Сломанная

Для тебя все люди — это куклы, которыми можно управлять, манипулировать и дёргать за их ниточки. Может, люди не настолько прекрасны, как вампиры и не живут тысячелетиями, но зато мы видим прекрасное в вещах, в которых его нет. Радуемся новому дню, зная, что он может оказаться последним. В этом и есть различия между человеком и вампиром.

***

Отрицательно покачав головой, я замечаю как на его губах виднеется еле заметная улыбка. Неужели этого вампира так удивляет, что я не знаю про эту способность? А мои эмоции в данный момент — это недоумевание и растерянность. Клаус задумчиво склонив голову набок, смотрит на меня безразличным взглядом, от которого бросает в дрожь. Затем томно вздохнув, произносит: — Могу заметить, дорогуша, ты очень долго спишь. Целых четыре дня мне пришлось гулять в твоей голове. Закатив глаза и резко оживившись, недовольно отвечаю: — Вы сами виноваты, что похитили меня. Поэтому не нужно мне тут жаловаться! Он ядовито рассмеявшись, приближается к моему хрупкому телу, и тут я понимаю, что совсем забыла о том, что он лежит рядом со мной. Попытавшись отодвинуться, замечаю, что уже и так нахожусь на самом краю кровати, но этот вампир слишком близко придвинулся, не оставляя мне практически места. Хищно ухмыльнувшись и положив руки себе под голову, он мягко проговаривает: — Ути-пути. Какие мы серьёзные. — А как ещё я по-вашему должна вести себя с тем, кто похитил меня? — скептически выгибаю бровь я. — Милая, я не похищал тебя, — лениво отмахивается Клаус, — похитили тебя те два вампира, которых я благополучно убил. А также забрал то, что принадлежит мне. — Люди — не вещи. — грозно отзываюсь я. — И не могут кому-то принадлежать. Нахмурив брови, пытаюсь чуть-чуть встать, чтобы присесть, но сил в моём теле просто нет. Я настолько слабая, что даже муравей сильней покажется. Он, заметив мои жалкие попытки пошевелиться, неожиданно хватает меня, подминая под себя и наваливаясь всем телом. Отлично, теперь я ещё и лежу под ним! — Елена, Елена… — шепчет Клаус, и я заглянув в его глаза, чувствую себя не очень комфортно. Мне было тесно, а ещё его горячее дыхание опаляет моё кожу. Если бы у меня сейчас были силы, я бы как следует ударила его и спихнула с себя. — Ты принадлежишь мне с самого рождения, — продолжает он, — я наблюдал за тобой все твои семнадцать лет. И всегда знал где ты, с кем и что с тобой. Резко выпучив глаза, ошарашенно произношу: — Это невозможно. — Очень даже возможно. — легко парирует вампир, — и если бы не те два вампира, то ты бы сейчас жила спокойно, мирно и тихо, наслаждаясь солнечными днями и семейными ужинами со своей семьёй. Я бы забрал тебя перед самым ритуалом, ничего не объяснив, и просто убил бы. По правде сказать, sweetheart, ты мне сейчас абсолютно не нужна. — Тогда, что я здесь делаю? — тоненьким, осипшим голосом задаю вопрос, но он больше походит на всхлип. Его лицо резко меняется. Такое чувство, словно он погрустнел. Горящие глаза, устрашающий взор и ехидная ухмылка мигом исчезают после моих слов. Клаус, поглаживая мои волосы, от чего моё сердце непроизвольно часто бьётся, приближается к моему лицу и шепчет прямо мне в губы: — Я сам не знаю. Но, возможно, мне нравится играть с такими хрупкими куколками, как ты. — закончив говорить, он тут же резко поднимается с кровати с помощью скорости вампира. Моя щека, губы и все тело просто горит после его прикосновений и сейчас у меня только одно единственное желание — сходить в душ. Вампир подойдя к двери, открывает дверь, намереваясь выйти, но будто что-то вспомнив, снова поворачивается ко мне. Сейчас выражение его лица опять стало ехидным и надменным. — Забыл сказать, дорогуша. Теперь ты живёшь временно здесь. — он обводит взглядом комнату. — Если что-то нужно, то зови прислугу, а и ещё кое-что, — Душ есть прямо здесь, в этой комнате и выходить тебе, кстати, запрещено. Удачи. — на его губах появляется хитрая ухмылка и он тут же уходит, оставляя меня наедине с моими мрачными мыслями.

