<start! ВЫБОР>

/// Йеджи спотыкается о камень. Слишком надолго залипла в телефоне, что даже свернула не в ту сторону. Вместо сообщения девушка включает голосовое: — Ладно, Рю, — начинает она, останавливаясь у двери, — я пришла. Позже спишемся. Хван оборачивается и замечает, что тачки отца нет. Девушка опускает ручку входной двери — открыто. Внутри пусто и тихо, но только на первый взгляд. Йеджи слышит доносящуюся из глубины музыку и следует к источнику звука. Около кухни эти звуки становятся всё громче, и она замедляет шаг, тихонько заглядывая из-за едва приоткрывшейся двери. Перед глазами вырисовывается такая картина: Хёнджин, повёрнутый к ней спиной, странно дёргается, как будто плачет или давится. Хван нахмуривается и переводит взгляд в сторону — красиво накрытый стол. Странно, но довольно романтично, даже свечки горят. Неужели братишка решил устроить дома свидание? Если так, и если он попросил отца вернуться попозже (хотя кого бы он послушался?), то всё складывается как никуда удачнее! — Вот это да, Хёнджин, — вдруг заговаривает Йеджи. — К чему готовишься? И что это у тебя там, а? Ты что, масло жрёшь?! Хёнджин испуганно оборачивается и прям точно хочет завизжать. Округлив глаза, он открывает рот, но вместо звука из него вываливаются куски сливочного масла. — Ты вообще в адевате?! — Сколько ты уже съел? — Полпачки, — недовольно отвечает парень, вытирая рот и запивая всё это дерьмо водой. — Ты же с этого обосрёшься. — Я с этого не опьянею, — закатывает глаза Хёнджин. — Лол, ты что, таких лайфхаков даже не знаешь? — Да в том-то и дело, что знаю, — крутит у виска Йеджи. — Для кого тут вечеринка намечается? Свиданку устроил? — Старика надо развести кое на что, — он протягивает сестре стакан воды. — Спасибо, — улыбается она и подозрительно его оглядывает. — Развести на что? На новый айфон? — А тебе чё тут надо вообще? — Посмотреть кое-какую инфу в компе отца. И это его не удивляет — точно так же, как и у Йеджи больше не появляется к нему никаких вопросов по поводу того, на что братишка собрался разводить отца. — А чё смотреть? У него там одна порнуха… Из коридора слышится звук шагов. Каблуки ботинок отца стучат по дорогому мрамору и приближаются, приближаются… — Если увидишь какую-то инфу про клубы и шлюх — сохраняй. Как по щелчку, Хёнджин меняется, и звучит так серьёзно, что Йеджи становится… странно. Прям захотелось взмахнуть рукой и приложить её к голове, как в армии. Она нервно сглатывает и молча кивает. — Ой, пап, привет! — картинно улыбается во все зубы Хёнджин, принимая своё типичное обличие. — Привет, — хмуро реагирует тот и оглядывается по сторонам. — А где все? — Вонён отпросилась пораньше сегодня, сказала, что ребёнок приболел и все дела, — объясняет Хван младший, — а охрана… хер знает, я никого не видел. — Оп, нихуя себе, доня! — наконец обращает внимание на дочь Хёнвон, пропуская мимо ушей то, что говорит сын. Та быстренько поднимается с места, натягивает самую радостную улыбку, и тянется целовать отца в щёку. — Привет, отец! — счастливо проговаривает она и протягивает руку к столу. — А я вот тебе тут сюрприз сделать решила. Девушка переводит ехидный взгляд на брата. Тот, нахмурив брови, всем видом пытается сказать о том, что хотел бы её сейчас придушить. Но волю эмоциям Хёнджин не даёт и отражает удар противницы, предлагая: — Ой, пап, давай я схожу твоё пальто повешу, ты садись пока! Проголодался, наверное, задержался сегодня… Отец поддаётся детям и пока особо никак не реагирует. Скорее всего, его это не заботит — пока сын снимает с него пальто, он, не обращая ни на что вокруг внимания, активно печатает сообщения в мобильнике. Йеджи наблюдает за ним всё с той же натянутой улыбкой. Вот именно так всегда и было — безразличный отец, который даже после работы всё равно бесконечно на связи со своими коллегами или хуй знает с кем ещё. Хёнджин быстро возвращается, в очередной раз окидывая подозрительным и будто предостерегающим взглядом сестру. Девушка вместе с отцом уже заняли свои места за столом — папа во главе, дочка по левую руку, а Хван-младший усаживается по правую. — А в честь чего сегодня праздник? — не отрываясь от телефона, задаёт вопрос детям Хёнвон. — Сегодня же первое ноября, день памяти всех святых, — моментально реагирует Йеджи. — Да?.. — уточняет отец, наверное, впервые слыша о таком. — А я думал, он первого октября… ну, круто! — Ну что, выпьем в честь такого? — предлагает Хёнджин, хватая в руки бутылку шампанского. — Ага, наливай, — соглашается с такой инициативой девушка. — Только не убей никого пробкой. — Щас тебе в глаз прилетит, чекай, — бормочет парень, сосредоточившись на штопоре и шампанском. Очень усердно Хёнджин борется с бутылкой, ведь это — дело не совсем обычное. В рестиках приносят уже открытые, или же занимается таким официант. Наконец пробка вылетает, но не в глаз Йеджи, а куда-то в сторону, отчего все присутствующие, кажется, пугаются. — Ура-а-а! — тянет Хван-младший, разливая шампанское по двум бокалам. — Блин, ты стол накрыла, а на себя не рассчитала посуды? — На тебя не рассчитала, — цокает девушка и поднимается, чтобы взять бокал из шкафчика. — Да уж, хозяюшка… — сетует на неё брат, кажется, подначивая на это и отца, но тот по-прежнему с кем-то переписывается. — Ну тебя же правда никто и не звал даже сюда, — возвращается за стол Йеджи. — Ты вот знал, какой сегодня день? — Ой, нет, простите, забыл подготовиться и загуглить!.. — задиристо отзывается Хёнджин, слегка взмахивая руками. — В отличие от некоторых занят был, а не на всё готовенькое прилетел… — Бедненький, бедненький Хёнджин, — демонстративно надувает и без того пухлые губы студентка. — Так, — вдруг серьёзно вступается в диалог Хёнвон, наконец отрываясь от мобильника. Хван-младший спохватывается и переключает внимание отца на шампанское, быстренько разливая напиток по бокалам. — Ну что же, выпьем! — весело начинает он, поднимая руку с алкоголем. — За… бога! И папу! Папа любит бога, а бог любит папу! Давайте все вместе… Он тянется вперёд, чтобы чокнуться, но никакой реакции не следует. Нахмурившись, отец и Йеджи сидят и тупо пялятся на него, видимо, совсем не поняв прозвучавшего. Правда неловкая нависшая пауза быстро исчезает, как только сестра прислоняет свой бокал к бокалу брата. — Ура-а-а! — не совсем весело, но всё же отзывается она. — Ну и тосты у тебя… — Хёнвон опрокидывает порцию шампанского залпом и машет головой. — Я тебя никогда не учил, что ли?!.. — Да всё быстро просто, я и подумать не успел… — оправдывается Хёнджин. — Ты умеешь думать? — удивлённо спрашивает Йеджи. — Да, уж таким меня бог наградил, — язвительно передразнивает её парень, — с излишком, вот поэтому на тебя ничего и не осталось. — Как ты смеешь бога вообще приплетать в свои тупые шутки? — возмущается сестра, оглядываясь на отца. — Побойся, осёл! Хёнвон в этот момент сам тянется за бутылкой с шампанским, чем вынуждает Хёнджина подорваться с места и подлить папе очередную порцию самостоятельно. — Дети, так шутить и правда нельзя, — серьёзно замечает мужчина и отпивает алкоголь. — Тем более праздник такой сегодня. Подобными словами