Боевое крещение Нанао Исе

      Нанао сидела за столом в кабинете, который делила со своим капитаном. Жалоба от заместителя командира Кидо-отряда лежала чуть в стороне, и она обращалась к ней время от времени, пока отвечала на вопросы в бланках, лежащих перед ней. Нанао занялась написанием ответа сразу же, как вернулась из Первого, прервавшись только для того, чтобы провести занятие по продвинутому кидо.       Она вздрогнула, когда почувствовала приближение реяцу Шунсуя. Несколько мгновений спустя он появился в дверном проеме их кабинета, с широкой улыбкой на лице.       — Все еще усердно работаешь, Нанао-тян? Время уже позднее.       Нанао бросила взгляд на часы, отмечая, что уже прошло полчаса после окончания дневной смены.       — Я должна это закончить к завтрашнему полудню.       — Что может быть таким срочным? Я понимаю, что ты все всегда стараешься делать заранее. Но даже учитывая эту стопку припозднившихся документов у тебя на столе, вряд ли что-либо может быть настолько критичным. Выходи отсюда и поужинай со мной, Нанао-тян. Сходим в лапшичную, которую ты так любишь. — Он вплыл в кабинет и встал напротив ее стола, не переставая улыбаться.       — Я не могу сейчас уйти. Не трогайте эти бумаги, — отрезала она, когда Шунсуй потянулся за одной из страниц жалобы. Она собрала их вместе и перевернула, чтобы он не мог видеть, что там написано.       Его брови удивленно взмыли вверх.       — Что это за внутриотрядные документы, на которые мне нельзя даже взглянуть?       — Они не имеют отношения к нашему отряду.       Он еще больше выгнул брови.       — Как неожиданно, Нанао-тян. Ты выполняешь работу еще и для других отрядов? Если хочешь большую зарплату или больше признания и любви, тебе нужно было только попросить меня. Ради тебя я готов на все, — сказал он и, состряпав мину для поцелуя, потянулся к ней через стол.       Шунсуй замер, когда его губы встретились с книгой, которую он подарил ей этим утром.       — Капитан, я работаю над составлением ответа на официальную жалобу от замкомандира Кидо-отряда. Сасакибе-сан намекнул, что будет лучше вернуть заполненные бланки как можно раньше. Извините, но я не могу обсуждать это с вами, и сейчас мне требуется еще немного времени, чтобы закончить.       Лицо Шунсуя посерьезнело, пока она говорила, но он все еще продолжал беззаботно ей улыбаться.       — Я понял тебя, Нанао-тян.       — Тогда увидимся, когда я вернусь домой, — подытожила она, намекая, что сейчас ему стоит уйти. Шунсуй, если хотел, мог беспардонно отвлекать на себя все ее внимание, иногда даже если просто лежал и дремал на кушетке.       — Жду этого с нетерпением. — Он наклонился и чмокнул ее в лоб.       — Капитан, мы сейчас на работе. — Нанао одарила его недовольным взглядом поверх очков.       — Все уже давно разошлись по домам, — подмигнул он, шагнув в сторону выхода. — До попозже, Нанао-тян.       Нанао продолжила писать ответ на жалобу, мысленно поблагодарив Шунсуя за то, что он не стал спорить или пытаться заглянуть в документы. Чем быстрее она закончит с этим и вернет заполненные бланки Сасакибе, тем меньше будет риска, что Шунсую станет что-либо известно из закрытой информации о событиях командного поста.       Прошло полчаса, прежде чем Нанао заполнила очередной бланк и положила его поверх обозначившейся на столе стопки. Пожалуй, оставшиеся она заполнит утром и отнесет их все в Первый ближе к полудню.       Она удивилась, снова почувствовав приближение реяцу Шунсуя. На этот раз он практически сразу показался в дверном проеме, неся в руках тарелки с едой.       — Что вы делаете?       — Раз Нанао-тян не может пойти поесть лапши, лапша сама пришла к Нанао-тян! — Шунсуй широко улыбнулся и поставил тарелки на низенький затаку в стороне, за которым Нанао часто обедала.       — Не нужно было этого делать. Я уже собиралась уходить через несколько минут, — произнесла она, поднимаясь из-за стола. Шунсуй подтолкнул ее к затаку и усадил за него.       — Я принес удон.       Это была ее любимая лапша, и Нанао нравилось, что Шунсуй об этом помнил.       — Спасибо, капитан.       — Зови меня по имени, Нанао-тян. — Он очень старался выглядеть обиженным, но она лишь приподняла бровь при виде его излишне наигранной физиономии.       — Мы на работе.       — Тогда я жду не дождусь услышать от тебя «Шунсуй» сегодня вечером, когда мы вернемся домой.       Нанао опустила голову, губы тронула легкая улыбка. Удон был очень вкусным и все еще горячим. Как Шунсуй умудрился использовать мгновенный шаг и при этом ничего не вывалить из тарелок? Нанао пыталась представить себе это, пока поглощала лапшу. Может, он наложил на тарелки какое-то бакудо? Эта мысль заставила вспомнить об утреннем подарке.       — Спасибо за книгу. Очень любезно с вашей стороны.       Глаза его осветились довольством.       — Тебе понравился подарок, Нанао-тян?       — Весьма познавательная книга. Правда, иногда встречаются незнакомые мне слова и выражения.       — Ну, это ведь очень старая книга. Тебе стоит читать ее, когда мы рядом друг с другом. Тогда я смогу подсказать все, что тебе там будет непонятно.       — Вы все это время будете пытаться усадить меня к себе на колени, — хмыкнула она.       — Да, но только потому что это идеальное положение, в котором мы вместе сможем читать. Тогда я смогу легко заглянуть в написанное через плечико Нанао-тян и предложить скромную помощь в толковании каких бы то ни было неизвестных слов. — Он покончил со своей порцией и растянулся рядом с Нанао, опершись на один локоть.       — Вы ведь сейчас руководствуетесь далеко не просветительскими целями, — произнесла она, продолжая есть лапшу и довольно улыбаясь вкусу. Нанао не осознавала до этого момента, насколько сильно проголодалась, а лапша была такой аппетитной.       — Все совсем наоборот. Думаю, если ты будешь читать книги сидя у меня на коленях, это окажется познавательным процессом для нас обоих. Так бы мы смогли достичь новых высот взаимного просвещения. — Дразнящий тон его голоса плавно перешел в интимный многообещающий.       Нанао отправила в рот еще лапши, давая себе время подумать. В последние дни его намеки сексуального плана стали более проникновенными и чувственными. Быть может, они не отличались от его обычных дразнящих, а ей казались сластолюбивыми только потому, что теперь она знала, что он имел в виду то, что говорил: он хотел ее и хотел, чтобы она это знала. И все же Шунсуй вел себя осторожно с тех самых пор, как начались их пробные отношения, старался не испугать ее своим необъятным желанием обладать ей. Он ведь сказал, что она должна наслаждаться каждым новым шагом в их отношениях.       Но только сейчас Нанао поняла, что это означало: Шунсуй будет ждать от нее однозначных знаков того, что она хочет чего-то большего. Если до этого он был осмотрителен, то после того, как она едва не закончила их отношения на второй день после их начала, он стал еще более осторожным. Если она желает стать к нему ближе, ей необходимо сказать об этом прямо. Нанао всегда была прямолинейной как в работе, так и в личной жизни: она не испытывала никаких внутренних противоречий, раздавая указания, предъявляя требования к другим и устанавливая границы общения.       Тогда почему же ей так сложно попросить то, чего она хочет в романтических отношениях? Дело ведь не в том, что все это было для нее в новинку — хотя это было частью проблемы — просто пропасть между ее и его жизненным опытом все еще ее беспокоила. Нанао нахмурилась, отправляя в рот еще немного лапши.       Ей было страшно. Мысль выскочила из ниоткуда, но как только она появилась в голове, Нанао поняла, что это истинная правда. Она боялась, что Шунсуй разочаруется в ней, что он оттолкнет ее инициативу, боялась обнажать перед ним душу и признаваться в чувствах, боялась, что взлелеянные мечты разрушатся.       