Смерть, как призыв к чему-то большему

***

Последняя попытка Цзян Чэна расторгнуть брак не увенчалась успехом. Он не мог завести разговор на эту тему ни с главой ордена Цзян, ни с мадам Юй на протяжении нескольких дней. Его родители довольно хорошо уходили от этого важного по мнению Цзян Ваньина разговора по поводу его брака, а Вэй Усянь тем временем решил занять нейтральную позицию, не вмешиваясь в это. Со временем Цзян Чэн решил смирится со своей судьбой, ведь путь к браку ему был предрешён. Так как поговорить и переубедить главу Цзян и его жену не удалось, он принял решение подтолкнуть к этому самого Вэй Ин, дабы тот принял правильное для них обоих решение. Цзян Ваньинь находился в постоянном напряжении, обдумывая одну и туже ситуацию. Он никак не мог понять откуда у Вэй Усяня могли появится такие чувства, когда в прошлой жизни он любил совсем иного человека. По крайней мере он так думал. Когда же его шисюн постоянно трепался о Втором Нефрите, Цзян Чэн не был заинтересован, чтобы слушать забавные истории про них, поэтому он решил попытаться покопаться в своей голове и найти все места, где Вэй Ин и Лань Ванцзи пересекались, и рассчитал самый удобное время. Возможно, Вэй Усянь что-то чувствовал к Лань Чжаню из-за того, что тот был родом из ордена Гу Су Лань, но он не знал наверняка. Тогда почему ему так доставляло удовольствие подразнивать Лань Ванцзи, отправлять ему разнообразные картинки эротического характера и белых пушистых кроликов, при этом сразу же убегая с места происшествия. Теперь, когда у Цзян Ваньина были опыт и знания из прошлого, они не могли просто так взять и отправиться в Гу Су. Цзян Чэн долго думал и не знал, как заставить Вэй Ина понять свои истинные чувства. — Вэй Усянь, скажи мне вот, что, как один человек понимает, что он испытывает симпатию к другому? — А-Чэн, это какой-то конкретный человек? В один миг оттенок глаз Вэй Ина, стал почти чёрным. Возможно это и есть та самая причина, по которой Цзян Чэн не хотел этого брака. Если это действительно так, то он сделает всё от него зависящее, чтобы этого не произошло. — Это не обо мне, — покачал головой Цзян Ваньинь. После услышанной фразы юноша немного успокоился и вздохнул с облегчением, когда Цзян Чэн сказал, что это был не он. — Но, тогда про кого идёт речь? Цзян Чэн немного подумал, а затем взглянул на Вэй Усяня. — Это мой шиди. — Какие у тебя отношения с этим человеком? Он взглянул на своего названного брата, подняв бровь и сказал: — В принципе никаких. — Объясни мне, пожалуйста, почему тебя заботит посторонний человек? Его шиди проявлял больше заботы о незнакомце, чем о нём самом, и Вэй Ин был этим крайне недоволен. — Я обязан ему многим. Ты хочешь поговорить об этом? Заметив весьма мрачное выражение лица своего собеседника, Вэй Усянь отвёл от него свой настороженный взор и произнёс следующее: — Я сказал, что сказал! Если ты чувствуешь к кому симпатию, тебе захочется подразнить его. Проходить все жизненные испытание вместе, дразни по возможности и следовать за ним, куда бы он не направился. Слова его шисюна стали подтверждением первоначальной догадки Цзян Ваньина — Вэй Ин всегда любил выводить Лань Чжаня из себя, дабы увидеть гнев на его каменном лице. Адепт уже предупреждал Вэй Усяня, чтобы тот не провоцировал Лань Ванцзи, когда ему было не чем заняться. Старик Лань наказывал их за то, что они смеялись, развлекались и тайно пили, когда были в Облачных Глубинах. В конце концов, они вдвоём убивали монстров и позже стали бессмертными заклинателями, прославленными миром. Во время учёбы Цзян Чэну импонировал Лань Чжань как человек, но всё же он расстраивался из того, что он никогда не будет настолько близок к Вэй Усяню как Второй молодой господин Лань. — Как бы ты продемонстрировал, свою привязанность человеку? — Если бы я оказался на месте такого человека, то, наверное, каждый бы день забрасывал бы его письмами, в которых говорил о своих истинных чувствах и, конечно бы, к этим письмам я прикреплял свои лучшие фотографии, ведь письма и слова — это, конечно, хорошо, но лучше было, если бы он не забывал, как я выгляжу. — Спасибо. — А-Чэн может пойдём на улицу прогуляемся, смотри какая хорошая погода? — Нет, иди к себе. — Ну уж нет, я слышал, что на улице есть чудесный художник. Он может нарисовать всё, что ты ему скажешь, пойдём посмотрим? И тут мгновенно в голове Цзян Ваньина возникла одна идея. «Художник – это отлично! С помощью портрета, который он напишет, Вэй Усяню будет намного проще запомнить внешность своего спутника на пути самосовершенствования». Подойдя поближе к своему товарищу, он, резко нахмурившись, воскликнул: — Ты воняешь, поэтому мы не можем идти вместе. — Ну, это естественно так, как я постоянно на тренировках, от рассвета до заката, такая же ситуация происходила и с моей шимей! Вэй Усянь, закинув руку на плечо Цзян Чэна и вдохнул его запах. — Кто это похож на тебя, мы с тобой вообще не похожи и вообще хватит называй меня младшей сестрой, — юноша бросил полотенце в лицо Вэй Ина, и ловко скинул его руку, тот в свою очередь улыбнувшись, взял полотенце и приблизился к шиди. После они вернулись в комнату, переоделись в чистую одежду и отправились искать людей на улице Юньмэн.