никто не раскидывается, ведь он там всё слышит и даже видит. Проживёте жизнь, сами поймёте… Сынок сосредоточенно кивает на каждое слово отца, делая вид, что всерьёз задумывается над всеми вещами, которые тот только что озвучил. Йеджи едва сдерживает смех, не переставая удивляться тому, сколько лицемерия может скрываться всего лишь в одном человеке. — Ага, отец, ты прав, — всё же поддакивает она и допивает свою порцию шампанского. — Как у тебя на работе-то дела? А то всё пишут тебе и пишут… даже вечером. — Да никак, потихоньку, — лаконично отвечает Хёнвон, явно не намереваясь продолжать этот рассказ. Опять повисает пауза. Отец снова отвлекается на телефон, а Хёнджин и Йеджи просто молчат. Ведь они оба не знают, чем вообще его можно разговорить. Потому что мужчина с ними этого никогда даже не делал. — А у вас как дела в школе? — спустя некоторое время всё же первым заговаривает Хван-старший. — Заебись вообще, пап, вот пятёрку получил, — сразу реагирует на это Хёнджин, даже не скрывая смеха. — Дневник показать? — Да перестань, — внезапно, но Хёнвон немного смущается, — я, вообще-то… Йеджи имел в виду. И это, универ, да!.. Он вновь откладывает мобильник и тянется за шампанским. Ну, сегодня ведь точно не грех нажраться, думает девушка. У бога же праздник!.. Но Хёнджину это только на руку — он опять быстро спохватывается и подливает отцу даже больше, чем прежде. — Универ… нормально, — безразлично начинает повествовать девушка. — Готовлюсь к диплому вот, пишу про… — Да похуй на эти дипломы, донь, — перебивает её Хёнвон. — Ты, главное, не переживай не из-за чего, уж точно пристроим тебя, куда получше! А ты, кстати, на каком факультете-то учишься? — Международные отношения, — напоминает девушка человеку, который и заставил её туда поступить. — Опа, так политика — это вообще, донь! — отец хлопает её по плечу. — У меня там сейчас это… как раз связи хорошие! На этих словах Хёнджин врезается в Йеджи подозрительным взглядом, ловя на себе точно такой же в ответ. — Так, моментик, — подскакивает на ноги отец, телефон которого раздаётся противным звуком какой-то ссаной сирены. — Алё, алё, погоди!.. Как только его становится не видно и не слышно, Хёнджин суматошно достаёт из кармана свой мобильник и включает диктофон. — Вали давай отсюда уже!.. — параллельно кричит он шёпотом на сестру. — Я ничего так не успею из-за тебя, зачем ты ему, блять, вопросы-то ещё задаёшь?.. Йеджи закатывает глаза, подливает себе шампанского и опрокидывает залпом полную порцию, даже ничего не отвечая брату. — Слушай, — обращается к ней ещё раз Хёнджин, только теперь спокойнее. — Если увидишь на его компе что-то с именем «Аврора» или про убийство девушки в клубе, сохрани себе куда-нибудь или на мобилу сфоткай, ок? — Ладно, — кивает девушка, окидывая брата подозрительным взглядом. Отец вскоре возвращается, попутно покрывая кого-то матами. Хван-младший резко выпрямляется и сразу натягивает на лицо улыбку. На ходу отец прячет телефон в карман брюк и возвращается за стол, хмурясь неожиданно повисшей между детьми тишине. Йеджи прокашливается и картинно прикладывает ладонь ко лбу: — Что-то я на шампанское слишком сильно накинулась, — начинает она нарочито слабым голосом, — голова теперь кружится. Я пойду, прилягу ненадолго… — Так ты поешь чего-нибудь, — предлагает Хёнвон, обводя рукой богато накрытый стол. — Нет, отец, спасибо, — поспешно отказывается девушка. — Полежу с полчасика и вернусь к вам. Не скучайте! — Не скучайте? Да наоборот: теперь хоть поговорим нормально, по-мужски, — комментирует Хёнджин. — А, пап? В ответ Хёнвон молчит и не выдаёт никаких видимых эмоций, но вдруг заблестевшие в глазах огоньки говорят о том, что с сыном он, в общем-то, согласен. — Тогда я вернусь как можно скорее, дорогой братик, — остро улыбается девушка и, взмахнув гривой рыжих волос, круто разворачивается на месте и уходит. /// Йеджи заходит в тёмное, холодное помещение. Свет лучше не включать, а то мало ли… Девушка вытаскивает из кармана телефон и наушники, первым делом включая фонарик. Она пробирается к компьютеру и проговаривает: — Всё, Субин, я на месте. Лишь бы нигде здесь не было камер, а то будет совсем не прикольно. Пока комп загружается, Хван рассматривает, что интересного есть на огромном деревянном столе отца и натягивает на руки тонкие чёрные перчатки, совсем как спецагент. Взгляд падает на пыльную фотографию под самым монитором — на удивление, это они с Хёнджином, а не какой-нибудь там Святой Августин. Рамка не стоит, а просто валяется, да и на изображении Йеджи с братом ещё совсем маленькие. Скорее всего, стоит здесь с тех пор, как Хёнвон разбежались с её матерью. И фотку эту она наверняка поставила. Вот и иконы, причём даже не одна, здесь целая коллекция! Кажется, собрались у отца в кабинете вообще все, кто есть в Библии или где там о них написано. Более того, прямо позади гигантского кожаного стула на стене красуется огромных размеров портрет, и Йеджи его даже узнаёт. «Сикстинская Мадонна» — она помнит это с пар по искусствоведению. Господину Киму она тоже весьма нравилась. — Блин, тут пароль, — как можно тише утверждает студентка, обернувшись к компу. — Что делать?.. — Просто вставь флешку. Девушка снова лезет в карман, на этот раз вытаскивая из него очень маленькую штучку. — Если что, это надо… — начинает Субин. — Если что, я не тупая, — перебивает его девушка и вставляет флешку туда, куда надо. Пока ничего не происходит, но спустя несколько секунд экран гаснет. Затем на нём появляются циферки, совсем как в матрице — их так же много и они такие же зелёные. Йеджи завороженно за всем этим наблюдает, пока слух не разрезает резкий шум, как бывает, когда у старой колонки лежит мобильник, и он вот-вот зазвонит, только раз в десять громче. — Господи! Что это там у тебя?! — возмущается Хван, но быстро осекается, осознав, что слишком сильно повысила голос. — Да я это… не дома, — объясняет Субин, и теперь слышно его немного хуже, чем прежде. — Ну, что там? — «Верный пароль», — читает студентка. — Обалдеть, как ты это сделал? — Сам написал, — отвечает парень, слишком сильно шипя. Перед глазами загорается типичный рабочий стол Windows, с тем самым зелёным полем, которое сплошь и поперёк усеяно папками. «Фото», «документы 2010», «работа корпорат», пробегается глазами девушка. — Сколько же тут всякого… дерьма, — бормочет она, придвигаясь ближе к экрану. — Ага, вижу, — подтверждает Субин, кажется, тоже пробравшийся в компьютер, только через флешку. — Давай сначала по соцсетям пробежимся, можно WhatsApp открыть. Йеджи исполняет то, что предложил студент, и щёлкает по зелёному кружочку. Приложение сразу включается, но начинает прогружаться, очень долго… Строчки постоянно сменяются другими, диалоги обновляются, кружится голова!.. Наконец всё, кажется, предстаёт в том виде, в каком и должно быть. И теперь в фокус попадает кое-кто очень интересный. — «Кандидат Ли», — прищуривается она, — жесть, что?! Особо не задумываясь, девушка тыкает на диалог, но быстро об этом жалеет. — Блять, сообщения же сейчас автоматически читаться начнут и он заметит! — раздражённо проговаривает