<start! ВЫБОР>

коль умру невзначай, разнеси свою песнь над моей могилой, о, кузнечик милый! ~кобаяси исса~

      Обычный рабочий день в участке выглядит так: Хонджун в наушниках и с самым серьёзным видом подтачивает пилочкой ноготочки, Сан, кажется, опять мониторит какие-то там базы данных, а Сонхва мирно кушает свой обед.       — С-сеул, — оторвавшись от супа и задумавшись, наконец произносит Пак.       — Было, — оповещает его Чхве, продолжая ковыряться в компьютере.       Ещё они часто играют в города. Обычно — целый день.       — Что ты назвал? — Ким вынимает из уха наушник и обращается к коллегам.       — Сеул, но Сан сказал, что он уже был, — с набитым ртом отвечает Сонхва, — пускай тогда будет Санмён.       — Где это? — нахмурив брови, интересуется Чхве.       — В смысле где? — переспрашивает его полицейский. — У нас, в Корее.       — Я тоже впервые слышу, — удивлённо пожимает плечами Хонджун.       — Да ну вас! — отмахивается от них Пак и поднимается из-за стола. — Ну, деревня такая, у меня бабушка родом оттуда.       — Ладно, понятно, — бормочет себе под нос Сан. — А то городов больше на букву «с» не осталось, теперь уже деревни перечисляем…       Сонхва в ответ недовольно цокает и принимается смахивать в мусорку крошки от хлеба. Над троими снова нависает тишина — играют в города они медленно; названия звучат с периодичностью в полчаса, если не реже. И разрезает эту тишину скрип открывающейся двери.       — Всем добрый день, — звучит голос нагрянувшего помощника суперинтенданта. — Хонджун, вас господин Мун к себе просит.       Ким лишь кивает головой, как бы здороваясь с гостем, но больше никак не реагирует. Он вынимает из ушей наушники только тогда, когда в него прилетает ручка Сана.       — Ай! — кричит полицейский, громко ударяя по пробелу, чтобы поставить фильм на паузу. — Что?!       — Господин Мун ждёт вас у себя. Это срочно, — ещё раз произносит помощник и спешно удаляется.       С округлившимися глазами парень сначала озирается на Сана, потом на Сонхва, потом опять на Сана и ещё раз на Сонхва. Они тоже переглядываются друг с другом, но ничего не говорят.       С чего это суперинтенданту так срочно понадобился Ким? Появляется на работе он редко, а раз уж появился, значит, что-то не так. От нахлынувшего на него страха Хонджун прокашливается, нервно поправляет воротник рубашки и всё-таки поднимается на ноги, которые уже начинают трястись.       — Да он, наверное, просто про дело спросить хочет, вот и всё, — старается успокоить его Чхве, но выражение полицейского не выглядит очень обнадёживающим.       Перед тем как выйти, Ким опять оборачивается на своих дорогих коллег, словно уходит он в бой, где точно должен умереть, а не в соседний кабинет к начальнику. Сан пытается выдавить из себя улыбку. Сонхва же приставляет к виску два пальца, изображая пистолет, и стреляет, падая на стол головой.       Преодолев расстояние в несколько шагов, Хонджун останавливается и глубоко вдыхает. Всё ведь шло так хорошо — он почти досмотрел вторую часть, на улице погода сегодня неплохая… надо же было вдруг явиться сюда суперинтенданту и зачем-то позвать его к себе!..       — Ты в своём уме, блять?! — господин Мун начинает орать сразу же, как только Хонджун открывает дверь. — Что ты вообще творишь?!.       Насколько Ким успевает разглядеть, суперинтендант выглядит очень раздражённым и разгневанным. Сейчас его лицо так покраснело, что он ещё больше напоминает бегемота. Хонджун становится прямо напротив начальника, лишь на секунду поднимая на него свой взгляд.       — Мне, блять, звонили! — продолжает вопить Мун. — Вы кого из себя возомнили, умники? Без ордера и без приказа приехать с допросом? Да даже никому, нахер, не сообщить, куда вы едете? Что за самодеятельность вы тут развели?!       — Но… но… — судороги распространяются по всему телу Хонджуна, отчего он практически теряет дар речи. — Но… это же наше дело, вы нам его поручили… М-мы работаем, пытаемся работать над ним…       — С допросом, блять! — мужчина его даже не слушает. — К начальнику НАРа!       Парень валится на колени, вряд ли понимая, что делает. По его щекам текут горячие слёзы, но звуков он старается не издавать. Страх полностью захватывает разум полицейского — он безмолвно молит о пощаде. От такого перформанса становится не по себе и самому Муну. Суперинтендант непонимающе рассматривает валяющееся на полу тело Кима и переходит на более спокойный тон:       — Поднимись, Хонджун…       Но тот его не слушает, скорее — не слышит. Суперинтендант качает головой и хочет ещё хоть разок крепко сматериться.       — Это не то, как мы работаем, инспектор, — всё так же грозно, но уже не так громко, начинает объяснять он. — Ты и твои эти… напарники… — на этом слове он спотыкается, будто бы желая обозвать коллег каким-нибудь другим, менее любезным словом, — оскорбили очень уважаемого человека. Я вам скажу, что он, мягко говоря, в недоумении после вашего «визита». Вы меня подобным образом решили без головы оставить, а? Кружок самодеятельности, блять!..       Спокойствия и хотя бы капельки дружелюбия со стороны начальника хватает ненадолго, но на Хонджуна даже это действует сразу. Полицейский постепенно приходит в себя и быстро погружается в диалог.       — Суперинтендант Мун, что же нам делать? — внимательно и серьёзно уточняет подчинённый.       — Что делать?! — раздражённо всплёскивает руками мужчина, будто ответ на вопрос Кима и дураку понятен. — Дело закрываем. Срочно.       Парень в шоке хватается за сердце. Ведь они его только открыли, а уже пора закрывать. Да и к тому же, каким бы ни был глупым их шаг с допросом Хвана, они только ищут зацепки…       — Но… но почему? — в непонимании машет головой Хонджун, почти задыхаясь от вновь нахлынувшего волнения.       — Ты хочешь, чтобы и эта история в прессу просочилась? — мистер Мун нахмуривается, сжимая кулаки. — Уже и так вся верхушка на ушах из-за вас, умников, стоит!       — Как? — округлив глаза до невозможного, Ким разводит руками. — Мы ведь… мы ведь только выясняем. Мы ведь даже ещё ничего не нашли!..       — А вот так! Всё, прикрываем лавочку! — тон начальника опять становится таким громким, что хочется закрыть уши и упасть на пол. — Если не можешь найти преступника, сажай кого хочешь: хоть себя, хоть своих напарничков! Я тебе на всё про всё даю три дня. Всё, улетай… Воробей, блять!       Хонджун молча и медленно поднимается. Только оказавшись на ногах, он срывается с места и со скоростью света несётся к двери.       Три дня на то, чтобы поймать виновного? Да за три дня они успеют только… да даже все части «Пиратов» за три дня посмотреть невозможно, а тут из ниоткуда достать того, кто устроил взрывы! Чон расстёгивает верхние пуговицы и хватает ртом как можно больше воздуха. Он прислоняется к стене и закрывает глаза.       — Хонджун, что случилось?       Мужской голос звучит с присущим коридору эхом. Открыв глаза, он видит перед собой тёмный человеческий силуэт, очерченный светом, исходящим от окна напротив. Полицейский протягивает вперёд руки, ожидая, что сейчас они растворятся в теле привидевшегося ему ангела, но пальцы врезаются во что-то плотное.       — Хонджун? — склоняется над ним Кристофер, размахивая папкой с документами, как веером, перед покрасневшим лицом Кима.       — Ребят, всё нормально?.. — полицейский видит, как сзади Бана образовывается ещё одна фигура.       Соён подходит к Хонджуну, и тот чувствует, как ко лбу прикасается ладонь.       — Боже, да он горит! — восклицает Чон. — Может, отвезти его в больницу?..       — Крис… — всё-таки выдавливает из себя Ким уже на грани того, чтобы расплакаться и рассказать обо всём коллеге.       Однако вместо всего этого Хонджун отстраняется. Он отчаянно пытается отвести взгляд от Бана и принимается застёгивать пуговицы обратно.       — Спасибо, Соён, — шёпотом благодарит девушку начальник. — Думаю, с ним всё в порядке, можешь идти.       Испуганно оглядывая Кима, который как будто бы уже почти потерял сознание, Чон с трудом сглатывает. Всё же она слушается Криса и отходит, постоянно оборачиваясь.       — Да так… — как ни в чём не бывало тихо произносит Хонджун, оставшись наедине с Баном. — А у тебя как дела?       Инспектор прокашливается и убирает документы за спину, внимательно наблюдая за полицейским.       — Потихоньку, потихоньку, — кивает он, сосредоточенно смотря в глаза коллеги, которые как-то странно разъезжаются в разные стороны. — Без вас, правда, непривычно там сидеть… Не хотите, кстати, сейчас зайти?       Ким останавливается на последней пуговице и застывает. Из всех людей здесь, если вообще не на целой планете, только Крис может дать ему действительно полезный совет. И сказать, как ему следует поступить, но…       Слышится скрип почти одновременно открывающихся дверей по сторонам. Из одной высовывается лохматая голова Сана, а из второй — тёмная голова Чонгука и блондинистая макушка Юци. Они быстро переключают на себя внимание Бана и Кима, но сразу принимаются переглядываться. Как в вестерне, Чон и Чхве прожигают друг друга самыми подозрительными и неодобрительными взглядами. Ещё секунда и они вообще достанут пистолеты.       Кристофер снова оборачивается на Хонджуна, ожидая, что тот всё-таки хоть что-нибудь ему скажет. Только вот Ким то и дело косится на ждущего его Сана. Он неуверенно чешет в затылке и наконец говорит:       — Ой, да в другой раз, наверное…

///

спрячься, как в гнёздышке, здесь, у меня под зонтом, мокрая ласточка! ~кикаку такараи~

      Каменистая дорожка, деликатно змеящаяся среди аккуратного, явно залюбленного сада. Впереди — современный двухэтажный особняк; белый, с панорамными окнами — ведь участок настолько огромен, что никто лишний ни за что не заглянет ни в одно из огромных окон этого дома. Его хозяева явно любят уединение, если не сказать — приватность.       — Сфоткаешь меня с розами? — раздаётся за спиной вместе с настойчивым постукиванием по плечу. — Маме хочу скинуть… твоей.       Джексон на этот вопрос уже даже не реагирует, продолжая идти вперёд. Суперинтендант Хван, конечно, проявил себя не с самой ожидаемой стороны, но в целом — совершенно не изменился. У Вонга всё ещё нет никаких весомых причин доверять ему.       — Надеюсь, ты запомнил всё, что мы обсуждали? — он останавливается на пороге, поднеся палец к дверному звонку, и застывает в этой позе, с самым уставшим видом обернувшись на напарника.       — Да-да, папочка, — тянет Хван, закатив глаза, и принимается перечислять всё, что ему удалось запомнить: — Все свои комментарии придержать до того момента, как мы выйдем. Диктофон держать наготове и всё записывать, запоминать своей башкой — тоже…       — И напоминаю: допрос буду вести я, — подчёркивает последнее слово Вонг, после чего нажимает на звонок. — Одно неверное слово, и я тебя даже от этого дела отстраню.       — Но это только если не придётся прибегнуть к «плану Б»… — пихая Джексона в бок, ехидно подмигивает Хёнджин. — К нашему любимому «плану Б»!       — Поверь мне, не придётся, — заверяет его собеседник.       Довольно скоро дверь открывает безмолвный охранник. Пропускают их безо всяких вопросов — видимо, старый китаец о чём-то там договорился ещё заранее. Ну и молодец он, думает Хёнджин, уже предвкушая отличное развлечение.       