Смерть, как призыв к чему-то большему

***

—Цзян Чэн! Ты совсем не считаешься с другими! Разве можно просто так отдавать своего старшего брата, как вещь?! — Вэй Усянь ворвался в комнату, чтобы выяснить отношения с Цзян Чэном. Только что он и Лань Чжань не смогли найти общий язык, и Вэй Усянь не мог открыто спорить с Лань Чжанем. Они схватились у входа, и, несмотря на то, что лента на голове Лань Чжаня была сделана из неизвестного материала, она никак не рвалась. Сила Лань Чжана оказалась невероятной, и Вэй Усянь не смог сразу освободиться. Его буквально тащили за ленту от подножия горы Юньшэнь Бу Чжу до вершины. По пути они встретили множество знакомых лиц, и Вэй Усяню пришлось улыбаться, стараясь сохранить лицо, и кивать в знак приветствия. Лань Чжань привел Вэй Усяня в комнату главы клана Лань. Там находились двое мужчин, одетых так же, как и Лань Чжань. Вэй Усянь вспомнил, как Цзян Чэн как-то сказал ему, что клан Лань не принимает людей с неприятной внешностью. Действительно, все здесь выглядели привлекательно. Посреди комнаты сидел прямой, как стрела, мужчина средних лет. Это, должно быть, был уважаемый старейшина Лань Цижэнь. Он выглядел так, будто с ним будет сложно договориться, похожим на учителя из клана Цзян в Юньмэне. Учеба здесь обещала быть непростой. Рядом с Лань Цижэнем стоял молодой человек в простой, но элегантной одежде. Его лицо было похоже на лицо Лань Чжаня, но с улыбкой, которая излучала теплоту и доброту. Это был глава клана Лань — Лань Сичэнь, старший брат Лань Чжаня. Он был всего на несколько лет старше их. К счастью, Лань Сичэнь оказался разумным человеком. Он сразу же помог Вэй Усяню, заставив Лань Чжаня снять заклинание немоты, которое тот наложил на Вэй Усяня. Лань Сичэнь также объяснил, насколько важна лента на голове для членов клана Лань, и попросил Вэй Усяня в будущем быть осторожнее. Вэй Усянь был больше удивлен тем, что Лань Сичэнь смог понять мысли Лань Чжаня, просто взглянув на его лицо. Он решил, что обязательно должен научиться такому искусству чтения мыслей, чтобы в будущем понимать, что задумал Цзян Чэн. Лань Сичэнь, привыкший к такой реакции, объяснил, что он просто умеет угадывать мысли своего брата, но не владеет магией чтения мыслей. Вэй Усянь, конечно, разочаровался. Не дав Вэй Усяню задержаться, Лань Сичэнь сказал, что Лань Чжань отведет его в комнату, которую он будет делить с Цзян Чэном. Он также напомнил Вэй Усяню, что, раз уж он приехал учиться в клан Лань, должен соблюдать их правила и больше не нарушать их. В этой жизни Цзян Чэн и Вэй Усянь снова оказались в одной комнате. Цзян Чэн хотел поменяться с кем-нибудь, но ученики клана Цзян отказались, ссылаясь на их помолвку. С учениками других кланов он не был знаком, поэтому не мог предложить обмен. К тому же, он не хотел лишний раз обращаться к Лань Сичэню или Лань Цижэню с такой просьбой. Если бы это было возможно, он бы вообще избегал контактов с Лань Сичэнем. В прошлой жизни Вэй Усянь, по неизвестной причине, постоянно твердил: «Я разобью тебе одного, но верну другого. Если мы не сможем быть братьями, то станем свояками». Он и Лань Чжань всеми силами пытались свести Цзян Чэна с Лань Сичэнем. Тогда Цзян Чэн не знал о методах Вэй Усяня и часто попадал в неловкие ситуации. Лань Сичэнь, казалось, не возражал против таких настойчивых попыток брата и его супруга свести его с Цзян Чэном. Он всегда сохранял свою улыбку, и, поскольку они оба были главами кланов, Цзян Чэн не мог открыто возражать. Ему приходилось терпеть множество неловких обедов. Однажды, когда Цзян Чэн был пьян, он чуть не сорвал ленту с головы Лань Сичэня. К счастью, Лань Сичэнь был настоящим джентльменом и, несмотря на легкий румянец на лице, напомнил Цзян Чэну о важности ленты для членов клана Лань. После этого Цзян Чэн