Нанао нахмурилась еще больше. Она ненавидела чувствовать страх, ненавидела чувствовать трусость или слабость. Шунсуй не боялся. Он полностью раскрыл перед ней сердце, а она безжалостно полоснула по нему, укоряя за прожитую жизнь, но он так же, как и прежде, держался открытым для нее. Впечатляющая смелость. Нанао серьезно рисковала, когда решилась вступить с ним в личные отношения, но с тех пор она позволила страху возобладать над ней. Ей нужно было действовать.       Все было бы проще, если бы она смогла полностью довериться Шунсую. Нанао доверяла ему свою жизнь, теперь ей нужно решиться доверить ему свое сердце. Он сказал, что любит ее, и она наверняка знала, что он страстно желает ее физически, поэтому ей стоило поверить в то, что он не оттолкнет ее. Как бы то ни было, она не могла позволить страху руководить ее действиями. Не тогда, когда Нанао уже ступила на путь достижения желаемого. А больше всего она желала Шунсуя, поэтому она не отступится. К тому же начать можно с малого.       Нанао улыбнулась.       — Знакомство с неизведанным ранее всегда входило в область моих интересов.       Шунсуй довольно хохотнул, выглядя при этом немного удивленным.       — Нанао-тян даже шутит сегодня.       Она доела удон и аккуратно отставила тарелку в сторону.       — Разве похоже, что я шучу? — Ее лицо и тон голоса оставались беспристрастными, пока она поднималась на ноги, чтобы вернуться к бумагам на рабочем столе.       В мгновение ока Шунсуй оказался у Нанао за спиной, положив руки ей на плечи.       — Если ты чего-то хочешь, Нанао-тян, тебе просто нужно сказать мне об этом, — прошептал он рядом с ее ухом.       — Мы на работе, — повторила она.       — Позволь мне исправить это. — Он обнял ее за талию, и Нанао почувствовала знакомую дезориентацию и как воздух стремительно закружился вокруг. Его сюнпо перенесло их домой в считанные секунды.       — Мы оставили грязную посуду в кабинете, — выпалила она, освободившись от его руки и отступив на несколько шагов.       Шунсуй сузил глаза, его взгляд хищнически поблестел.       — Забудь про посуду.       Глаза Нанао распахнулись, когда мужчина тут же вновь к ней приблизился.       — Чего ты хочешь, Нанао-тян? Скажи мне. — Вкрадчивый голос, шепчущий у самого уха, начал обволакивать ее сознание.       Нанао сглотнула. Его реакция оказалась намного мощнее, чем она ожидала, возможно, мощнее, чем та, с которой она могла бы справиться. Она не проронила ни слова в ответ.       Губы коснулись изгиба ее уха.       — Скажи мне, Нанао-тян.       У нее перехватило дыхание. Могла ли она сделать нечто подобное?       Шунсуй заключил в ладони ее лицо, заставляя приподнять голову и посмотреть ему в глаза. Он был очень близко.       — Мы здесь одни. И это только между нами, сердце мое.       Нанао открыла рот, но так ничего и не произнесла.       — Нанао-тян, я хочу дать тебе то, что ты желаешь. Скажи мне… — Он нежно провел большими пальцами по ее скулам.       Ее взгляд переместился на его губы, и Нанао облизала свои. Ее сердце быстро и гулко билось, и она подозревала, что Шунсуй ощущает пальцами ее бешеный пульс.       — Я уже знаю, чего ты хочешь. Ты можешь сказать мне.       Она вновь сглотнула.       — Зачем вы просите меня сказать то, что я хочу, если и так все знаете? В этом нет необходимости.       Шунсуй улыбнулся. Его руки ощущались такими теплыми на лице и шее. Она хотела ощущать его тепло всей кожей.       — Для меня, может, и нет, но для тебя — очень даже да.       Он хотел, чтобы она признала собственные желания, разделила с ним ответственность за то, что происходит между ними. Если он соблазнит ее сейчас, а позже она начнет сожалеть об этом, их отношения могут пострадать, а то и вовсе прекратиться. Но для Нанао было так неописуемо тяжело озвучить это свое маленькое желание. Она сделала неглубокий вдох.       — Я думаю, что… В общем было бы неплохо… получить более детальную информацию относительной кое-какой области знаний.       — Понятно. Я всегда рад удовлетворить твое любопытство, Нанао-тян. — Тон его голоса заставил вздрогнуть от предвкушения. — Что именно тебя интересует?       — Я бы хотела получить дополнительные сведения о поцелуях, — чопорно произнесла она.       — Буду счастлив помочь советом, Нанао-тян. Но поцелуи лучше осваивать практическим путем. — Шунсуй провел большим пальцем по ее губам, и Нанао подняла на него взгляд. Его глаза излучали нежность и темнели от желания: в них не отражалось ни капли веселья, чего она опасалась.       — Знания через опыт, другими словами. — Нанао одобрительно кивнула. — Я бы хотела приступить к изучению вопроса сразу же, как только вам будет удобно.       Шунсуй улыбнулся.       — Так получилось, что сейчас я как раз располагаю свободным временем. — Он повел ее на крыльцо, выходящее на задний двор.       Нанао наблюдала за тем, как он собрал несколько подушек в мягкую кучу и расположился на них. Шунсуй похлопал себя по ноге, жестом приглашая ее сесть к нему на колени, но она вместо этого уселась в безупречную позу сэйдза на приличном расстоянии от него.       — Яре-яре, Нанао-тян. Ты должна быть немного ближе ко мне, чем сейчас. — Он протянул к ней руку. — Хочешь для начала чего-нибудь выпить?       Нанао отрицательно покачала головой. Она взглянула на его замершую в ожидании руку, но не приняла ее — вместо этого просто пододвинулась ближе. Он ласкающим жестом провел костяшками пальцев по ее щеке.       — Нанао-тян, взгляни на меня. Ты боишься?       Нанао тут же ощетинилась, поправляя очки.       — Я не боюсь, — отрезала она.       — Это было неудачной формулировкой. Что, если я спрошу так: ты обеспокоена?       — Не из-за поцелуев, — ответила она, колеблясь. — Однако меня немного тревожит сопутствующая им активность на более поздних этапах исследования.       Он нежно повернул ее к себе за подбородок.       — Моя прекрасная Нанао-тян, я говорил тебе, что хочу, чтобы ты была всем довольна. Если ты желаешь поцелуев, то это бесконечно радует меня. Мы же никуда не торопимся, ведь так? Подобные жизненные моменты нужно смаковать с наслаждением.       Нанао внимательно вгляделась в его лицо: Шунсуй был искренен. Он улыбнулся ей, и было в этом нечто томительное, что заставило Нанао вновь провести языком по губам.       Медленно, Нанао потянулась к нему рукой. Шунсуй взял ее ладонь в свою и потянул к себе, пока они не оказались оба на подушках лицом друг к другу, бедро к бедру. Нанао была благодарна ему за то, что он не стал усаживать ее к себе на колени: она не была уверена, что сейчас смогла бы сохранить достоинство, будучи в этой позе. Ее тело словно вспыхивало каждый раз, когда они касались друг друга — реакция, над которой с недавних пор Нанао была не властна, и это ее беспокоило. После вчерашнего ее тело изнывало при мысли о нем.       Весь день в самые неожиданные моменты ее внимание то и дело переключалось на воспоминания ощущений его рук на ее коже, его губ на ее губах. Она думала о нем посреди проводимого занятия по кидо, и мурашки возбужденно бегали по спине. Она съела конфету во время обеда, и ее сознание тут же заполнил образ Шунсуя, жадно исследующего ее рот на предмет сладости. Он разбудил что-то такое в ней: неутолимый голод, неугасающий внутренний жар, всепоглощающее желание. Нанао не верила, что смогла бы вернуться к тому душевному состоянию, которое у нее было, прежде чем Шунсуй поцеловал ее, вернуться к тому времени, когда она полностью контролировала чувства, запертые внутри.       — Это вы виноваты.       — Виноват в чем, Нанао-тян?       Она удивленно взглянула на него, когда он вдруг ответил на ее мысль, и слегка покраснела, когда осознала, что произнесла ее вслух.       — Так много всего, что уже сложно вести этому учет.       — Уверен, что так и есть, — ответил он с непринужденной улыбкой и наклонился к ней так, что их лица оказались крайне близко друг к другу.       