Смерть, как призыв к чему-то большему

***

Цзян Чэн, хотя и был недоволен тем, что из-за Вэй Усяня ему пришлось переписывать правила семьи Лань, вдруг подумал, что это может стать возможностью сблизить Лань Чжаня и Вэй Усяня. Переписывание правил не казалось ему таким уж наказанием. К счастью, в прошлой жизни, будучи главой семьи, он часто занимался документами, а во время учебы не раз помогал Вэй Усяню переписывать наказания. Даже с закрытыми глазами Цзян Чэн мог писать аккуратно и четко. Десять копий правил семьи Лань были для него пустяком. Вэй Усянь вернулся после наказания в Зале Дисциплины. К счастью, он привык к наказаниям от мадам Юй в Лотосовой обители, где ему часто приходилось стоять на коленях в родовом храме всю ночь. Это наказание не причинило ему особого дискомфорта. Но что действительно мучило его, так это то, что Лань Чжань запретил ему говорить. Хотя он стоял на коленях всего три часа, это время показалось ему вечностью. К тому же, ему пришлось находиться в одной комнате с этим "деревянным" человеком. Как бы Вэй Усянь ни пытался его развеселить, на лице Лань Чжаня не было ни единой эмоции, словно он все еще не отошел от произошедшего. Вспомнив, как Лань Чжань хотел использовать свою ленту, чтобы связать Цзян Чэна, Вэй Усянь почувствовал, как в нем закипает гнев. Этот "маленький педант" выглядел таким благородным, но его поступки были отвратительными. Если Цзян Чэн попадется ему в руки, это будет катастрофа. Кроме того, Цзян Чэн был его будущим супругом, и никто другой не смел даже мечтать о том, чтобы быть с ним. Вспомнив, как Цзян Чэн говорил, что в будущем он и Лань Чжань станут парой, Вэй Усянь взглянул на Лань Чжаня и попытался представить эту картину. Цзян Чэн также упоминал, что в этом союзе он будет тем, кто "извивается внизу". Вэй Усянь содрогнулся, почувствовав, как по его коже побежали мурашки, и его чуть не стошнило. Он яростно тряхнул головой, пытаясь избавиться от этого образа. — Я, Вэй Усянь, настоящий мужчина ростом в метр восемьдесят, как могу оказаться под другим мужчиной? Если уж я стану гомосексуалистом, то точно буду тем, кто сверху! Тот, кто был в твоем сне, Цзян Чэн, точно был подделкой. Я обязательно объясню ему это позже. Цзян Чэн сидел за деревянным столом, держа кисть и быстро записывая что-то на бумаге. Даже не поднимая головы, он знал, кто вернулся. Вэй Усянь закрыл дверь на замок и установил звукоизолирующий барьер. Этот барьер он модифицировал, сделав его крайне незаметным, и его создание не требовало больших усилий. То, что он хотел сделать ранее, было прервано Лань Чжанем, и на этот раз он не позволит никому вмешаться. Кроме того, ему нужно было поговорить с Цзян Чэном. — А-Чэн, давай поговорим, — Вэй Усянь автоматически сел напротив Цзян Чэна, подперев подбородок рукой и глядя на него. — Хочешь поговорить о расторжении нашей помолвки? Хорошо, — как раз закончив переписывать десять копий правил семьи Лань, Цзян Чэн положил кисть и поднял голову, чтобы посмотреть на Вэй Усяня. Вэй Усянь несколько раз глубоко вдохнул, чтобы не позволить словам Цзян Чэна вывести его из себя, и проигнорировал их, продолжая: — Что с тобой происходит в последнее время? Тебя все еще мучает тот кошмар? Цзян Чэн тихо вздохнул. Конечно, заставить Вэй Усяня добровольно отказаться от помолвки будет не так просто. — …Да. Вэй Усянь протянул руку и взял Цзян Чэна за руку, его глаза наполнились болью. — Можешь рассказать мне об этом сне? — Он слишком длинный, и мне не хочется говорить. Я знаю, как с этим справиться, тебе не нужно беспокоиться, — Цзян Чэн с наслаждением вспоминал моменты, когда Вэй Усянь заботился о нем, но затем вытащил руку из теплой ладони. Хотя тепло было обжигающим, оно не могло согреть его сердце. В конце концов, это тепло не принадлежало