***

Вэй Усянь, схватив Цзян Чэна за запястье и двинулся дальше по улице. Всякий раз, когда он видел какую-то забавную штуковину, он останавливался. У Цзян Ваньина не было другого выбора, кроме как позволить своему брату идти с ним. «Успокойся, раньше такие прогулки были обыденным делом», — думал про себя юноша. Размышляя о цели их прогулки, он не жаждал всё внимание своего шисюна, он нужно избавиться от него, как можно скорее. Цзян Чэн, дёрнув руку Вэй Ина и указал на прилавок с едой неподалёку: — Я хочу съесть его, гэгэ, ты можешь купить что-нибудь для меня? То, как его брат обратился к нему, заставил его немедленно кивнуть, и его печаль по поводу отказа Цзян Чэна просто испарилась, как будто её и не было. Потому что Цзян Ваньинь редко называл его этим словом. Он долго умолял, но безуспешно. Но наконец он услышал это. — Хорошо, хорошо! Я куплю тебе столько сладостей, сколько А-Чэн захочет! — Одной порции будет при достаточно, по той причине, что вечером нужно идти домой ужинать. А я не хочу выбрасывать еду своей шидзе. Цзян Чэн достал деньги из своего кошелька и передал их Вэй Усяню, но он не взял их, а вместо этого игриво подмигнул: — На этот раз гэгэ угощает тебя, а А-Чэн сохранит деньги. чтобы купить то, что он действительно желает. Я же собираюсь купить цветок лотоса для А -Чэна. Подожди здесь и никуда не убегай. — Мне не три года, чтобы такое говорить. Лучше иди и поторопись. Наблюдая, как Вэй Ин проходил сквозь толпу, Цзян Чэн развернулся и пошёл в противоположную сторону, несколько раз сбиваясь с пути, но, в конце концов, по ошибке нашёл того художника и, согласно его описанию, начал выполнять свою работу. Портрет был написан и как только Цзян Ваньинь взял рисунок в руки, его заключили в крепкие объятия. — Разве, я не сказал тебе никуда не уходить? — Что-то случилось? — А-Чэн, ты представить себе не можешь, как долго я тебя искал! — Разве это не преувеличение, я ненадолго отошёл и думал, что это не составит огромного труда найти меня. Голос Цзян Чэна был негромким, но Вэй Усянь слышал всё достаточно отчетливо. Шиди редко проявлял инициативу, чтобы заговорить с ним первым и поэтому это очень обрадовало его, думая, что его невинный и милый младший братик наконец-то вернулся. С тех пор, как они в последний раз подрались на глазах у Цзян Фэнмяня, их взаимоотношения были очень напряжёнными. Помимо обсуждения того, как помочь старшей сестре решить проблемы с будущим мужем, он отстранялся от Вэй Усяня насколько мог. Как бы он не пытался приблизиться к нему, Цзян Ваньинь прогонял его, и другие адепты потешались с него из-за этого. — Цзян Чэн верит в меня, хе-хе. — Не совсем так было, — ответил он легкомысленно. Когда сердце человека разбито, восстановить его практически невозможно. Юноша испытывал смешанные чувства по отношению к Вэй Ину. В это же время в прошлой жизни он мог безоговорочно доверять ему и поддерживать его во всем, но жаль, что они не могли вернуться к этому. — Что ты имеешь в виду, Цзян Чэн, объясни нормально! Не обращая внимания на Вэй Усяня, он отбросил свою печаль и протянул руку перед своим шисюнем: — Моё любимое пирожное с лотосом? — Цзян Чэн, пока ты мне не объяснишь, я тебе не дам его, — он прикрыл грудь руками, отчаянно защищая бумажный пакет с угощениями. — Да, пожалуйста, ешь сам! Думаешь, я не в состоянии купить его себе? Цзян Ваньинь намеривался самостоятельно сходить к торговцу и купить самому, но не смог этого сделать, так как Вэй Ин вынул, достав из свёртка пирожное и запихнул ему в рот. —Гэгэ купил его специально для тебя, поэтому ты не можешь просто пойти купить другое. Такое по истине детское поведение Вэй Усяня заставило Цзян Чэна рассмеяться, а во рту он почувствовал знакомый ностальгический привкус. Тесто было мягким и начинка не слишком сладкой, что очень ему нравилось. Юноша вздохнул и покачал головой, стряхнувши остатки. — Я отдам тебе, — Цзян Чэн привык все отдавать Вэй Усяню. Зная, что шиди был недоволен тем, что он сделал, Вэй Усянь опустил голову и взял бумажный пакет, в котором осталось всего три кусочка, с жалостью глядя на Цзян Ваньина, который в свою очередь закатил глаза и взял из пакета лотосовое пирожное, откусив маленький кусочек и положил в рот, он взглянул на Вэй Ина глазами, наблюдая как он ест второе, затем он взял последний кусок и вручил его Цзян Чэну, но он сунул кусок в рот Вэй Усяню и сказал с озорной улыбкой: — Ну как вкусно? — Это очень вкусно, и я куплю его ещё в следующий раз. Его шисюн небрежно вытерев грязь с уголка рта, положил руку на плечо шиди и с любопытством уставился на пергамент в его руках. — Итак, А-Чэн, кого ты попросил нарисовать у художника? — Мою будущую жену, Сяо Ай, — ответил твердо Цзян Чэн, ведь теперь он не был невежественным подростком и мог спокойно отвечать на насмешки Вэй Ина. Конечно же, Вэй Усянь замер, услышав это имя, поклонился и грубо попрощался, а затем отошел в сторону, замкнувшись в себе. — Вэй Усянь! — Что? Вэй Ин всё ещё смотрел на Цзян Ваньина, хотя он так и не отошёл от слов сказанных его шиди. Цзян Чэн вынул из рук лист с портретом и сунул его в руки Вэй Усяня, его лицо было полностью покрыто румянцем. — Это для тебя. — Это просто для того, чтобы отдать мне? Видя реакцию Цзян Ваньина, Вэй Ин не смог скрыть своего волнения, уголки его рта немного приподнялись, и он вздохнул подумав, что Цзян Чэн действительно милый. Посмотрев на пергамент, он внезапно вспомнил, что шиди говорил ему ранее, поэтому он не стал разворачивать его, чтобы посмотреть на его содержание прямо здесь. — Пообещай мне, что ты всегда будешь носить его с собой! — Я буду всегда носить с собой то, что дал мне А-Чэн. Также я буду хранить их и буду доставать их, дабы любоваться ими, — сказал он с милой улыбкой, чтобы показать свою искренность. Услышав обещание Вэй Усяня, юноша очень довольно кивнул. — Разве тебе не интересно посмотреть, что там нарисовано? — он уставившись на Вэй Ина выжидающим взглядом, словно призывая его открыть пергамент. — Когда мы вернёмся, я обязательно посмотрю.

