Боевое крещение Нанао Исе

      Солнечные лучи, пробиваясь через окно Десятого отряда, высвечивали квадраты на полу. Шунсуй продолжал держать изящные ладони Нанао в своих широких.       — Нанао-тян... — Его голос был мягким, но она все равно вздрогнула, и Шунсую было больно это видеть. — Ты спала ночью? Твои кошмары, они тебе…       — Ты выглядишь так, будто пил всю ночь, сидя на крыльце. — Она отвернула взгляд от его лица.       — Кажется, нам обоим не мешало бы вздремнуть. Пойдем домой, Нанао-тян.       — Что ты… — Она сглотнула. — Ты решил, что собираешься делать? — Она посмотрела на него и снова отвела взгляд.       — Я оставлю жалобу в покое, пока что. Но как только с этого дела снимут конфиденциальность, я разберусь с ним так, как посчитаю нужным. И я встану на твою защиту, Нанао-тян. Ты и тогда будешь бороться со мной? — Он заключил в ладонь ее щеку.       Нанао судорожно втянула воздух.       — Нет. — Она вновь встретилась с ним взглядом, и Шунсуй увидел, как ранимость покидает ее глаза, гонимая облегчением. — Не буду. Когда это время наступит, я расскажу тебе обо всем. Если ты еще будешь хотеть меня выслушать. И прости за то, что я так тебя ударила.       — Это радует, Нанао-тян. И то, и другое. — Он коснулся ее губ в легком поцелуе.       — Если снова попытаешься обвести меня вокруг пальца, я сделаю так, что весь следующий год ты самолично будешь перечитывать регулярные донесения всех наших офицеров. — Ее голос был резким, но взгляд оставался мягким.       — Такого не будет. Самолично? Это действительно жестоко, Нанао-тян.       — Не думай, что на работе твоя жизнь станет легче только потому, что у нас отношения.       Шунсуй тут же улыбнулся.       — Мне бы никогда такое в голову не пришло. Пойдем домой, Нанао-тян, — Он невесомо прислонился лбом к ее лбу.       — Спасибо, Шун… капитан. За уважение конфиденциальности.       — Я уважаю тебя, Нанао-тян. Плевать я хотел на конфиденциальность. Хм… Ты только что почти произнесла мое имя, не правда ли, Нанао-тян? Давай я тебе помогу? Шунсуй, Шунсуй, Шу…       Нанао закрыла его рот ладонью.       — Прекрати.       Он начал прихватывать губами ее пальцы, дразняще полизывать их, пока она не отдернула руку.       — Милая, милая Нанао-тян, скажи мое имя. Шунсуй, Шууун-суууй...       Она безнадежно замотала головой, легкая улыбка коснулась ее губ.       — Ты ведешь себя нелепо. Перестань кривляться.       Но ее улыбка еще больше подбодрила его: Шунсуй усилил атаку, приурочив к неустанно повторяемому имени свою излюбленную мину для поцелуев.       — Я не стану его произносить. Твои уговоры — пустая трата сил и времени. — Небольшой румянец обозначился на ее щеках, а в голос вернулись привычные суровые нотки.       Шунсуй расплылся в улыбке, а потом приблизил к ней лицо, не переставая повторять нараспев свое имя.       Она заставила его замолчать, прижавшись поцелуем к его губам. Ее язык скользнул ему в рот, неуверенно поначалу, но после того как Шунсуй принялся отвечать, поцелуй Нанао начал становиться смелее. Она боролась с ним за контроль над поцелуем, за доминантную роль, и Шунсуй утонул в удовольствии от их дуэли. Нанао вела себя агрессивно в некоторых аспектах их отношений, и он наслаждался их играми. Если она будет играть с ним в постели так же, как сейчас делает это с их поцелуем, то Шунсуй будет только счастлив. До этого может пройти какое-то время, но он умел быть терпеливым.       Они прервали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, и Шунсуй заметил, как порозовели щеки Нанао.       — Думаю, это был первый раз, когда этим выражением лица я добился от тебя поцелуя.       — Это было эффективным способом заставить тебя замолчать. — Нанао плотно сомкнула губы и чинно кивнула. Суровый профессионализм был подпорчен блеском припухших губ и интимным тоном голоса.       — Я большой поклонник эффективной деятельности, — сказал он и поцеловал ее.       — Тебя раньше она никогда не заботила. — Ей немного не хватало воздуха.       — Я большой поклонник всего, что помогает мне добиться твоих поцелуев. — Шунсуй не смог удержаться и проложил губами влажную дорожку вдоль элегантной шеи. Он бы часами покрывал каждый сантиметр ее кожи поцелуями и без конца любовно покусывал, если бы знал, что она позволит ему это. Он провел рукой по ее плечу, по внешней округлости груди, по изгибу талии.       Нанао остановила его рукой.       — Мы на работе.       — Но, Нанао-тян, это же даже не наш офис. И сегодня суббота.       — В любом офисе значит на работе. — Она поправила волосы.       — Твоя преданность профессиональной этике потрясает, Нанао-тян. Но не пойму, как ты развила в себе это качество, будучи в Восьмом отряде. — Он чуть отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо. Фиолетовые глаза слегка потемнели, язык облизал налившиеся кровью губы. Она выглядела такой сладкой и манящей — Шунсуй снова накрыл ее рот своим.       — Остановись. Это неподобающее поведение на рабочем месте, — проговорила она, но строгая требовательность слов была разрушена мимолетными поцелуями, которыми он осыпал ее губы и подбородок.       — Ты права, Нанао-тян, нам нужно идти домой. — Шунсуй встал с колен и поднял Нанао со стула, потянув ее обеими руками за талию.       — Подожди, я только оставлю записку для капитана Хицугаи. Ты знал, что он заполняет отчетные бланки по прачечным делам? Это, несомненно, входит в обязанности девятнадцатых офицеров Четвертого. Эти синигами отлынивают от работы, намеренно или нет.       — Да? Ты такие не заполняешь?       Она повернулась к столу и принялась писать короткую записку.       — Я занимаюсь всеми полагающимися делами, относящимися к нашему отряду. Я не беру на себя лишнюю бумажную работу, за которую не лежит ответственность на Восьмом. Если бы я так поступала, у меня бы не оставалось времени на преподавание кидо или что-либо еще.       — Бедняга Тоширо-кун. А ты, Нанао-тян, просто чудо. Тебе можно это преподавать. — Он обнял ее обеими руками, наслаждаясь контактом ее спины с его грудью.       — Преподавать то, как полагается выполнять бумажную работу? Следовать предписаниям? Как будто кто-то станет посещать подобные лекции. Хотя это было бы весьма полезным. — Она закончила писать и, выбравшись из объятий Шунсуя, направилась к выходу. Он быстро ее нагнал и положил руку ей на поясницу. К его удивлению, Нанао позволила ему сохранить этот контакт, даже когда они проходили во дворе мимо нескольких синигами из Десятого отряда.       — Я бы пошел на любые лекции моей любимой Нанао-тян. — Он улыбнулся ей сверху вниз. Они уже шли по улице, но она была практически безлюдной.       Нанао резко остановилась и подняла на него взгляд.       — Я… — Она замолчала. Шунсуй видел ее неуверенность насчет их разрешенного недопонимания из-за жалобы: она не знала правильно ли поступила, но точно не хотела вновь поднимать эту тему.       — Я знаю, Нанао-тян. Мы справимся, так или иначе, — улыбнулся он ей. — Пойдем домой.       Нанао проснулась согретой и отдохнувшей. Свет, проникавший через окно, сообщал о том, что время уже далеко за полдень. Это смутило ее, но потом она вспомнила, что вернулась домой с Шунсуем и они оба легли вздремнуть. Теперь из-за него она спит посреди дня. Это заставило ее улыбнуться и одновременно неверяще качнуть головой. Было все сложнее и сложнее сохранять от него какую-либо часть своего сердца.       Ее внутренние барьеры разрушились настолько, что сегодня в Десятом отряде она почти назвала его по имени, даже не задумываясь над этим. Он приблизил ее мечты к действительности так близко за последние несколько дней, что теперь они почти срывались с ее губ. Если бы она назвала его по имени, то едва ли смогла бы удержать что-либо от него. Она ощущала себя переполненной эмоциями и неутоленным желанием. Нанао не знала, как с этим поступить, но была уверена, что Шунсуй знал: он поймет все ее эмоции, утолит все ее желания. Если бы она назвала его по имени, то не смогла бы больше поддерживать дистанцию между ними, а к этому она была еще не готова. Дистанция — залог безопасности. Дистанция — рациональный выбор.       