Боевое крещение Нанао Исе

      Собрание созвали рано утром в срочном порядке. Шунсуй приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на адскую бабочку. До этого он спал — что было редкостью за те пять дней, что прошли без его Нанао — и устало поднялся с постели. Срочный созыв мог касаться ее.       Он добрался до Первого отряда за пару минут. Другие капитаны также стягивались в зал собраний.       — Какого ёкая всех подорвали в такую рань? — пробасил Кенпачи.       — Никто не знает, так почему бы тебе не подождать молча? — Бьякуя даже не потрудился повернуться к Кенпачи, пока говорил.       — Слушай, ты, холеный засранец…       — Тишина! — прогремел Яма-джи, входя в зал собраний.       Старик прошагал к своему месту, за ним проследовал один из членов Двенадцатого отряда — странный на вид, с чрезвычайно огромной головой, перед собой катил экран. Техник установил его по правую руку от Яма-джи, а сам встал чуть в стороне, явно нервничая: его глаз то и дело то выезжал вперед на штыре, то возвращался обратно.       — Этим утром через курьера Двенадцатого из лаборатории, расположенной в Уэко Мундо, я получил несколько любопытных рапортов. Во-первых, эта видеозапись, пришла вместе с рапортом от капитана Куроцучи. — Он стукнул тростью о пол.       — Мне начинать? Ох, да… в общем, начинаю… — Техник немного повозился с пультом управления, и вскоре на экране начала показываться черно-белая запись из лаборатории.       Некая фигура, которая явно была Нанао, двигалась между рядами лабораторных компьютеров, на ходу делая записи и разговаривая с Нему Куроцучи. Внезапно взорвалась огромная цистерна с какой-то кипящей жидкостью и забрызгала содержимым Нанао. Плотный дым заволок объектив камеры на несколько секунд, а когда рассеялся, стало видно, как Нему Куроцучи стоит на коленях в токсичной жидкости, истекая кровью и непрестанно кашляя. Человеческий череп, разъедаемый кислотой, покоился в ее руках.       Череп Нанао покоился в ее руках.       Воздух покинул легкие Шунсуя.       — Запись настоящая? — Голос прозвучал резко и грубо, даже для его уха.       — Вместе с этой видеозаписью я получил рапорт об инциденте от самого Маюри Куроцучи и еще три рапорта с показаниями очевидцев.       — Но запись настоящая или нет?       Техник из Двенадцатого попятился назад и спрятался от взгляда Шунсуя за экраном.       — Совсем недавно я отправил Нанао Исе пронаблюдать за происходящим в Уэко Мундо. Но что касается подлинности видеозаписи, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть показанную смерть. Я также получил через того же курьера рапорт от Нанао Исе о проделанной работе. К нему было прикреплено сообщение с просьбой о срочной помощи от Нему Куроцучи.       — От Нему Куроцучи? — переспросил Укитаке.       — Да. Что бы ни происходило в лаборатории Двенадцатого, расположенной в Уэко Мундо, оно крайне подозрительно. Я отправляю команду взять под стражу Маюри Куроцучи, пока не будет подтверждена или опровергнута легитимность его деятельности.       — Я в команде, — не колеблясь произнес Шунсуй. Он был крайне напряжен и едва сдерживал духовную силу, но знал, что, если прореагирует чересчур эмоционально, Яма-джи запретит ему идти. Конечно, Шунсуй не согласится с запретом, но эта конфронтация со стариком сейчас ему была совершенно ни к чему: он хотел как можно скорее отправиться к Нанао.       Яма-джи лишь просто кивнул. Кажется, он тоже не горел желанием выяснять сейчас отношения.       — Капитаны Укитаке, Кенпачи, Унохана и Кёраку войдут в Уэко Мундо и схватят Маюри Куроцучи. Капитаны Второго и Шестого отрядов останутся в Обществе Душ, но будут готовы оказать содействие, если понадобится.       