***

Единственное моё сильное желание в данный момент — это сходить в душ. Что я сразу и решаю сделать после того, как Клаус ушёл. В комнате, в которой я нахожусь, в дальнем углу, есть ещё одна дверь и нетрудно догаться, что это и есть ванная. Спешно забежав туда, я тут же как можно горячее врубаю себе воду и, раздевшись, погружаюсь в огненную баню. Мне всегда нравилось сидеть под струями горячей воды, размышляя о жизни и обо всем, что окружает меня. Именно принятие ванны — это такой переломный момент, когда можно думать о чем-угодно и самое главное, чтобы эту гармонию ничего не нарушало. Сейчас я в растерянности и в непонимании происходящего. Хочется просто забиться в угол, закрыть глаза, а потом понять, что все это только страшный сон. Хочется разрыдаться и обесиленно свернуться калачиком. Но каждый раз, когда я думаю об этом, в моей голове звучит голос моей матери. Ты — Елена Гилберт. Ты все сможешь. Черная полоса в твоей жизни рано или поздно закончится, нужно просто подождать. Я знаю, что ты сильная и справишься со всеми трудностями, и не дашь им стереть улыбку с твоего лица. — нотки её нежного голоса откликались эхом, когда я хотела сдаться, но затем в ответ на её слова я каждый раз твердила одно: Ты права, мама. Я Елена Гилберт, и я не рухну в бездну уныния и отчаяния. Закончив принимать душ, хватаю белое полотенце, висевшее рядом на крючке. Обернувшись в него, выхожу из душевой комнаты и на своей кровати замечаю одежду, которую, как я полагаю, положила какая-нибудь служанка Клауса. Белая полу-прозрачная рубашка и чёрные брюки по всей длине моего роста. Или Клаус модельер, умеющий подбирать женщинам одежду по фасону и размеру, или у него имеется такой человек. Но я даже готова признать, что этот наряд мне нравится. Разглядывая вещи, замечаю лежащий чуть подальше комплект нижнего белье и тут же задаюсь вопросом: неужели он умеет подбирать размер на глаз или успел изучить меня, пока я спала… Я тут же отбрасываю эти мысли, потому что от них становится как-то тошно. Как только я оделась, то обернувшись, вздрагиваю, испуганно ахнув. Оказывается, что все это время позади меня стояла молоденькая, худенькая, белокурая девушка с веснушками на лице. Она, смущённо улыбнувшись уголками губ, тоненьким голосом произносит: — Мистер Майклсон, просит вас, мисс Петрова, поужинать вместе с ним. Вздернув бровь, прочищаю горло и тут же сухо отзываюсь, вызывая на лице девушки яркое удивление: — Скорее всего Мистер Майклсон не просит, а приказывает, да? Даже я изумляюсь свой дерзкости. — Кстати, я не Петрова, а Гилберт. — мягко улыбнувшись, поправляю я. Кажется, я смутила бедняжку ещё сильнее. Она заведя руки за спину, оторопело отвечает: — Пойдёмте со мной. Мне ничего не остаётся как сдаться, перестать нарываться на проблемы и идти за служанкой. На самом деле, я и вправду очень хотела есть, так как по словам самого Клауса, я здесь уже примерно четыре дня. Поверить не могу, что все те пытки — это сон. Ведь все было так реально. Боль, чувства, запах собственной крови. Честно говоря, меня даже трясёт после всех этих воспоминаний. Интересно вспоминал ли кто-нибудь из моих друзей обо мне? Заметили ли, что я пропала? Даже если это так, то против Клауса, которому целая тысяча лет, они бессильны.