И пусть это было ее идеей, Нанао вдруг почувствовала, как начала нервничать.       — Возможно, мне нужно будет сделать какие-то записи… — Нанао быстро поднялась на ноги, начав разглаживать на себе форму.       Он остановил ее, взяв за руку и поцеловав ладонь.       — Почему бы нам не попрактиковаться для начала? Если ты все еще будешь хотеть записать что-либо, то всегда сможешь сделать это после.       Нанао не могла придумать ничего, чтобы возразить и не выглядеть при этом трусливо, поэтому она согласно кивнула и вновь уселась на подушки.       — Как скажете. — Нанао напряженно выпрямилась в спине и сжала руки в замок на коленях.       — Милая, милая Нанао-тян, — проворковал он и вновь наклонился к ней ближе. Шунсуй легонько коснулся ее губ своими и начал покрывать невесомыми поцелуями ее щеки, подбородок, уголки рта, а затем вновь полностью вернулся к губам.       — Значит, это есть начало поцелуя? — спросила Нанао, когда Шунсуй слегка отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо.       Он снял с нее очки и положил их в стороне, на безопасном расстоянии, подальше от подушек.       — Ты можешь начать, с чего хочешь. Это нечто легкое и просто приятное, — произнес он, начав прокладывать дорожку из поцелуев от уха ко рту. Он взял ее руки и положил к себе на плечи. Спустя мгновение Шунсуй переместил одну свою руку ей на талию, а второй начал нежно гладить шею. — А есть и такое, что можно было бы назвать дразнящим. — Он лизнул ее губы, взял нижнюю в рот, слегка прикусил, а затем провел языком по зубам.       Нанао приоткрыла рот в ответ на его действия, но Шунсуй продолжил дразнить ее игривыми поцелуями, касанием языка, покусыванием. Нанао издала нетерпеливый звук, сжав его плечи. Она ощутила на губах его улыбку. Когда она почувствовала, что он отстранился, ее глаза приоткрылись.       — Чего ты хочешь, Нанао?       Нанао сделала несколько глубоких вдохов. Она хотела поцелуй, как тот, которым он одарил ее в ночь, когда она предложила ему вступить с ней в личную связь. Тот поцелуй был глубоким, горячим и нежным, не сопровождаемым мыслями о женщинах, побывавших в его постели. Она хотела вновь ощутить его, но уже как активная сторона. Попросить о подобном оказалось слишком сложно: она не могла подобрать слов. И в итоге решила выкрутиться, прибегнув к такому привычному ей профессионализму во всем:       — На мой взгляд, будет уместно осуществить более глубокое исследование данного вопроса.       — Мне нравится, когда ты так непристойно говоришь со мной, — произнес он, улыбаясь. С жадностью накрыв ее рот своим, Шунсуй пресек возмущенный ответ, готовый сорваться с ее губ. Это было тем, что она хотела. Жар разлился по ее телу, концентрируясь в низу живота. Нанао неуверенно начала двигать языком против его, и Шунсуй издал одобрительный звук.       — Играй со мной, Нанао, — выдохнул он в ее губы, когда они прервали поцелуй из-за нехватки воздуха.       Она сымитировала его движения, нежно касаясь его языка своим, двигая губами, как это делал он.       — Так? — спросила она между поцелуями едва уловимым шепотом.       — Да.       Он вновь вовлек ее в глубокий поцелуй, нежный поначалу, но с возрастающим напором после того, как Нанао начала ему отвечать. Она потерлась телом о его, и Шунсуй потянул ее на себя, усаживая на колени. Оседлав его, Нанао запустила руки в отвороты его косодэ и начала исследовать плечи.       Страстное желание, которое она испытала прошлой ночью, вернулось к ней и становилось все сильнее с каждым поцелуем. Нанао нетерпеливо двинула бедрами, прижимаясь к Шунсую и наслаждаясь ощущением близости его сильного тела. Она повторила движение, и он застонал и сжал руками ее бедра.       — Это вы виноваты, — ахнула она, пытаясь двигаться против его хватки. Ее ногти впились в его спину.       — В чем виноват? Расскажи мне об этом.       