Бьякуя и Сой Фон кивнули.       — Меноса за яйца, наконец-то что-то интересное происходит! — обрадовался Кенпачи.       Другой член Двенадцатого показался в дверном проеме зала собраний. Шунсуй был уверен, что знает этого рогатого паренька, но ему сейчас было не до того, чтобы вспоминать его имя. Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме Нанао.       — Я открою Гарганту, если вас не затруднит проследовать за мной, — сообщил он, почесывая рога.       Шунсуй оказался у дверей в ту же секунду.       — Веди.       — Конечно, — сглотнул парень. — Я открою Гарганту в ранее использованном для этого месте. Мы можем пойти туда прямо сейчас.       Оказавшись в Гарганте, Шунсуй вел за собой всю группу, двигаясь на пределе своей скорости. Укитаке, немного растрепанный ветром, следовал с ним вровень.       — Укитаке…       — Да, я знаю. Отправляйся сразу на ее поиски. Я и Кенпачи позаботимся о Куроцучи. С нами будет сэмпай, так что…       Шунсуй кинул взгляд через плечо на Унохану.       — Она жива, — с нажимом произнес он, но не потому что верил, что это правда, а потому что ему нужно было самому услышать эти слова.       — Исе-сан жива. Ты найдешь ее.       Шунсуй благодарно кивнул.       «Дождись меня, Нанао. Дождись меня…»       Нанао бежала по песочной пустыне Уэко Мундо. Она замедлилась, пока забиралась на вершину дюны, а потом обернулась назад на купол Лас-Ночес, приютивший лабораторию Двенадцатого отряда — он все еще оставался огромным и закрывал собой горизонт. Купол был исполинских размеров — Нанао бежала не меньше нескольких часов, но не видела никаких изменений в его размерах или в окрестностях.       Мог ли весь Уэко Мундо состоять из ночи и пустыни? Разве не должно быть тут никаких поселений или гнезд пустых? Даже они иногда формировались в группы.       На вершине дюны она обвела взглядом местность, изучая ее на предмет возможных пустых или других угроз. С заблокированной ошейником духовной силой, Нанао не могла должным образом чувствовать чужую реяцу. Для врага будет слишком просто напасть на нее неожиданно и убить до того, как она успеет снять ограничитель реяцу. Без магии кидо или сюнпо она умрет быстрее, чем успеет коснуться зеленой кнопки.       На горизонте было пусто. Она продолжила двигаться вперед, но уже пешком. Она устала. И пусть Нанао не нуждалась в еде из-за одетого ошейника, она подозревала, что когда его снимет, ее желудок скрутит от изнуряющего голода. Холодный ветер обдувал ее и высушивал выступивший от бега пот на оголенных ногах. Песок забрался в таби и начал раздражать кожу. Широкое оби униформы Нему ограничивало движения в талии. Из всех прочитанных книг про отчаянные побеги только несколько упоминало, помимо бешеного адреналина, мирской дискомфорт.       Это отвлекало от романтической составляющей повествования о приключениях. Жалобы о том, как чешутся ноги, не были романтичными, несмотря на то, какой на деле это являлось докучающей проблемой. Шунсуй определенно бы опустил такие подробности в своей серии романов. Подобные жалобы скорее бы были описаны в одном из писем ее колонки в «Сейрейтейском вестнике»:       «Уважаемая лейтенант Исе,       Во время миссий я испытываю огромный физический дискомфорт, который отвлекает меня от выполнения поставленной цели. В частности, меня беспокоят замерзающие ноги и чешущиеся ступни. Как мне быть?       Анонимный Бог, отвлекшийся от смертоносных обязанностей».       