Боевое крещение Нанао Исе

      Созванные капитаны и лейтенанты ходили по залу собраний и переговаривались между собой. Шунсуй приблизился к Нанао, с едва заметным неодобрением на губах. Резинка на его волосах была без привычно торчащих шпилек.       — Милая Нанао-тян не разбудила меня сегодня утром, — произнес он, чуть склонившись к ее уху.       — Извини. У меня было много дел, которые нужно было закончить до собрания. Времени было в обрез. — Нанао кинула вверх мимолетный взгляд, едва встречаясь с Шунсуем глазами.       — Все в порядке, Нанао-тян?       Он хотел коснуться ее — Нанао видела, как он сдерживает себя — но они были не одни, они были на работе.       — Просто устала. По какой-то причине я не выспалась, — хмыкнула она с легким возмущением, но все это было для вида. Нанао надеялась, что воспоминания о том, что они вытворяли прошедшей ночью, приподнимут ему настроение и он не станет сейчас задавать еще больше вопросов.       — Бедная Нанао-тян, — улыбнулся ей Шунсуй. — Быть может, твой капитан отпустит тебя сегодня с работы пораньше.       Она заставила уголки губ приподняться в улыбке.       Капитан Укитаке помахал Шунсую, подзывая к себе.       — Поговорим об этом позже, Нанао-тян.       Шунсуй тронул ее руку, когда двинулся к своему другу.       Нанао улучила момент, чтобы отвести Рангику в сторону.       — Рангику-сан, кое-что произойдет в скором времени. Не окажешь мне услугу? Пожалуйста… — Она говорила тихо, контролируя выражение своего лица, чтобы ненароком не привлечь лишнее внимание.       Рангику глянула на нее с подозрением.       — Конечно, Нанао. Что ты хочешь, чтобы я сделала?       — Пожалуйста, не дай капитану Кёраку сделать что-то опрометчивое. Очень важно, чтобы он не вмешивался.       Светловолосая синигами схватила ее за локоть.       — Все хуже, чем я думала, да? Нанао, какие бы ни были у тебя проблемы, уверена, мы можем помочь…       — Нет, — шикнула Нанао. Она видела, как Шунсуй наблюдает за ней через комнату, поэтому натянула на лицо легкую улыбку. Рангику сильнее нахмурилась, пока Нанао не указала слабым жестом в сторону Шунсуя. — Слишком поздно. Все это может повлечь за собой серьезный конфликт, а я не хочу, чтобы кто-то попал из-за меня в неприятности. Прошу тебя, просто позаботься о моем капитане вместо меня, хорошо?       Рангику отпустила ее руку и рассмеялась на публику.       — Сделаю все, что в моих силах, Нанао. Обещаю.       — Спасибо тебе, Рангику-сан. Ты замечательная подруга.       Они двинулись, чтобы занять положенные места. Нанао заговорила будничным тоном о новом календарном проекте ЖАС, и Рангику поддержала разговор. Шунсуй с любопытством следил за ней взглядом, но ничего не говорил.       Капитаны встали в два ровных ряда лицом друг к другу, лейтенанты заняли места позади них. Один из капитанов не присутствовал на собрании: Маюри Куроцучи занимался научными исследованиями в Уэко Мундо. Никто из Двенадцатого не заменял своих отсутствующих лидеров. Нанао чувствовала себя по-странному онемевшей, пусть и знала, что это более чем вероятно станет концом ее службы в Готей 13.       Главнокомандующий Ямамото вошел в зал собраний и направился к своему месту, лейтенант Сасакибе проследовал за ним. Все разговоры тут же прекратились, когда старейший капитан стукнул тростью о пол.       — Начинаем собрание высших офицеров Готей 13. Во-первых, по делу Айзена. Многие из вас уже, несомненно, в курсе, что Совет 46 приговорил его к двадцати тысячам лет тюремного заключения в Мукене, самой глубокой из подземных камер. Приговор приведен в исполнение.       За этим последовало фырканье Зараки и несколько кивков от других офицеров.       — Второй пункт сегодняшнего собрания. Лейтенант Исе, выйдите вперед.       Нанао вышла из-за своего капитана, игнорируя его тихий вопросительный оклик. Она встала напротив главнокомандующего, по другую сторону от выстроившегося высшего офицерского состава Готей 13.       — Командующий.       — Лейтенант Исе, в настоящий момент есть два дела, касающихся вас, которые требуют разбирательства. Чтобы их сейчас обсудить, я снимаю гриф секретности с информации о событиях, произошедших на командном посту в Сейрейтее во время недавней битвы.       Ямамото хмыкнул, и Сасакибе тут же положил папку с документами перед ним на столик. Главнокомандующий медленно пролистал несколько страниц.       Нанао стояла, смирно вытянувшись и отказываясь смотреть куда-либо, кроме лица главнокомандующего. Сесть в позу сэйдза было бы более подобающим решением, но она сомневалась, что сможет после этого подняться на ноги. Она не могла смотреть на Шунсуя: это дело все еще представляло опасность для Общества Душ, и она не станет его провоцировать мольбой о помощи. Шунсуй мог интерпретировать любой ее взгляд именно как безмолвную просьбу заступиться. Нанао не была уверена, что отразится в ее взоре, если встретится с ним глазами.       — Лейтенант Исе, вы обвиняетесь в том, что на командному посту, во время исполнения обязанностей главнокомандующего Готей 13, вы пошли против приказа Совета 46 и атаковали второго офицера Кидо-отряда. В вашем официальном рапорте вы не отрицаете своих преступлений. Верно?       — Не отрицаю, командующий.       Зал наполнило изумленное перешептывание. Нанао смотрела только прямо, спину держала ровно, а лицо сохраняла бесстрастным, насколько у нее хватало сил. Она не позволит себе сломаться перед всем руководящим составом Готей 13. Шунсуй буравил ее взглядом — Нанао это чувствовала — но он пока еще ничего не сказал, и она была благодарна ему за это.       — Назначая вас на временный пост главнокомандующего, я разъяснил вам суть приказа Совета 46. Вы полностью поняли приказ и то, что требовалось от вас сделать?       — Да, командующий.       — То есть вы четко понимали, в чем заключался приказ Совета 46: в случае, если Айзен повергнет капитанов Готей 13, вы обязаны активировать созданные капитаном Куроцучи уничтожители душ и истребить все человеческие души, находящиеся в Каракуре, и тем самым не позволить Айзену создать Ключ Короля.       Зал собраний взорвался изумленными вздохами и восклицаниями.       — Подобный приказ… — шокированно выдохнул Хицугая.       — Да быть такого не может… — просипел Хисаги.       Нанао чувствовала на себе взгляд Шунсуя, чувствовала, как он просит посмотреть в его сторону, но она не отводила глаз от Ямамото.       — Так точно, командующий.       Ямамото проигнорировал наполнивший зал шум.       — И вы четко понимали, что были обязаны привести приказ в исполнение до того, как Айзен прошел сквозь Разделитель Миров и попал в Общество Душ?       — Да, командующий.       — И тем не менее, когда настал момент действовать, вы отказались следовать приказу, атаковали замкомандира Кидо-отряда с помощью Шестьдесят первого и Девяноста девятого заклинаний бакудо, когда он попытался исполнить волю Совета 46 вместо вас?       — Да, командующий. — Нанао сжала руки в замок позади себя. Она чувствовала, как они начали дрожать, и прикладывала все силы, чтобы их успокоить и самой выглядеть спокойной. Этого требовала ее гордость.       — В рапорте вы объясняете свои действия верой в то, что Ичиго Куросаки имел хорошие шансы остановить Айзена. Однако приказ Совета 46 не давал вам права принимать решения, основываясь на личной оценке ситуации.       — Так точно, командующий. Я вышла за пределы своих полномочий и действовала вопреки воле Совета 46.       