ему. — Цзян Чэн! — Вэй Усянь почувствовал, как его сердце сжалось от боли, глядя на Цзян Чэна, который закрыл свое сердце и смотрел на него с подозрением. Тот Цзян Чэн, который всегда следовал за ним и делился своими чувствами, когда-то доверял ему. Когда же он перестал доверять ему и делиться своими самыми сокровенными переживаниями? Что именно "Вэй Усянь" из сна сделал с Цзян Чэном, что вызвало такие изменения? Единственное, что было ясно, — чтобы заставить Цзян Чэна потерять надежду, он должен был сделать что-то, что разбило его сердце. Никто не смеет причинять вред его драгоценному младшему брату, даже он сам из сна. Он обязательно выяснит, что именно приснилось Цзян Чэну, иначе Цзян Чэн будет продолжать отталкивать его и пытаться сблизить с Лань Чжанем. Несмотря на все попытки Вэй Усяня, Цзян Чэн отказался раскрыть ни слова. Он считал, что нет необходимости рассказывать Вэй Усяню об этом, так как это ничего не изменит. — Вэй Усянь, как прошло твое время с Лань Чжанем? — Зачем ты его упоминаешь? Один только разговор о нем вызывает у меня гнев, — Вэй Усянь скрестил руки на груди и недовольно отвернулся, словно между ним и Лань Чжанем была кровная вражда. Внезапно он повернулся и, прищурившись, посмотрел на Цзян Чэна: — Или, может быть, А-Чэн, ты заинтересован в нем? — Нет, — Цзян Чэн усмехнулся. В прошлой жизни он ненавидел Лань Чжаня больше всего на свете, и вместе с ним всю семью Лань. — Если кто и заинтересован, то это ты. Я же предупреждал тебя, чтобы ты не связывался с Лань Чжанем, но ты не послушал, и в результате семья Цзян…! — Цзян Чэн стиснул зубы, едва не выдав правду. — Что случилось с семьей Цзян? — Вэй Усянь не упустил ключевой момент, который Цзян Чэн чуть не выдал, и решил воспользоваться этим, чтобы выудить больше информации. — …Осталась без тебя, — Цзян Чэн снова не смог сказать, что нужно отказаться от Вэй Усяня. Внутри него был голос, который останавливал его, словно сказав это, он навсегда разрушит их отношения. С самого начала это был Вэй Усянь, который действовал самоуверенно, отказавшись от семьи Цзян, от Облачных Грез, от доверия к нему и от своих обещаний. — Без меня? Если в будущем семьи Цзян не будет меня, значит, я умер? Если я умер, то как я мог стать парой с Лань Чжанем? Этот маленький педант, конечно, красив, но его характер слишком скучный, и мы совершенно не подходим друг другу. Кроме того, в семье Лань более трех тысяч правил, а еда здесь отвратительная. Жить здесь долгое время было бы невозможно. К тому же, Облако Глубин ничем не лучше Лотосовой Обители, где есть прекрасные пейзажи и нет строгих правил, жизнь там свободна и легка. Самое главное, там есть Цзян Чэн, который всегда будет сопровождать его в играх. Зачем мне выбирать Лань Чжаня в качестве пары? Это просто нелогично. Может быть, он отказался от Облачных Грез и Цзян Чэна ради Лань Чжаня? Если это так, то это объясняет, почему Цзян Чэн так реагирует. "Вэй Усянь" из сна был настоящим подлецом. Вэй Усянь, основываясь на словах Цзян Чэна, смог предположить, о чем был тот кошмар. Детали он не знал, но если бы он узнал, что именно "Вэй Усянь и Лань Чжань" из сна Цзян Чэна сделали, он бы, несомненно, схватил меч и пошел бы сражаться с ними. — А-Чэн, послушай меня. Все это было твоим сном. Хотя ты говоришь, что это будущее, но будущее можно изменить. То, что ты видел, — это лишь один из возможных исходов. Если мы сделаем другой выбор, то это больше не будет нашим 'будущим', — Вэй Усянь снова подошел и взял руки Цзян Чэна в свои, слегка сжав их, чтобы тот не смог вырваться. Цзян Чэн, выслушав слова Вэй Усяня, понял, что в них есть доля правды. С тех пор как он оказался в этом мире, многое изменилось по сравнению с его воспоминаниями — не было брака между Цзян Яньли и Цзинь Цзысюанем, отношения между