она. — Под-ни-мись чуть… вверх и в-всё, — советует ей Субин, прерываясь из-за посторонних шумов. — Жесть, они вместе заодно… — комментирует она, пока листает переписку отца с Ли Донуком, — какой кошмар… ужас… они прям здесь обсуждают… убийства?! Девушка прокручивает курсор, внимательно вчитываясь в каждое сообщение. Вместо самодовольства, которое обычно испытываешь, когда оказываешься прав, все внутренности противно сжимаются. Может, она всё же до последнего надеялась на то, что отец ни в чём не замешан?.. С другой стороны, глупо на такое надеяться, когда он и выглядит, и разговаривает, как настоящий бандит, а не какой-то там начальник НАРа. Да и в детстве бывало всякое, ну, когда стоишь у двери и подслушиваешь, о чём там болтают по телефону родители, знаете? Оно позабылось, но чувства всё равно остались, и сейчас Йеджи испытывает всё то же, что и тогда. Полное отвращение, что аж блевать тянет. — «Всё удачно. Прошло по плану», — читает вслух студентка. — Интересно, про какую это махинацию… а-а-а, тут то самое видео с этим, как же его… над его делом ещё Хёнджин работает… — Ага, у которого заводы взорвали, — напоминает ей друг. — Точно! Жесть, так это они всё подстроили… — машет головой девушка, продолжая сосредоточенно разглядывать то, что старики друг другу пишут. Дальше ничего интересного особо нет, или она просто перестала замечать. Всё сознание моментально погрузилось в какой-то… туман. — Ладно, посмотрим, что тут за папки, — комментирует она свои действия Субину. — О, залезь в… в-в-в… в-в досье, — уже совсем, как робот, опять предлагает ей студент. Она слушается и щёлкает на нужную иконку. Всё снова очень долго грузится… блять! У него же денег — помойка, но всё равно сидит со своей старой машиной, которую уже можно сдать, как настоящий антиквариат. — Субин, тебя очень плохо слышно, — отзывается она, услышав очередные шумы, только теперь больше похожие на то, словно он пытался что-то сказать. — П-прости, я замьючусь, — быстро проговаривает тот и выключает микрофон, отчего становится слишком тихо, отчего даже по телу пробегают мурашки. Наконец на экране всё, кажется, появляется. Бесконечный список из фамилий и имён, который вообще не заканчивается, сколько ни листай — чем ниже спускаешься, тем меньше становится бегунок. — Пиздец, мы это и не скачаем всё, и в жизни не перечитаем, — негодует Йеджи, продолжая отлистывать дальше и дальше. — Просто… ёбнешься! Тут, кажется, досье на каждого жителя страны есть! И Ли Донук тут… открываем. В новом окошке появляется полноценное досье — с фотографией, биографией, описанием. Сколько же на это вообще потратили времени?.. — Ты знал, что он сотрудничает с американцами?.. — спрашивает Субина девушка, но скорее риторически. — Они проспонсировали всю его президентскую кампанию, что за… — Хван легонько хохочет, явно удивившись такому глупому факту, — и у него сын есть!.. Субин, Субин! Ты знал, что с нами учится сын самого кандидата Ли?! Йеджи продолжает тихонько хохотать и даже фоткает такой факт на телефон, сразу отсылая в дружескую беседу. — Интересно, а на декана нашего есть… есть! — она вбивает ещё несколько имён, окончательно убеждаясь, что в этой папке присутствует каждый. — Круто, у старого осла есть досье даже на Бомгю… Она открывает файлик с именем друга, видит его фотографию и продолжает читать вслух: — Был замечен на митинге седьмого октября… видимо, ему вообще вся инфа поступает. /// — Женщины!.. — с улыбкой закатывает глаза парень и оборачивается на отца, но и эту тему тот не подхватывает. Между мужчинами повисает недолгая тишина, нарушаемая лишь громким хлопком — Хёнджин открыл новую бутылку шампанского. Он разливает напиток по двум бокалам и ловит себя на мысли о том, что немного нервничает. Слегка трясутся руки. В этот момент мозг подкидывает ему образ старины Джеки, который, как Шерлок в новом сериале, считывает все малейшие невербальные сигналы со стороны Хвана и за секунду создаёт его полный психологический портрет, со списком целей и страхов. Ну ладно со стариком, его здесь нет. Но хуже всего то, что отец детективу во всех этих штучках едва ли уступает — не просто же так дослужился до начальника разведки!.. Да и в те времена, когда Хёнвон был молод, саму идею коррупции, наверное, ещё не изобрели — так что дослужился он до этого поста чисто на своих скиллах, так что… Блять, почему собственный мозг Хёнджина его сейчас запугивает?! — Пап, — заговаривает парень, придвигая отцу бокал, и его голос звучит как всегда безупречно лениво и весело, — а я вообще, на самом деле, спасибо тебе сказать хотел. Мужчина отрывается от телефона, в котором наверняка раздавал указания подчинённым, и поднимает вопросительный взгляд на сына. — От тебя такого услышать не ожидал, — сухо отзывается Хёнвон. — И что же за праздник такой? — Ну, как какой? — ничуть не теряется под его строгостью парень. — То, что ты меня в нацпол устроил! Вот только ты мог так хорошо всё придумать и устроить… а я-то поначалу не хотел даже, помнишь, а? А вот теперь… теперь не жизнь, а малина настоящая: блин, всё так хорошо щас складывается, и всё получается у меня, и вообще уже повышение предлагают, и коллеги неплохие… короче! Спасибо тебе, старичок! — он ослепительно улыбается и выразительно поднимает свой бокал: — Звучит как тост, а? Два фужера встречаются над столом с праздничным звоном, а Хёнвон, по оптимистичному мнению Хёнджина, наконец начинает переключаться на позитивный лад. Всё-таки кто не любит слушать комплименты и благодарности в свой адрес? Свою порцию Хван-старший выпивает залпом и отставляет посуду в сторону, явно присматриваясь к богатому ассортименту угощений, которым украсил стол Хёнджин. А вот это в планы полицейского уже не входило! Если батёк будет ещё и закусывать, то Хёнджин никогда его не перепьёт; всё-таки стаж — это не шутки. Так и свалится первым и вообще ничего не узнает, несмотря на все… предосторожности. Как только мужчина останавливает свой выбор на пулькоги, парень со скоростью света тянется через весь стол, чтобы забрать себе именно это блюдо. — Ой, — тянет он якобы в удивлении, — пап, я это просто себя взял: сам понимаешь, работа — весь день голодом хожу… ну ты забирай, если хочешь! — Ешь, — отмахивается мужчина, снова проверяя что-то в своём телефоне. И Хёнджин послушно ест, хотя ему, на самом деле, не особо-то и хочется. Но раз уж старичку приглянулось именно это блюдо, то надо сожрать его подчистую. Пока парень набивает полный рот еды и уже ею давится, мужчина вдруг заговаривает сам: — Блять, бывают же кадры!.. — успокаивает то, что негодование его адресовано невидимому собеседнику в телефоне, а не судорожно пытающемуся проглотить огромный кусок говядины Хёнджину. — Чёрным по белому всё расписываю, так, блять, нет — всё равно надо дёргать в нерабочие часы и переспрашивать!.. Идиоты, блять! Полицейский как-то мучительно глотает, мясо застревает в горле, он вспоминает о полкило масла, которое сожрал, и еда как-то легко скользит по горлу, но не вниз, а вверх, и Хёнджин стучит себя кулаком в грудь, немного рыгая. — Господи, и ты ещё… — на удивление спокойно реагирует