Сломанная

На самом деле я ошибалась, считая вампиров хорошими и вовсе не злыми существами. Они подобны монстрам, хищникам, которые даже если кажутся не плохими — оказываются чудовищами. В книгах, фильмах и сериалах вампиры — это что-то красивое, соблазняющее и привлекательное. Но в настоящем мире они все рано или поздно снимут с себя свои маски, скрывающие их истинное лицо.

— Ещё рано. Но уже совсем скоро. — мягким баритоном отвечает он, осторожно и заботливо смахивая слезы с моего лица большим пальцем. Моё лицо застывает в немом шоке. Уже жалею, что раскрыла рот, задавая свои жалкие вопросы. Слёзы больше не текут из глаз. Они словно застыли, как и я сама. Мне страшно, что-либо говорить сейчас или делать. Да, видимо, я настоящая трусиха, но на самом деле просто ребёнок, которому до жути боязно от неизвестности и непредсказуемости этого вампира. Как же хочется домой. Я устала от всего этого. Иногда возникает желание просто отключить их… эмоции. Чтобы ничего не чувствовать. В этом вампирам очень даже везёт. Они с лёгкостью способны избавиться от своей человечности и не чувствовать ни боль, ни горе, ни сожаление, а также поглощающую безвыходность. Но к большому сожалению, людям такая способность не дана. Заинтересованно наблюдая за мной, Клаус убирает свою руку от моего лица и словно по-ангельски улыбается, вводя меня этим в ступор. То, что пугает в нём — это очаровывающая красота, соблазнительный голос, симпатичные ямочки и тьма, которая скрывается за всем этим. Он подобен маленькому тигру, который кажется не опасным и даже не страшным, но стоит только присмотреться сразу виднеются клыки, готовые разорвать твою глотку на части. Потому что внешность обманчива. — Ты спрашивала меня что-то в роде «зачем» и «почему», но хочу напомнить тебе, Елена, — ласково произносит Клаус, заставляя меня поднять на него свой взгляд, — я вампир, а мы — чудовища. И делаем с людьми все, что хотим. — Но не все вампиры такие же! — отчаянно восклицаю в ответ. Он мрачно смеется в ответ, вызывая у меня презрение. — Дорогуша, не думай, что твои братишки Сальваторе не такие же, как я. — с насмешливой ухмылкой на лице резюмирует Клаус. Вопросительно хмурю брови, взглядом задавая вопрос: Откуда он знает обо мне и моей жизни? Вампир, заметив недоумевающее выражение моего лица, снисходительно отзывается: — Да, я навёл о тебе справки, дорогуша.

Если он и так смог узнать обо мне, моих друзьях, и моей жизни, то зачем держит здесь и все ещё распрашивает?

— По крайней мере, братья Сальваторе знают слово «Любовь» и «Милосердие», а также не настолько отвратительны. — ядовито выплеваю в ответ, не выдержав. Клаус озадаченно взглянув на меня, неопределённо хмыкает, словно на секунду задумался над мои словами. Но ровно через ту же секунду выражение его лица снова выражает уверенность и надменный взгляд. — А знаешь почему они оба так любят тебя? — издевательским голосом вопрошает он, и я тут же понимаю к чему этот вампир ведёт. Вопрос больше похож на риторический, но все же мне интересна его версия. — Во всем виновата моя и твоя старая знакомая, а, возможно, подруга — Катерина. — плотоядно улыбнувшись, размышляет он. — Именно не Кэтрин, а Катерина. Это имя мне нравится намного больше, оно звучит благородно, красиво и эстетично. А Кэтрин — это имя дешёвой французской проститутки. Закатываю глаза, пытаясь пропустить мимо ушей его слова. Клаус задумчиво склонив голову набок, протяжно вздыхает, словно до него снизошло озарение. — Я кое-что понял, милая, — с ехидной ухмылкой протягивает он, — а ведь если бы не любовь этих вампирчиков к твоему двойнику, то и любви к тебе у них не было бы. — Меня любят не только из-за внешности Кэтрин! — раздражённо парирую я. Честное слово, он уже выводит меня из себя! — Глупая, влюбленная девочка. — продолжая издеваться надо мной, тихим голосом произносит вампир, приблизившись ко мне. Он приближается настолько близко, что невольно вздрагиваю, пытаясь отодвинуться и снова слышу приглушенный смешок с его стороны. Клаус задевает губами мочку моего уха и бархатным голосом шепчет: — Просто признай, sweetheart, если бы не Катерина, то ты была бы никому не нужна. Хотя, может, ты и сейчас никому не нужна? Эти слова режут мой слух, вызывая у меня приступ ненависти и ярости.