старался избегать всех членов клана Лань, включая своего старшего брата, который предал клан Цзян. Позже, во время ночной охоты, он даже стал отбирать добычу у Лань Чжаня и Вэй Усяня, чтобы выместить свою злость. Теперь эти слова Вэй Усяня были тем, что Цзян Чэн хотел сказать ему сам: разве он, Цзян Чэн, вещь, которую можно просто так отдать? Цзян Чэн тихо пробормотал: — Отплатить той же монетой. — Что ты сказал? — Голос Цзян Чэна был слишком тихим, и Вэй Усянь не расслышал его. Он нахмурился и приблизился к Цзян Чэну, чтобы лучше расслышать. Цзян Чэн равнодушно взглянул на него, продолжая собирать свои вещи, и оттолкнул Вэй Усяня: — Ты и так с ним пара. Я просто пожалел вас, что вы потратили столько времени впустую, и решил помочь. — Помочь в чем? — В вашей судьбе. — Почему ты всегда думаешь, что я и этот зануда — пара? Цзян Чэн наконец остановился и посмотрел на Вэй Усяня: — А если я скажу, что вижу будущее во сне, ты поверишь? — ... Поверю! — Выражение лица Цзян Чэна было настолько серьезным, что Вэй Усянь на мгновение заколебался. Цзян Чэн не выглядел как лжец. — Я видел, как через восемнадцать лет ты и Лань Чжань стали идеальной парой. — Цзян Чэн опустил все подробности, рассказав только о конце. Вэй Усяня больше волновало не его будущее с Лань Чжанем, а его отношения с Цзян Чэном: — А как насчет нас с тобой? — ... — Почему молчишь? Может, я слишком красив, и ты забыл, что хотел сказать? — Вэй Усянь сделал самодовольное выражение лица, вызвав у Цзян Чэна лишь взгляд, полный раздражения. — Я видел только, как ты и Лань Чжань раздражали меня передо мной. — Чем я тебя раздражал, Цзян Чэн, объясни! С тех пор как Цзян Чэн выздоровел после тяжелой болезни, его отношение к Вэй Усяню изменилось. Со стороны они по-прежнему выглядели как близкие друзья, но Вэй Усянь знал, что Цзян Чэн намеренно держал дистанцию. Между ними выросла толстая стена, и как бы Вэй Усянь ни стучал и ни звал Цзян Чэна, его голос не мог пробиться сквозь нее. После множества неприятных ситуаций, устроенных его женихом, Вэй Усянь тоже не был простачком. Он просто ждал подходящего момента. Сегодня он не уйдет, пока не вытянет из Цзян Чэна правду. Но, похоже, небеса не были на стороне Вэй Усяня. В самый неподходящий момент за дверью раздался голос Лань Чжаня. — Вэй Ин, ты здесь? Услышав голос Лань Чжаня, Вэй Усянь почувствовал, как по его коже побежали мурашки. Он мысленно ругнулся, что этот человек всегда появляется в самое неподходящее время. Зная, что Цзян Чэн может снова подставить его, Вэй Усянь быстро подбежал к нему и попытался закрыть ему рот. Но Цзян Чэн предвидел это и уклонился. Однако Вэй Усянь успел коснуться его чувствительного места, и Цзян Чэн на мгновение потерял силы, позволив Вэй Усяню уложить его на кровать. — А Чэн, мое терпение не безгранично. Не зли меня. Цзян Чэн, конечно, не собирался сдаваться. Используя свои преимущества, он заставил Вэй Усяня ослабить хватку, а затем укусил его за руку, заставив того отпустить. Цзян Чэн крикнул: — Войдите! Он не стал просить о помощи, предпочитая полагаться только на себя. В этом мире больше не было никого, кому он мог бы доверять. Когда-то такой человек был, но тот предал его доверие, и с тех пор Цзян Чэн запер свое сердце на множество замков. Лань Чжань, получив разрешение, вошел в комнату и увидел, как Вэй Усянь прижимает Цзян Чэна к кровати. Руки Цзян Чэна были связаны красной лентой и привязаны к изголовью кровати. Рот его был закрыт рукой Вэй Усяня, а ноги прижаты к кровати. Одежда обоих была в беспорядке после борьбы. Вэй Усянь оттянул воротник Цзян Чэна и укусил его за шею, заставив того прослезиться от боли. Если бы не присутствие Лань Чжаня, Цзян Чэн бы уже кричал на Вэй Усяня, но он не хотел нарушать правила клана Лань и быть наказанным. — Лань