Внимание самого старого китайца тем временем полностью занято осмотром внутренностей дома. Красивый, современный, явно богатый, но сдержанный. Этим богатством не пытаются тыкать прямо в лицо и прямо с порога, как в большинстве знатных домов, где Вонгу только доводилось бывать (а бывал он, по долгу службы, во многих и многих).       — Прошу, следуйте за мной, — кланяется, судя по форме, домработница.       — Да, госпожа, — несколько рассеянно отвечает он.       Прохладные оттенки, безупречная чистота; настолько чисто, как будто в этом доме никто по-настоящему не живёт (или живёт кто-то, кто будто стесняется своего здесь присутствия и старается всячески минимизировать любые его следы). Только виднеющиеся кое-где следы наполнителя для кошачьего лотка и кошачьи шерстинки напоминают о том, что помещение действительно жилое. Джексон мигом обнаруживает всех виновников этого небольшого беспорядка, когда домработница распахивает перед ним двери в гостиную.       Толстый рыжий кот отвлекается от игры с мышкой на верёвочке и мяукает с осуждением, недовольный тем, что Джексон прервал его охоту.       Сидя на полу спиной к гостям, господин Хан откладывает игрушку и медленно, нехотя снимает с головы Bluetooth-наушники. Бежевые Marshall. Он либо очень любит качественный звук, либо очень любит качественную звукоизоляцию. Джисон оборачивается и смотрит на него снизу вверх. Взгляд пустой, но в то же время — какой-то жалобный, беззащитный. Возможно, такое впечатление создают мягкие черты лица, пухлые щёки и сложенным домиком брови.       Беззащитный? Но Джексон совсем в этом не уверен. Возможно, господин Хан и впрямь настолько слаб, насколько кажется на первый взгляд. Но он точно не так прост, и жалобные глазки скрывают не одну тайну.       Поэтому прости, толстый рыжий кот, но теперь охотничью эстафету перехватывает Вонг.       — Добрый день, господин Хан, — заговаривает он. — Прошу прощения, что нагрянули к вам без предупреждения. Однако дело не терпит отлагательств. Пресс-конференция уже завтра, и нам нужно услышать от вас все заключительные детали, которые мы на ней представим, чтобы распрощаться с этим делом раз и навсегда.       — Здравствуйте, — отзывается Хан тихим, отрешённым голосом. — Я ожидал, что рано или поздно вы приедете… правда, не думал, что так рано. Поделать нечего. Присаживайтесь.       Как ни в чём не бывало Хёнджин первым заваливается на глубокий серо-голубой диван и удобно закидывает ногу на ногу, с интересом осматривая комнату. Взгляд его цепляется за огромный плазменный телек, и парень жалеет, что тот сейчас не включен. Там вроде его любимое шоу прямо сейчас идёт — «Love Island»… При мысли о знойных красотках его мозг тут же задаётся ещё одним вопросом:       — Ой, Джисон! А где же твоя прекрасная супруга?       Джексон застывает на полушаге к дивану и даже против воли вопросительно разводит руки в стороны, во все глаза глядя на напарника. Хёнджин только весело подмигивает старику, словно тот, как никто другой, должен разделить его веселье.       — Уехала, — даже не удивившись, отвечает Хан и занимает место на диване напротив. — А разве и она нужна для допроса?       — Ну, она тоже может много чего полезного и интересного рассказать, — просто пожимает плечами полицейский. — Как тогда, на вечере у кандидата Ли… Ох, как мы тогда с ней хорошо посидели! Но, к сожалению, договорить не успели.       Ладно, бог с Хваном. Но почему в первые же минуты разговора звучит слово «допрос»? Господин Хан, похоже, слишком быстро схватывает всё, что происходит. И детективу это совсем не нравится. Он тоже садится на диван рядом с суперинтендантом, стараясь устроиться прямо напротив Джисона.       — Господин Хан, — сложив ладони в замок, начинает Джексон, — как я уже сказал, многие детали до сих пор остались невыясненными. Ведь на приёме у кандидата Ли наш разговор довольно быстро прервали.       — Можем попытаться ещё раз, — безразлично соглашается парень, — но вряд ли я смогу рассказать вам что-то новое. Чаю, кофе?       — А может, шампанского, как тогда? — весело подмигивает Хану Хёнджин.       — Боюсь, алкоголя у нас сейчас не найдётся.       — Можно два кофе, пожалуйста, — прикрывает глаза Вонг.       — Ну ладно, и один со взбитыми сливками… на миндальном молоке и с малиновым сиропом!       Внезапно дверь в гостиную снова открывается, и веселья у Хёнджина становится заметно меньше. Телохранитель Хана молча проходит мимо через всю комнату, чтобы занять привычное место за спиной у своего господина. Хёнджин же активно машет ладонью перед носом и пытается сделать так, чтобы Джексон обратил внимание на его ироничный взгляд.       — А говоришь, алкоголя не найдётся! — снова посмеивается Хван. — Или это вы так быстро бизнес решили реструктуризировать? Теперь вместо яхтостроительного завода — ликёро-водочный?..       — Что вам тут нужно? — глухим, хриплым тоном спрашивает Минхо, полностью проигнорировав все предыдущие комментарии.       Всё с тем же пустым выражением лица Джисон оборачивается на него и говорит:       — Ли, я бы попросил вас молчать… и отойти подальше.       — У-у, а становится горячо! — Хван игриво тыкает детектива локтем в бок.       — Господин Хван, — с нажимом и немного повысив голос произносит Джексон, — я бы попросил вас о том же.       Тихий стук в дверь сопровождает приход домработницы, которая почти незримой тенью просачивается внутрь, чтобы так же тихо поставить на стол поднос с двумя кружками. Она кланяется, дверь за ней снова закрывается, и Джисон спрашивает:       — Начнём?       — Да, — кивком соглашается Вонг. — Не хотим отнимать слишком много вашего времени.       