***

Просторный зал с большим окном, с видом на лес, обеденный стол, заваленный разными вкусностями и деликатесами, и шикарные мягкие стулья со спинкой. Вот что встречает меня, когда я захожу в комнату, в которую меня ведёт служанка. Клаус уже сидит за столом, медленно попивая бокал с чем-то красным (и по моим ощущениям это вовсе не вино). Привычная дерзкая ухмылка на его лице все также при нем, а его настроение как обычно весёлое. Девушка, низко поклонившись ему, поспешно убегает, словно боится. И это наводит меня на мысль, что он держит здесь в страхе даже прислугу. — Присаживайся, Елена. — хриплым голосом говорит Клаус, заставляя меня поежиться, будто от холода. До сих пор не могу поверить, что внешность настолько обманчива. Потому что мой похитель обладает настолько приятным голосом, что будь он не чокнутым убийцей, я бы даже слушала его голос, не отрываясь. Но мы в реальности, а не в дешёвой мелодраме. И стокгольмским синдромом я точно не страдаю. Замечаю, что, задумавшись, уже довольно долго стою на одном месте. Клаус, прищурив взгляд, внимательно наблюдает за мной, словно не понимает почему я не шевелюсь. Резко выйдя из транса, присаживаюсь и пристально смотрю на еду. Может я и была недавно голодна, но почему-то аппетита у меня сейчас особо нет. А точнее, вид еды вызывает отвращение вперемешку с тошнотой. Сглотнув ком в горле, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом. Но у меня это не получается. А тошнота все также продолжает расти внутри меня. Колени трясутся. Руки дрожат. — Дорогуша, я же не съем тебя, — смеётся Клаус, приметив моё состояние, — не нужно так бояться меня. Я промалчиваю. И, взяв вилку в руки, пытаюсь пересилить себя и поесть, но ничего не выходит, и прибор попросту выпадает у меня из рук. — Тебе бы полечить нервы, Елена. — издевательским голосом продолжает усмехаться вампир. Меня начинает трясти ещё хуже. Такое чувство, словно у меня припадок. Теперь мне по-настоящему плохо. Попытавшись подняться из-за стола, теряю равновесие и чуть не падаю на пол. Но именно в эту же секунду на сверхъестественной скорости меня снова подхватывает Клаус. Он крепко держит моё тело, прижимая его к себе. — Тихо, тихо… — убаюкивающе произносит он, пытаясь успокоить меня. — Слышишь, я здесь. Всё хорошо. Нет, все плохо. Потому что от приступа паники меня успокаивает тысячелетний убийца. — Я же говорил, что ты хрупкая, как птичка, — усмехается Клаус, — такая маленькая, беззащитная… стоит только посильнее надавить и уже сломалась. Уняв дрожь в теле и восстановив дыхание, наконец, хоть немного, но расслабляюсь. Никогда не думала, что в объятиях дьявола можно расслабиться. Во всем виноват только этот его голос с британским акцентом, который можно слушать вечно. Но именно из-за него моя паника и началась. — Кстати, sweetheart, у меня для тебя есть сюрприз. — Неужели снова чей-то труп? — Я восхищаюсь тобой, — вампир издаёт приглушенный смешок. — Ты точно станешь моим любимым двойником. — Но ты не угадала. — Попытаться стоило. — безразлично пожимаю плечами. Его настроение кажется очень странным. Он называет меня по имени, не угрожает убить всех моих знакомых, да и какой-то этот ужасный и страшный вампир сегодня добрый. Наверное, просто уже с утра успел кого-нибудь убить. Но стоит только подумать, что он может оказаться не таким уж и злом, то он тут же доказывает обратное. Позвав кого-то, Клаус резко отпускает меня, но не до конца, а оставляя крепкую хватку на моей руке. Вопросительно нахмурив брови, ожидаю, что произойдёт дальше. В зал заходят два крупных амбала, до жути устрашающие и с напыщенными лицами. Но они идут не одни, а тащат за собой какого-то парня. И, приглядевшись, я понимаю, что это Стефан. — Стефан! — восклицаю я. — Что вы с ним сделали?! У него явно нет сил, да и выглядит он очень измученным. Создаётся ощущение, будто его пытали или мучали, или просто несколько дней не кормили кровью. Так как его кожа очень-очень серая. Мне хочется побеждать к нему, обнять, прижать к себе, но хватка на моей руке не даёт даже сдвинуться с места, вынуждая стоять на месте. — Это и есть мой сюрприз. — шепчет мне в ухо Клаус. — И как видишь он живой. Пока что. — мимолетно добавляет он, и я тут же нарягаюсь. — Шучу. — Зачем вам Стефан? — отчаянно вопрошаю я. Дышать снова становится трудно. — Елена, он не для меня, а для тебя. — насмешливо проговаривает он. Округлив глаза, вопросительно смотрю на него, совершенно не понимая его слов. — Можете уводить этого парнишу назад, ребята. — приказывает вампир тем амбалам, что притащили Стефана. Коротко кивнув, они тут же уходят. Клаус, покрепче схватив меня за локоть, тащит в противоположную сторону комнаты, где находится большое окно с красивым видом на лес. Задумчиво нахмурив брови, будто принимая какое-то решение, он смотрит в это окошко. Создаётся впечатление, словно этот вампир находится на распутии или даже в чем-то не уверен. Пока Клаус размышляет, он все ещё также продолжает безжалостно сжимать мой локоть, от чего я чувствую неимоверную боль. И прежде чем я успеваю раскрыть рот и что-то произнести, он наконец-то подаёт голос: — Знаешь, дорогуша, сегодня ты дала мне кое-что понять. — вампир внезапно слегка отталкивает меня в сторону и продолжает. — Я могу попробовать быть милосердным. Могу попытаться вернуть себе чувство, утерянное ещё тысячу лет назад. Жалость. — И что это значит? До жути страшно и интересно, что это означает, и каким будет его следующее действие. Непредсказуемость — главная фишка этого вампира. — Я отпускаю тебя, Елена. — на выдохе произносит он и пристально смотрит на меня блуждающим взглядом, наблюдая за моей реакцией. Моё лицо настолько ошарашенно в этот момент, что я на секунду выпадаю из реальности и даже хочу ущипнуть саму себя, проверив не сон ли это. Что значит «отпускаю»? Тогда ради чего было все это? Все эти дни? — Но не до конца. — бархатный голос Клауса резко выводит меня из транса, заставляя поднять на него свой взгляд. Подойдя ко мне и обхватив моё лицо ладонями, он начинает говорить: — Как только ты перейдёшь порог своего дома, ты должна забыть все, что было здесь с тобой, в том числе и меня. Всё эти дни ты была в плену у страшных неизвестных тебе людей, имена и лица которых ты не помнишь. — на его лице появляется мрачная улыбка. — И, конечно, у меня для тебя, милая, есть два задания. Сделай все возможное, чтобы Тайлер Локвуд убил человека. Все что угодно. Главное, чтобы эта мысль не отпускала тебя, пока он этого не сделает. — А сейчас мой тебе подарок. Я хочу, чтобы ты жила так, словно каждый твой день последний, люби, улыбайся, проводи время с семьёй, а главное — просто живи. Внушение. Я не могу сопротивляться или отворачиваться, так как это контроль моего сознания. — Но не волнуйся, дорогуша, мы с тобой не надолго расстаёмся. Я ещё приду за тобой попозже. Поэтому живи полной жизнью, пока ещё можешь. — резюмирует Клаус и аккуратно целует меня в лоб. И после этого я уже ничего не слышу, кроме своего учащенного сердцебиения. Он приказывает тем мужчинам снова привести ему Стефана и также начинает ему что-то говорить. — Я много слышал о тебе, Сальваторе, — произносит вампир и, немного подумав, продолжает: — Сегодня ты у нас герой. Ты не вспомнишь ни меня, ни как здесь оказался. Ты будешь помнить только то, что спас свою девушку от неизвестных людей, которые похитили её. И самое главное, береги свою любимую, Сальваторе, кто знает сколько осталось ей жить. Стою в полном оцепенении, стараясь понять, что он делает. Разве вампирам можно внушать? Это же просто невозможно. Тогда как это делает он? — Прощай, Елена, скоро увидимся. — подмигивает Клаус, обращаясь ко мне. Я внезапно начинаю чувствовать как комок в моем животе затягивается в узел, вызывая у меня приступ тошноты. — Но не забывай о том, что я всегда рядом и совсем скоро вернусь за тобой.