Она вновь припала к его губам и одарила их легкими и дразнящими поцелуями, как он показывал прежде, а затем погрузила язык в его рот. Шунсуй переместил руки на ее ягодицы и крепко сжал их, не позволяя ей двигаться.       — Это вы все виноваты, — прошептала она. — Я думала о вас весь день.       — Правда? Я рад это слышать. — Он чуть отклонился назад, чтобы полностью видеть ее лицо. — Чего ты хочешь, Нанао-тян?       Ее веки затрепетали, а щеки покрыл розовый румянец. Облизав припухшие губы, она слегка поерзала у него на коленях. Она промолчала и вместо слов потянула его за плечи, чтобы вновь поцеловать. Когда Нанао отстранилась, Шунсуй начал осыпать поцелуями ее шею.       — Я хочу… хочу… — Она не могла закончить свою мысль.       — Скажи мне. — Его голос был глубоким, и бархатистым, и чарующе сладкозвучным.       Некоторое время Нанао боролась сама с собой — с инстинктом самосохранения, ограждающим ее от стыда и боли. Она спрятала лицо у него на груди.       — Тебя… — выдохнула она практически беззвучно против его кожи.       — Нанао-тян, сердце мое… — Он поднял ее лицо и поцеловал. — Ты делаешь невозможным мое намерение не торопиться. Позволь мне просто потрогать тебя. Сквозь одежду, — добавил он, когда она закусила губу.       Нанао заколебалась. Страсть, разлившаяся по телу, сделала ее движения медленными. Она подняла руку к лицу Шунсуя, провела по его подбородку, коснулась пальцами губ.       — Я доверяю тебе во всем, — прошептала она.       — Нанао… — Он поцеловал ее, глубоко, со всей страстью. Его руки, исследуя, начали очерчивать контуры ее тела, останавливаясь у отворотов косодэ, у боковых прорезей хакама, сопротивляясь желанию проникнуть внутрь, под одежду. Одна рука Шунсуя скользнула по внутренней стороне бедра и коснулась ее между ног. Нанао вздрогнула, застонав мужчине в рот, когда тот начал поглаживать ее сквозь ткань.       Ей хотелось разрешить ему проникнуть под одежду, потому что она сгорала от желания, а его прикосновения были божественными — возбуждающими, и успокаивающими, и такими необходимыми одновременно — она жаждала их. Но Нанао не могла оторваться от его рта, не тогда, когда нарастали сказочные ощущения, нарастали все больше… И вот она, вздрогнув, вцепилась ногтями в его спину. Тихий, но звучный стон сорвался с губ и утонул во рту Шунсуя, когда она достигла пика.       После этого он расположил ее на своих коленях так, что ее ноги оказались между его, а ее голова покоилась у него на груди, пока женское сердечко успокаивало свой ритм, а дыхание выравнивалось. Он нежно провел рукой по ее волосам. Нанао заметила, что ее заколка покоилась рядом с очками: Шунсуй всегда избавлял ее волосы от заколки, как только у него выпадал такой шанс.       — Надеюсь, полученные знания ты нашла достаточно интересными. — Расслабившись на груди у Шунсуя, Нанао могла слышать и чувствовать его голос. Она бы смутилась, но чувствовала себя для этого слишком расслабленной.       — Это было крайне информативным.       — Рад, что смог удовлетворить твое любопытство. Вызываюсь добровольцем для помощи в твоем исследовании сопредельных типов активности. В любое время, когда тебе будет удобно. Моя Нанао-тян всему быстро учится.       Она взглянула вверх и увидела, как он тепло улыбнулся. Его глаза также лучились довольством.       Нанао продолжала сидеть с ним на крыльце еще долгое время. Воздух постепенно становился прохладнее, но ей было тепло в объятиях Шунсуя. Она была довольна тем, как прошел вечер: не было ни капли сожаления, которое она наполовину ожидала и которого страшилась. И пусть разница в их жизненном опыте все еще оставалась огромной и тревожащей, Шунсуй был так осторожен и обходителен с ней, что она совершенно не чувствовала чего-то неправильного в своем поведении, когда была с ним. Если честно, на ее взгляд, Шунсуй вел себя чрезмерно осторожно в некотором плане, будто бы не хотел показывать всю силу своего желания, опасаясь, что это испугает ее. Но она вынуждена была признать, что временами ловила на себе его взгляды, как у человека, изнуренного голодом, при виде редкого деликатеса. В такие моменты ее сердце замирало: частично потому что ее пугала мощь его желаний, частично от восторга.       