Он достаёт из кожаного дипломата несколько тонких папок и какие-то бумажки с записями; всю документацию он выкладывает на низкий стеклянный столик и сосредоточенно перелистывает.       — Мы проделали определённую работу, — комментирует детектив попутно, — но конкретики по-прежнему нет. Как вы знаете, полицейские из центрального отделения Сеула уже закрыли дело. Но, думаю, вы также знаете, что посадили они не настоящих виновников всего произошедшего…       — Детектив Вонг, я не работаю в полиции, — ничего не выражающим тоном перебивает его бизнесмен. — Чем именно я могу вам помочь?       — Сейчас у нас в руках две нити, — переходит к сути мужчина. — Одна тянется к кандидату Ли, другая — к президенту Паку. Нам бы хотелось поподробнее узнать о ваших отношениях с каждым из них.       Хёнджин, за это недолгое время уже успевший залипнуть в телефон (а именно — пытающийся сделать наиболее удачное фото своего напитка), вдруг снова подаёт голос, не отрываясь от своего занятия:       — Да и дураку понятно, что всё это Ли. Рожа у него протокольная. Но ты всё равно расскажи, вдруг интересно будет.       — У меня с ним нет и не было никаких отношений, — Хан складывает руки в замок на груди. — Не знаю, что ещё я могу вам рассказать.       — Мы знаем, что не так давно кандидат Ли устраивал встречу с представителями бизнеса, — продолжает Джексон, — на которой присутствовали и вы. К каким договорённостям вам удалось прийти тогда?       — Ни к каким, — смотрит на него в упор Джисон, и глаза кажутся стеклянными; а вот глаза господина Ли, возвышающегося за его спиной, будто горят ненавистью. — Я просто послушал его предвыборную программу и уехал домой.       Джексон делает очередную пометку в блокноте, размеренно кивнув его словам. Он почти физически чувствует на себе этот пустой взгляд, холодный, как сгущающиеся тучи за панорамными окнами этой светлой, но неуютной гостиной. Если господин Хан так быстро всё понимает, то наверняка уже понял и то, что все эти вопросы никак не укладываются в определение «необходимых для отчёта по делу комментариев». И потому решил не говорить им ровным счётом ничего. Но и Джексон приехал отнюдь не для того, чтобы выслушивать абсолютно пустые формулировки.       — Но он ведь не мог просто рассказать вам свою предвыборную программу и даже не поинтересоваться вашим мнением, — начинает осторожно надавливать детектив. — Он набирает себе союзников. Не в его интересах вещать в пустоту. Поэтому мы уверены, что он точно пытался найти подход и к вам.       — В тот раз нам с ним не удалось поговорить, — коротко покачивает головой Хан, пряча пальцы в рукавах толстовки, — я очень спешил домой.       — И неужели такой активный и предприимчивый кандидат Ли не пытался достучаться до вас впоследствии? — слегка прищуривает глаза мужчина.       — Видимо, я не настолько его заинтересовал, — коротко дёргает плечами Джисон. — Как вы сами прекрасно знаете, мой бизнес сейчас не в самом лучшем состоянии. Так что, не думаю, что моё имя может принести ему какую-то пользу.       Хёнджин откладывает телефон на стол, рядом с телефоном Хана, и вооружается своим кофе. Он подпирает затылок свободной рукой и снова пытается включиться в разговор:       — Но на свою сходку он же тебя всё равно потом пригласил. А там, по моим наблюдениям, далеко не все бизнесмены были.       Джисон переводит свой тусклый взгляд уже на него:       — Возможно, ему, как и вам, понравилась моя жена.       — Несмотря на произошедшую трагедию, вы всё ещё остаётесь одним из самых влиятельных предпринимателей нашей страны, — спешит перевести тему Вонг. — У вашей компании многолетняя история и огромная, принципиально важная для государственного бюджета прибыль. Взрывы — только несколько слов во всей этой истории. Из чего мы можем предположить, что кандидату Ли принципиально важно иметь вас в числе своих союзников…       — Или потопить, — фыркает Хван.       Джисон кладёт себе на колени ближайшую подушку и обнимает её, сжимает; будто хочет хоть чем-нибудь отгородиться от двоих людей напротив.       — Вы знаете, как сильно сейчас влияние СМИ, — продолжает он настолько тихо, что Джексону даже приходится придвинуться ближе к столу. — Меня уже называют не одним из самых влиятельных предпринимателей, а бездарным сыночком успешных родителей, который утопил весь их бизнес…       — А разве это не правда? — снова пропускает смешок Хёнджин.       Это уже переходит и так изрядно попранные рамки приличия. Джексон поджимает губы и оборачивается на напарника, даже не пытаясь придать терпеливости своему тону:       — Суперинтендант Хван, я попросил вас молчать.       — Ну не могу я молчать, пока вы тут играете непонятно во что! — вздёргивает брови тот и выпрямляется на своём месте, отставив кофе на столик. — Джисон же правильно говорит: никому он не нужен, и его затонувший бизнес тоже. Всё, что нам нужно знать, это были ли у тебя какие-то интрижки с Ли!       — Я уже сказал, какие у меня с ним были интрижки, — тупо повторяет Джисон, утыкаясь подбородком в подушку. — Всё остальное вы видели своими глазами.       — Джисон, ну это нелогично, — картинно вздыхает Хван и переводит на него свой смеющийся взгляд. — Если бы у тебя с ним ничего не было, никуда бы он тебя потом не приглашал… уж тем более на такую сходку, где тусовались, в основном, все его друзья. У тебя точно с ним что-то было, хорош ломаться!       — Мне повторить в третий раз?       Хёнджин в отчаянии стонет и лениво поднимается на ноги и прогибается в спине, потягивая поясницу, пока с удовольствием и усмешкой смотрит на разгневанное лицо еблана Ли; кажется, тот уже даже сжал кулаки. Неспешно Хван расхаживается по комнате, то и дело подхватывая в руки ту или иную безделушку и играясь с ней.       