Боевое крещение Нанао Исе

      Утром Нанао проснулась в привычное для себя время. Она снова спала на груди Шунсуя. И впервые после того, как она забрала его из Четвертого, кошмары ни разу за ночь не потревожили ее сон. Нанао не слишком обнадеживала себя, но, раз все ее жуткие сновидения касались смерти Шунсуя или его исчезновения, возможно, что пребывание рядом с ним, ощущение жизни, текущей в нем, не позволяли ее страхам наброситься во сне.       «Одна посреди мертвого мира…»       Даже простое воспоминание об ужасном сне заставило ее вздрогнуть. Рука Шунсуя, обнимавшая ее, тут же напряглась в ответ. Нанао не удивлялась тому, как ему нравилось обниматься и прижимать ее во сне. Ее удивляло то, насколько сильно она этим наслаждалась. Она почти ожидала проснуться в стороне от него, даже, быть может, свернувшись в клубок, как она часто спала у себя дома. Но вместо этого все походило на то, что во сне она пыталась быть настолько близко к нему, насколько могла, забираясь на него почти всем телом, опутывая его руками и ногами, словно тот самый плющ.       Она оторвалась от груди Шунсуя и села на колени. Крепкая рука, не желая ее отпускать, сползла с талии на ягодицы и сжала одну. Нанао подозрительно сощурилась, но, кажется, он все так же крепко спал. На спящем лице обосновалась счастливая полуулыбка, и Нанао узнала ее по многочисленным воспоминаниям дремлющего на работе Шунсуя: ему снилось что-то очень хорошее. Возможно, даже то, как он сжимал «попку Нанао-тян», подумала она с усмешкой.       Его юката никогда не было запахнуто на груди должным образом, а во время сна края разъехались еще больше, вплоть до оби, еле-еле сохраняя крохи благопристойности. Нанао прошлась изучающим взглядом по широкой груди и прессу: коричневые волоски покрывали бугристые загорелые мышцы. Ей стало интересно, пройдет ли рябь по его мышцам, если она их потрогает — такая же, как когда она прикасалась к его спине во время исцеляющего кидо. Ее глаза медленно переместились к тому месту, где кожа исчезала под слоем юката. Не было похоже, что на нем сейчас были фундоси или какое-либо другое нижнее белье. Она кинула взгляд на лицо Шунсуя, но его выражение не изменилось: мужчина все так же спал.       Ей хотелось взглянуть, чисто из научного интереса, как она уверяла себя. Конечно же, будет хорошо иметь четкое представление обо всех его параметрах до вступления на новый уровень отношений. И пусть в последние дни Нанао четко чувствовала то, что у него было под юката — в основном вчера ночью, когда сидела у него на коленях — но она же не видела ничего. И она вовсе не собиралась пялиться: только посмотрит одним глазком. В образовательных целях. По соображениям логики. Из благоразумного интереса.       Медленно, ее рука подкралась к поясу, где смыкались края юката. Нанао сглотнула. Взгляд воровато переместился на лицо Шунсуя, но он продолжал спать все с тем же счастливым выражением, его грудь мерно вздымалась и опадала.       Кончиками пальцев она осторожно коснулась края ткани, легонько потянула ее, оголяя кожу еще на несколько сантиметров вниз, и задержала дыхание. Юката сползло еще немного, и Нанао слегка подалась вперед. Ткань скользила по средоточию интереса Нанао, медленно приоткрывая вид на тазовые мышцы Шунсуя.       Рука на ее ягодице напряглась, пару раз сжав мягкую округлость. Мужские бедра слегка двинулись вперед, как если бы хотели прижаться к ее руке. Нанао запаниковала.       «Он сейчас проснется и увидит, чем я занята, и его насмешкам не будет конца».       Она отодвинула руку от своих ягодиц и убрала любознательные пальчики подальше от его юката. Ее щеки стали пунцовыми. Она надавила Шунсую на плечо, пытаясь заставить его перевернуться.       — Лягте на живот. Мне нужно пролечить вас до того, как я пойду на работу. — Нанао удивилась тому, как ровно прозвучали ее слова. И хотя она не ожидала, что Шунсуй сразу послушается, все равно старалась быть убедительной.       Шунсуй медленно перевернулся, но как только почувствовал на спине руки Нанао, то попытался перевернуться обратно.       — Прекратите сейчас же, — потребовала она.       Он был сонным и возбужденным, и пусть в последнем, скорее всего, виновата была она, Нанао не хотела, чтобы он сейчас был таким. Смущение, окрасившее щеки, теперь спустилось по шее на грудь. Она толкнула Шунсуя, чтобы он улегся на живот, и оседлала ноги, придавливая и заставляя его оставаться в таком положении.       — Я, конечно, ценю твои попытки воспользоваться ситуацией, Нанао-тян, но ты добилась бы большего успеха, если бы я лежал на спине. — Его голос был глубоким и хрипловатым от сна.       — Я ничего не делала! — придушенно выпалила Нанао, а ее смущение только усугубилось, потому что да, она пыталась воспользоваться ситуацией, пока он спал.       — Все в порядке, Нанао-тян. Можешь сколько угодно пользоваться ситуацией в отношении меня. Все-таки я обещал доставить тебе удовольствие. — Он был уже не таким сонным, тон его голоса был пронизан живым интересом.       — Я не… А вы что?.. Вы же не?.. — Нанао пыталась задать вопрос, спал ли он в то время, пока она пыталась заглянуть к нему под юката, но при этом не хотела выдать себя, если он все же еще не проснулся тогда. Поэтому ее вопрос превратился в невнятную бессмыслицу.       — Я буду счастлив ответить на все твои вопросы, милая, если только пойму, какого рода ответ ты ждешь. — Он повернул голову, чтобы взглянуть ей в лицо.       Нанао была более чем уверена, что сейчас выглядит не лучшим образом: волосы спутаны после сна, ночное одеяние все смято и алый румянец окрашивает бледную кожу.       — Ты делала что-то непристойное, моя сладенькая Нанао-тян?       Она повернула его голову в сторону, чтобы он не видел выражения ее лица.       — Конечно нет!       — Но ты определенно думала о чем-то непристойном.       — Ничего такого не было! Замолчите! — Она ткнула его в плечо.       — У тебя всегда такое выражение лица, когда тебя на чем-то подлавливают.       — Неправда!       О да, чистая правда.       Шунсуй широко заулыбался, и Нанао почувствовала это пальцами, прижатыми к его лицу. Она обреченно вздохнула. Он, если хотел, мог быть неумолимо дотошным.       — Я собираюсь сейчас заняться вашим лечением. И мы больше не станем обсуждать это, потому что ничего такого не было и тут не о чем больше говорить. — Она убрала руку от его лица и принялась за кидо, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на лечащем заклинании.       — Мм. Для меня этого недостаточно, Нанао-тян.       — Чего именно?       — Ответь мне на один вопрос, тогда я успокоюсь.       Нанао поразмыслила. У нее есть шансы легко отделаться, но все зависит от вопроса. В противном случае Шунсуй сделает своей миссией выяснить причины того, почему она так густо покраснела. Вполне возможно, что он уже все знал и просто хотел услышать это от нее. Она недоверчиво сузила глаза.       — Что за вопрос?       — За кого ты голосовала в опросе Женской Ассоциации? Кого ты считаешь самым желанным мужчиной в Сейрейтее?       Нанао рассмеялась, немного обескураженная.       — Серьезно? Вы это хотите знать?       — Определенно.       Она уставилась на него неверящим взглядом.       — Вы просто хотите, чтобы я приласкала ваше эго.       — Нанао-тян вольна приласкать не только мое эго, если ей того хочется.       Она поднялась с него и отвесила пинок в бедро.       — Больно, Нанао-тян, разве так можно? Ну, если ты предпочитаешь поговорить об этом утре, то я могу рассказать тебе, какой волшебный сон мне приснился. Там была ты, и твоя рука была на моем…       — Хорошо, я согласна. Я отвечу на ваш вопрос, — оборвала она его безжалостным тоном.       — Жаль. Это был замечательный сон, Нанао-тян.       — Не нужно мне о нем рассказывать. Так вот, в опросе каждая женщина должна была проголосовать за трех разных мужчин.       — Почему трех?       — В Женской Ассоциации состоит не так много членов, да и вообще среди синигами не так много женщин. В том или ином случае стало бы очевидно, кто за кого голосовал. И это могло бы смутить некоторых представительниц ЖАС.       — И за кого же ты отдала свои три голоса?       — Конечно, мой выбор пал на капитана Кучики. Это же очевидно.       — Почему это очевидно, что ты за него проголосовала?       Нанао показалось, что при этом Шунсуй даже немного надулся. Это вызвало у нее улыбку.       — Капитан Кучики считается самым красивым мужчиной в Сейрейтее, к тому же он выходец из благороднейшей семьи и один из сильнейших капитанов. Все за него голосовали.       — Ну, то, что за него все голосовали, не повод для тебя отдавать ему свой голос.       Нанао закатила глаза.       — Капитан Кучики всегда занимает лидирующие позиции в подобных рейтингах. Он всегда был в числе первых по результатам всех опросов, проводимых с тех пор, как я присоединилась к ЖАС.       — За кого ты отдала второй голос?       — За капитана Укитаке. Это же очевидно.       — Укитаке? И почему это снова «очевидно»? Почему это Укитаке стал для тебя очевидным выбором в опросе?       Нанао заулыбалась. Это так приятно и забавно быть той, кто дразнит, а не кого дразнят.       — Капитан Укитаке красив, славится своей добротой, а вдобавок он сильный и трудолюбивый.       — Ох уж этот Укитаке… Поверить не могу. — А сейчас Шунсуй определенно надулся.       — Он же ваш самый близкий друг, — укорила она. Шунсуй лишь недовольно хмыкнул.       — Он всегда занимает одну из самых высоких позиций в наших опросах. — Нанао почувствовала легкий укол вины за то, что так его дразнила. Она позволила реяцу проникнуть в его тело вместе с лечащим кидо, так как знала, что ему это нравилось. — Вы не собираетесь спрашивать, за кого я отдала третий голос? — поинтересовалась она после минутного молчания.       — Не уверен, что хочу знать, — пробубнил он.       — Вы капризничаете. — Лечащее заклинание угасло, но реяцу Нанао продолжала циркулировать внутри его тела. Она наклонилась вперед, прижимаясь к его спине и обдавая шепотом ухо. — Вы ведь уже знаете, что я проголосовала за вас.       Движением настолько быстрым, что Нанао едва успела его осознать, Шунсуй перевернулся на спину и вновь прижал ее к себе. Ее губы нависли над его ртом на расстоянии дыхания.       — Ты должна была отдать все свои голоса мне. Или по крайней мере два мне и один оставить для Укитаке.       — Нельзя быть таким жадным. Да и это было бы против правил. — Она опустила губы на его, целуя легким, словно взмах крыла бабочки, прикосновением. И практически сразу же отстранилась. — Меня ждет работа.       — Но, Нанао-тян, это идеальная позиция, чтобы взять надо мной верх.       Она закатила глаза, поднимаясь с него.       — Мне сегодня нужно вести занятия, одно из которых начинается весьма рано.       — Кому вообще приходит в голову записываться на курсы по кидо в такую рань… — Шунсуй принял сидячее положение, начиная потягиваться в разные стороны.       Нанао оценивающе наблюдала за ним краем глаза.       — Вам ведь прекрасно известно, что в нашем отряде все синигами обязаны практиковаться, пока не достигнут среднего уровня владения демоническим искусством и не сдадут соответствующий экзамен.       — От этого ранние занятия не становятся менее ранними. — Он сидел на постели практически раздетый, облокотившись назад и улыбаясь. Нанао поймала себя на мысли, что ей хотелось бы, чтобы он еще, ко всему прочему, снял резинку с волос, дав им свободу. — О, я понял, они тянут жребий. Те, кому не повезло, идут на ранние занятия.       Нанао уже неприкрыто уставилась на него, к его бескрайнему удовольствию.       — Мне нужно идти работать, — произнесла она, но не шелохнулась. Ее одолевало нестерпимое желание вернуться к нему в постель и провести так целый день. Ее мозгу понадобилось несколько попыток, чтобы команда двигаться достигла ног.       — Хорошо тебе провести день, милая Нанао-тян, — крикнул он, когда она уже вышла из спальни, направляясь в гостевую комнату переодеться. Нанао слышала в его голосе улыбку. Нет никаких сомнений в том, что он сейчас улыбался. Шунсуй так ловко сломил все ее барьеры, что в итоге она пялилась на него с неприкрытым вожделением. Придется приложить гораздо больше усилий, чем она ожидала, чтобы поддерживать с ним профессиональные отношения на работе.       — И я не пялилась, — возразила она самой себе, но щеки покрыл розовый румянец.       Когда Нанао показалась в казармах, члены Восьмого отряда приветствовали ее благодушно, но тихо. Как она и ожидала, многие из них пытались побороть похмелье. Поэтому было неудивительно, когда на занятиях некоторые из синигами настолько промахивались по цели, что на потолке тренировочного зала могла образоваться дыра, если бы к заклинаниям была приложена сила.       Учитывая нынешнее недееспособное состояние синигами ее отряда и опасаясь за собственную жизнь, Нанао решила отменить все приуроченные к этому дню недели тренировки на мечах. Более позднее занятие по кидо прошло глаже, чем утреннее, но тем не менее отдельные личности также едва держались на ногах, пытаясь не уснуть и верно произнести демоническое заклинание.       