его родителями стали теплее, и у него с Вэй Усянем была помолвка. — …Даже если твои слова имеют смысл, ты все равно ничего не изменишь. Пока Вэй Усянь не избавится от своей "геройской болезни", все те события, которые произошли в будущем, повторятся, и Цзян Чэн снова переживет боль потери своих близких. Его уже холодное и разбитое сердце не так просто восстановить. Лучше всего будет как можно скорее свести Вэй Усяня и Лань Чжаня. — Цзян Чэн, поверь мне! — Вэй Усянь отчаянно хотел, чтобы Цзян Чэн поверил ему. — …Хорошо, я поверю тебе, если ты сначала пообещаешь мне одну вещь. Вэй Усянь, увидев, что Цзян Чэн готов дать ему еще один шанс, не смог сдержать улыбку. Он подавил волнение и, держа руки Цзян Чэна, сказал: — А-Чэн, говори, я обещаю выполнить любое твое условие. Цзян Чэн загорелся, не ожидая, что заставить Вэй Усяня добровольно отказаться от помолвки будет так просто. Он открыл рот и произнес свое условие: — Расторгни нашу помолвку. Улыбка на лице Вэй Усяня мгновенно исчезла. Как он мог не догадаться, что именно этого хочет Цзян Чэн? — Все, кроме расторжения помолвки, я готов выполнить. Цзян Чэн недовольно надулся. Конечно, заставить Вэй Усяня отказаться будет не так просто. Его тихое ворчание чуть не заставило Вэй Усяня поддаться и согласиться. — А-Чэн, сдавайся. Я никогда не откажусь от тебя. Я всегда буду рядом с тобой! — Вэй Усянь, не давай обещаний, которые не сможешь выполнить. Это только делает того, кто поверил, дураком, — Цзян Чэн снова вытащил свои руки. Слова мужчин — это обман, особенно слова Вэй Усяня, который мог перевернуть все с ног на голову. Ни одно из его обещаний не было выполнено. — Когда я не выполнил свое обещание? — Вэй Усянь был обижен. Он никогда не нарушал своих обещаний, данных Цзян Чэну. Почему Цзян Чэн считает, что тот человек из сна — это он? — Возьмем, к примеру, приглашение от семьи Лань. Кто обещал сохранить его и не потерять? — Цзян Чэн скрестил руки на груди и прищурился, глядя на Вэй Усяня, словно говоря: "Что ты на это скажешь?" Вэй Усянь покрылся холодным потом и нервно засмеялся, пытаясь оправдаться. — Это был несчастный случай. В тот день я выпил слишком много и не заметил. В следующий раз я обещаю, что такого не повторится. — Ты хочешь снова учиться в семье Лань? — Цзян Чэн поднял бровь. Он вдруг вспомнил, что в прошлой жизни примерно в это время они с Вэй Усянем тайно встречались по ночам. Вопрос о том, стоит ли снова доверять Вэй Усяню, можно было отложить на потом. Вэй Усянь быстро замотал головой. — Нет! Такой аскетичной жизни достаточно одного раза. — Он только что провел здесь первый день и уже почувствовал на себе всю строгость Облака Глубин и их три тысячи правил. Если ему придется вернуться сюда в следующем году, он предпочтет умереть. Цзян Чэн подошел к своему шкафу, вытащил простую деревянную коробку и достал оттуда два кувшина вина "Небесная улыбка", поставив их перед Вэй Усянем. — Это 'Небесная улыбка' для тебя. — А-Чэн, когда ты успел пронести это сюда? — Вэй Усянь с восхищением смотрел на вино. Он попробовал "Небесную улыбку" в городе Цайи в Гусу, и его вкус навсегда остался в его памяти. Он мечтал найти возможность сбежать и купить еще, но оказалось, что Цзян Чэн уже все подготовил. Его будущий супруг действительно понимал его. — Не твое дело, — Цзян Чэн слегка кашлянул, чтобы сменить тему. — Мне жаль, что тебя наказали из-за меня. Ты можешь простить меня? — Это не только твоя вина, я тоже был неправ. Ты обработал свои руки? Цзян Чэн показал свои руки, уже перевязанные бинтами, и ловко пошевелил пальцами, словно доказывая, что с ним все в порядке. Он остановил Вэй Усяня, который хотел открыть вино. — Не пей здесь. Запах 'Небесной улыбки' слишком сильный, и нас могут поймать. Тогда нам обоим придется отвечать. Вэй