Джексон за ним внимательно наблюдает, понимая, что был не прав. Прибегнуть к «плану Б» всё же пришлось. Этого детектив теперь не может остановить. Ломать людей Хёнджин действительно умеет, потому что неделикатен по своей природе и ни о ком думать не привык. Возможно, это именно то, с чем самому Вонгу нужно было в своё время поработать.       — Ладно, ладно, мы уже поняли, — примирительно вздыхает он. — Никаких интрижек с Ли, зафиксировано. Тогда поговорим о втором варианте — о нашем добром друге президенте Паке.       — Да, — неожиданно подхватывает Джексон, прокашливаясь. — Мы предполагали, что вы, господин Хан, могли поссориться с президентом Паком на почве того, что стали партнёром кандидата Ли. А президент Пак соответственно решил вам за это отомстить, попытавшись разрушить ваш бизнес…       — Да ну, Джеки! — тут же фыркает полицейский. — Ага, стал бы старичок рушить бизнес, который по факту принадлежит ему. Да и ты вспомни, как он о Джисоне отзывался! Он же его любит и лелеет, почти как родненького сыночку!..       — Хёнджин! — слегка кривится и отмахивается от него Вонг. — Даже если отойти, наконец, от темы с кандидатом Ли: поссориться ведь можно из-за чего угодно, — он вновь переводит взгляд на парня напротив. — Не возникало ли у вас с ним в последнее время разногласий или даже конфликтов?       — Джеки, да ты алё! Послушай вообще, что я тебе говорю! — опять перекрикивает его Хёнджин. — Ты хоть документы читал? Там корейским по белому написано: наш драгоценный президент Пак сам был инициатором и спонсором того, чтобы этот бизнес в принципе появился. Он дал эту идею, он нашёл исполнителей, он вбухал бабки, он начал привлекать клиентов…       Джисон нервно сжимает подушку, которая уже становится влажной под его вспотевшими ладонями, а к горлу подкатывает ком. Они становятся очень громкими. Хочется закрыть уши, но страшно отпустить подушку; хочется взять наушники, но страшно двинуться.       Хочется обернуться на Минхо, но его тут будто и нет. И самого Джисона — тоже нет.       — Господин Хан, так вы проясните нам что-нибудь по поводу вашего предположительного конфликта с президентом Паком?       — Я… — слово забирает с собой весь воздух из лёгких, заставляя захлебнуться, — я… я не хочу больше отвечать на вопросы без своего адвоката…       Джисон слышит громкий, заливистый смех Хёнджина.       — Ну всё, приплыли! — он хлопает в ладоши и садится на подлокотник дивана, на котором сидит Хан. — Тебе твой адвокат нужен, чтоб за тебя отчитался, как ты проебал весь бизнес, который твои родители десятки лет строили?       — Хёнджин, следи за речью, — вновь повышает на него голос детектив.       — А я по-другому весь этот прикол никак назвать не могу! — разводит руками тот. — Он же правда всё проебал, — он смеётся и смотрит в глаза Джексону, указывая рукой на Джисона. — Тупо всё слил!.. Вот на дно того самого моря взял и слил!       Джисон опускает лицо и закрывает глаза рукой, сжимая второй рукой толстовку над грудью, ближе к горлу. Хёнджин расплывается в хищной улыбке, наблюдая за этим. Он попал. Остальное доделает тревожность.       — Да, Джисон, стыдно… За такое должно быть стыдно, — треплет парня по плечам полицейский, и от его прикосновений того мотает из стороны в сторону, как выключившуюся игрушку. — Что-то я и не припомню, чтобы за всю историю «HAN Vessel Groups» в компании случался хоть какой-то инцидент… или бунт. Прямо как против тебя. Повезло тебе, что дурачки из местного участка всех зачинщиков так быстро и удачно закрыли. Стало спокойно, правда? Как будто ничего и не было, а?       — Нет, — машет головой Хан, беспокойно запуская пальцы в волосы, — н-нет, я не буду ничего говорить без своего адвоката…       Минхо негромко прокашливается, и Хёнджин отлипает от Джисона, чтобы одарить своим вниманием и его. На доли секунды от этого уничтожающего, полного ненависти, готового разорвать на куски и впиться в глотку взгляда становится даже некомфортно. Взгляд убийцы, не иначе! Господину Ли бы лучше в ужастиках сниматься.       — А-ах, господин Ли! Какой злой, просто ужас! Ну как же ты меня напугал! — притворно хватается за сердце Хван и снова смеётся, после чего снова обращается к Джисону: — Ну да, ну да. Кто же ещё, кроме твоего любимого адвоката, может оправдать то, что ты убил сорок два человека.       Хан подскакивает так резко, будто ему только что сказали, что в доме начался пожар. Быстрым шагом он идёт к двери, но Джексон мягко перехватывает его и, безвольного, заставляет опуститься обратно на диван. Следит предельно внимательно.       Конечно, никогда не было приятно наблюдать людей, которых так откровенно бьют ниже пояса и выводят из себя. Но и это — просто часть работы. Хван уже бьёт по самому больному. Остаётся только ждать, сработает ли этот приём на господине Хане.       — Сука, заткнись, — утробно рычит Минхо, как сторожевой пёс, вот-вот готовый сорваться с привязи.       Но и Хёнджин быстро заражается его злостью и даже рискует подойти ближе, тыкая указательным пальцем почти в лицо телохранителя:       — Вообще-то, в первую очередь, завалить сказали тебе, Ли, — он звонко хлопает в ладоши, собираясь с мыслями вновь, и с отвращением отмахивается от запаха перегара, так и витающего вокруг этого злобного долбоёба. — Итак!.. Продолжим. Точнее, подведём итог: были ли хоть раз такие скандалы за время работы твоих родителей? Нет. Да они там наверное в гробах переворачиваются, пока наблюдают за тем, что ты тут творишь!.. Всё думают: «кого же мы воспитали? кому отдали всё своё наследство?»…       Он видит, как Джисона начинает потряхивать, и слышит, как тихо из него вырывается короткий выдох. Лицо Хана остаётся всё столь же пустым, а направленные в никуда глаза видят перед собой только темноту, которая так и зовёт. Хёнджин всё это прекрасно видит и подходит ближе, готовый нанести последние удары и посмотреть, что за ними последует.       Но когда ему остаётся всего три-четыре шага, между Хваном и его жертвой вдруг оказывается вытянутая рука грёбаного господина Ли.       — Съебись нахуй отсюда, — теперь рычание раздаётся ближе. — Даже не думай подойти к нему.       Неожиданно Джисон поднимает лицо на Минхо и едва слышно говорит:       — Не двигайся с места.       На лице полицейского расцветает самая хитрая улыбка из всех возможных. Он беззвучно смеётся и делает пару шагов назад, чтобы застать всю эту прекрасную картину в полном масштабе.       — А я ведь почти забыл! — сладко тянет он. — Про моё самое-самое любимое!.. Хотя, может, это и стоило оставить на десерт… — он продолжает переводить свой блестящий взгляд с Хана на господина Ли и широко разводит руки, указывая пальцами на обоих. — Вы двое! А что же вы сегодня такие грубые друг с другом, а? Семейные разборки?       Джисон молча закрывает лицо ладонями.       — А я после тусовки у Донука думал, что у вас всё с этим заебись. Твой милый «телохранитель» же прям там тебе присунуть пытался, помнишь? Еле до дома доехать успели, наверное!..       Не успевает Хёнджин договорить, как ему в челюсть прилетает кулак Минхо. И кулак пиздец тяжёлый!       — Ай, бля!.. Да больно же! — вскрикивает полицейский, от силы удара отлетевший на пол.       Но Ли этим фактом не то что бы опечален. И выглядит он сейчас как ёбнутый психопат, у которого что-то окончательно переклинило в его больной башке. Несмотря на вялые попытки Хёнджина отползти к ногам напарника, телохранитель без особого труда хватает его за ворот рубашки и уже с чуть большим трудом оттаскивает его в сторону двери.       — Господин Ли! — тут уже подрывается на ноги и Вонг.       — Джеки! Сделай что-нибудь! — вопит Хван, пока его не уволакивают за дверь.       Минхо с силой швыряет его на пол, как прихеревшую псину, и полицейский отчётливо ощущает каждый удар, которые его бедные кости схватили от соприкосновения с холодным мраморным полом.       — Съёбывайся, — тоном, не предполагающим второго шанса, бросает ему Минхо.       Хёнджин в ответ кидает на него испуганный взгляд и быстренько оценивает риски. Господин Ли всё ещё стоит у двери, а это значит, что на выходе шанс отхватить по ебалу ещё раз увеличивается. А вот если успеть добежать до Джеки (который, как клятый предатель, даже не вышел сюда!), шанс уберечь лицо от лишнего синяка ещё есть. Поэтому он второпях подрывается на ноги и пытается добежать до гостиной. Вот теперь и Хёнджин чувствует себя так, будто снимается в фильме ужасов!       Уже через несколько шагов ему прилетает пинок под зад и заставляет упасть снова. Рывком Ли переворачивает Хвана на лопатки и усаживается сверху. Одной рукой приподняв его за ворот рубашки, второй он бьёт ещё раз — в скулу и в висок. Из Хвана от боли вырывается сдавленный хрип, а перед глазами немного темнеет. Но никто, блять, не имеет права бить ему лицо!       — Да прекрати ты, блять, господин Ли! На правду не обижаются!..       Из последних сил он выворачивается, истошно крича, чтобы придать себе боевого духу, и наносит ответный удар коленом Минхо куда-то под дых. На секунду хватка ослабевает, и Хван подскакивает на ноги, прижимаясь спиной к стене и тяжело дыша. Минхо тоже поднимается с пола и молча смотрит на него, как ёбаный разъярённый бык или даже кто похуже, медленно приближаясь.       — Джексон! Помоги, блять, помоги!.. Да ёбаный глухой китаец! — вопит Хёнджин на такой громкости, от которой в ушах звенит. — Помоги! Джеки! Меня тут алкаш убивает! Джеки-и!       Джексон поправляет висящую на стене картину, морской пейзаж, и отходит от неё на два шага. Теперь она висит ровно, как и прежде.       Он перемещается к низкому стеклянному столику, на котором, такой же стеклянный и прозрачный, возвышается графин с водой. Всё здесь кажется таким чистым и хрупким, что даже трогать волнительно. Мужчина наливает воды в стакан.       Вонг подходит к Джисону, который по-прежнему так и сидит на диване, будто в оцепенении. Метод сработал. Присев на корточки перед Ханом, детектив легко прикасается к плечу парня и протягивает ему стакан. Хан дышит мелко и прерывисто, слегка приоткрытым ртом, проталкивая воздух в грудь по крупице, а Вонг почти с трепетом вслушивается в его дыхание, зная, что вот-вот услышит всё то, ради чего они так…       — Я ничего не скажу, — наконец Джексон слышит заветный шёпот. — Вам лучше уйти.       Под пустым взглядом господина Хана детектив медленно распрямляется во весь рост, теперь глядя на него сверху вниз. Метод… не сработал? Мозг Вонга начинает судорожно перебирать все возможные ходы, когда дверь оглушительно распахивается. Обернувшись, детектив видит своего напарника распластанным на полу.       — Сука, ну старик… — почти шёпотом выдыхает Хёнджин, весь в крови и свежих ссадинах.       — Забирай эту шавку и съёбывайтесь отсюда, — сплёвывает господин Ли, резким кивком указав на Хвана.       Не спеша Джексон отходит, по пути смахивая с себя раздражение, и помогает подняться Хёнджину. Тот резво и крепко обвивает его руку и отходит за спину детектива, опасаясь даже высунуться из-за неё.       — Извините за доставленные неудобства, — с предельным спокойствием произносит Джексон. — Хорошего вам дня.       Под пристальным прищуром господина Ли они покидают гостиную, и на самом выходе Хёнджин шёпотом спрашивает:       — Только не говори мне, что меня зря отпиздили…       Дверь снова захлопывается, оставляя в комнате только двоих.       Минхо всё ещё тяжело переводит дыхание и спешит закурить, а Джисон всё ещё смотрит в пустоту и совсем никуда не спешит.       — Давай уедем, — вполголоса произносит Хан.       Минхо скользит пока ещё бездумным взглядом по комнате, когда разгорячённый мозг вдруг разрезает новая мысль. Пока его тут не было, могло случиться всё что угодно.       — Я больше не могу, давай уедем отсюда.       Пока он пытался выпиздить одну охуевшую тварь из своего дома, вторая охуевшая тварь по-прежнему оставалась здесь. Хани в таких вопросах доверять нельзя. Ли резко хватает стоящий около входа светильник и рывком выкручивает лампочку из плафона. Здесь прослушки нет.       Здесь.       — Мы можем заплатить Намджуну всё, что у нас осталось, — продолжает Джисон, провожая глазами каждый шаг Минхо. — Он сможет разобраться со всем до конца, а мы сможем уехать. Пожалуйста, Минхо.       Он валит светильник на длинной ножке на пол и ожесточённо топчет его. Если вдруг тут есть жучок, он сдохнет. Бешеный взгляд прыгает по всему немаленькому помещению.       Что ещё, что ещё?..       — Минхо, я правда не вынесу этого.       Диван. Они же сидели на диване. Ли достаёт из ботинка нож и набрасывается на кушетку так, будто перед ним его самый заклятый враг. Лезвием он кромсает ткань обивки будто пьяный хирург, оставляя длинный, рваный и неровный разрез. В припадке паранойи он лихорадочно вырывает из дивана все внутренности, разбрасывая куски матраса по сторонам.       — Прекрати! Минхо, послушай меня!       Тело разогревается до состояния кипения, и внутри будто миллионы маленьких раскалённых иголочек, которые заставляют всё чесаться и не дают стоять на месте ни секунды. С ноги он переворачивает стол, и тот разлетается на острые осколки. Прослушки всё ещё нигде не видно. Куски стекла хрустят и скрипят под его тяжёлыми шагами и массивными ботинками.       — Минхо, пожалуйста! Пожалуйста.       Следующим идёт зеркало, перед которым он так любит краситься. Оно с подсветкой, жучок может быть в любой из лампочек. Одним ударом кулака он заставляет и его рассыпаться на куски, даже не замечая, как струйки горячей крови стекают по пальцам вниз из ссаженных костяшек руки.       — Прекрати, Минхо, я умоляю тебя.       Но и тут пусто. Взгляд в безумии бегает по стене.       Картины. Картины, картины.       Одну за другой Ли срывает их со стены, чтобы переломить эту хуйню о колено надвое.       — Минхо.       И сорвав со стены «Кораблекрушение во время шторма» Верне он видит крошечную чёрную хуйню, которая приклеена к обратной стороне полотна. Лицо разрезает острая широкая улыбка, даже переходящая в смех.       — С-сука, блять!.. — хрипло тянет он и впервые оборачивается на Джисона. — Сука, блять! Я нашёл, Хани, я нашёл её!       Двумя пальцами он держит свой трофей, но Хан не может разделить его торжество. Он смотрит не на жучок, а на Минхо, и под этим взглядом смех последнего постепенно сходит на нет.       — Мне похуй на эти жучки, Минхо, — тихо, затравленно говорит Джисон так, будто у него внутри что-то сильно болит. — В этом доме всё равно больше никто не разговаривает.       Ли поджимает губы и разжимает пальцы, позволяя жучку упасть на пол, а потом с силой наступает на него, растаптывая.       — Мне нужен ты, а не это, — продолжает парень. — Но ты мне не помогаешь. Ты делаешь всё только хуже.       — Здесь точно есть ещё… — задыхаясь от азарта, проговаривает Ли.       Его взгляд снова соскальзывает с Джисона, он ищет себе новую цель, которых, на взгляд Минхо, в комнате осталось ещё охуевшее количество.       — Где — «здесь»? — повышает голос Хан и с трудом поднимается на ноги. — Где, блять? Посмотри вокруг, ты здесь уже всё расхуярил! — он всплёскивает руками и приближается к мужчине. — Я умоляю тебя, Минхо: либо успокойся, либо уйди.       Ли принимается выкидывать все ящики из комода, вытряхивая на пол всё их содержимое.       — Уходи, — произносит Хан почти шёпотом, но Минхо очевидно его не слышит. Поэтому он кричит: — Съебись отсюда!       Ли замирает в непонимании, и его круглые чёрные глаза на белом остром лице, глядящие с вызовом, сейчас раздражают Джисона больше всего на свете.       — Ты слышишь, что я тебе говорю?! — повторяет Хан. — Съёбывайся отсюда куда хочешь!       Он со всей своей силой толкает Минхо в сторону от созданного им беспорядка, но не заставляет его даже пошатнуться. Ли никогда не стал бы себя так вести. Вести себя так с ним. Если бы не запил.       — Съёбывайся, — шипит Джисон ему в лицо, приблизившись на расстояние поцелуя.       Джексон стучит по наушнику, но странный писк всё никак не пропадает.       — Всё, нет сигнала, — со вздохом сдаётся детектив и настраивается на другую частоту. — Господин Ли его сломал.       — Ого блять, как быстро, — комментирует Хёнджин, прижимая к своему бедному лицу стакан ледяного айс-фраппе. — Да он вообще псих конченый!.. Еблан, дебил, он там будто вообще всю комнату разнёс… зверь, блять!       Машина припаркована в каком-то переулке за несколько кварталов от дома Хана, рядом с кофейней. Джексон открывает окно и закуривает.       — Ну, пусть разносит дальше. Второй жучок он вряд ли найдёт.       — А куда ты его запихнул? Джисону в задницу, что ли? — весело хмыкает Хван, но тут же морщится от боли.       — Нет, в телефон. В разъём для наушников, — спокойно объясняет Вонг. — Я заметил, что он всё равно пользуется беспроводной гарнитурой, так что заметить не должен.       Суперинтендант Хван одобрительно присвистывает.       — Ну ты и жук, Джеки!