Но какая дистанция была сейчас между ними, когда Нанао спала наполовину лежа на нем, когда ее голова покоилась у него на груди, а рука забралась ему под отворот косодэ? Нанао села. Одной рукой Шунсуй обнимал ее за талию, другой ласкал заднюю часть ее шеи.       — Любимая Нанао-тян, как ты себя чувствуешь?       Она взглянула на него.       — Я голодная.       Шунсуй сел позади, едва касаясь грудью ее спины.       — Это надо исправить. Предпочитаешь сходить куда-нибудь или остаться тут?       Манящий подтекст в его тоне заставил Нанао сладко задрожать.       «Сохранять дистанцию».       — Давай сходим куда-нибудь.       — Почту за честь сопроводить мою Нанао-тян на ужин. — Он поднялся на ноги и помог встать ей. — Идем?       — Подожди. Мне нужно привести себя в порядок. Моя форма вся мятая. — Нанао вышла из его спальни и направилась в гостевую, где были ее вещи.       — Моя форма тоже мятая, Нанао-тян! Мы подходим друг другу. Тебе не обязательно переодеваться, — крикнул он ей из гостиной.       Нанао быстро перебрала все вещи, которые взяла с собой. «Сохранять дистанцию». Она думала об этом, но руки, руководствуясь собственной волей, сами выбрали, что ей надеть.       Когда она вышла, Шунсуй вальяжно разлеживал на полу. Он не озаботился необходимостью переодеться, хотя так же, как и она, спал в форме. Но вот опять, его форма сидела на нем в привычной беспорядочной манере, едва ли кто-то заметит, что он сегодня помят чуть больше, чем в другие дни. Он сел, когда увидел ее, но не проронил ни звука.       — Что? У меня неподобающий вид для ресторана? Я думала это будет уместным выбором для свидания.       Нанао опустила взгляд на платье. Она купила его в одну из экспедиций по магазинам под предводительством Рангику, но до этого момента ей не представлялось случая его надеть. Она не знала точно, почему взяла его с собой в дом Шунсуя. Возможно, Нанао думала о нем, когда складывала платье в сумку. Темно-фиолетовое, простого покроя, с широкой юбкой по колено.       — Мне пойти переодеться во что-нибудь другое? — Нерешительность и раздражение были слышны в ее голосе, одна ножка нетерпеливо постукивала носком о пол.       Шунсуй поднял себя с пола и тут же оказался возле нее.       — Нет, платье чудесное. Не знал, что ты взяла что-то такое с собой, Нанао-тян. Ты изумительно выглядишь. — Он улыбнулся и притянул Нанао к себе за талию. — Я иду на свидание с моей соблазнительной Нанао-тян, — прошептал он ей на ухо.       — Хорошее поведение на людях. Помнишь еще об этом? — Нанао одарила его суровым взглядом, и это заставило Шунсуя улыбнуться еще шире.       Они неторопливо шли в ресторан. День был теплый, несмотря на время года. Шунсуй не переставая смотрел на нее, и это одновременно радовало и нервировало Нанао. Он продолжал кидать короткие взгляды на ее ноги, обутые в черные туфли с фиолетовыми лентами, обвитыми вокруг ее щиколоток и завязанными бантиками над каблуками.       — Что-то не так с моей обувью, капитан?       — Не так? Все так. Даже интригующе. Эти ленточки…       — Ленточки? — Она повернула голову так, чтобы посмотреть на заднюю часть туфель. — Они все так же завязаны. Чем таким тебя озаботили эти ленточки?       — Просто они так игриво смотрятся, я этого не ожидал, — ответил он с улыбкой.       — Они не игривые. Они практичные и дают туфлям дополнительную фиксацию на ногах, — возразила Нанао, правда купила она их потому, что ей просто понравилось, как смотрятся бантики.       — Конечно, так и есть. — В его глазах заплясали озорные огоньки.       Нанао вздохнула и продолжила идти.       — В Женской Ассоциации проголосовали за продвижение моды Мира Живых в Сейрейтее.       — Ваша организация проводит опросы по весьма интересным вопросам, Нанао-тян.       — ЖАС существует для того, чтобы отстаивать права женщин-синигами и чтобы улучшать условия жизни остальных представительниц женского пола во всем Обществе Душ.       — Я полностью поддерживаю все то, что сподвигло мою Нанао-тян одеться в такое очаровательное платье. — Его ладонь прошлась по ее спине, заставив кожу гореть там, где коснулась его рука.       Нанао боролась с подступающим к щекам румянцем.       — Данная резолюция была идеей Рангику.       — Обязательно поблагодарю ее, когда увижу в следующий раз. — Его пальцы вырисовывали ленивые узоры на ее пояснице, где остановилась его рука.       — В этом нет необходимости, — хмыкнула Нанао.       Во всем ресторане сидело всего несколько человек — сейчас было еще слишком рано для ужина. Шунсуй выбрал для них приватный зал и заказал огромное разнообразие блюд.       — Мы ни за что не сможем все это съесть, — запротестовала Нанао.       — Но так мы сможем насладиться вкусом всего, что захотим попробовать, — произнес он, на что она лишь покачала головой.       Они ели не спеша, получая удовольствие от процесса еды и компании друг друга. Шунсуй пытался кормить ее тем, на что падал ее взгляд. Нанао поначалу отказывалась, но потом его настойчивость и обаяние победили, и она уступила — ее губы открывались, чтобы пробовать предлагаемую им еду. Возможно, ей не стоило идти у него на поводу, но они были одни, и это было свиданием, и ей понравилось то, как его глаза засияли от удовольствия, когда она произнесла «да».       Ей стало любопытно, какими будут его глаза, если она скажет «да», потворствуя ему в кое-чем другом. Мурашки защекотали кожу, несмотря на то что ей было тепло.       «Сохранять дистанцию», — запричитал тихий голосок у нее в голове, но Нанао проигнорировала его.       Поужинав, они прошли через общий зал ресторана, теперь полностью заполненный синигами. Пока они выходили, Шунсуя то и дело приветствовали: казалось, он знал каждого, и каждый хотел, чтобы он остался с ними пропустить чарочку-другую саке. Он отклонял предложения с таким благодушием, что никто не оставался даже в маломальской обиде. Нанао не переставала удивляться тому, какими они все-таки были разными. Его чрезмерно общительная натура резко контрастировала с ее серьезной и сдержанной манерой поведения.       Когда они наконец вышли на улицу, покинув ресторан, переполненный шумным весельем, Нанао почувствовала облегчение. На нее было устремлено огромное количество любопытных взглядов: пусть она достаточно часто ходила обедать вместе с Шунсуем, но в эти разы она очень редко бывала в чем-то помимо формы синигами.       — Ты мог остаться, если хотел, — сказала она, почувствовав легкий укол вины за то, что отбирала Шунсуя у его друзей, товарищей и хороших знакомых.       — Посреди свидания с моей милой Нанао-тян? Почему я должен этого хотеть? — улыбнулся он. Это было по крайней мере десятым разом, когда он упомянул, что они на свидании, и каждый раз при упоминании этого факта довольство так и лучилось из него.       Она покачала головой. Они неторопливо шли по вечереющей улице. Его рука коснулась ее, и Нанао провела пальцами по его ладони, легонько сжала ее и быстро отпустила. Шунсуй довольно замурлыкал и взял ее за руку. Они шли по тихой улице, обмениваясь приветственными кивками с теми, кого они знали.       — Прекрасная Нанао-тян, желаешь что-нибудь выпить или, быть может, немного сладенького? — поинтересовался он, внимательно глядя ей в лицо, пока они продолжали идти.       Нанао вдохнула прохладный воздух, чувствуя тепло его ладони, держащей ее за руку, и поняла, что собирается сделать, даже если этот тихий голосок в голове продолжал протестовать. Она посмотрела Шунсую прямо в глаза.       — Нет, я хочу вернуться пораньше домой. — Нанао намеренно произнесла эту фразу, отдающую эхом из другого их разговора. Она опустила часть «и поиграть в постели», но то, как потемнели его глаза, свидетельствовало о том, что он понял намек.       Шунсуй остановил их неспешный шаг и свободной рукой коснулся ее щеки.       — Все что угодно для моей Нанао-тян. — Он приобнял ее за талию за мгновение до того, как ступил в молниеносное сюнпо.       Дома Нанао отступила от него, пытаясь выровнять дыхание. Она наклонилась, чтобы развязать туфельные ленты, но Шунсуй присел перед ней и взялся рукой за лодыжку.       — Что... — начала было она, но замолчала, когда он провел ладонью по икре.       — Позволь мне, — произнес он голосом, заставившим Нанао затрепетать.       