Усянь, вспомнив предупреждение Цзян Чэна, быстро убрал руку. Цзян Чэн всегда думал обо всем. — Точно, нужно найти укромное место. — Я уже разведал обстановку. Если пойти направо, там будет высокая стена, которая является границей Облака Глубин. Там редко бывают люди, и ты можешь петь сколько угодно. Если тебя обнаружат, просто перелезь через стену. Ты ведь не раз делал это в Лотосовой Обители, так что для тебя это не проблема, верно? Вэй Усянь с восхищением слушал план Цзян Чэна. Он был в Зале Дисциплины всего три часа, а Цзян Чэн уже успел разведать местность и придумать такой идеальный план. Он поднял большие пальцы в знак уважения. Цзян Чэн действительно был достойным будущим главой семьи Цзян. — Скорее иди, скоро начнется смена патрулей в Облаке Глубин, — Цзян Чэн встал и подтолкнул Вэй Усяня к выходу. — Ты не пойдешь со мной? — Вэй Усянь повернулся и схватил Цзян Чэна за запястье, избегая его раненого места. Цзян Чэн тоже любил выпить, так как он мог отказаться от такого вина? Цзян Чэн покачал головой и указал на пустые листы бумаги на столе. — Нет, я останусь переписывать правила. — Тогда я тоже останусь, — Вэй Усянь повернулся, чтобы вернуться к столу, но Цзян Чэн остановил его. — Я уже переписал твою часть. — Что? — Вэй Усянь нахмурился. Что он имел в виду? — Мне было неловко за то, что произошло, поэтому я переписал твою часть. Если не веришь, можешь проверить сам, — Цзян Чэн отпустил Вэй Усяня и больше не препятствовал ему, сохраняя спокойное выражение лица. Из-за того, что Цзян Чэн уже не раз подставлял его, Вэй Усянь на мгновение заколебался, но все же подошел к столу и взял листы, которые, по словам Цзян Чэна, были уже заполнены. Его почерк был почти идентичен его собственному, даже с теми же ленивыми ошибками. Если бы он не знал, то никогда бы не догадался, что это написал кто-то другой. Перелистав каждую страницу и убедившись, что это действительно правила семьи Лань, Вэй Усянь почувствовал стыд за то, что усомнился в искренности Цзян Чэна. К счастью, на лице Цзян Чэна не было никаких эмоций, что немного успокоило его. Цзян Чэн смотрел на него с выражением, говорящим: "Я тебе не врал," и поднял бровь. — Теперь ты можешь спокойно пойти выпить мое вино в знак извинения? — Конечно, конечно. Мой младший брат действительно заботится обо мне, хе-хе, — Вэй Усянь кивнул, взял вино и обнял Цзян Чэна, слегка потираясь щекой о его шею. — Хватит тереться. Будь осторожен, чтобы тебя не поймали, и оставь немного для меня. — Хорошо, я пойду прогуляюсь и займу хорошее место. Я пойду займу место и буду ждать тебя, — Вэй Усянь снял звуковой барьер и осторожно открыл дверь, оглядевшись, чтобы убедиться, что никого нет. Он сделал несколько шагов, но был остановлен Цзян Чэном. Цзян Чэн вернулся в комнату, достал маленькую белую бутылочку с лекарством, которое Цзян Яньли дала им перед отъездом из Облачных Грез. Он взял руку Вэй Усяня, аккуратно нанес мазь на царапины и, убедившись, что все раны обработаны, вручил Вэй Усяню меч "Свободный" и отпустил его. Вэй Усянь улыбнулся, взял вино и легкой походкой пошел по коридору, напевая мелодию Облачных Грез. Его радость была очевидна. Когда Цзян Чэн обрабатывал его раны, Вэй Усянь заметил, как тот сожалел о его боли. Хотя Цзян Чэн говорил, что больше не заботится о нем, в глубине души он все еще был тем, кого Вэй Усянь всегда держал в своем сердце. Вэй Усянь, в прекрасном настроении, легко взобрался на крышу и нашел идеальное место для наблюдения за луной. Он поставил один кувшин вина рядом с собой и открыл другой, начав пить. Вскоре его покой нарушил холодный голос. — Вэй Ин, в Облаке Глубин запрещено гулять ночью. — Черт, опять этот педант. Разве он тоже не наказан? — Вэй Усянь раздраженно посмотрел на незваного гостя, прервавшего его удовольствие.