Так бы ему и врезала! Что этот омерзительный вампир вообще может знать о любви? Или обо мне?

— Это неправда, — уверенно отчеканиваю в ответ, — Я знаю, что меня любят те люди, которых люблю я и которых не забуду никогда. Вампир чуть отодвинувшись, осторожно, словно я хрупкая куколка, которую легко сломать, хватает меня за подбородок. Он смотрит на меня таким взглядом, будто я всерьёз его заинтересовала. — Ты можешь любить, влюбляться и жить в своём сказочном мире единорогов и эльфов, но запомни только одну истину, Елена, — приподнято размышляя, высказывается Клаус, — беда любви лишь в том, — что она делает нас слабыми, уязвимыми и ослепляет. Именно в этот момент тебе могут всадить нож в спину. Когда он заканчивает фразу, я замечаю, что в его взгляде что-то изменилось. Мне показалось или я увидела в глазах этого вампира скорбь, грусть и разочарование? — Кстати, о Катерине, — резко переводит тему Клаус. — Ты случайно не знаешь где мой ещё один дорогой двойник? — ровно интересуется он. — Нет. Понятия не имею. — сухо отвечаю я, сглатывая болезненный ком в горле. Страх перед ним снова одолевает меня и моё тело. Вампир мрачно, как какой-нибудь злодей из фильма, смеётся, словно я сказала что-то по-настоящему весёлое. — Ну раз не знаешь, то сам найду. — пожимает плечами он и, немного подумав, добавляет: — Кстати, милая, хочешь расскажу тебе твоё предназначение? От неожиданного вопроса округляю глаза и даже прокашливаюсь. Сейчас я выглядела по-настоящему неловко, а Клаус смотрел на меня как на умолишенную. — Пожалуй, мне было бы интересно узнать для чего меня здесь держат и пытают. — хрипло выдавливаю я, стараясь унять подступившую дрожь.

— Зачем вы это делаете?! — Потому что хочу, чтобы ты поняла одну вещь, любовь моя, — Я — вампир, а мы хищники и чудовища, которым безразличны человеческие чувства.

— Знаешь, Елена, я восхищаюсь тобой. — плотоядно ухмыляется вампир. — В тебе столько умпрямости, стойкости, силы — и все это в лице семнадцатилетней девчонки. Кажется, ты станешь моим любимым двойником. — подмигивает он, наконец, выпуская мой подбородок из своих цепких лап. Бесшумно фыркнув, закатываю глаза. Меня озадачили слова этого непредсказуемого вампира, но я пытаюсь не подавать виду. — Ты когда-нибудь слышала о проклятье «Солнца и луны»? — мягко вопрошает Клаус. Я отрицательно качаю головой, так как правда никогда об этом не слышала. — Это проклятье оборотней и вампиров, но не в этом суть, — отмахиваясь, он снижает громкость своего голоса до еле слышного шепота и, чуть приблизившись к моему лицу, продолжает: — Я хочу его разрушить, а для этого мне понадобится всего лишь малость — это вся кровь в твоём хрупком тельце. До самой последней капли. Испуганно дернувшись, трясу головой, а мои уши, будто не верят в услышанное. От моих действий Клаус снова смеётся своим отвратительно-соблазняющим смехом и тотчас произносит: — Ты так сильно напоминаешь мне маленькую пташку, хрупкая, непоколебимая, — размышляет он, — и знаешь, sweetheart, таких как ты скучно просто убить. Твой свет очень привлекает меня, и я думаю, что мы ещё успеем с тобой повеселиться до ритуала. Его слова ударяют по мне, словно я услышала что-то отвратительное, что на самом деле правда. Становится так мерзко, что я не выдерживаю и едко отчеканиваю ему прямо в лицо: — Иди к черту, Клаус. Он искренне удивляется, будто не ожидал от меня такой реакции. Затем резко хватает меня за волосы, наматывая их на на свою руку, слегка задирает мою голову назад. Заерзав на стуле, закусываю губу, пытаясь не вскрикнуть и не заплакать от страха, боли и безвыходности. — Знаешь, милая, тебе не стоит так выражаться. — издевательским тоном произносит Клаус. — Ты же девушка, а также ребёнок, которого не научили в детстве, что со старшими нельзя так разговаривать. Вот же ублюдок. Так и хочется плюнуть ему в лицо, но я слишком слабая и никчемная перед ним. Всего лишь маленькая пташка, лишившаяся своих крыльев. Хитрый прищур и ехидная ухмылка на лице говорят о том, что мысли в его голове вовсе не хорошие, особенно по отношению ко мне. Сглотнув ком в горле, замечаю как тяжело мне это даётся. Моё горло совсем иссохло и, кажется, у меня жар. — Отпустите, пожалуйста… Мне больно. — хриплю я и понимаю как же жалко выгляжу в этот момент. — Дорогуша, я не тот человек, который делает что-то просто так, — загадочно отзывается вампир, натягивая мои волосы ещё сильнее, заставляя меня поморщиться от боли. — Я так и не увидел от тебя подчинение. Ты либо мазохистка, либо мученица. — сухо замечает он. — И ни то, и ни другое. Уверенно заявляю в ответ, отчаянно надеясь, что когда-нибудь это все кончится. И я вернусь домой, но, увы, этого может не случится. — Надо же, — смеётся Клаус, — а я думал, что ты из тех людей, которые готовы на все ради других, но не ради себя. Я разве не прав, милая? — Я не мученица. — твёрдо заявляю в ответ, — я просто не хочу, чтобы мои близкие пострадали… вот и все. Неопределённо хмыкнув в ответ, он отпускает мои волосы, но не отходит от меня и все также сидит напротив, пристально вглядываясь в моё лицо. — Твоя слабость — это друзья и родные, — задумчиво протягивает вампир, — они не пострадают, если я увижу как ты сломаешься, сдашься и подчинишься мне. — с самодовольной улыбкой резюмирует он. — А что если у вас не получится разрушить то проклятье? — безразлично пожимаю плечами, и тут же замечаю как Клаус вскидывает брови от удивления. — Вдруг я сбегу от вас и не дам свершиться вашим, как я полагаю, злодейским планам? Задавая вопрос, сама не понимаю, что на меня нашло. Будто чувство страха потеряла. Но тем не менее, я поднимаю одну бровь, внимательно смотря на ошарашенного вампира. — Не стоит повторять ошибок Катерины, этой жалкой стервозной девчушки. — стальным