отец, грузно опуская стакан воды прямо на стол перед сыном. Предложенное угощение парень опустошает одним глотком и протяжно хрипит, откидываясь на спинку стула. — О-ой!.. — тянет он, утирая слёзы с уголков глаз. — Да ты мне жизнь спас, папуль… Предлагаю за это тоже выпить! Хёнвон машинально поднимает и этот тост, всё ещё не отрываясь от своей супер важной переписки, и опрокидывает так же залпом. Переводя дыхание, Хёнджин прикидывает. Открыть третью бутылку, или уже можно переходить к виски?.. — А чего-нибудь покрепче ты случайно не прикупил? — тем временем интересуется отец, вернувшийся обратно за своё место за столом. Ну, так оно и лучше! — Обижаешь, пап! — растягивает губы в улыбке парень. Изящным жестом он выставляет на стол сразу две бутылки дорогущего (и наверняка ужасно невкусного — этот напиток Хван вообще никак не может распробовать!) виски, любимой марки его папы. На это Хёнвон одобрительно кивает и даже немного улыбается, а в глазах теперь абсолютно точно разгорается азарт — нет ничего лучшего, чем вечером в пятницу накидаться своим любимым напитком, а! Вот и Хёнджин сейчас мог бы быть где-нибудь в клубе, а не… — Нет, ну вот, блять, бывают же кадры!.. — продолжает возмущаться папаша, теперь сам наливая себе и сыну добрую порцию виски. — Никаких нервов не хватит, даже железных!.. Слава богу, хоть тебя к умному человеку пристроить удалось… хороший он мужик, этот Марк Туан. Давно его знаю, хоть он и молодой ещё сам, но сразу было видно — человек с мозгами. И хватка у него есть: и в работе, и в жизни… вот тебе бы как раз поучиться у такого человека. Как он там, что рассказывает? Давно я с ним не общался, всё времени нет… — Да я-то с ним и сам не особо общаюсь, — пожимает плечами парень, даже слегка удивившись. — Меня же к другому дядьке приставили… — Не к Туану?! — неверяще переспрашивает отец сиплым от крепкого виски голосом. — Да ну нахер… — Да этот твой Туан у нас в отделе просто самая большая шишка. А приставили меня к Вонгу же, — объясняет младший. — Джексон Вонг, китаец такой, по его мнению — лучший детектив в стране, слышал про такого?.. — Ты бы поуважительнее к напарничку-то, — сипло усмехается мужчина, но совсем не злится. — Как я мог про него не слышать — в нашем деле он легенда. Столько раз наших… оболтусов, блять, выручал и помогал… золотой человек! Вот тебе бы как раз поучиться у такого человека… Всё, нахуй, хватит мне на сегодня этих кадров! На последних словах мужчина отключает звук на телефоне и не глядя откидывает гаджет куда-то вдаль по столу. Он снова опрокидывает стакан алкоголя и на этот раз даже не обращает внимания на то, пьёт ли с ним сын. Хорошие звоночки! Поэтому Хёнджин решает рискнуть. Он передвигает свой стул так, чтобы оказаться почти вплотную к отцу, и заговорщически подмигивает в ответ на его озадаченный взгляд. — Я тебя ещё вот о чём хотел порасспрашивать давно уже, — осторожно начинает парень, закинув ногу на ногу и лениво покачивая стаканом виски, к которому пока так и не притронулся, — вот про мои тусовки ты всё знаешь… ну, фотки видишь, и каким я утром домой приползаю — тоже видишь. А вот про свою молодость ты мне никогда не рассказывал, старичок! У вас-то, наверное, тусовки ещё похлеще наших были, а? На это Хёнвон громко фыркает и даже посмеивается, что для него уже вообще необычно (обычно смеётся он только над своими шутками, а не над чужими). И в этом небольшом жесте видится такая непостижимая надменность, что Хёнджина на секунду прошибает огромная волна отвращения, от которой аж кишки выкручивает… Стоп. Или про последствия поедания масла Йеджи не шутила?! Парень напряжённо выпрямляется на стуле, надеясь, что смена позы снимет заодно и все неприятные ощущения в теле. — Гуляли, конечно, — отзывается Хван-старший со скукой в голосе, будто не придаёт этому никакого значения. — Ой как гуляли… много друзей у меня с тех пор осталось. С президентом Паком я тогда познакомился, он тогда и президентом ещё и не был… с Туаном тем же заобщался, с Минхёком мы вообще не разлей вода были в своё время… который Хан Минхёк, «HAN Vessels Group», ты его сына знаешь. Ох, боже!.. Лучшими друзьями с Минхёком были много-много лет, светлая ему память, и Наён тоже, конечно, царствие небесное… В момент этой речи собственный батя вдруг так сильно напомнил Хёнджину дедушку Пака, чьи потоки воспоминаний тоже было не остановить, что аж страшно стало. Вдруг маразм заразен? Или его отец уже тоже дед? Хотя вроде нет: ему совсем немножко за пятьдесят, так чего это он?.. Пока парень думал, Хёнвон уже успел заново наполнить и поднять свой стакан: — Пей давай, — строго командует он сыну. — Не чокаясь… На этот раз, под пристальным отцовским взглядом, Хёнджин и правда делает глоточек. Только вот, как парень уже и говорил, виски ему совершенно не заходит, поэтому он отворачивается и отчаянно жмурит глаза и кривит губы, проклиная эти тупые понты и этот тупой напиток! Всё-таки лучше сладенького мартини и коктейлей человечество ещё ничего не изобрело… — Это я тебе всё к чему сейчас рассказал, — тем временем вновь заговаривает Хван-старший. — Да, гуляли. Многое тоже себе позволяли. Но суть в чём: гулять с правильными людьми надо. Не с кем попало, Хёнджин, с однодневками этими твоими. Что-то должно в человеке быть: искра, хватка, потенциал — как хочешь называй. И вот твоя задача: научиться такие вещи видеть в людях, понял? — Пап, — тянет парень, состроив самый серьёзный вид, — вот за что я тебя люблю: ты, блин, как скажешь! Тебя вообще не переслушаешь — каждое слово хоть бери и записывай, хоть всю ночь бы так с тобой и просидел!.. А чтобы лучше в памяти отпечаталось — предлагаю выпить! Отец с удовольствием осушает и эту порцию, уже неизвестно какую по счёту, и, к ужасу Хёнджина, подхватывает с салфетки палочки. Прибор тянется в сторону тарелки самгёпсаля, и вдруг полицейского тоже начинает интересовать именно это блюдо. — О-о, а я даже забыл, что и это… Йеджи нам приготовила! Чё, вкусно? Дай тоже попробую! И снова парень до отказа набивает рот жирной жареной свининой, чувствуя, что в желудке от этого становится всё неуютнее, и вообще — в животе как-то пиздец странно урчит… — Вы кому вообще поляну накрывали: мне или самим себе? — иронично уточняет Хёнвон, но, слава богу, ничуть не злится — ухмыляется. — Блин, папуль, — едва внятно отвечает парень, стремясь поддержать настрой отца: — растущий организм же! — В ширину ты растущий, — скалится мужчина. — Ляшки видел свои? Пиздец конём стал, ещё и на полголовы меня выше… — Да я скоро в качалку ходить начну, ты не переживай за ляшки мои, — немного понуро отзывается парень, но всё же натягивает на себя лыбу. — Ты начинай переживать о том, как бы я тебя не побил. На это отец заходится искренним хохотом, гулко ударяя ладонью по столу. — Ага, блять! Ты же от вида крови плачешь и в обморок падаешь с самого детства ещё, куда тебе драться?! Полицейский лишь смеётся отцу в унисон и типа весело скалится, попутно отставляя остопиздевший самгёпсаль на самый дальний конец стола, чтоб старый про него забыл. Вот только такую хуйню отец о них и запоминает. И внимание обращает только