончена.