<name:="секреты">
23 октября 2025 г., 18:33
юным вельможей оборотилась лисица… весенний вечер. ~бусон еса~
— Блин, да где же!.. Субин на цыпочках передвигается по небольшой холодной комнате, пытаясь что-то разыскать. Деревянный пол издаёт предательский скрип, и Чхве сильно зажмуривается. Отец услышал? Или нет?.. — О, вот! — шёпотом восклицает Субин и хватает зарядку. На часах — семь утра. Бежать сегодня нужно к первой паре. И это отстойно, потому что лёг Субин часа в три, если не позже. Но это ладно — лишь бы не опоздать. Неудобно перед преподами, да и учится он... не очень. Субин много раз обещал себе не засиживаться гаджетами допоздна. Синий свет потом сильно мешает засыпать, а ещё перегружает голову. Несколько исследований, которые прочитал Чхве, твердят о том же. Но отказываться трудно — ведь вся жизнь находится вон там, в компе. Успеть бы выпить чашечку кофе. Правда, забежать за ним он уже не успеет. Да и на кофейню денег нет… а если наскрести мелочь для автомата?.. Нет, и на это не хватит, ведь ещё надо платить за проезд. Он проверяет время и замечает сообщение из их чата. При виде имени Йеджи настроение автоматически поднимается, и хочется поскорее убежать на учёбу. Сегодня — тот самый день, когда она должна осуществить задуманный ими план. Если всё получится, то скоро у студентов появится много интересной работы. Только вот компромата на отца Хван нашлось маловато. Чхве застёгивает тёплую кофту с капюшоном, которую носит со школы, закидывает на плечо портфель и тихо выходит из комнаты. Лишь бы не услышал отец... — Субин, с-сука! — доносится до него грубый мужской голос из кухни. — Доброе утро, пап, — безразлично отвечает Субин. Вспотели ладони. Он замечает несколько пустых бутылок соджу и переполненную пепельницу. Грязно и воняет. Гора немытой посуды, уже испортившаяся еда на плите. В руках отец держит бумажку. Похоже на письмо. Откуда оно?.. В нём что-то плохое?.. — Сюда подошёл, — приказывает мужчина. Сердце начинает стучать быстрее, а вспотевшие ладони сжимаются в кулаки. — Ближе! Субин делает ещё один шаг и зажмуривается, чувствуя, как к нему протягивается чужая рука. Но она не ударяет. Чхве открывает глаза и видит лицо отца: с полураскрытым ртом, из которого мерзко текут слюни, он таращится на кулончик. — К-кто тебе это подарил, а, сынок? — насмешливо спрашивает отец и поднимается с места. — Отвечай, блять! — Друг, — тихо произносит Субин, врезаясь спиной в стену. — Какой, нахуй, друг?! — рычит отец и приближается к сыну. Парень тяжело сглатывает и чувствует, как щиплет глаза. Нет, плакать нельзя. Это сделает всё только хуже. — Сука, ты, блять, ёбаный выродок! — кричит отец и ударяет кулаком в живот Субина. От боли молодой человек сгибается пополам. Но мужчина хватается пальцами за волосы парня и поднимает его голову. — Пидорас! — плюётся он, глядя в лицо Субина. — Блять, ты, голубой! Сука, да чтоб мой сын был пидорасом!.. Отец ударяет ещё, и ещё, и ещё… Больно. Очень больно. Субин сжимается и ждёт очередного удара, но чувствует только то, что цепочка на его шее рвётся. — Мразь, сука! — чуть запыхавшись, рычит отец. — Я тебя ненавижу, уёбок! Больше из дома ты нахуй не выйдешь! Дышать тяжело. Во рту — металлический вкус свежей крови. После нескольких ударов отец всё-таки отдаляется и тянется за соджу. Субин этим пользуется и убегает. — Субин, сука! — доносится до него на лестничной площадке. — Убогая тварь!.. Чхве вылетает на улицу и полной грудью вдыхает холодный воздух. Грудь разрезает спазм, от которого темнеет перед глазами. Сюда он больше никогда не вернётся. Субин бежит прочь, постоянно оглядываясь назад. Он забегает в ближайший парк и двигается дальше вперёд. И наконец останавливается, осматриваясь по сторонам. Из глаз льются слёзы. Не уйди от них мама, наверное, всё сложилось бы по-другому. Может, отец бы не спился и не потерял работу. Всё изменилось в тот день, когда она просто исчезла. Да и если исчезнуть ей так сильно хотелось, то почему она не взяла с собой Субина?.. Он долго пытался найти о ней хоть какую-нибудь инфу в интернете. Но так и не нашёл.///
На первую пару он уже опоздал, поэтому торопиться некуда. Медленным шагом Тэхён бредёт по парку недалеко от универа и слушает музыку. Пустота и холод не делают город одиноким. Наоборот, в такой погоде Кан находит уют и вдохновение. Возможно, оно даже поможет ему наконец написать трактат всей его жизни. В чём же её смысл?.. В наушниках играет старенький афроамериканский блюз. Студент поудобнее закутывается в пальто, присаживается на скамью и делает глоток ароматного тыквенного латте. Красота… Вдруг напротив, в гуще вековых деревьев, Кан замечает полураздетого высокого милорда. Полураздетого в том смысле, что куртка надета только наполовину, да и рубашка, кажется, расстёгнута. Юный вельможа бестолково переминается с ноги на ногу и вертит головой по сторонам, словно пытаясь что-то рассмотреть. Тэхён отставляет стаканчик и приподнимается, чтобы получше вглядеться в странную фигуру. Но его отвлекает звонок… — Да где тебя носит?! — беспокойно кричит в трубку Рюджин. — Носит?.. В парке, — спокойно отвечает ей Кан. — Блин, Тэхён, в каком парке?! — продолжает повышенным тоном подруга. — У тебя первая пара почти закончилась! — Ну, так получилось, — пожимает плечами Тэхён, как будто разговаривают они по видеосвязи. — Знаешь, время длинное, а… — Ко мне сейчас на пару заходил декан и спрашивал про тебя, — перебивает его Шин. — Просто приходи, Тэхён. С чего это вдруг он мог понадобиться милорду Рю? Такой вопрос заставил парня ненадолго призадуматься… И пока он думал, успел допить кофе. Наверное, теперь пора и поторопиться — время подходит к началу первой перемены. Хотя, признаться честно, спешка ему претит: черепаха вот не спешит, потому и долго живёт, как рассуждал де ла Серна. И парень с ним весьма солидарен. Наконец оказавшись в учебном заведении, Тэхён продирается сквозь толпу и, к счастью, случайно натыкается в коридоре на любимых муз. — С добрым утром! — недовольно приветствует товарища Рюджин. — Выспался? — с едкой улыбкой любопытствует Йеджи. Не успевая даже ответить, парень слышит со стороны, как высокий женский голос, подобный сиренам, что околдовали Одиссея, произносит его имя. — Кан Тэхён! — сирена неумолимо приближается прямо к нему. — Пройдёмте, вас хочет видеть господин Рю. Он следует зову и замечает, как странно на него косятся все проходящие мимо студенты. Но на них ему… индифферентно. Единственное, что любопытно, так это причина, по которой его почти подали в межуниверситетский розыск. Быть может, виной всему его невинная утренняя прогулка?.. Да нет, быть не может. Наконец они достигают пункта назначения. Сирена отворяет высокие деревянные двери и впускает внутрь кабинета милорда Рю Гёнсу попавшегося ей путника. Почти у порога их встречает невысокий и полный мужчина в деловом сером костюме. Практически Демокрит. Его почти облысевшая голова уж чересчур ярко отражает свет от огромной люстры, висящей по центру офиса, и Тэхён с неприязнью щурится, когда взгляд случайно проходится по макушке лысого милорда. — Вот, нашла! — отчитывается охотница, склоняясь почти пополам. Вот так и умирает свобода — когда все вокруг то господа, то госпожи, думает про себя Кан. — Спасибо, Гымсун, можете продолжать работу, — кивает ей декан и обращается к студенту: — доброе утро, Тэхён. — Доброго полудня, — приветствует мужчину Кан. — Присаживайтесь, — господин Рю указывает ему на стул и сам усаживается в большое кожаное кресло. — Можно ли поинтересоваться: почему не посещаете пары? Тэхён стягивает с себя камзол и параллельно разглядывает офис кардинала. Прямо за его спиной, чуть выше сияющей головы, он замечает портрет своей бабули. На нём она ещё молодая и такая красивая, а сейчас… иногда в лишние детали лучше не погружаться. — М-м-м… — мычит в ответ Кан. — Проспал, мой грех. Я его сполна осознаю и принимаю. Понимаете… магнитные бури, бессонница… всем сейчас непросто. А вы высыпаетесь, признайтесь, милорд Рю?.. — Э-э-э, — заметно теряется от такой речи декан. — Да, у всех бывают сложности, разумеется… Знаете, я пригласил вас сюда по очень важному поводу. Из уважения к вашей великой бабушке, конечно же, всё это проводится в таком… к-хм… скажем, в такой неформальной обстановке… Тэхён внимательно слушает и как будто отзеркаливает движения господина Рю: кивает на все его слова со сложенными на коленях руками. — Мне стало известно о том, что… — мужчина расслабляет галстук и начинает говорить тише, — что вы занимаетесь незаконной деятельностью. — Не… законной? — с округлёнными от удивления глазами спрашивает Кан. — До меня дошла информация, что вы пропагандируете не совсем правильную политическую повестку, — объясняет декан. — Тэхён, я бы мог выгнать вас прямо сейчас, но не делаю это только из-за вашей бабушки, которая так много сделала для нашего университета. — Что вы подразумеваете под пропагандой? — уточняет Кан тоном опытного преподавателя. — Мне прислали фотографии, как вы расклеиваете листовки по всему, прости господи, Сеулу, — явно ощущая неловкость, пытается объясниться декан. — Это непозволительно, Тэхён… да если кто-то ещё узнает, я сам без головы останусь! На такие риски я иду, понимаете?.. Полностью ошарашенный Тэхён роняет челюсть на пол. Неужели всё это время за ними следили? Шпионы? Конкуренты? Или… недоброжелатели?! — Тэхён, вы вообще здесь?.. — вдруг раздаётся голос Рю, про которого парень, кажется, и вовсе уже позабыл. — Мне пришлось поставить в известность госпожу Кан… Теперь юнец и правда уже не здесь. Как при слоумо съёмке, он медленно достаёт из кармана телефон, жмёт кнопку разблокировки и видит… Несколько десятков пропущенных от бабушки и столько же, если не больше, непрочитанных сообщений. И какой бес заставил его включить режим «не беспокоить»? Ведь ответь он раньше… ответь он раньше… — …я бы не хотел, чтобы это когда-либо повторялось, — доносится до Тэхёна. — Вы ставите всех нас, кто тут есть, честных преподавателей и остальных работников университета, в очень плохое положение… Кан открывает диалог с бабушкой. Аристотель был прав, когда сказал, что не было ещё ни одного великого ума без примеси безумия. Очевидно в гневе женщина наотправляла внуку миллионы восклицательных знаков. Скролля ниже, Тэхён замечает и несколько посланий. Например, что его пустят на колбаски и продадут немцам. Далее он натыкается на фотографию и… на ней видит, что бабушка с полузакрытыми глазами и полуоткрытым ртом лежит в постели. Но не дома. В носу и во рту — трубки, а в руку, которая попала в кадр (явно целенаправленно), воткнута игла капельницы. Конечно, она по жизни человек вспыльчивый и слишком восприимчивый. Расти с ней было нелегко… и это даже слабо сказано. Во всём огромном мире Тэхён боится лишь одного человека. Ну, вы, наверное, уже и сами догадались, о ком идёт речь. Хотя нет, двух. Кану бы никогда не хотелось видеться с Гитлером. Пусть он и умер, страх никуда не подевался. Вместо волков и бабаек бабушка пугала своего внука именно им… Адольфом Гитлером. А деваться от неё было некуда — по сути, этой женщине парень обязан всей своей жизнью. Ведь если бы не она, он никогда бы не познакомился с философией, на которой строится вся его жизнь!.. Возиться по всему свету с родителями совсем не хотелось. Они учёные — всю жизнь проводят в командировках, помогая жителям из самых бедных стран своими знаниями медицины и чего-то там ещё. С ними Тэхён видится лишь пару раз в год. Сейчас они, кстати, живут в Индии. В последний раз рассказывали сыну, что познакомились со странным йогом, который видит не глядя… — …повторю: это всё только ради госпожи Кан, — Тэхён опять слышит обрывок речи декана. Какая досада! Он подрывается на ноги и бежит прочь из кабинета, не произнося ни слова и вообще как будто бы даже не дыша. Не всё было так плохо. Да, повторимся, особо никуда не убежишь, когда не хочешь закончить на какой-нибудь помойке, но хороших моментов с бабушкой было тоже достаточно. Какой бы строгой она ни была, Тэхён всегда чувствовал себя любимым внуком. Дрожащими руками он набирает номер бабушки. Та берёт трубку сразу после первого гудка. — Тэхён! — кричит она, и строгий, низкий голос эхом проносится по пустому коридору. — До чего же ты меня довёл, Тэхён!.. Последние слова она произносит уже нежнее. Точнее — более жалобно. — Я от тебя такого не ожидала, Тэхён!.. — Б-бабушка, — заикаясь от страха, проговаривает Кан. — В какой ты лечебнице? Я сейчас приеду…///
Хюнин Кай откидывает со слегка вспотевшего лба такие же мокрые волосы в идеальный блонд. Тренировка по американскому футболу сегодня прошла просто на ура! В раздевалке сейчас полным-полно народу, но уже скоро все разбегутся по своим делам. Кай откидывает от себя промокшую от пота футболку и ещё раз встряхивает волосами, с которых разлетаются капельки. И он прекрасно знает, что в этот момент на него все смотрят, но это ничуть не напрягает — все тут к нему относятся хорошо, ровно как и он к ним, а небольшая зависть ребят к его внешности, телу и таланту — исключительно белая. Ведь все они тут друзья! — Я на выходных тусу собираюсь закатить, — вещает Ёниль. — Кай, ты ж придёшь? — Конечно, — очаровательно улыбается Хюнин парню, пока сам вытирается полотенцем и пока Ёниль разглядывает его бесподобный пресс. — Только напомни мне ещё ближе к делу, лады? — Эй, ты же обещал с нами сходить в клуб в эту субботу! — напоминает из другого конца раздевалки Киён. — И со мной на яхте прокатиться, — добавляет Вичан. Повисает неловкая тишина. Ребятки переглядываются, но так, как будто уже готовы драться за то, кому выпадет честь провести время с Каем. Хюнин рассеянными медлительными движениями треплет волосы полотенцем. И когда он успел столько всего наобещать?.. — Парни, — начинает Кай с самой доброй из всех улыбок, — не парьтесь! Я везде успею… это ж выходные, целых семьдесят два часа будет! Никто его не поправляет — парни угодливо ржут словам капитана команды, и, кажется, на этом конфликт исчерпан. Хотя в выходных явно не семьдесят два часа, как Кайчик скажет, так и будет! Потихоньку все расходятся, перед выходом отбивая Хюнину «пятюни». И по мере того, как помещение становится пустее и тише, накатывает и лёгкая грусть. Обычно после пятничной трени он шёл перекусить куда-нибудь, а потом снова возвращался к корпусу. Ведь пара по искусству у ребят заканчивается совсем вечером. Ёнджун, Субин, Тэхён, Бомгю, Рюджин, Йеджи… ну и Чимин иногда. Блин, вот это реально крутая компашка! Была… Теперь же какая-то полная фигня и тухляк. Винить в этом некого — просто так сложилось вот и всё. Бывает. Но так-то всё равно обидно… Если уж на сегодня планов никаких, то, как придёт домой, можно будет наконец созвониться с Мэдди. В последнее время он её слишком часто динамил: то одно, то другое и так без конца. Как-то неудобно, она ведь его девушка... — Эй, Кай! Снова провалившийся в свои мысли Хюнин резко оборачивается. Он уже вышел из раздевалки и оказался во внутреннем дворике, где припарковал свою тачку. Вот там-то он и замечает невысокого паренька в спортивном костюме, который сидит на перилах и курит. — О, ЭйДжей! — снова натягивает улыбку Кай. — Давно не виделись, как сам? Младший братишка его Мэдди. Сам он тоже спортсмен, только увлекается больше борьбой. Как ни странно, даже на этой почве хоть как-то сдружиться у них не получилось. ЭйДжей всегда очень ревностно оберегал свою сестрёнку и с самого начала относился к её новому бойфренду как-то пипец настороженно. Самому Каю ЭйДжей тоже никогда особо не нравился. Недружелюбный он какой-то, чутка быдловатый, да и вайб у них совсем уж разный. — Я? Да пиздато, — откликается паренёк, и что-то в его тоне Каю очень не нравится. — В отличие от Мэдди. Брови Хюнина ползут вверх, и он крепче сжимает ручку своей спортивной сумки, пока ЭйДжей лениво откидывает бычок в сторону и расслабленной походкой, руки в карманах, идёт к нему. — Что-то случилось? — встревоженно спрашивает Кай. — Во, — ЭйДжей тыкает Хюке смартфон прямо под нос, — такие фоточки мне недавно скинули пиздатые. Листай, не стесняйся. Хюнин берёт чужой телефон в руки и уже понимает, что ничего пиздатого (по крайней мере — для себя) там уж точно не найдёт. И интуиция не подводит… Фотки с прошедшего бёздника Ёнджуна. А на фотках: он сначала с Лией, а потом уже с Юной… и не сказать, что на этих пикчах они просто мило беседуют. — Ой, ужас какой! Откуда у тебя это?.. — потухшим голосом отзывается Кай, возвращая мобильник владельцу. — Кто скинул?.. — Неважно, бля! — пресекает его ЭйДжей. — Ты сказать мне ничего не хочешь щас, а? — Слушай, — Кай натягивает на лицо самое мило и невинное выражение, — ты всё не так понял!.. Это было о-очень давно, и я… — Да не пизди ты! — грубо перебивает его собеседник, уже переходя на повышенные тона. — Пару недель назад это было, на днюхе Кима! Хюка округляет глаза и отводит взгляд в сторону, криво поджимая губы. Бля… неловко как-то. Как бы там ни было, Мэдоу он реально любит. Просто… отношения на расстоянии — такая сложная штука!.. — Чё, сказать нечего, да? — с ехидной злобой уточняет ЭйДжей. — Я, блять, давно уже жопой чуял, что ты за человек!.. — Блин… ну, сори, бро!.. — как-то уже совсем отчаянно выдыхает Кай. — Но ты правда думаешь, что Мэдди там ничем… таким не занимается?.. — Ты долбоёб?! — уже окончательно переходи на ор парень. — Она тебя любит! Вслед за этими словами в его челюсть летит кулак. Кай резко уворачивается, и блондинистые пряди падают на глаза, красиво растрепавшись. Он не глядя бросает сумку в сторону и поднимает обе руки вверх в примирительном жесте: — Эй-эй, бро, бро!.. — призывает к разуму он, на всякий случай немного отходя назад. — Давай не будем опускаться до такого, это всё равно ничего не решит!.. За этим следует подсечка, но и её Хюнин успешно блокирует. Потом ЭйДжей метит ему ногой в бок с разворота. Студент перехватывает его за лодыжку и не сильно, но доходчиво отталкивает парня от себя. — Я с ней сам поговорю сегодня!.. — вновь заговаривает Кай. — Объясню всё чётко, как было… клянусь! Попробую попросить прощения, а дальше — выбор за ней!.. — Дебил ты, блять! — снова кричит на него ЭйДжей. — Думаешь, я ей ещё не рассказывал?! Да она с тобой теперь в жизни не заговорит, мудак!.. — Э-эх!.. — вздыхает Хюнин, реально расстроенно! — Ну вот зачем?.. — Это ещё даже не всё, — немного запыхавшийся ЭйДжей смотрит на него исподлобья, как маленький разъярённый бычок, — ты расплатишься за свою хуйню. Эй, парни!.. Хюнин уже в реальном испуге оборачивается и видит: из-за всех кустов, гаражей и прочих закоулков тёмного дворика на него выходят такие же пацанчики, как и сам ЭйДжей — в таких же спортивных костюмчиках, только ещё — с битами в руках… Видимо, это его кореша, с которыми он ходит на борьбу. Ой-ой. — Ты серьёзно? — стараясь не выказывать своего страха, смотрит на него Хюка. — Десять на одного?.. — Заслужил, — коротко отвечает тот и первым бросается на Кая.///
И куда, блять, все подевались?! Бомгю выходит со своей последней на ёбаное сегодня (и на ёбаную неделю!) пары. Искусствоведение. Вообще, и сам, бля, не понял, нахуя он эту пару щас отсидел — тупой Йендун на неё не явился, хотя ранее днём Чхве его в унике видел; Субина он сегодня не видел вообще, и даже Хюка после пары не встретил! А этот, мля, философ, вчера выклянчил последние пять тыщ вон, а сегодня как сквозь землю провалился!.. Чхве озлобленно пинает подвернувшийся под ноги камушек и напяливает наушники, включая панк-рок. Короче, кринж и хуета! Ещё и в животе уже урчит… пожрать бы! И заполировать пивком, м-м-м!.. Парень похлопывает себя по карманам и нащупывает всего парочку хрустящих купюр. Ну, ясен хуй, откуда им взяться-то?! Короче, так: сегодня либо без жрачки, либо без пива. Бомгю выруливает из двора корпуса на людную улицу, и нос сразу улавливает прекрасный аромат из ларька неподалёку… и нет, он всё-таки не про пиво! Закупив парочку корн-догов и просрав на это все свои последние воны, Чхве остервенело вгрызается в закуску и продолжает хавать прям на ходу. Попутно он достаёт из кармана мобилу. Сука, почти села! — Алё?.. Алё-алё, братиш? — громко вещает Бомгю, пытаясь сдвинуть наушники, прижать к уху телефон и заодно не проебать весь свой скромный ужин. — Ты щас где?! — Домашку делаю, — как всегда настороженно отвечает Гаон. — А что?.. — А чё? — перекрикивает его старший. — Ты давай там, зови своих всех этих… тюбиков, айда пивка дернём где-нить! Вот делать нефиг, вечером в пятницу за домашкой сидеть!.. Хоть брата старшего повидаешь, угостишь… не виделись уже сколько?! На том конце провода слышатся тяжёлые вздохи, какой-то непонятный шелест, «ну чё опять там?..» и ответ: «да опять у Бомгю деньги кончились…» Ха, а братишка его уже хорошо знает! — Ну так чего, чё молчишь? — Ладно, — наконец сдаётся Гаон. — Куда подойти?.. — Вы только побыстрее! — сразу начинает командовать Чхве. — У меня мобила уже садится! Щас я куда-нибудь тут приземлюсь и свою геолокацию скину… только вы давайте так, чтоб я триста лет тут жопу не морозил и вас не ждал! — Хорошо, хорошо, — быстро соглашается тот. — Скоро будем. — На связи, всех благ! — привычно завершает разговор Бомгю и первым сбрасывает звонок. Ну, вот это уже хоть на что-то похоже! Конечно, с пиздюками зависать — занятие не особо интересное… только если речь не об обожаемом им с недавних пор Чонине! Вот он — реальный кайф и угар! Вспоминая их недавнюю встречу, парень даже начинает смеяться в голос, заставляя прохожих оборачиваться на него. Но ему, честно говоря, по барабану! — Чего вылупился, ну?! — решает он припугнуть одного из зевак и снова хохочет. Да, настроение внезапно становится прям кайфовым! Чхве выкидывает упаковки и палочки от еды в ближайшую мусорку и снова пинает камешек. Попадает по туфлям идущей впереди тётки! Нихуясе!.. Она оборачивается, но Бомгю уже и след простыл — он сразу виляет в подворотню, которая так удачно оказалось рядом. В таких делах он мастер, да! С самодовольной ухмылкой парень заходит в чужой двор, с интересом рассматривая его. Кстати, неплохое место для распития пивка! Недолго думая, Бомгю включает геолокацию в Телеграме и отправляет мини-карту братишке, сопроводив подписью: «БЫСТРЕЕ!!!» И пока он это делает, даже не замечает, что за его спиной, прямо загородив вход-выход в арку, тихо паркуется коповская тачка с предательски выключенными мигалками… Чхве виснет на турнике и подпевает играющей в наушниках песне, пока раскачивается туда-сюда. Скучновато уже становится, блин… Он прикуривает сигаретку и внезапно думает о том, что Новый год уже не так уж и далеко. В детстве ваще прикольно с этим было. Волшебство какое-то, ебать! Мамаша у него, хоть и дура редкостная, но поначалу ведь правда старалась: огоньки, мишура, открытая форточка, чтоб Санта залез, внезапные подарки под ёлкой… пиздато было, да! А потом затосковала она чёт без мужика, папаша-то от них ещё раньше ушёл, чем Бомгю вообще вылезти из мамки успел, и понесло её во все тяжкие: практически всю свою жизнь с ней Бомгю только и делал, что вместе с ней мотался по городам, районам и хатам — от одного хахаля к новому. И чем старше сынок становился, тем больше ей на него похуй и становилось. И начал он где попало шататься. Начались все эти непонятные знакомства, сомнительные компании, хулиганство мелкое, бухлишко, вандализм, наркотики лёгкие… А потом, как Twitter себе скачал и такого там поначитался, вдруг раз и навсегда осознал: он — самый настоящий оппозиционер! Потащило тогда Чхве в сторону стрит-арта, граффити всяких провокационных, антиправительственных… с нуля лет против Пака, да! А потом вообще скандал приключился! Даже катастрофа! Один такой хахаль, который как-то особенно надолго задержался, вдруг с нихуя решил, что он теперь пацану отцом должен стать. И началось: «а куда ты поступать вообще собираешься?», «нет, ты туда не пойдёшь — это не престижно», «нет, туда ты тоже не пойдёшь — ты слишком тупой», и финалочка — «будешь дантистом, вопрос закрыт»! Та каким ещё нахуй дантистом?! Экзамены он сдать не мог, так как был слишком занят, но вывез все вступительные одним своим талантом! Назло всей этой швали поступил в актёрку, жопу им показал напоследок и больше они никогда друг друга не видели! Что самое ржачное: мамаша его даже не пыталась найти. Эх… ну и где там черти носят этого Гаона и его тупых малолеток?! Чхве проверяет мобилу. Сука! Китайская хуерга разрядилась окончательно! Внезапно чья-то ладонь ложится Бомгю на плечо. — Ох, ёпты! Чё, вы всё купили?! Пиздос, вас только за смертью посылать!.. Чхве стягивает с головы большие розовые наушники и наконец оборачивается. Но видит он перед собой ни Гаона, ни Джуёна и даже ни каких-то других его корешей, а какого-то, блять, мужичка! — Чем обязан, дядь? — интересуется он. Блять. Коповская форма! — Вы Чхве Бомгю? — Эм… знакомы?! — уже обсирается тот и делает шаг назад. — Можно ваши документики? В наш участок поступила информация о том, что вы активно употребляете наркотики и даже продавали, предположительно, марихуану своим знакомым… — Чё-ё-ё?! — уже яростно ревёт Бомгю. Коп молча протягивает ему мобильник. На нём — видео. На нём — кадры с днюхи Йендуна. И Чхве видит себя. Как он раздаёт корешам косяки из травы, которую притащил снующий рядом Чонин, а денежки за травку рассовывает по своим карманам. Сука, кто это скинул?! — Сука, кто это скинул?! — восклицает Чхве, которого захватила самая настоящая злоба. — Сейчас это совсем неважно, — вздыхает коп и достаёт удостоверение. — Старший инспектор Бан Кристофер, начальник отдела по борьбе с наркопреступностью. Вам придётся проехать со мной в участок для дальнейшего разбирательства… — Никуда я с тобой не поеду! — кричит Чхве во всю глотку. — У тебя нет никаких доказательств! Пока кричит, думает об одном — во внутреннем, блять, кармане куртки — ещё пара косяков. И надо их как-то незаметно скинуть, а то пиздец! — Если будете сопротивляться, мне придётся надеть на вас наручники, — всё с тем же печальным видом сообщает коп. — Да иди ты на хуй! — орёт ему Чхве. — Копы — свиньи!.. И он, даже не договорив, сразу срывается с места и со всех ног бежит к единственному выходу из этого сраного двора! — Стоять! — раздаётся в спину. Хуять! Бомгю бежит дальше, но не тут-то было: арка загорожена тачкой, из которой выходит ещё один огромный коп. И, блять, целится в него из пушки! От такого зрелища Чхве даже теряется ненадолго, и этой секунды Бану оказывается достаточно, чтобы нагнать его и повалить на землю. Бомгю вырывается изо всех сил, но, сука, наручники защёлкиваются на запястьях за спиной. Пиздец?.. Пиздец!///
Ёсан сидит на втором этаже, в своей комнате. За окном — уже чёрная, почти непроглядная ночь. Снова стало холодно. Замёрзшие ладони согревает кружечка чёрного кофе. Парень сидит на подоконнике и дует на чашку, отправляя горячий пар на стекло, которое сразу запотевает. Улыбка непроизвольно растягивает сухие тонкие губы. Указательный палец скользит по запотевшей поверхности, длинный ноготь оставляет дополнительные штрихи. Кан что-то рисует, и от этого улыбка становится только шире. Он часто дышит, словно возбуждённый чем-то, и тихий смех непроизвольно покидает горло. На рисунке — он сам. И Ёнджун. Они держатся за руки, а над их головами сияет лучистое солнце. Нарисовано очень просто, будто рисовал маленький ребёнок: кружочки да палочки. Именно поэтому парень подписывает своё творение, словно это должно придать тому легитимности. Ёсан + Ёнджун = лучшие друзья. Он снова улыбается и звонко смеётся, а вот рисунок, напротив, начинает плакать: капли по запотевшему стеклу текут тут и там, превращая картину в какое-то непонятное месиво. Кан злится и с шумом впечатывает свой маленький кулачок в окно. Не остаётся даже трещины, но он в полный голос стонет от боли и прижимает запястье к груди. — Сынок? — доносится встревоженный голос с первого этажа; Кан Ёна, его мать. — Ты в порядке? Он ничего не отвечает и просто прислоняется затылком к раме окна, запрокинув лицо вверх. Волнительное ожидание берёт его в свои тиски, не позволяя отвлечься хоть на что-либо. Ёсан бросает взгляд на потухший экран мобильника, но тот безжалостно молчит. Юноша лишь плотнее закутывается в клетчатый плед и с силой зажмуривает глаза. На этот раз он превзошёл себя. Сделал всё, что только мог; и даже больше. Когда он расскажет Ёнджуну, тот точно будет в восторге! Ведь его Ёнджун-и умный, очень умный. Значит, ему нужны друзья ему под стать — те, которые не уступают ему интеллектуально! Уголки рта снова самопроизвольно тянутся вверх, и Кан чувствует на растрескавшихся губах капельку солёной крови. Он уже не может усидеть на месте и спрыгивает с подоконника, наворачивая беспокойные круги по своей просторной, но такой пустой и холодной комнате. На самом деле, думает он об этом целый день. А до этого — ещё несколько… недель. Пока планировал, как всё сделать. Субина и Тэхёна он сегодня не видел вообще. Кая видел — после пары по искусствоведению; видел, как его избивают. Остаётся лишь один. Тот, к которому Ёсан, наверное, ревнует больше всего. Громкий, наглый, назойливый, пошлый, мерзкий, незатыкающийся… Короткая вибрация по подоконнику. Ёсан рывком кидается по направлению к телефону, нога запутывается в длинном пледе, он падает на колено, скидывает с себя одеяло и, оскальзываясь, подбегает к мобильнику, чтобы схватить его трясущимися руками. Светится одно непрочитанное сообщение:«Доброго времени суток, гражданин! Сообщаем Вам, что Ваше заявление было обработано, а все необходимые меры приняты. Благодарим за бдительность и содействие, Первый участок полиции Сеула».
Ёсан хлопает в ладоши и протяжно пищит. Попался!.. — Сынок?.. — Мама, — выдыхает он, падая на пол и даже забывая, как на самом деле её ненавидит, — я такой счастливый!.. В ответ недолго слышится молчание. А потом робкое: — Я… я очень рада за тебя, сынок. Точно не знает, сколько, но Кан позволяет себе насладиться этой немаленькой победой. Ведь это уже не просто выигранная битва — это выигранная война! А потом он берёт в руки телефон и открывает заметки. «Дорогой дневничок! Севодня — мой самый любимый денёк! Я кое что сделал…)) Я отправил читыре ананимных письма: 1. одно положил в почьтовый ящик Чхве Субина 2. другое — в диканат 3. другое — с фейковово акаунта отправил ЭйДжею Сопрано 4. последние — в полицыю И у меня всё получилось! Теперь они все небудут мишать моей дружбе с Ёнджун~иии!!! Они все больше некогда непридут, и мы с ним будем самыми самыми самыми самымисамыми самыми самыми бпранлкнкачкуцф самымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамымисамыми лушими друзьями!!!!!! Теперь только Я и Ёнджун~и нам ни кто непомешает, мы лучшие друзья на веке!!!!!!! Толькоо и Я и Ёнджун~иии! Ёнджун~иииЁнджун~иииЁнджун~иииЁнджун~иии ьтбьютэюж,,, Я и Ёнджун~и Тл Я Я Я ЯЯЯЯЯЯЯ Я Я!!! и Ёнджун~ии!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! ЯяЯЯЯЯЯЯЯЯяяяяЯЯяЯяЯяЯЯяяяяЯяЯяЯ молодец!!!!!!!!!!!!! 11» Мать Ёсана сидит за огромным кухонным столом на первом этаже. С закрытыми ладонями ушами и опущенной головой. Слушать это невозможно. Рядом с ней — почти пустая бутылка вина. Каждую секунду своей жизни она проклинает тот день, когда послушала всех, кто уговаривал её не делать аборт. Она никогда не хотела этого ребёнка, но муж был рад тому, что у него наконец родится наследник. Все были в восторге, только вот ей одной что-то внутри подсказывало… не рожать «это». Странные звуки, похожие не на хихиканье, а на возгласы обезумевшего человека, на самом деле, уже утратившего человеческий облик, так и доносятся сверху. Ёсан всегда был странным мальчиком. Сидел на последней парте, отвергнутый одноклассниками, ни с кем не дружил, занимался непонятными вещами… Она часто находила трупы животных. Все они были выпотрошены, словно он ставил над ними какие-то опыты. Но она до последнего твердила себе, что, возможно, сын просто интересуется биологией, отвергая любые подозрения, которые явно намекают на что-то… ужасное. Родители возили Ёсана к лучшим специалистам Кореи. Им даже занимались психиатры из США. Состояние его стабилизировалось, но отец мальчика всё равно ушёл. За деньгами, славой и всем остальным, что с этим полагается… — Ну когда же ты умрёшь...