Шунсуй поглаживал ее ножку, между делом развязывая ленты и снимая туфлю. Нанао негромко ахнула от удовольствия, когда он начал массировать изгиб ее ступни, резко выдохнула, когда он поцеловал пальчики ее ног. Губы прошлись вдоль ноги, от носочка до коленного изгиба, где он игриво ее лизнул. Нанао прислонилась к стене и продолжила следить за действиями Шунсуя из-под полуопущенных ресниц.       Он повторил свои любовные манипуляции со второй ногой, но на этот раз дорожку из поцелуев проложил гораздо выше колена, приподнимая подол платья, оголяя бедра. Нанао ахнула, когда его язык коснулся чувствительной точки на внутренней стороне бедра.       — Чего ты хочешь, Нанао-тян? — Его легкая небритость дразнила ее кожу, пока он говорил. Нанао задрожала.       — Я хочу принять ванну, — отозвалась она. Сердце билось в диком темпе, и Нанао было сложно оставаться на одном месте.       Он отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо, и кивнул.       — А потом?       Нанао посмотрела ему прямо в глаза.       — Да.       За ее ответом не последовало дальнейших объяснений, но Шунсую они были и не нужны. Желание, пугавшее ее ранее, темнело в его глазах, но теперь Нанао чувствовала, как нарастающее возбуждение внутри подавляет страх.       Он поднялся и прижался шелковистыми губами к ее щеке.       — Принимай ванну, Нанао-тян. Я буду ждать.       В ванной Нанао неспешно омывала себя, пользуясь лимонно-пахнущими средствами, которые подарил ей Шунсуй. Она полностью отдавалась их приятному запаху и наслаждалась мягкой мыльной текстурой, когда щедро одаривала вниманием волосы и все тело. Горячая ванна расслабила ее. Нанао стоило беспокоиться о тысяче разных вещей: о том, что знала, о том, что не знала, о том, чем они займутся… но она чувствовала себя умиротворенной.       Нанао приняла решение, и теперь, к лучшему или к худшему, она двинется дальше в своих отношениях с Шунсуем. Она мелко задрожала от смеси предвкушения и возвращающегося страха.       Вылезая из воды, она размышляла о том, что сейчас надеть. Нанао взяла с собой в ванную нижнее белье и ночное юката, но в итоге решила облачиться только в последнее. Шунсуй хотел ее голой, и так как она хотела того же, то решила, что лишние элементы одежды ни к чему. Но выходить из ванной вообще без ничего было для нее слишком, поэтому Нанао завернулась в ночное одеяние.       Когда она вышла из ванной, спальню обволакивал мягкий свет свечей. Шунсуй сидел на футоне и смотрел на Нанао. Она опустилась в позу сэйдза напротив него, их колени едва касались друг друга.       — Ты так красива, — проговорил он и провел рукой по ее щеке.       Нанао отрицательно покачала головой.       — Это правда. Ты прекрасна. — Он заключил ее руку в своих ладонях. — Хочу, чтобы ты знала: я не был ни с одной женщиной уже несколько лет. Я ждал тебя, Нанао.       Нанао опустила взгляд на их соединенные руки. Это правда? Выражение его лица и голос были искренними. Она всегда старалась избегать информации о его ночных похождениях, так как это причиняло ей лишнюю боль. Когда вообще в последний раз она слышала сплетни о нем и какой-нибудь женщине? Некоторые лицемерно заботливые синигами время от времени пересказывали ей всякие слухи насчет него, в надежде слепить очередную сплетню по поводу ее реакции на его личную жизнь.       — Несколько лет? — переспросила она, проклиная себя за то, с какой надеждой прозвучал ее голос.       — Четыре года. Ни разу после того самого дня. Ты его помнишь. Я клянусь, Нанао.       Она верила ему. Возможно, Нанао обманывала саму себя, но она смотрела ему в глаза и видела там надежду, зеркалом отражающую ее собственную. Она отвела взгляд, моргнув несколько раз. Он ждал ее. Внезапная мысль заставила кое-что вспомнить, и Нанао усмехнулась.       — Что такое? — надежда в его глазах сменилась беспокойством.       — Я ждала дольше, намного дольше. — Ее губы изогнулись в легкой улыбке.       — Ты ждала меня? — Он казался удивленным.       Нанао покачала головой.       — Даже не представляешь насколько.       — Пожалуйста, расскажи мне об этом.