Темп, с которым он развивал их отношения, оставлял ее в смешанных чувствах. Нанао была тронута тем, что Шунсуй старался делать все, чтобы она чувствовала себя комфортно и счастливо относительно того, что происходило между ними. Она переживала и нервничала, потому что у нее оставалось совсем мало времени, чтобы провести его с ним, до того как наступит неизвестное будущее и, быть может, навсегда разделит их судьбы. Но он этого не знал, поэтому, если Нанао хотела, чтобы их отношения вышли на новый уровень, эмоциональный и физический, ей придется взять инициативу в свои руки.       Нанао подумала о том, что будет, если она не сможет оставаться рядом с ним после вынесения приговора за преступления во время исполнения ею обязанностей главнокомандующего. Ее удовлетворенность тут же испарилась, а сердце неприятно сжалось при мысли о разлуке с ним. Стоило только подумать о таком раскладе — и ей расхотелось спать. Но Нанао знала, что была сильной: она выживет без него, если придется. И ей не было нужды спать с ним. Она просто наслаждалась их близостью намного больше, чем одиночеством.       За последние несколько дней он касался ее больше, чем за последние несколько десятилетий. И Нанао тайком радовалась этому, как если бы его объятия согревали не только ее тело, но и ее сердце. Шунсуй был бы неописуемо рад услышать такие слова: это так соответствовало его чрезмерно романтической натуре. Но вряд ли она сможет когда-нибудь признаться в подобном вслух.       Время становилось поздним, и Нанао нехотя высвободилась из объятий Шунсуя.       — Нужно принять ванну перед сном.       Шунсуй поцеловал тыльную сторону ее ладони.       В ванной она воспользовалась подаренными мыльными средствами, наслаждаясь их уникальным ароматом. Зевнув, она облачилась в ночное юката и вновь вышла на крыльцо. Шунсуй все так же полулежал на подушках, но уже с сакадзуки в руке. Она села у него за спиной и спустила шихакушо, обнажая его спину и руки. Не произнеся ни слова, она начала привычную процедуру кидо-лечения. Шунсуй довольно заурчал, когда она направила поток духовной силы через его тело: она делала это, потому что ему нравилось, а не потому что он нуждался в этом.       Когда свет кидо, окутывавший ладони, погас, Нанао непроизвольно провела руками по его плечам и прижалась к нему, почти обняла.       — Пора идти спать. Спокойной ночи.       — Останься со мной, Нанао-тян. Сон становится таким сладким, когда мы вместе. — Он повернулся к ней лицом, обратив на нее изучающий взгляд.       Ее пальцы начали нервно теребить край юката, поэтому Нанао сжала руки в замок на коленях.       — Когда я вернусь к себе домой, то снова буду спать в одиночестве. И я должна быть в состоянии это делать. — Она не упомянула кошмары, но знала, что Шунсуй понял, о чем она.       Его взгляд был внимательным и серьезным, но тон голоса оставался непринужденным.       — Но ведь не сегодня же, правда?       Нанао сокрушенно покачала головой. Он поднялся с подушек, взял ее за руку и повел к себе в спальню.       — Останься со мной, — повторил он, лунный свет отражался в его потемневших глазах.       Нанао кивнула. Возможно, это проявление слабости с ее стороны, но было так просто поддаться его уговорам, когда так не хотелось спать одной в холодной постели гостевой комнаты. Она взбила одеяло, пока Шунсуй готовился ко сну.       Он юркнул под одеяло и, обняв Нанао, прижался к ней сзади. Она взялась за его руку, которую он положил ей на живот, и притянула к груди, переплетая их пальцы. Шунсуй издал довольный звук и поцеловал ее в висок.       Глаза Нанао закрылись, а губы сонно изогнулись в улыбке.