Ямамото коротко кивнул. Гул недовольства, создаваемый присутствующими синигами, не прекращался, но главнокомандующий просто продолжил:       — Таким образом, лейтенант Исе, есть два заведенных против вас дела, требующих решения: признанное вами преступление на командном посту, заключающееся в неподчинении воле Совета 46, и официальная жалоба от замкомандира Такахаси, касающаяся вашего агрессивного поведения. Первое дело рассмотрел Совет 46 и вынес свой вердикт. Дело о жалобе будет рассмотрено мной. Вы готовы заслушать приговор Совета 46?       — Готова, командующий.       — Яма-джи… — Шунсуй выступил из капитанского построения. Его взгляд покинул Нанао и теперь был устремлен на Ямамото.       — Нет, Шунсуй. Тебе не дозволено сейчас говорить. Совет 46 принял решение. Ты не вправе возражать. — Ямамото предупреждающе стукнул тростью о пол.       Рангику потянула Шунсуя обратно в строй, что-то шепча ему.       — Лейтенант Исе, волей Совета 46 вы снимаетесь с занимаемой должности и заключаетесь под стражу. Вы будете находиться в тюрьме Первого отряда в ожидании дальнейшего наказания по моему усмотрению, а также решения по второму делу, связанному с жалобой замкомандира Такахаси.       Зал разразился возмущением, протестами, криками. Даже капитан Кучики, услышав вердикт, ошеломленно распахнул глаза, а потом нахмурился. Нанао игнорировала происходящее, продолжая держать голову высоко поднятой. Она сняла нарукавную повязку с символом Восьмого отряда и прошла вперед, к столику главнокомандующего.       — Да, командующий. Я понимаю.       Она положила лейтенантский шеврон перед Ямамото и повернулась к его лейтенанту. Сасакибе со всей учтивостью отвел ее к боковой двери, а затем к казарменным тюремным камерам.       Она слышала, как Шунсуй звал ее, но не обернулась — не могла смотреть ему в глаза. Что он думает о ней сейчас? Нанао заставила себя выбросить все мысли из головы, иначе она сломалась бы на виду у всех. Непоколебимая гордость вывела ее из зала собраний, провела по коридорам, довела до тюремной камеры, находящейся в самом сердце Первого отряда.       — Не могли бы вы передать мне свой занпакто, Исе-сан? — вежливо обратился к ней Сасакибе, когда они вошли в камеру.       — Конечно, Сасакибе-сан. — Она вытащила танто из рукава и протянула ему.       — Вам будут приносить еду с подобающей регулярностью. Все остальное, в чем вы будете нуждаться, также предоставят. Пожалуйста, обращайтесь к охране в конце коридора, если у вас возникнут какие-либо вопросы.       Сасакибе покинул ее камеру и слегка поклонился на прощание. Нанао поклонилась в ответ.       — Благодарю, Сасакибе-сан.       — Я вернусь, когда появятся новости относительно вашего дальнейшего наказания и решения по делу замкомандира Такахаси.       — Еще раз благодарю, Сасакибе-сан.       А потом Нанао осталась одна в своей камере. Она села на одинокий стул и сложила руки на коленях. Совсем недолго, но она имела все, о чем мечтала: свою должность в Восьмом отряде, уважение сверстников, бесценную дружбу с несколькими синигами и любовь Шунсуя. Если все так скоропостижно закончилось, ей было некого в этом винить, кроме самой себя. Она полностью отдавала себе отчет в совершаемых действиях, когда находилась на командном посту.       Что же Шунсуй думает о ней сейчас?       Она обняла себя руками: в камере было холодно. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Ее гордость дрогнула, и несколько слезинок скатилось по лицу, но Нанао тут же их вытерла и села ровно. Не было никаких сомнений, что вскоре ее придет повидать Шунсуй. Она не хотела, чтобы он видел ее плачущей. Это причинит ему боль, а ей была ненавистна сама мысль об этом.       