Нанао удивилась, когда обнаружила подарок от Шунсуя у себя на столе, после того как вернулась с утренней тренировки. Должно быть, он его оставил во время вчерашней вечеринки. Это была книга с потрепанным переплетом и потускневшим названием. К ней прилагалась записка:       «Моей любознательной Нанао-тян, которая обожает узнавать все новое. Это книга, посвященная кидо-искусству, находилась в моей личной коллекции уже весьма долгое время. Существует всего несколько ее копий, но ни одной из них нет в библиотеке. Внутри заключены уникальные знания, в том числе информация о заклинаниях, которые сейчас уже запрещены. Поэтому не практикуй ничего, предварительно не проверив их. Смею надеяться, ты согласишься почитать эту книгу вместе со мной под сенью деревьев. Твой Шунсуй».       Страницы подарка пожелтели от времени, но все еще были вполне читаемыми. Нанао обратила внимание на дату публикации, про себя с удивлением отмечая, что книге было уже больше тысячи лет. Нанао быстро пролистала ее, взгляд цеплялся за различные заголовки и необычные диаграммы. Она с неохотой отложила книгу на край стола.       На рабочем месте уже заждалась целая куча документов: она обвела оценивающим взглядом бумажный завал и прикинула, что ей понадобится не меньше десяти часов, чтобы со всем разобраться. Возможно, Нанао справится со всем достаточно быстро и особо не напрягаясь, так как новые документы вряд ли будут поступать в ближайшее время ввиду недееспособности или отсутствия капитанов. Нанао потянулась к документу, лежащему на самом верху бумажной кипы, но рука вернулась к подаренной книге и погладила переплет. Она все еще продолжала улыбаться, пока кисть выводила на первом бланке аккуратную вязь иероглифов.       Днем Нанао покинула офис Восьмого, оставив за собой изрядно уменьшившийся бумажный объем. Отмена внутриотрядных тренировок подарила ей дополнительное время для того, чтобы немного разобрать накопившиеся документы.       В Первом отряде Сасакибе сердечно поприветствовал Нанао и пригласил побеседовать за чашечкой чая. Его кабинет был заполнен всякими безделушками и антиквариатом из Мира Живых. Всем было известно, что он питает особую слабость ко всему, связанному с людской Британией, и это особенно чувствовалось при взгляде на оформление его рабочего места. Он подал ей чай в изящной фарфоровой чашечке — небезызвестный «Эрл Грей», по всей видимости, — а затем сел напротив, выглядя при этом крайне серьезно.       — Исе-сан, при других обстоятельствах обсуждать с обвиняемым потенциальный исход дела было бы неправильным, однако данная ситуация достаточно нетипична и, смею сказать, деликатна. Поэтому мне бы хотелось обговорить с вами некоторые аспекты произошедшего, с учетом, что этот разговор будет нести конфиденциальный характер.       Нанао поставила чашку обратно на поднос.       — Я поняла вас, Сасакибе-сан. От меня никто не узнает о нашей беседе.       — Благодарю, Исе-сан. В первую очередь я должен сообщить, что ваше дело будет рассматривать Совет 46. Главнокомандующий не сможет повлиять на решение, которое будет принято в отношении вас. Однако за ним остается право решающего слова относительно жалобы замкомандира Такахаси.       — Ясно, — отозвалась Нанао. Это было плохой новостью. В какой-то степени она надеялась, что дело можно будет урегулировать на капитанском собрании Готей 13. Капитан Ямамото, насколько она могла судить, был далеко не снисходительным командиром, однако существовала вероятность, что он отнесся бы к ее решениям во время военных действий с большим пониманием, чем это, скорее всего, сделают благородные старейшины Совета 46.       — Думаю, Совет 46 взялся бы за рассмотрение вашего дела даже без наличия жалобы от замкомандира Такахаси, однако это послужило одним из оснований. Вам позволено изложить ответ на его жалобу в письменной форме. — Сасакибе протянул ей толстую папку. — Здесь представлена копия жалобы для вашего ознакомления и стандартные бланки для написания ответа. Вы имеете право отвечать только на изложенные в них вопросы. Место для написания чего-либо еще, помимо ответов на поставленные вопросы, не предусмотрено. Изложенная в этих бланках информация будет рассматриваться Советом 46 в качестве прямых показаний так же, как и написанное в жалобе.       