///

«осень уже пришла!» — шепнул мне на ухо ветер, подкравшись к постели моей ~мацуо басё~

      Ещё не было и дня, когда Хвиин проснулась бы первой. В целом, неудивительно — Кристофер уже не сможет даже вспомнить последний раз, когда действительно спал.       Всё же взглянув на электронные часы на тумбочке, он поворачивается к жене и проводит пальцами по её нежному, чистому лицу. Каждая ночь проходит одинаково — одинаково ужасно, но каждое утро он просыпается рядом с самой красивой и любимой женщиной. И поэтому каждый день ему хочется жить.       Он поднимается с постели и потягивается, по пути к окну натягивая на себя тёплый халат. Бан раздвигает тёмные шторы и комната наполняется хоть и совсем тусклым, но всё же утренним светом. На улице снова дождь.       Перед тем, как уйти, он склоняется над супругой и целует её в лоб.       — Доброе утро, любимый, — Хвиин расплывается в сладкой улыбке и гладит мужа по щеке.       — Поспи ещё немного, — он одаряет жену ещё одним поцелуем и укрывает её одеялом.       Ещё не дойдя до кухни, Крис слышит, что там уже кто-то вовсю орудует. Это его сестра, Ханна.       — Ничего себе, что это молодёжь так рано встаёт нынче?       — Ты дурак? Я же по субботам учусь.       Сидя за барной стойкой с ноутбуком, Ханна громко размешивает сахар в только что заварившемся кофе. Бан со смехом треплет её волосы, замечая, что занята она не только одной лишь онлайн-парой: рядом с компьютером разговаривает телефон, где, кажется, рассказывают о том, как приготовить самые вкусные панкейки. Он чмокает её в макушку и тянется за своей порцией кофе, которую уже приготовила ему сестрёнка.       — Вот так ты учишься?       — Да тише ты, вдруг микрофон щас включится случайно! — она отмахивается от брата, параллельно замешивая тесто для блинчиков. — Я, вообще-то, завтрак хочу приготовить.       — Микрофон включится, а ты тут кого-то дураком обзываешь, — улыбаясь, качает головой мужчина.       Пару лет назад Ханна приехала к ним из Австралии, чему Кристофер и Хвиин были только рады. Здесь ей, по её же словам, нравится намного больше. Чем именно — она никогда не объясняет. Наверное, просто не хочет признаваться, что настолько сильно любит своего брата!..       Ханна учится на веб-дизайнера в Кембриджском университете. Благодаря огромным успехам на экзаменах её приняли дистанционно, как и других блестящих студентов со всего мира. Совсем скоро ей стукнет двадцать, а это значит… значит, что она станет совершеннолетней девушкой, которая может делать всё, что пожелает. Ханна с нетерпением ждёт этого момента и уже выбрала, куда именно планирует съехать, но вот Кристоферу любая такая мысль мгновенно разбивает сердце. Нет, ей здесь вовсе не надоело — просто молодой возраст жаждет всего нового. Переезд, конечно же, к этому «новому» непосредственно относится.       В каком-то смысле Ханна заменила ему дочь. И любит он её в два раза сильнее, чем мог бы.       — Всё, давай-давай, иди! — вдруг кричит девушка и активно машет руками, прогоняя Кристофера с кухни. — Я при тебе не буду отвечать. Что ты вообще так рано вылез сегодня?!       — На тебя с утра пораньше очень хотелось посмотреть, — язвительно, как они привыкли друг с другом, отвечает ей всё с той же улыбкой Бан. — А что ты, при мне боишься опозориться?       Реакция Ханны незамедлительна — после последнего же слова она резво пускает в брата ручкой. Крис лишь смеётся, хватая с собой чашечку своего кофе и быстро удаляясь.       В гостиной он падает на диван и включает телевизор, с лёгкостью, словно выспался и полон сил, попивая утренний напиток.       Вместо газеты или ленты в социальных сетях, по выходным он предпочитает узнавать обо всех новостях именно так — на мягком диване, со вкусным кофе, перед большим плазменным экраном.       И именно этим субботним утром его встречает яркая бегущая строка:

«ПОЙМАН ВИНОВНИК ВЗРЫВОВ НА ЗАВОДЕ HAN VESSELS GROUP».

      Он практически давится кофе, случайно проливая немного жидкости на халат, и отстраняется от спинки дивана, на которой успел удобно расположиться. Во все глаза Крис наблюдает за тем, что разворачивается на экране, и прибавляет громкость.       — Сегодня утром полицейскими центрального отделения Сеула по борьбе с терроризмом был задержан террорист, предположительно являвшийся главой группировки, устроившей террористический акт на головном предприятии «HAN Vessels Group», расположенном в Инчхоне, — вещает голос женщины на фоне видео с момента задержания. — Инспектор Ким Хонджун, руководивший операцией, предоставит более детальную информацию на специальной срочной пресс-конференции, которая состоится сегодня в полдень.       Бан медленно тянется за телефоном, не сводя взгляда с телевизора.       С ведущей в студии фокус перемещается на знакомое лицо, находящееся, по всему видимому, на месте поимки преступника. Суперинтендант Мун в окружении бесчисленного числа журналистов.       — Это было крайне трудное дело, — он в спешке даёт быстрый комментарий, вместе с оператором и корреспондентом перемещаясь в сторону полицейского автомобиля. — Однако я сумел довести его до конца. Преступником оказался один из работников завода. Мы предполагаем, что это была форма протеста против своего начальства.       За все эти несколько минут Крис, кажется, даже ни разу не моргнул.       Какого чёрта вообще происходит?! Кого успел поймать Хонджун?!       Трясущимися руками он ищет в списке контактов номер Кима, от непонимания и полнейшего ошеломления несколько раз случайно его пролистывая. Бан отключает телевизор и поднимается на ноги, беспокойно прохаживаясь по комнате. Наконец гудки прекращаются.       — Хонджун! Хонджун! — кричит в трубку инспектор, нервно потрёпывая свои волосы. — Я только что увидел новости…       — Крис, — очень тихо обращается к нему коллега, — это полный треш… нам всё-таки пришлось посадить невиновного.