на то, что, по его мнению, является минусом в его кринжовых детях, которые не смогли стать такими же идеальными, как его любимый Иисус Христос… ну или хотя бы как сам Хёнвон — по личному убеждению самого мужчины, от Бога он не сильно отстаёт. Выслушивать такое — занятие не самое приятное, поэтому парень хватается за неаккуратно брошенную удочку: — Слушай, старичок, раз уж мы про детство заговорили, — начинает он, с лёгкой злобой глядя на раскрасневшееся от выпитого лицо отца, но звучит всё так же беззаботно и дружелюбно, — может, расскажешь, как вы с моей мамой познакомились? Тоже на такой какой-нибудь тусовке «правильных» людей, а? На этих словах Хёнвон заметно меняется в лице: взгляд тяжелеет, опухшие глаза словно кровью наливаются, а улыбка за секунды превращается в злой оскал. — Чего бы она, твоя маманя, вдруг на тусовке «правильных» людей потеряла? — сухо отвечает он вопросом на вопрос. — Где она, и где я. Хёнджин поджимает губы и мгновенно чувствует холод, который занял место разгорячённой пьяной болтовни. Он даже немного отодвигается на стуле, но всё же берёт себя в руки и снова подрубает весёлый и разомлевший тон: — Не на тусовке? — притворно удивляется Хван-младший. — А где тогда?.. — Блять, тебя заело, что ли?! — мигом вспыхивает Хёнвон и снова ударяет по столу — только на этот раз руководят им уже совсем другие эмоции. — Если так шило в жопе заиграло, у неё самой и спроси. Я такой хуйнёй свою голову не забиваю. Взгляд Хёнджина упирается куда-то в пол, а нога начинает дёргаться, выдавая нервное напряжение. Сейчас парня и правда одолевает настоящее раздражение и нешуточное желание плюнуть на весь свой план и просто съебаться от этого токсика куда подальше. Но нет. Сначала нужно выяснить то, что он пообещал выяснить — договор есть договор. Да и Феликс… совсем не хочется подводить его, и тем более обманывать. — Чё, кстати, мобильник твой так и лежит весь вечер посреди стола тут? — А что, мешает тебе? — глухим тоном откликается Хёнджин, очень увлечённо рассматривая свои ногти. — Да я думал, он у тебя к руке прирос уже, — снова смеётся отец. — Ходишь же, блять, в свой этот экранчик уткнувшись всегда!.. — Ну, сегодня, во-первых, праздник, — всё тем же потухшим голосом объясняет парень. — А во-вторых, редко же вот так время вместе проводим. Решил, что можно в такой день на телефон не отвлекаться… — Охуеть, конечно, благородством аж запахло, — не особо слушая, перебивает его мужчина. — И так близко ещё ко мне лежит… Весь вечер только поишь и поишь меня, к закуси притронуться не даёшь даже… как будто выведать что-то хочешь. А если я щас мобильник твой возьму — что там увижу, а? Диктофон? Теперь Хёнджин уже не может отвести глаз от отца, а глаза его так отчётливо передают ебанутый испуг, который парня сейчас будто по башке со всей силы ёбнул. Полицейский громко сглатывает и напряжённо выпрямляется на своём сиденье, склоняясь ближе к столу, чтобы успеть перехватить телефон первым, если сейчас старик и правда потянется за ним… — Пиздец, видел бы ты своё лицо сейчас! — снова раздаётся взрыв смеха со стороны Хёнвона. — Ты чего так охуел-то, я же пошутил! Знаю я, что кишка тонка. Хёнджин звучно выдыхает и даже немного прикрывает глаза. Ему совсем не верится, что он отделался так легко. Но, блять, не просто же так говорят — «в каждом рофле есть доля правды»… И немного дохуя хитрый вид бати только подтверждает то, что к этой мысли он относится не совсем как к шутке. От всей этой ситуации даже пробил мерзкий, холодный пот, похожий на озноб. Парень утирает испарину со лба и снова спешит взять ситуацию в свои руки: — Слушай, если ты про свои любовные похождения говорить не хочешь, — изменившимся голосом начинает Хван-младший, — может, хоть мне совет нормальный какой присоветуешь на эту темку… — Чё, — сипло перебивает его отец, — всё-таки пидор ты, да? На этих словах Хёнджин и сам окончательно сбивается с мысли и выгибает бровь: — Ты чё… алё? — Ну, шмотки твои эти все… пидорские, — объясняет отец, — повадки все, непонятные какие-то… бабские. Волосы эти твои, блондинка в законе, бля… — Вообще-то, это персиковый русый называется, — обиженно поправляет полицейский. — Нормальному мужику все эти… оттенки волос на хуй не упали, — резюмирует отец. — Понимаешь, о чём я говорю? Хёнджин закрывает глаза и глубоко вдыхает и выдыхает; но и перед закрытыми глазами всё равно стоит эта красная, опухшая рожа, обладатель которой считает себя самым умным дядькой на свете! И снова парень борется с желанием плюнуть на всё и съебаться, потому что с каждой новой темой выносить эту посиделку становится всё тяжелее. А ещё борется с мерзкой выкручивающей кишки болью, которая даже заставляет поморщиться. — Лол, пап, — наконец заговаривает Хёнджин, стараясь придать своему тону максимально непринуждённое звучание, — ну ты, бля, удивил меня! Знаешь же прекрасно, что я девочек люблю… Хотя «люблю» — сильно сказано. Вот катаюсь по клубам, цепляю кого-нибудь, трахаюсь — извини за такие выражения — а на следующее утро — всё: ни лица, ни имена уже не вспомню! А эти девчонки мне написывают, фотки свои шлют, всё зовут куда-то… а мне похеру уже на них! Не могу я никого полюбить, папа… вот об этом и хотел с тобой поговорить. Это нормально вообще? У тебя было такое? Ты ж вроде в свои молодые годы тоже по таким местам шлялся… Воспоминания (по всему видимому — приятные) заставляют старика даже приосаниться, расправить плечи и хитро ухмыльнуться. Хёнвон не спешит с ответом, а пока лишь наполняет два стакана свежими порциями виски. Один он протягивает сыну, но тот, скорчив гримасу отвращения и приобнимая себя за живот, жестом руки отказывается от предложения. — Почему «в молодые годы»? — взвешенно заговаривает отец, и его голос снова отдаёт гордостью и самолюбием. — Я и сейчас туда не реже наведываюсь. Мне уже в эти молодые годы казалось, что я в Сеуле вообще всех переебал… Хёнджин чувствует, что начинается ещё одна охуенная байка длиною в жизнь. А ещё чувствует, что озноб и холодный пот его прошибли нифига не от испуга, а от… — Ты чё позеленел весь? — неожиданно прерывается отец и обращает на него своё внимание. — Тоже накидался уже, как сестричка? Блять, лучше бы он реально просто накидался! Ещё ни одно похмелье не доставляло ему столько мучений, как это ёбаное масло, которое уже просится наружу!.. — Всё нормально! — поспешно заверяет парень и для убедительности активно жестикулирует. — Мне это… жарко чё-то, да!.. Ты рассказывай, я слушаю. — Ну смотри, — не слишком доверчиво обводит его взглядом мужчина, но всё же продолжает: — А нахуй тебе вообще любовь эта, сын? Чё, плохо живётся тебе? Приготовить, убрать, постирать — так у нас горничная есть. Потрахаться — сам говоришь, в клубе на тебя каждая пизда вешается. А чего ещё с этих тёлок-то взять можно? Вопрос звучит так резко и серьёзно, будто Хёнвон и впрямь ждёт от сына ответа. Но не успевает парень ни собраться с мыслями, ни сымпровизировать на ходу, как отец продолжает сам. Только голос его становится громче и злее, а сам мужчина подрывается на ноги: — Или тебе, блять, охота как мне, идиоту, этим дурам алименты ещё полжизни выплачивать?! Хер с ними ещё, с деньгами… но время своё! На таких лбов, блять, бездарных, как ты с этой… Йери. Единственный вот толк ещё — в сыновьях… вот ты — мой первенец, наследник! Не так обидно будет тебе всё нажитое оставить, когда время моё придёт, чем какому-нибудь кадру с улицы… Но всё равно, блять! По двадцать лет нянкаться с вами до совершеннолетия, учить всему, пристраивать куда-то… ну, нахер надо! Заебал ты меня, пойду покурю! Весь этот монолог звучит так пламенно и быстро, что фигура отца уже скрывается в прихожей, а до Хёнджина только-только доходят его последние слова. С несколько секунд парень тупо смотрит в одну точку и тяжело дышит, но уже следом сила природы снова неудержимо тянет его в уборную. Хёнджин, от спазмов согнувшийся почти пополам, хватает со стола телефон, чтобы приостановить запись на диктофоне, как вдруг замечает миллион непрочитанных сообщений от Йеджи. Чего такого могло случиться?.. Рыжая коза🤢: НЕ ДАЙ СТАРИКУ ПОСМОТРЕТЬ В ТЕЛЕФОН!