Но Шунсуй не пришел. Вместо него по длинному коридору приближался капитан Укитаке. Прошло несколько минут или несколько часов — Нанао не была уверена, так как быстро потеряла ощущение времени, находясь в тюремной камере. Она опустила глаза вниз, скрывая разочарование.       — Добрый день, капитан Укитаке, — проговорила она, поднявшись со стула и приблизившись к решетке, чтобы ему было легче смотреть на нее. В помещении стоял полумрак.       — Здравствуйте, Исе-сан. Кёраку хотел прийти, но Ямамото-сэнсэй запретил ему. Видимо, опасался, что он может пойти на поводу у эмоций.       Укитаке изучающе вглядывался в ее лицо. Нанао не была уверена в том, что он прочел в нем, но она была слишком эмоционально измождена, чтобы возвести хотя бы подобие холодной стены вокруг себя.       Она кивнула, хотя не знала, поверила Укитаке или нет. Он не был склонен лгать, но определенно мог предпринять попытку пощадить ее чувства.       — Как вы, Исе-сан? — произнес он добро и тепло. Если Укитаке и потерял к ней уважение, то не показал этого.       — Я в порядке. Спасибо, что спросили, капитан Укитаке. — Нанао сфокусировала взгляд на его белых волосах и хаори, которые казались очень яркими в полумраке ее временной тюрьмы.       — Исе-сан, несколько капитанов уже подали официальные заявления, выражая протест в связи с вашим наказанием. И мы намереваемся подать прошение о вашем возвращении на службу. Это крайне несправедливо, что все было решено без заседания суда, вашей дачи устных показаний и без защиты вашего капитана.       Она удивленно посмотрела на него.       — Несколько капитанов?       — Некоторые сослались на отсутствие этической составляющей в отданном вам приказе, некоторые также считают, что предоставить шанс Ичиго Куросаки было самым верным выбором. Решение Совета 46 уничтожить людские души — не то, с чем мы можем спокойно мириться. — Манера разговора Укитаке оставалась все такой же располагающе теплой и дружелюбной, но в прозвучавших словах почувствовался налет сурового осуждения.       — Но мне отдали приказ, и я не подчинилась ему. Изначально не было никакой необходимости для судебного разбирательства и выступления защиты, потому что факты никогда мной не опровергались. Я признала вину в совершенных преступлениях.       — Но, Исе-сан, вы должны понимать, что у вас очень много друзей и все они хотят помочь. Быть пониженной в звании до рядовой за отказ следовать несправедливому приказу, заслуживает того, чтобы мы боролись против приговора.       Нанао моргнула несколько раз.       — Я не понимаю. Я признала свои преступления. Я в здравом уме, по собственной воле нарушила закон. И теперь то, что я должна понести за это наказание, вполне ожидаемо. Никто не должен ввязываться в неприятности из-за меня, из-за того, что я совершила. Я не хочу этого.       — Исе-сан, вы не сможете остановить своих друзей от попыток все исправить, — улыбнулся ей Укитаке. — Но я могу уверить, что мы действуем в рамках закона, так, как предписывают правила.       Нанао облегченно кивнула и после минутной паузы вновь заговорила:       — Пожалуйста, скажите Шунсую… скажите капитану Кёраку, что в кабинете, на его столе, ждет инструкция, описывающая все важные моменты и срочные дела, которые я регулярно выполняла, будучи в своей должности. Там изложено, как лучше всего распределить мои обязанности среди офицеров отряда. Эта инструкция поможет поддерживать работоспособность всех членов Восьмого. И, когда мне подыщут замену, новый лейтенант также найдет содержащуюся в ней информацию полезной.       — Кёраку не собирается искать вам замену. Исе-сан, вы — лейтенант Восьмого отряда. — Нанао отвела взгляд в сторону и уставилась на боковую стену камеры. — Вы, должно быть, уже давно знали, что вас ждет, раз написали подобную инструкцию.       — Я имела об этом представление с самого начала. Принимая то решение на командном посту, я знала, что вероятность подобного исхода будет достаточно высокой, — ответила Нанао с сухостью в голосе.       — Исе-сан… Кёраку не станет вас никем заменять. Мы собираемся оспорить принятое решение и вернуть все на свои места.       Нанао отказывалась смотреть на него.       — Исе-сан, он хотел прийти. Кёраку был зол и расстроен из-за того, что ему запретили. — Укитаке говорил горячо и убежденно, но Нанао отвернулась, ушла обратно к тюремному стулу и села на него.       — Вы очень добры, капитан Укитаке. Спасибо за то, что навестили меня.       — Исе-сан… — начал было он, но остановился, когда она встретилась с ним взглядом.       — Спасибо, капитан Укитаке. Пожалуйста, передайте капитану Кёраку, что я сожалею о том позоре, который навлекла на отряд. Пожалуйста, скажите ему, что я за все прошу прощения. — Она сцепила руки на коленях и уставилась на них.       — Исе-сан, мы вытащим вас отсюда. Мы все обязательно уладим.       Нанао не ответила.       Укитаке глубоко вдохнул.       — Мы поможем вам, Исе-сан. Пожалуйста, поверьте в своих друзей. И Кёраку придет вас навестить сразу же, как получит разрешение у Ямамото-сэнсэя.       — До свидания, капитан Укитаке. — Она подняла голову, на лице предусмотрительно не отражалось никаких эмоций. Было похоже, что Укитаке хотел продолжить убеждать ее в своих словах, но уступил.       — До свидания, Исе-сан, — попрощался он и двинулся обратно по коридору.       Сидя в полутьме, Нанао невидяще смотрела на свои ладони. На этот раз, когда подступили слезы, она позволила им невозбранно стекать по щекам. Шунсуй не придет. Он не попросит ее выйти за него замуж. Ни сегодня, ни впредь.       Шунсуй оттолкнулся от стены у ворот Первого отряда, когда завидел возвращающегося Укитаке.       — Как она? — тут же спросил он, подстраиваясь под шаг друга.       Укитаке перевел дыхание, прежде чем ответить.       — Отвечала холодно, вежливо и отстраненно. Она выглядела очень уставшей.       — Ты объяснил ей, почему я не пришел?       — Да. — Выражение лица Укитаке было нейтральнее некуда, но они были друзьями слишком долго, чтобы это могло ввести Шунсуя в заблуждение.       — Но что? Скажи мне, Укитаке.       — Не думаю, что она мне поверила, и… Я не уверен, но кажется, она очень сильно хотела тебя увидеть. — Шунсуй уже развернулся обратно, но Укитаке придержал его за плечо. — Подумай, Кёраку. Судьба Исе-сан сейчас находится в руках Ямамото-сэнсэя, а мы сегодня уже не раз испытывали его терпение своими спорами и протестами. Сегодня мы соберем прошения о ее восстановлении в должности лейтенанта, а с сэнсэем поговорим завтра. В Первом ей ничего не грозит. Для ее же блага будет лучше, если ты не станешь злить Ямамото-сэнсэя.       Шунсуй крайне неохотно отвернулся от дороги, ведущей обратно в Первый отряд. Они дошли до дома Укитаке в Угендо, но Шунсуя вообще не заботило, куда они направлялись. Яма-джи отказал ему в праве увидеть Нанао, а Укитаке убедил, что в настоящий момент самым лучшим решением будет согласиться со стариком, но это не значило, что все это ему должно нравиться.       — Что еще она говорила?       — Я рассказал ей, что мы все стараемся ей помочь, а она попыталась отговорить меня от этого.       — Упрямая Нанао-тян.       — Она сказала, что оставила инструкцию по управлению отрядом в кабинете, у тебя на столе, что это поможет поддерживать порядок в отряде сейчас и окажется полезным для ее будущей замены. — Укитаке замолк, чтобы откашляться, и Шунсуй подождал, пока друг придет в себя. Крови не было — значит, приступ был слабым.       — Я не собираюсь заменять кем-либо мою Нанао-тян.       — Я так ей и сказал, Кёраку. Я старался быть как можно позитивнее в отношении всего, но она не отвечала. Исе-сан попросила передать «капитану Кёраку», что она сожалеет о навлеченном на отряд позоре и что она за все просит у тебя прощения. — Серьезные глаза Укитаке внимательно наблюдали за Шунсуем.       — Нет, только не это. Она назвала меня капитаном Кёраку? — Он почувствовал, как сердце неприятно сжалось.       — Да.       — Вчера я ей предложил выйти за меня замуж, а сегодня я «капитан Кёраку»? — Шунсуй сморщился, потерев грудь.       — Уверен, она не хотела задеть этим твои чувства, — произнес Укитаке. В любое другое время Шунсуй улыбнулся бы тому, как его друг защищает Нанао, но в настоящий момент ничто не могло исправить его плохое настроение.       — Конечно, она не хотела задеть мои чувства. Нанао-тян любит меня. Капитан Кёраку… Это столько шагов назад… И все это время она ничего мне не рассказывала… — Он вздохнул и провел ладонью по лицу. — Будь оно неладно…       — Она попала в трудную и пугающую ситуацию.       — Я обязан увидеть ее завтра. С позволения Яма-джи или без оного. То, что я вынужден оставить ее одну на ночь в тюремной камере, уже плохо само по себе. И она даже не в Восьмом, где бы я смог составить ей компанию. Ей снятся кошмары.       — Извини, Кёраку. — Укитаке изучающе смотрел на его профиль. — Ты в порядке?       — Я буду в порядке, когда Нанао будет в порядке, — покачал головой Шунсуй. — Я ведь даже не подозревал, что на чаше весов было нечто настолько серьезное. Я полагал, что ее просто беспокоит жалоба и я смогу без труда все для нее урегулировать, когда Яма-джи снимет конфиденциальность.       — Чтобы предположить такое, нужно было быть в курсе о существовании уничтожителей душ, а мы узнали о них только сегодня. Поверить не могу, что была создана такая технология и что мы рассматривали возможность ее использования в деле. Ты сделал все, что было в твоих силах.       — Она хранила этот секрет столько времени. Я должен был копать глубже, выяснить все. Я должен был заставить ее все рассказать, когда мы ссорились из-за этой жалобы.       — Если бы ты так поступил, то ранил бы ее гордость, использовал бы ее чувства против нее самой. Подумай, чем это рисковало обернуться. Такое вполне могло разрушить ваши отношения.       Укитаке был прав, но от его слов Шунсую не становилось легче.       — То, что я мог или должен был сделать, теперь не имеет никакого значения. Когда другие капитаны пришлют свои прошения? С Одиннадцатым отрядом проблемы возникнут?       — Ячиру-тян пообещала, что прошение от Зараки будет доставлено в Первый завтрашним утром.       — Ого, как ты это провернул?       Ячиру была еще более неуправляемой, чем ее капитан.       — Очевидно, что она обожает Исе-сан. Они ведь часто общаются по делам Женской Ассоциации.       — У Нанао-тян больше друзей, чем она думает, — проговорил Шунсуй, скупо улыбаясь этой мысли.       — Ты прав. У меня дома сейчас несколько офицеров составляют свои прошения. И ужин уже скоро должен быть готов.       Укитаке замедлил шаг, когда они прошли через ворота Угендо.       — Тоширо-кун и Хисаги-кун тут?       — Да. И Мацумото-сан тоже скоро будет. Она пообещала привести с собой третьего офицера из Пятого для написания прошения, так как Хинамори-сан все еще находится в больничном отделении.       Шунсуй одобрительно кивнул, подходя к двери дома Укитаке.       — Если это не сработает, мы решим дело моим способом.       — Если это не сработает, у нас появится много новых проблем, — отозвался Укитаке и вошел в дом, с порога приветствуя своих гостей улыбкой.