На что Нанао, конечно бы, ответила следующее:       «Уважаемый Бог, отвлекшийся от смертоносных обязанностей,       Очень важно, чтобы вы сосредоточили внимание на своих заданиях. Вы носите модифицированную форму? Я бы рекомендовала остановить выбор на стандартной, ввиду ее практичности и комфорта. Выражать свою индивидуальность всегда хорошо, но лучше это делать не через форму синигами. К тому же, если вы подозреваете, что попадете в холодные погодные условия, возьмите с собой соответствующую теплую одежду. Однако некоторых неудобств бывает сложно избежать, поэтому вам стоит научиться преодолевать трудности и вопреки всему фокусироваться на исполняемом долге. Помните, служба синигами — это важная ответственность и великая честь. Будьте достойны своего звания.       Лейтенант Нанао Исе».       Нанао потерла виски. Главнокомандующий ведь обязательно пошлет команду по запросу Нему, да? Ждать оставалось, скорее всего, недолго. Она надеялась, что времяпрепровождение Нему так же проходит без каких-либо событий, как и у нее.       Единственным предупреждением, которое заставило Нанао молнией броситься с вершины дюны, стал звук одного шага позади нее. Она скатилась по песку и затормозила. Закашлявшись, она почувствовала, как несколько ребер дали трещины, но это не было сейчас ее самой большой проблемой. Она надавила на кнопку зажатого в руке механизма и, освободившись от ошейника, поднялась на ноги.       Пустой был невероятно высоким и достаточно человекоподобным, один его глаз и часть лба оставались неприкрытыми насекомоподобной маской. Он пальнул сэро в небесную высь, как если бы подавая сигнал.       — Тебя было намного сложнее найти, чем ты можешь представить. При заблокированной реяцу ты ушла намного дальше, чем того ожидал Маюри-сама. Мое почтение твоей находчивости и силе духа, но сейчас настало время тебя убить.       Нанао достала из ножен танто, который ей дала Нему. Она позволила себе мимолетное сожаление о том, что ее занпакто не было сейчас с ней. Ее духовная сила неистово вздымалась и колыхалась, высвобожденная после длительного сдерживания ошейником, и Нанао всеми силами старалась обуздать ее. Она читала отчеты о подобных ошейниках и видела эффект, который оказал один из них на Рукию Кучики, после того как с нее сняли ограничитель реяцу. Может уйти несколько дней, а то и недель, на то, чтобы ее духовная сила пришла в норму. Нанао надеялась, что раз она провела в ошейнике небольшое количество часов, то сможет быстро реабилитироваться, но прямо сейчас ей это никак не поможет. С буйной реяцу, но она была обязана каким-то образом справиться с ситуацией.       Арранкар обнажил два меча, достав их из ножен, прикрепленных к костлявому боку.       — Разве у тебя нет другого оружия? То, что сейчас в твоей руке мало чем поможет против меня.       Нанао взвесила танто в ладони.       — Благодарю за беспокойство, но оно неуместно. Так уж случилось, что я хорошо обращаюсь именно с этим типом оружия.       — Правда? Ну что ж, сейчас мы это увидим.       Пустой ринулся на нее. Он оказался быстрым, но его скорость не могла даже сравниться со скоростью Шунсуя во время их пятничных тренировок.       — Одиннадцатый путь разрушения: Цузури Райден! — Разряд молнии скользнул по лезвию танто и перекинулся на меч арранкара, а затем на его руку. Нанао заблокировала его другой меч безмолвно созданным кидо-щитом.       Пустой зашипел и отскочил в сторону. Нанао воспользовалась случаем.       — Шестьдесят первый путь связывания: Рикудзёкоро!       Магия кидо выскользнула из-под контроля — уровень ее реяцу резко скакнул вниз. Сейчас ее сила слишком нестабильна — затягивать битву нельзя.       — Семьдесят третий путь разрушения: Сорен Сокацуй!       — Что? Нет!..       Пустой вспыхнул голубым пламенем, рассеиваясь на духовные частицы и осыпаясь на холодный песок Уэко Мундо.       Нанао вытерла пот и песок с лица платком, который достала из рукава. Ей повезло, что огненные шары последнего заклинания ударили с небывалой силой. Если бы они оказались такими же слабыми, как и ограничивающий рикудзёкоро, пустой бы наверняка выжил. Она спрятала платок обратно в рукав и разгладила на себе позаимствованную у Нему форму, продолжая держать наготове обнаженный танто.       — Если ты планируешь удивить меня, то напрасно.       На дюну взошел улыбающийся арранкар, меньших размеров, чем первый, и с меньшей обломанной маской. За ним встало стеной четверо пустых, напоминающих животных.       — Какая любопытная восприимчивость к реяцу. А Маюри-сама говорил, что ты не представляешь никакой угрозы. Но ты только что влегкую расправилась с одним из моих подчиненных.       — Я лейтенант Готей 13. Недооценивать меня будет крайне глупо. — Нанао говорила с уверенностью, которую внутри себя совершенно не ощущала. Ее контроль над духовной силой был готов вот-вот сойти на нет.       Арранкар расстегнул пуговицы жакетной куртки.       — Твоя гордость занимаемой должностью вызывает восхищение. Я чувствую то же самое в отношении своего ранга. — Куртка упала на песок. По центру груди арранкара зияла черная дыра, а под ней значилось число «десять». — Боюсь, ты не сможешь показать себя с той же воинской безупречностью в бою со мной, как ты это сделала, сразив моего товарища. — Арранкар улыбнулся, но в его улыбке не было ничего дружелюбного. Он напоминал ей акулу. — Будет больно, лейтенант.       Нанао упрочила стойку в песке. Она ничего не ответила арранкару, наблюдая краем зрения за его группой младших пустых.       Не было никакого сигнала, только внезапный рывок всех пятерых врагов в попытке окружить ее. Отступив мгновенным шагом, она уничтожила одного из подельников с помощью шаккахо, пальнув тому в затылок. Множество пустых завыло вдали, очевидно, призванных сигнальным сэро.       — Как занимательно. Давай поиграем, малышка лейтенант? — Номер «десять» появился у нее за спиной, с улыбкой занеся катану для удара.       Нанао с разворота блокировала его и одновременно сколдовала через плечо тенран, целясь в подбирающихся к ней трех младших пустых. Торнадо отбросило их за далекие дюны.       — Я не люблю играть, — отрезала она.       «Не с тобой».       Четверо синигами капитанского уровня вышли из Гарганты: Шунсуй шел во главе, Укитаке следовал рядом, Кенпачи то и дело разражался маниакальным смехом, а Унохана двигалась с такой грациозностью, что можно было подумать, будто она не бежит, а плывет.       — Где этот сумасшедший выродок? Жду не дождусь, чтобы надрать ему задницу. — Шакальная улыбка разрезала лицо Кенпачи.       — Исследовательская лаборатория расположена в руинах Лас-Ночес, под тем огромным куполом. — Укитаке перевел взгляд на Шунсуя. — Кёраку?       — Она жива. Где-то в пустыне. — Слова не могли выразить невообразимое облегчение, которое заполнило его душу, когда он почувствовал реяцу Нанао, пульсирующую где-то на расстоянии, но так, что у него это вызвало беспокойство. — Укитаке?       — Иди. Мы разберемся с Куроцучи, — кивнул его друг. — Иди.       — Вали уже, мне тут больше достанется, — поддакнул Кенпачи.       — Мы будем в Лас-Ночес. — Выражение лица Уноханы оставалось неизменным.       Шунсуй кивнул и пустился в свое самое быстрое сюнпо, доставая на ходу мечи, пока окружающая пустыня смазывалась вокруг него.       