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Не надо читать все предыдущие сообщения, чтобы примерно понять их содержание. — Блять!.. — громко и со всхлипом восклицает парень и вместо туалета бежит в другую сторону — на веранду, к отцу. На пределе возможных скоростей полицейский выбегает на улицу, чтобы застать там немного покачивающегося из стороны в сторону батю с сигаретой в зубах, который, блять, конечно же пялится в телефон!.. — Это чё за хуйня?.. — щурится в экран мужчина. — Дай-как посмотрю, — Хёнджин решительно вырывает гаджет у него из рук и читает: «Уведомление системы безопасности. Уважаемый пользователь, 1-го ноября, в 21:49, кто-то три раза неверно ввёл пароль для входа в папку на вашем десктопном устройстве. Если это были не вы, пожалуйста, перейдите по этой ссылке, чтобы обновить пароль и защитить данные своей учётной записи». — А-а, лол, — беззаботно посмеивается Хван, возвращая телефон отцу, — и до тебя тоже добрались… — Так чё это?! — прикрикивает на него Хёнвон. — А ты не слышал? — в удивлении вскидывает брови полицейский. — Это ж новый развод: всем такое рассылают, чтобы дурачки по вот этой фишинговой ссылке переходили и все свои данные мошенникам в руки несли. Н-да, разведчик ты тот ещё, конечно… — Блять, я уж испугался, — качает головой мужчина и гневно сплёвывает себе под ноги. — Идиоты, блять!..

///

— Там же ещё папка компромат была, давай её глянем, — предлагает Субин, что-то сделавший со звуком, потому что теперь его слышно просто идеально. — Как тут много фоток, видишь? — Ага. Девушка рандомно тыкает на первую попавшуюся фотку. На ней изображён довольно старый мужчина, уже седой, в одной только майке. Интересная деталь: в задницу его вставлена, кажется, швабра. Йеджи морщится и поскорее закрывает это далеко не самое приятное зрелище. На следующем изображении: ещё один седой мужчина, правда теперь в одежде. Даже складывается впечатление, будто где-то она его видела. Действительно! Это ведь тот самый добрый предприниматель, который построил огромный парк недалеко от школы, в которой училась Йеджи, а ещё отремонтировал старый детдом, за что все вокруг его так долго и усердно благодарили… На фотографии он широко улыбается, только удовольствие у него, видимо, вызывает окровавленная кошка, за шкирку которой он вцепился крепкой хваткой. Хорошо, что рядом нет Рюджин… — Что же это за пиздец, — глубоко выдыхает она и щёлкает на ещё одну фотографию. Ещё одно знакомое лицо. Да, кажется, это хороший друг отца, который когда-то занимал какой-то там пост в парламенте и часто приезжал к ним в гости. Предплечье перетянуто ремнём, а из вены торчит шприц. И таких фотографий — сотни, если не тысячи. Избитая официантка, домогательства, извращения… — Не хочу всё это больше смотреть, — говорит девушка Субину. Поперёк горла встаёт острый ком. И почему же мир — вот такой? Точнее, не мир, а те, кто им пытается управлять. Хотелось бы собрать их всех и отправить куда подальше, чтобы они больше никогда не приближались к другим людям. И как же подло, что все они говорят остальным, как жить. Считают, что имеют на это полное право, когда на деле не представляют из себя ничего и ведут такой отвратительный, мерзкий, ужасный, кошмарный, дерьмовый, ебанутый образ жизни. Она в очередной раз пробегается глазами по рабочему столу, надеясь наткнуться ещё хоть на что-нибудь. И вот оно: папка под названием дети. — Ничего себе, а тут что такое?.. — Что? — уточняет Субин, не обративший на это никакого внимания. — Чего… мы с Хёнджином у него на компе запаролены? — округляет от удивления глаза Йеджи, но вдруг резко начинает смеяться. — Неужели тут наши голые фотки?! — Да ладно тебе, уж вряд ли, — парень пытается успокоить, кажется, уже перешедшую в состояние истерики студентку. — Может, раз она запаролна, не будем её и трогать. Сейчас это ни к чему, да и поторапливаться надо, долго мы… — Нет, я хочу посмотреть, — с явным азартом отзывается девушка и пытается отгадать пароль. Её день рождения не подходит… Хёнджина тоже… В третий раз она пытается вспомнить, когда родился папаша, но и эта дата — неверная. — Бля-я-ять! О НЕТ! — практически кричит она. — Ему сейчас придёт уведомление на телефон! Почему так?! — Вот это меры, — комментирует Субин. — Странновато даже, подожди пару секунд, я всё сделаю. — А с сообщением-то что делать?! Щас, щас… я напишу Хёнджину, чтобы он не дал ему в телефон смотреть… Со скоростью света девушка пишет брату, но тот никак не реагирует. Последний раз в сети появлялся ещё до того, как она пришла. Удивительно, что же он там сейчас с отцом делает… хотя, впрочем, похуй! Теперь Йеджи постоянно оглядывается на дверь и вынимает наушники, боясь услышать за дверью шаги. Спустя несколько минут на последнем сообщении Хёнджину всё-таки появляется две галочки — прочитано. Она с облегчением выдыхает и замечает, что интересуемая папка уже открыта. — Субин, какой же ты гений, — бормочет она и поскорее лезет проверять, что же внутри этих «детей». Йеджи снова видит миллион разных файлов, правда, на этот раз — не фото или документы, а видео. Откуда у него может быть столько про них с Хёнджином?.. Снова вслепую Хван щёлкает мышкой, и из динамиков раздаётся детский плач вперемешку с тяжёлым дыханием… мужчины. Она потирает глаза, надеясь, что ошиблась, но нет. Предпринимает ещё одну попытку — выключает это видео и нажимает на другое. — Что за… — шепчет Субин и как можно скорее всё это отрубает. Йеджи не двигается и, кажется, даже не дышит. Девушка ничего не говорит и лишь нервно сглатывает. — Уходи оттуда, — советует ей друг. — Я поставил программу для слежки и перенёс всё, что мог, поэтому операция наша… закончена. Хван ничего ему не отвечает. Трясущимися руками она вдруг хватает компьютерную мышку, как будто бы что-то резко вспомнив. В папке с досье она вбивает в поиск имя — Аврора. То, о чём просил её Хёнджин. Ничего не находит. Но в глаза бросается кое-что ещё — папка с отвратительным названием. «Шлюхи». — С-скопируй и это, пожалуйста, — просит она Субина, слегка заикаясь. После такой «операции» не помешает и сеанс у психолога.