***

— Стефан! Скажи, как ты попал к нему? Что с тобой было? — встревоженно вопрошаю я, пока Стефан тащит меня куда-то по улице, схватив за руку. Но он ни на один мой вопрос не отвечает. А его глаза, словно стеклянные, да и он сам выглядит как какой-то робот. На улице уже очень темно, значит сейчас ночь. — Пожалуйста, не молчи! Эти слова уже больше походят на всхлип или плач, но я все ещё не сдаюсь и пытаюсь до него достучаться. — Что он сделал с тобой? — О чем ты, Елена? — резко спрашивает Стефан, и я тут же облегчённо выдыхаю, радуясь, что он услышал меня. — Ты в порядке? Выглядишь очень бледной. Елена, мы искали тебя несколько дней. Ты помнишь кто те люди, что похитили тебя? — он бормочет и бормочет, и мы останавливаемся посреди дороги, удивлённо смотря друг на друга. — Стефан… Никого, кроме Клауса больше не было. Неужели он и вправду стёр тебе воспоминания? — я обречённо вздыхаю, стараясь хоть немного осмыслить произошедшее. Я ещё ничего не забыла и все помню, а он уже нет. — Но как он внушил тебе? Разве такое возможно? Вампир не может внушать вампиру. — О чем ты, Елена? С тобой все хорошо? — переспрашивает меня Стефан и дотрагивается рукой до моего лба. — У тебя жар. Пошли скорее домой. Это последнее, что я слышу прежде чем упасть в обморок, но я не падаю на землю, а меня подхватывает на руки Стефан и несёт в сторону моего дома, который находится отсюда, как мне кажется, достаточно далеко.