Чжань, чего ты стоишь? Мы с моим младшим братом заняты делом. Ты что, хочешь посмотреть? — Вэй Усянь наклонился ближе к Цзян Чэну, незаметно нажав на его акупунктурную точку, чтобы тот не мог сопротивляться. — В Юньшэнь Бу Чжу запрещены драки, неряшливый вид и разврат. Десять раз переписать правила клана Лань. Цзян Чэн смотрел на Лань Чжаня, пытаясь глазами передать, чтобы тот убрал Вэй Усяня. Но Лань Чжань не умел читать мысли и не понимал, что хочет Цзян Чэн. Он лишь отвернулся, чтобы не видеть происходящего. — Лань Чжань, если ты не уйдешь, я начну брать плату. — Вэй Усянь развязал пояс и бросил его на пол, его одежда сползла до талии, и он выглядел крайне соблазнительно. — Неповиновение наказывается строже. Вэй Ин, идем в зал наказаний. — Лань Чжань подошел к кровати и преградил путь Вэй Усяню. Не желая уступать, Вэй Усянь оттолкнул руку Лань Чжаня: — А если я не пойду? — Если я не смогу тебя убедить, найдется тот, кто сможет. — Лань Чжань снова преградил путь, на этот раз используя все тело. Вэй Усянь, отвлеченный спором с Лань Чжанем, не заметил, как Цзян Чэн освободился от заклинания и крикнул: — Глава клана Лань здесь! Вэй Усянь на мгновение отвлекся, и Лань Чжань воспользовался моментом, чтобы наложить на него заклинание немоты. Он схватил Вэй Усяня за воротник и потащил к двери, но затем вернулся, чтобы помочь Цзян Чэну освободиться от ленты. — Не двигайся, — тихо сказал Лань Чжань. Цзян Чэн отстранился, не желая, чтобы Лань Чжань прикасался к нему. Несмотря на то, что этот Лань Чжань был не тем, кого он знал, Цзян Чэн не мог сразу принять его. — Не надо, я сам справлюсь, — холодно ответил Цзян Чэн. Лань Чжань, обычно равнодушный к мнению других, почувствовал странное волнение, глядя на Цзян Чэна. Красная лента на его руках казалась неуместной. Ему казалось, что руки Цзян Чэна должны быть связаны чем-то белым, например, лентой клана Лань. Пока Лань Чжань размышлял, Цзян Чэн уже освободился от ленты и потер запястья, на которых остались следы от тугой повязки. Он мысленно ругал Вэй Усяня за то, что тот затянул ленту слишком туго, оставив на его коже заметные следы. Завтра на занятиях это обязательно вызовет вопросы. Этот старший брат всегда доставлял ему проблемы. Помолвку нужно было расторгнуть как можно скорее. Цзян Чэн заметил, как Лань Чжань потянулся к своей ленте. Он слышал, что Лань Чжань и Вэй Усянь использовали ленты для своих игр, но не ожидал, что они начнут так рано. Он с сожалением покачал головой. Но Лань Чжань приближался к Цзян Чэну. Цзян Чэн нахмурился, не понимая, что происходит. Он решил напомнить Лань Чжаню, что его супруг все еще находится за дверью. — Лань Чжань, что ты делаешь? Мой старший брат там, — сказал Цзян Чэн. Голос Цзян Чэна вернул Лань Чжаня в реальность. Он остановился, не веря, что хотел использовать свою ленту для связывания. — Прошу прощения. Вот лекарство, оно поможет быстрее зажить, — Лань Чжань достал из кармана флакон с мазью и вручил его Цзян Чэну, затем быстро вышел, уводя с собой Вэй Усяня. Уши его слегка покраснели. Вэй Усянь, конечно, заметил это. Он не мог говорить, но его глаза ясно выражали негодование. — Ах ты, зануда! Я знал, что ты положил глаз на моего младшего брата! Посмотрим, как я тебя проучу! Цзян Чэн подошел к двери и бросил флакон обратно: — Эй, отдай это Вэй Усяню. Ты можешь связывать его своей лентой сколько угодно, он выдержит... — Но его слова были прерваны заклинанием немоты. — Еще три раза переписать "Ячжэнцзи". Завтра сдать мне. Цзян Чэн не мог поверить, что его заставили молчать. Он обязательно отомстит за это. Говорят, что в ту ночь Лань Чжань вернулся из зала наказаний и начал переписывать правила, стоя на голове. Когда его спросили, почему, он отказался отвечать. Даже Лань Сичэнь не смог выяснить причину.