///

Господин Хван убирает гаджет в карман брюк и уже умиротворённо курит, рассматривая вечернее небо. Но вот Хёнджину совсем не до романтики, да и времени остаётся уже мало — с каждой минутой он чувствует себя всё хуже, поэтому тянуть дальше и изобретать всякие оригинальные и правдоподобные подводки просто нет! И теперь парень, совсем ничего не стремаясь, снова включает диктофон и заговаривает: — Слушай ещё кое-что, пока про клубы заговорили с тобой, — переходит он к самой сути всего этого представления, — мы тут с Вонгом над делом одним копались, и во время работы вскрыл в архивах один моментик — загадочное убийство одной работницы. Дело свежее, ещё и года не прошло, да и в клуб этот, «Avenue», я часто захаживаю, поэтому заинтересовало меня… — Господь мой бог, — снова перебивает мужчина и презрительно хмыкает, — тебе с отцом больше поговорить не о чем, кроме как о мёртвых шлюхах?! Сдохла и сдохла — это же просто мусор. Да никто, кроме тебя, об этом и не вспоминает. Хёнджин сейчас испытывает много разных чувств — и моральных, и физических — но в данную секунду преобладает над всем одно — отвращение. Спускать столько времени и денег на то, что сам называешь мусором?.. А вообще — стоит ли искать хоть какую-то логику среди всех двойных стандартов этого… папаши? — Так интересно же, — продолжает полицейский, переминаясь с ноги на ногу, — почти целый год дело закрыть не могут. Я-то сам тогда не работал, поэтому не в теме… а ты же в тот клуб тогда катался — может, слышал чего или видел про эту работницу? — Интересно девки пляшут, — как-то рассеянно и невпопад реагирует Хёнвон, гася бычок о перила. — С какой работницей-то, блять? Со шлюхой? — Н-ну, — тянет полицейский, явно не очень одобряя такие термины; но времени на споры нет: — да, со шлюхой. Неожиданно отец опускает тяжёлую руку сыну на плечо, глядя прямо ему в глаза: — Из всех шлюх я припоминаю только одну — твою мать. Потрепав парня по плечу, мужчина просто разворачивается и заходит обратно в дом. Оставшись один, Хёнджин простанывает сквозь зубы. Блять, это невыносимо!.. Видимо, разговорить старика просто не получится. Момент был как нельзя подходящий, но и этого не хватило… Хван с психу снова вырубает диктофон и тоже идёт в дом, на этот раз уверенно направляясь в сторону толчка. Он быстрым шагом проходит мимо столовой, в которой боковым зрением мимоходом цепляет фигуру снова приложившегося к вискарю бати, когда слышит: — Ну ладно, сын, — внезапно смягчившись, произносит тот. — Раз тебе это зачем-то нужно, давай подумаю. Ты расскажи поподробнее — может, вспомню чего. И полицейский останавливается посреди коридора, глядя в никуда. И как это расценивать — как победу или как поражение?.. Холодный пот уже ручьями стекает по лицу, а под страхом обосраться в любую секунду думать о благородных мотивах становится всё труднее. Но он же… обещал… И настроение старика может смениться даже за те пять блаженных минут, что Хёнджин проведёт на унитазе, поэтому… Поэтому парень стискивает зубы и идёт на кухню. — Из самых таких ярких деталей, — заговаривает полицейский, осторожно присаживаясь на стул, — имя. Оно было некорейское — Аврора. И ещё сам метод убийства: её сначала сильно избили, а потом задушили. Закончив говорить, Хван поднимает глаза на отца, который, как выясняется, изучает его лицо самым пристальным взглядом: — Блять, да чего с тобой такое-то? Заболел, что ли?.. — Пап, всё нормально, — сдавленно и спешно перебивает его сын и говорит: — Ты на вопрос ответь. — Аврора, — как будто издеваясь, медленно повторяет Хёнвон и принимается копаться в своей памяти. — Помню, помню, кажется… это ж экзот! Пиздёнка прямиком с Севера, пользовалась спросом… но как же она меня тогда заебала!.. Глаза полицейского расширяются, и он, превозмогая боль, придвигает поближе к отцу два предмета — свой телефон и его бокал. Кажется, потерпеть осталось совсем немного. — Так ты с ней и сам, ну… ебался? — уже не подбирает выражений парень. — Ага, было дело, — всё так же задумчиво отзывается мужчина, прокручивая в памяти все связанные с этим моменты. — Так тебе есть что про это дело рассказать? — прерывает его медлительные размышления парень. — Вообще, парочку вещей рассказать я могу, — так же, сука, медленно, взвешивая каждое слово, отзывается мужчина, глядя куда-то в пространство, — но чё-то я не знаю… Не должен отец сыну своему о таком рассказывать, по понятиям… Кишки выворачивает так, как никогда раньше. Непроизвольно Хёнджин обеими руками хватается за живот и складывается буквально пополам. Со лба пот капает прямо на плотно прижатые друг к другу колени. — Да что, блять, с тобой такое?! — снова прикрикивает мужчина. — Рожаешь там, что ли?! — Я умираю, пап, — совсем слабым и сиплым голосом, почти шёпотом, отвечает Хёнджин. — Ты у Йеджи потом спроси, что за дерьмо она нам на стол накрыла… — Господь бог, — вздыхает мужчина и, очевидно, закатывает глаза, — то понос, то золотуха!.. — Я умру сейчас, — всё ещё не меняя позы, повторяет парень. — Ты мне хоть перед смертью расскажи, чего там было. Какая уже разница на правила… С минуты (или целую вечность?) Хёнджин слушает, как отец расхаживает по кухне и гремит посудой. Потом даже чувствует запах сигареты, которую старина решил закурить прямо в доме. От мерзкого запаха табака полицейский зеленеет ещё больше, а перед глазами видит одну лишь темноту… вдруг он и правда умирает?.. — Да ничё такого там не было, сын, — наконец заговаривает мужчина, но юноша слышит его слова уже как через слой ваты — остаётся надеяться лишь на диктофон; если Хван, конечно, не умрёт и сможет переслушать эту запись. — Договорился я с хозяином, что хочу с этой шлюхой… пожёстче. Заплатил втридорога, всё обговорили, время назначили, комнату… Я уже настроился, прям в предвкушении таком, а когда начали, и я её легонько так… ну, ваще ни о чём пока! А она мне уже: «я с собой так не позволю; я тоже живой человек». Ебать, скажи?! Шлюха, блять, идиотка!.. Я прям вскипел, выбил из неё всю эту дурь как следует, чтоб место своё знала! Человек она, блять!.. И как-то меня совсем уже злость взяла, что я когда в себя пришёл — смотрю: держу её за глотку, а у неё губы эти размалёванные синие уже, да и не дышит… Поэтому можешь всем своим сразу сказать, чтоб это дельце глухарём закрывали. Всё равно преступника не поймаете!.. Дальше терпеть нельзя. Хёнджин подрывается на ноги и пулей летит дальше по коридору. Подумает он обо всём этом уже потом. Главное, что у него есть запись. И признание.