***

Мягкие подушки и тёплая постель — это все о чем я мечтала. Не помню точно зачем меня похищали и кто это был, но сейчас это все не важно. Главное, что я дома. На душе лёгкость и спокойствие, а сердце рвёт на куски от нахлынувших тёплых воспоминаний. Впервые за все это время — я просыпаюсь с желанием жить. Мне больше не грустно, а прямо сейчас хочется снова почувствовать себя ребёнком, окунуться в объятья Дженны и поесть её самых вкусных на свете оладушек. Такое чувство, будто внутри меня есть какой-то переключатель, который сменился с грусти и уныния на радость и ликование. Настолько хорошо себя чувствую, что хочется плакать от счастья. Поднявшись с кровати, я тут же бегу на кухню и уже на лестнице чую запах кофе и оладушек. Когда я спускаюсь вниз и захожу на кухню, то вижу удивлённые лица Дженны и Джереми, и, не раздумывая, задаю вопрос: — Почему вы так смотрите на меня? У меня что-то на лице? — издаю весёлый смешок и присаживаюсь за стол рядом с братом. — Стефан рассказал нам, что нашёл тебя на какой-то заброшенной фабрике, связанную и брошенную…– голос Дженны дрожит, а на глаза наворачиваются слезы. Впервые вижу, чтобы она плакала. Джереми в это время поджав губы, молча сидит, опустив голову. — Господи, Елена, ума не приложу кто способен так поступить с ребёнком… Я думала, что мы никогда тебя не найдём. — Дженна… — на выдохе произношу я и, встав со стула, подхожу к ней и крепко обнимаю. — Со мной все хорошо. Теперь все хорошо. — Точно? Эти люди ничего плохого не сделали? Как они выглядели? — встревоженно уточняет тётя, и примерно полминуты я роюсь в своих воспоминаниях, но на удивление ничего не могу найти. — Я ничего не помню… Но это не важно. Теперь все отлично. Главное, что сейчас мы вместе будем завтракать. — выдавливаю из себя очень неловкую улыбку и, Дженна, бросив в мою сторону заинтересованный взгляд, отходит к плите, все ещё о чём-то размышляя. — Я тоже беспокоился о тебе. Это произнес Джереми, сидящий рядом со мной и улыбающийся еле заметной улыбкой. — Всё-таки какой бы приставучей козявкой ты не была, ты моя сестра. И мне будет очень плохо без тебя. — Эй! Я не козявка! Но мне приятно, Джереми, и мне тоже будет очень плохо без тебя. Мы вместе громко смеёмся, а наша тётя тем временем, ставит на стол два молочных коктейля и, хищно переглянувшись, мы с Джереми одновременно выкрикиваем: — Молочные гонки! — Один клубничный для тебя, Джереми, а второй шоколадный для тебя, Елена. — говорит Дженна и, дав нам трубочки, на счёт три восклицает: — Давайте, ребята! Кто быстрее? Я и мой брат начинаем быстро пить из трубочки эту сладкую молочную жидкость, и спустя двадцать секунд я ликующе заканчиваю пить первая. — Я победила! Джереми расстроенно хмурится. — У меня для тебя есть приз, мой победитель, — загадочно произносит тётя и, что-то взяв со стола, поворачивается снова к нам: — Блинчик с улыбкой. Правда, он чуть-чуть подгорел, но зато он с начинкой внутри. — Я тоже хочу такой блин. — произносит мой брат и умоляюще смотрит на меня. — Хорошо, я поделюсь с тобой, маленькая попрошайка. — умиляюще улыбнувшись, отвечаю и отрезаю вилкой половинку своего оладушка. — Джереми, ешь быстрее, а то опаздаешь в школу! — властным тоном как настоящий родитель говорит Дженна и кидает в мою сторону обеспокоенный взор. — Елена, думаю, что после произошедшего тебе лучше побыть дома. Я позвоню твоей учительнице. — Нет. Все в порядке. Я должна пойти. Она ничего отвечает, а просто понимающе кивает. Пока я доедаю свой завтрак, мне в голову вгрызается жуткая, стойкая и пугающая мысль, которая не даёт покоя. Тайлер должен убить человека.