Приблизившись, он увидел, как падает менос гранде, желтая молния райкохо все еще потрескивала в его голове. Окрестный песок светился от рассеивающихся духовных частиц поверженных пустых. Как долго Нанао сражалась тут в одиночестве?       Он надеялся, что ни одно из кровавых пятен, впитывающихся в песок, не принадлежало ей.       Толпа пустых кружила вокруг чего-то — было невозможно определить средоточие их внимания, но он был уверен, что их целью была Нанао. Шунсуй перестал сдерживать духовную силу, начав рубить врагов. В центре оказалась Нанао, упавшая на колено в кругу намокшего бурого песка, сломанный танто валялся перед ней. Голубой огонь всполохами окутывал занесенную для удара руку. В паре шагов от нее, с катаной в руке, стоял маленький арранкар.       Пустой полуобернулся, и Шунсуй заметил у него на груди номер «десять».       — Ух ты, еще один синигами? Тоже пришел поиграть? — Улыбка исчезла с лица арранкара, когда он, захлебываясь, схватился рукой за горло. Его голова спала с плеч.       — Извини, у меня сейчас нет времени, — ответил Шунсуй, пока кровь капала с его духовных мечей. Он начал избавляться от других пустых с той же молниеносной методичностью. Большинство отступило, пустившись врассыпную, и Шунсуй позволил им уйти.       — Нанао-тян… — Он вложил занпакто в ножны и опустился на колени перед ней. Она повязывала кусок ткани жгутом вокруг бедра, ее руки дрожали.       — Это артерия. — Она ослабла, упав спиной ему на грудь, и теперь с трудом глотала воздух.       Шунсуй осмотрел рану: бедро Нанао было рассечено жутким образом, глубоко, до самой кости. Кровь беспрепятственно стекала по ноге — жгут ее замедлил, но не остановил. Шунсуй тут же положил ладонь на рану и начал залечивать ее с помощью кидо. Его другая рука поддерживала Нанао — сама она не имела никаких сил, чтобы держаться ровно.       — Нему-сан помогла мне бежать. Боюсь, Куроцучи захочет сделать с ней что-то ужасное. — Слова вырывались быстро и сбивчиво, пока она пыталась дышать.       — Укитаке и Рецу-сэмпай сейчас в Лас-Ночес. Они ей помогут. Не говори ничего, — произнес он, когда она вновь открыла рот. Кровь из раны не хотела останавливаться. Шунсуй увеличил количество духовной силы, прикладываемой к лечебному заклинанию кидо.       — Это не сработает. На мне был ошейник, блокирующий реяцу, а потом я потратила слишком много сил, сражаясь против пустых. Моя душа не достаточно стабильна, чтобы принять лечение. — Все краски покинули ее лицо. Нанао всегда была белокожей, но сейчас ее бледность стала мертвенной.       — Сработает. — Шунсуй сосредоточился на лечащем кидо, но реяцу выскальзывало из раны и из ее тела, как если бы Нанао была эфемерным призраком.       — Это известный и подробно задокументированный феномен. Ему посвящена целая глава в «Полной версии». — Она слабо улыбнулась, а ее голова безвольно качнулась у него на груди. Шунсуй придержал ее свободной рукой.       — Этого не произойдет. Ты будешь в порядке, Нанао-тян.       — Врать нехорошо. Ты же сам мне говорил. Шунсуй, я…       — Нет. Что бы это ни было, ты скажешь мне все, когда тебе станет лучше. — Он вкладывал столько силы в лечащее заклинание, что ее кожа сильно нагрелась под ладонью — контакт жег их обоих.       — Но я должна попросить прощения. Я поступила нечестно с тобой, и я сожалею об этом. Я не должна была начинать наши отношения, зная, что нарушила закон. — Она закашлялась.       — Перестань говорить, Нанао-тян. Побереги силы.       Ее глаза были такими темными на бледном лице, и из них покатились слезы.       — Прости. Прости за то, что так хотела узнать, каково это быть твоей, каково быть любимой тобой. Я… — Она снова закашлялась, потеряв силы дальше говорить.       — Не извиняйся. Если ты хочешь чувствовать мою любовь, то можешь это делать всю свою жизнь, Нанао-тян.       Кровь не переставая текла под его ладонью. Шунсуй чувствовал пылающую реяцу сражающихся капитанов. Если он принесет Нанао к Рецу, сможет ли она хоть как-то ей помочь посреди боя?       Она снова улыбнулась, и его сердце пропустило удар, когда он заметил, какими синими стали ее губы.       — Шунсуй… — прошептала Нанао, и он видел, что у нее было еще много слов для него, он видел их в ее глазах, но ее веки тяжелели и закрывались.       — Нанао-тян? Нанао-тян!       Пустыня мелькала, пока он мчался в Лас-Ночес. Шунсуй никогда не двигался так быстро, но и этой скорости было недостаточно. Сердце Нанао — такое хрупкое и прекрасное, которое он сравнивал с бабочкой — все еще билось, но так слабо, что он едва ощущал его удары под ладонью.       Укитаке встретил его у купола. Взгляд друга упал на Нанао, находящуюся без сознания в руках Шунсуя.       — Вход тут. Рецу-сэмпай внутри, лечит Нему Куроцучи. Зараки все еще развлекается с арранкарами, но Маюри Куроцучи мы сразили и взяли в плен.       Шунсуй проследовал за ним в лабораторию, совершенно равнодушный к встретившимся подвешенным телам или ко всяким цистернам и резервуарам. Все его внимание было сфокусировано на Рецу, склонившейся над столом и занимающейся кидо-лечением, как он предположил, Нему Куроцучи. Грудная клетка девушки была разверзнута — очевидно ее начали подвергать вивисекции — а ее руки и ноги явно были переломаны. Белая простынь, пропитавшаяся кровью, прикрывала нижнюю часть тела — попытка сохранить пристойный вид. Шунсуй решил, что об этом, скорее всего, позаботился Укитаке. Рецу была полностью сосредоточена на том, чтобы спасти девушке жизнь. Приблизившись к столу, он увидел, как Нему Куроцучи часто моргает глазами.       — Рецу-сэмпай, Нанао-тян серьезно ранена и не поддается моему лечащему кидо.       Рецу чуть отвлеклась от своей работы над органами Нему.       — Нему-сан сообщила мне, что на нее одели блокирующий реяцу ошейник.       — Капитан Унохана, пожалуйста, займитесь Нанао-сан. Я не в смертельной опасности. Я переживала и более серьезные ранения, чем эти. — Слова Нему давались со свистящим придыханием. Шунсуй почувствовал бесконечную благодарность этой девушке: она спасла жизнь Нанао чуть раньше и теперь пыталась сделать это снова, несмотря на собственные отвратительные раны.       Рецу указала на ближайший стол, и Шунсуй осторожно уложил на него Нанао. Сэмпай осмотрела ее визуально, а потом с помощью диагностического кидо.       — Нужно стабилизировать ее состояние, чтобы она смогла пережить переход через Гарганту. Ее органам сакецу и хакусуй был нанесен серьезный вред из-за того, что она использовала слишком огромное количество силы после снятия ограничителя реяцу. Сейчас ей может помочь только оборудование, находящееся в Четвертом отряде. — Голос Рецу был, как и всегда, спокойным и размеренно четким. Шунсуй отошел от стола, позволив ей заняться лечением, несмотря на то что до безумия хотел чувствовать пульс Нанао в своей руке.       Укитаке тихо переговаривался с Нему, склонив голову, чтобы слышать ее ответы, и ободряюще поглаживая ее невредимое запястье. Где-то вдали гулко треснули стены и обрушилось несколько зданий, пока Кенпачи продолжал сеять расправу по всему Уэко Мундо. Шунсуй заставил себя глубоко вдохнуть и выровнять дыхание. Сейчас он ничего не мог поделать, и он не смел отвлекать Рецу от ее работы.       Ожидание всегда было самым сложным.