Нанао приняла папку в руки и бегло просмотрела ее содержимое.       — Сколько у меня времени на подготовку ответа?       — Совет 46 займется непосредственно вашим делом только после того, как разберется с Айзеном, так что у вас пока есть какое-то время. Однако если вы сможете ответить быстро, у главнокомандующего будет возможность просмотреть ваш ответ до того, как направить его Совету 46. И пусть он не сможет принять решение по вашему делу, тем не менее то, что он будет осведомлен обо всех деталях, может послужить вам на пользу. Как только Совет 46 вынесет решение по первостепенному делу, капитан Ямамото рассмотрит саму жалобу от замкомандира Такахаси.       — Я смогу вернуть вам заполненные бланки уже завтра. Спасибо за ваше внимание к моей ситуации, Сасакибе-сан. — Нанао сможет написать ответ за пару часов. Ей придется отложить работу с документами, ждущими в кабинете. Написание ответа на жалобу было намного более срочным делом.       — Исе-сан, я всегда уважал вас за то, какую исключительную работу вы проделываете в качестве лейтенанта. Когда я прочитал ваш рапорт, то понял, чем вы руководствовались, принимая решения. Но все же то, что я думаю о ваших действиях, не то же самое, что имеет значение в действительности. Вы пошли против приказа Совета 46. Это серьезный проступок, и вы понесете за него наказание. Но я считаю справедливым держать вас в курсе текущих событий и дать вам своевременную возможность написать ответ в свою защиту. — Сасакибе вновь наполнил их чашки.       — Я вас прекрасно понимаю, Сасакибе-сан, и снова говорю вам спасибо. — Нанао глотнула чая. — У вас есть какие-нибудь предположения относительно того, когда меня могут вызвать в Совет 46, чтобы я лично дала показания и выслушала принятое решение?       Сасакибе заколебался с ответом. Он медленно отпил чай, а затем прочистил горло.       — Позвольте мне говорить, основываясь на опыте предыдущих дел, рассматриваемых Советом 46. Едва ли они вызовут вас к себе непосредственно. Вы подчиненная одного из самых сильнейших капитанов Общества Душ и весьма уважаемы своими коллегами. Совет 46 будет стараться решить это дело настолько тихо, насколько возможно, во избежание… неприятных последствий. Они рассмотрят ваши показания, показания свидетелей и жалобу в письменном виде и примут решение, основываясь лишь на этом. К тому времени, когда вы узнаете, что вас ждет, будет уже слишком поздно, чтобы кто-то смог повлиять на исход дела. Это наиболее вероятный ход событий, который я могу предположить.       Нанао уставилась на дно чашки, осмысливая полученную информацию.       — Они понимают, что мой капитан может воспротивиться их решению, поэтому не хотят рисковать.       — Не будем забывать, как повлияло на всех дело Рукии Кучики. Если бы о предательстве Айзена не стало известно, Общество Душ погрузилось бы в хаос междоусобной войны. Как много жизней было бы потеряно во имя этой одной девушки? Как сильно это бы ослабило Готей 13? Если ваше дело спровоцирует подобную цепь событий, кто знает, чем все закончится? Капитан Кёраку, ваш отряд, капитан Укитаке и его подчиненные пострадают больше всего, пытаясь вас защитить. Если верность вашему капитану, вашему отряду и Обществу Душ крепка, вы сохраните произошедшие события в тайне ото всех до тех пор, пока все не решится.       — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Когда я решила не активировать уничтожители душ, то уже тогда понимала все последствия, с которыми мне придется столкнуться. Никто, кроме меня, не принимал этого решения, и я одна должна понести за него наказание.       — Ваша решимость достойна высшей похвалы, Исе-сан, — улыбнулся лейтенант Первого отряда. — Я действительно верю, что молчание — единственный способ избежать угрозы единству Готей 13.       Нанао согласно кивнула. Мысль о том, что ей придется переживать все в одиночестве, отозвалась болью в сердце, но она не могла рисковать и позволить Шунсую попытки спасти ее от последствий ее собственных действий.       — Благодарю вас, Сасакибе-сан.       Они обсудили несколько других тем, пока допивали чай. Но Нанао не могла прекратить думать о тикающих часах, отсчитывающих время, в течение которого она еще могла быть лейтенантом Восьмого отряда.