тоном проговаривает он, — я надеюсь, что ты умнее и не особо хочешь смотреть на трупы своих «любимых» и родных тебе людей. — Не надо больше об этом говорить, — неуверенно отвечаю я, — Я уже все поняла. — Нет, дорогуша, ты еще не до конца все поняла. — усмехается Клаус. — Ты теперь не человек, а моя собственность. Поэтому я хочу, чтобы ты подчинялась мне. Говори, что знаешь о Локвуде или Беннет. Его лицо мрачнеет, а тон становится настолько серьёзным, что я вздрагиваю. В данный момент я выгляжу перед ним как маленькое животное, а он кровожадный хищник. Вот тебе и сказка о красной шапочке и сером волке. — Ни за что на свете, Клаус, — твёрдо заявляю я, — Даже на грани смерти я не стану что-то говорить. — Я тебя предупреждал, sweetheart. — на выдохе произносит он и одним резким движением хватает меня за руку, и ведет прочь из темницы. Мы проходим по длинному и светлому коридору, и я искренне надеюсь, что больше никогда не вернусь в тот подвал. Там слишком сыро, мерзко и темно. Моё тело совсем ослабло и не поддается контролю, и вампиру приходится буквально тащить меня на себе, потому что я чувствую как сильно хочу просто упасть на землю и никогда не вставать. — Знаешь, дорогуша, я думаю тебе понравится сюрприз, который я для тебя приготовил. — ядовито ухмыляется Клаус и резко остановившись посреди коридора, отпускает мою руку, и я тут же замечаю бездыханное тело, лежащее на полу в луже крови. Зрелище было не из приятных. Кровь изрядно попахивает, словно тело лежит здесь уже не один день. А труп выглядит тоже не особо хорошо, так как конечности уже давно окоченели. Приглядевшись, чтобы понять кто это был я не верю своим глазам. Или не хочу верить. Это был мой брат Джереми. О нет! Я бросаюсь на пол и тут же хватаю его голову, прижимая к себе. По моим щекам течёт дорожка предательских и обжигающих слез. Глаза Джереми были раскрытыми, а глотка разорвана. Так беспощадно убить ребёнка мог только самый настоящий монстр! Кем Клаус и является. — Следующей будет Дженна, потом твой возлюбленный и все, кого ты любишь. — властным голосом проговаривает Клаус, присаживаясь на корточки напротив меня. — И так будет с каждым, пока ты не усвоишь один простой урок — ты должна полностью слушаться меня. Я не слышу его. Мои уши закладывает, а тело начинает трястись. Горькие слезы все больше и больше стекают по моим щекам. — Хорошо, я сдаюсь, — робко отвечаю, продолжая хныкать, — Тайлер мой друг детства, мы учимся в старшей школе Мистик Фолз, его мать — мэр, а он тусовщик и бабник, и любит иногда подраться. — Это все! Все, что я о нем знаю. — Тебе больше нечего добавить? — ровным тоном интересуется вампир. Я ничего не отвечаю, а только сильнее прижимаю к себе мёртвое тело своего брата. Но затем не выдержав, яростно восклицаю: — Зачем вы это делаете?! — Потому что хочу, чтобы ты поняла одну вещь, любовь моя, — бесстрастно отвечает он. — Я — вампир, а мы хищники и чудовища, которым безразличны человеческие чувства. — властно резюмирует он. Мне не хочется в это верить. Но, кажется, у меня нет шансов, он заставляет меня думать — что все вампиры чудовища, но, может, это и вправду так. Внезапно чувствую сильное головокружение, тошноту и помутнение. Прикрыв на секунду глаза, тут же раскрываю их и нервно оглядываюсь, видя перед собой симпатичную комнатку в серых тонах, а я лежу в тёплой и мягкой постели. Попытавшись сконцентрировать свой взгляд, поворачиваю голову в сторону и вижу, что рядом со мной на кровати лежит с самодовольной ухмылкой Клаус. Непонятливо нахмурив брови, я быстро осознаю, что этого всего ничего не было. — Это был всего лишь сон? — охрипшим голосом задаю вопрос вампиру. — А ты очень умная девочка. — уклончиво отвечает он. — Да, это был сон. Твой брат жив и здоров, а ты никогда не была в том подвале. — Дорогуша, ты разве не знала, что вампиры умеют управлять снами? — изогнув бровь, насмешливо интересуется Клаус.