***

Когда Вэй Усянь развернул бумагу и увидел портреты внутри, улыбка сразу же спала с его лица. Портрет в его руке — это вовсе не портрет красивой женщины, а человека с необыкновенной осанкой и внушающей внешностью. Рядом с ним очень задумчиво написано имя - Лань Чжань. «Кто может ответить, почему А-Чэн хотел отправить мне портрет этого человека?». — Цзян Чэн, что это значит? Лицо Вэй Ин было сердитым, и его тон, естественно, был таким же. — Это твой спутник на пути самосовершенствования, через восемнадцать лет. Ты встретишься с ним где-то в Облачных Глубинах в следующем месяце. Боюсь, ты его не узнаешь и упустишь возможность. Я специально попросил художника нарисовать для тебя его портрет. — Что, будущий спутник? Вэй Усянь молчал, на что Цзян Ваньинь подумал, что это он оттого, что увидел портрет Лань Ванцзи. — Да. — Цзян Чэн, я очень разозлюсь, если ты продолжишь в том же духе. — Я ошибаюсь? Он больше тебя не привлекает? Цзян Чэн нахмурился, истинная реакция Вэй Ина на это очень отличалась от того, что он себе представлял. — Нет, а почему должен? — Твои вкусы поменялись? — Нет. — Тебе это не понравилось? — Мне это не нравится! Вэй Усянь чувствовал, что его терпение вот-вот исчерпает себя. Если бы это был не его шиди, он бы уже шагнул вперёд, дабы избить его. — Тогда я закажу твой портрет в следующий раз? — Зачем? — Попрошу отца отправил его в орден Лань, чтобы Второй Нефрит заинтересовался тобой, — юноша молча сочинил то, что не успел закончить, и, прежде чем Вэй Ин пришёл в себя, развернувшись и побежал к Пристани Лотоса. — Цзян Чэн!