///

Послеобеденное время просто идеально для тех, кто любит попить вкусный кофе в одиночестве. Или поработать. Например, послушать запись с того самого «ужасного, кошмарного, отвратительного и почти убийственного вечера» со «старым хрычём и нет, не с тобой, Джеки». Примерно так описал всё Хёнджин. — Это не прямое доказательство… — Да как не прямое?! — слишком активно всплёскивает руками Хван, прикончивший уже вторую чашку капучино с малиновым сиропом. — Он же напрямую не сказал, что убил Аврору, — отчаянно объясняет Джексон. — Он упомянул только то, что слышал про такую… Любой, кто ходит в тот клуб, может то же самое припомнить. — Но ведь он добавил, что Аврора его заебала тогда! — Учитывая, кто твой отец, одной записи в качестве окончательного доказательства нам всё равно не хватит, — машет головой Вонг и сжимает переносицу пальцами. — Ну, приехали! — снова всплёскивает длинными руками Хёнджин. — Так он взял и сказал, что убил именно Аврору, именно в тот день, именно вот таким-то образом! Если ты не заметил, этот старик ещё поумнее тебя в некоторых вещах будет, хоть это и может показаться супер удивительным, лол!.. Что мне ещё сделать-то?! Я и так чуть не умер тогда… разве всё зря?.. Джексон выдаёт тихий смешок, вдруг вспомнив, как заканчивается эта проклятая запись. Как там Хёнджин иногда говорит? «Смертельный файл»? Наверное, именно так можно назвать финал истории, когда Хван, уже будучи в туалете, забыл выключить диктофон. И обрезать аудио — тоже. — Нет, Хёнджин, ты проделал отличную работу, — Джексон пытается его поддержать, едва сдерживая улыбку, но через секунду снова принимает самый серьёзный и хмурый вид: — Ты что, не знаешь, как всё это делается? Нужно найти очевидцев, какие-нибудь записи с камер, косвенные улики, которые, вероятно, помогут понять, чем занимался твой отец в день убийства Авроры. — Просто треш, — закатывает глаза Хёнджин и допивает последние капли кофе. Джексон ответом не удостаивает и отвлекается на свой драный блокнот (буквально драный — он выглядит ещё старше, чем сам Вонг, и от этих наблюдений Хван нескрываемо корчится). Хёнджин откидывается на спинку дивана и обводит взглядом кофейню, как замечает, что мимо панорамных окон проносится подозрительно знакомая рыжая башка. Блин, забыл!.. — А ты не говорил, что будешь не один, — звучит издалека голос Йеджи, как только открывается дверь. — Здравствуйте! Можно мне горячую матчу на банановом с собой? Спасибо! Джексон вопросительно оглядывается на Хёнджина — тот пожимает плечами. Наверное, надо было всех предупредить. Хотя, с другой стороны, что тут кринжового?.. — Добрый день, детектив Вонг, — Йеджи кланяется (и Джексон отвечает ей тем же) и присаживается на диванчик рядом с братом. — Чё, принесла? — Ну, во-первых, привет, — реагирует младшая Хван и лезет в сумочку, — во-вторых, да, держи. Хёнджин закатывает глаза и ударяет себя по лицу ладонями — какая же она зануда! — Там прям про Аврору было? — коротко уточняет он. — Нет, по её имени я ничего не нашла, — рассказывает Йеджи, с весельем наблюдая за тем, как меняется выражение лица Хёнджина. Становится даже жалко. — Но мы скопировали одну папку, как раз по твоему запросу — «шлюхи». Так и называлась. Наш папаша умом не блещет… Даже странно, что по имени Аврора не высветилось никакого отдельного документа. — Ес-с! — выкрикивает Хван от радости и демонстративно тычет флэшкой почти в лицо Джексона. — Вот тебе и косвенные доказательства! — Только там очень много видосов, — прерывает его радость Йеджи, — она прям долго копировалась, поэтому придётся поработать. — Треш, полный треш… — теперь уже разочарованно отзывается Хёнджин. — Спасибо большое, — благодарит девушку Джексон. Йеджи в ответ широко улыбается и параллельно кланяется баристе, который принёс её заказ. И вдруг Хван вспоминает кое-что ещё: — Кстати, я помню, что Хёнджин что-то упоминал… — начинает она. — В общем, я пока копалась в компьютере отца, конечно же, решила проверить переписки. Одним из первых в списке был… угадаете кто? Ли Донук! Но это не самое интересное: то фейковое видео с бедным парнишкой, не помню, как его зовут, которое ещё крутили по ТВ недавно, — отец и Донук это обсуждали. И писали что-то типа «хорошая работа, Донук», «всё удачно, Хёнвон, прошло по плану, чмоки-чмоки», — пародирует Йеджи. Хёнджин опять торжествующе переводит взгляд на Джексона — словно именно этого он ждал сильнее чего угодно. Хочется снова вскрикнуть, но Йеджи продолжает, и, кажется, сейчас она скажет что-то… — Но я видела это только в переписке, — она громко вздыхает, — и мы так торопились, что я не успела ничего скинуть. — А сфоткать на телефон?! — взрывается Хёнджин. — Не подумала… — уголки губ Йеджи тянутся вниз и она запивает внезапно возникшую вину горячей матчей. — Господи! Ну так на тебя и полагайся! — Ты вообще офигел?! — теперь взрывается и она. — Об этом ты меня не просил даже. Вали сам и фотографируй, дебил!.. — Спасибо ещё раз, Йеджи, — обращается к ней Джексон. — Даже так всё, что ты рассказала, — очень ценно для расследования. Мы хотя бы для себя убедились в том, что кандидат Ли имеет к дипфейку непосредственное отношение. — И чё нам дальше-то делать с этим?.. — Хёнджин опять закатывает глаза, только сейчас — слишком возмущённо. — Придумаем, — серьёзно отвечает Вонг. — Йеджи, не хочешь со мной вместо Хёнджина работать? Ты явно самая нормальная в вашей семье… — Нет, спасибо! — смеётся Хван и уже готовится уходить. — У меня слишком много других дел!