Смерть, как призыв к чему-то большему

***

Вэй Усянь, уличенный Лань Чжанем в краже вина, использовал небольшую хитрость, из-за которой они оба вылетели за пределы Облачных Глубин. Позже они даже подрались за стенами убежища, нарушив несколько правил клана Лань. Их силы были равны, и поединок не выявил победителя. К счастью, перед выходом Цзян Чэн передал Вэй Усяню его меч Суйбянь, иначе он бы быстро проиграл Лань Чжаню и был бы возвращен в Облачные Глубины для наказания. — Стой! Лань Чжань, давай прекратим бой! — первым заговорил Вэй Усянь, убирая меч в ножны, явно намекая на перемирие. Лань Чжань остановился, но оставался настороже, опасаясь, что Вэй Усянь может снова что-то задумать. Судя по их предыдущим схваткам, хотя техника Вэй Усяня не выглядела изощренной, каждый его удар был направлен в жизненно важные точки Лань Чжаня. Если бы ему удалось попасть, Лань Чжань стал бы очередной жертвой его меча. Сегодня Лань Чжань был дежурным по ночному дозору. Он уже закончил переписывать свои копии правил клана и не хотел, чтобы его брат заметил его странное поведение. Поэтому он быстро взял свой меч Бичэнь и отправился на крышу для обычного обхода. Не успел он пройти и половины маршрута, как увидел Вэй Усяня, который с двумя кувшинами вина шел по коридору. Тот легко перепрыгнул через стену, нашел удобное место и, развалившись на крыше, начал пить вино. Что еще хуже, Вэй Усянь уже не раз нарушал правила клана Лань, несмотря на предупреждения Лань Сичэня. Видимо, предыдущие наказания не возымели эффекта. — В Облачных Глубинах запрещено гулять ночью, входить до рассвета, драться и пить. Завтра утром ты пойдешь со мной в зал наказаний, — Лань Чжань убрал меч, видя, что Вэй Усянь больше не настроен агрессивно. — Почему опять туда? Я же не внутри Облачных Глубин, разве это считается? Это просто несправедливо! — Вэй Усянь начал спорить, не понимая, почему каждый раз ему приходится сталкиваться с Лань Чжанем, который всегда портит ему настроение. К счастью, кувшин вина, который он спрятал, не разбился во время драки. Это было специальное вино для его любимого младшего брата, и он не хотел, чтобы Лань Чжань его обнаружил. — Считается, — холодно ответил Лань Чжань. Вэй Усянь всегда нарушал правила, и каждый раз их встреча заканчивалась нарушением порядка. Первое впечатление Лань Чжаня о Вэй Усяне было крайне негативным. Он даже испытывал отвращение к тому, как этот человек мог быть таким непослушным и безрассудным. Как мир мог восхищаться им и считать его лучшим преемником клана Цзян? Лань Чжань считал, что Цзян Чэн был куда более достойным кандидатом. — Клан Лань просто несправедлив. Подумаешь, выпил немного вина, — пробормотал Вэй Усянь, но его слова были услышаны Лань Чжанем, чей слух был обострен благодаря cultivation. Лань Чжань снова схватился за меч, но Вэй Усянь быстро поднял полупустой кувшин вина и с улыбкой предложил: — Может, я поделюсь с тобой этим вином, а ты сделаешь вид, что не видел меня? — Попытка подкупить исполнителя правил — это дополнительное нарушение. Не усугубляй свои ошибки, — холодно ответил Лань Чжань, убирая меч. — Ваш клан Лань слишком строг с этими тремя тысячами правил. Именно поэтому вы все такие непреклонные и бесчувственные, — проворчал Вэй Усянь. Лань Чжань не стал спорить, лишь бросил на него недовольный взгляд. Пока Лань Чжань был отвлечен, Вэй Усянь быстро влил ему в рот немного вина, улыбаясь своей победе. — Теперь ты тоже пил вино. Давай договоримся, что ты меня не видел, и мы в расчете? Лань Чжань широко раскрыл глаза и через мгновение рухнул на землю. Вэй Усянь, удивленный, слегка ткнул его ножнами меча, чтобы проверить, в сознании ли он. Оказалось, что знаменитый Второй молодой господин Лань пьянеет от одного глотка. Вэй Усянь почувствовал, что нашел слабое место Лань Чжаня, и внутренне ликовал. Он понимал, что Цзян Чэн вряд ли придет в это время, и не хотел, чтобы его младший брат тоже попал под наказание. Хотя ему было жаль, что они не смогут насладиться вином под луной, он не хотел, чтобы вино, приготовленное Цзян Чэном, пропало зря. Вэй Усянь поднял кувшин и уже собирался пить, как вдруг его выхватили. — Эй, маленький педант, верни мое вино! Это для Цзян Чэна! — Вэй Усянь попытался отобрать кувшин, но Лань Чжань ловко увернулся, словно имя Цзян Чэна вызвало у него какой-то отклик, и он побежал в другую сторону «Облачных Глубин». — Цзян Ваньинь придет? — пьяный Лань Чжань с редкой улыбкой на лице крепко сжал кувшин вина и выглянул за стену, надеясь увидеть другого человека. Вэй Усянь понял, что этот педант питает нежные чувства к его младшему брату, и скрежетал зубами: — Кто разрешил тебе так называть моего младшего брата! — Цзян Ваньинь! Вэй Ин, почему Цзян Ваньинь еще не пришел? — Мой младший брат не придет, смирись. — Ты врешь. — Я не вру, но если ты вырежешь на стене «Цзян Ваньинь, я люблю тебя», возможно, он так разозлится, что выбежит сюда, — шутливо предложил Вэй Усянь, не ожидая, что пьяный Лань Чжань действительно поверит ему. Лань Чжань положил кувшин на землю, взял меч и начал вырезать на стене аккуратные иероглифы. Вэй Усянь был поражен, насколько пьяный Лань Чжань может быть безумным. Видимо, это результат долгого подавления эмоций. Вэй Ин тихо подкрался к Лань Чжаню, чтобы забрать кувшин, но не успел, так как Лань Чжань, закончив вырезать, выпил все вино и спрятал кувшин за пазуху. — Обманщик! — недовольно пробормотал Лань Чжань, собираясь вырезать еще одну строку, но был отвлечен криком Вэй Ина, который затем оглушил его ударом меча. На следующее утро, как только наступило время, Лань Чжань, уже трезвый, схватил Вэй Усяня за воротник и повел в зал наказаний, предварительно наложив на него заклятие молчания, чтобы тот не болтал по дороге и не мешал другим ученикам. Вскоре после того, как Вэй Усяня забрали, ученики клана Цзян сообщили Цзян Чэну, что его старший брат был наказан за ночную прогулку, пьянство и драку с Лань Чжанем. Теперь он должен был получить сто ударов палкой. Хотя Вэй Усянь часто нарушал правила и получал наказания, сто ударов палкой были для него впервые. Его спина была избита до крови, и после наказания он просто лежал на земле, заявляя, что если Цзян Чэн не понесет его обратно, он останется здесь навсегда. Цзян Чэн спокойно выслушал сообщение и попросил учеников подготовиться к церемонии начала учебы. Он уже знал, что произошло, и был готов к этому. Накануне он размышлял над словами Вэй Усяня и понял, что этот Вэй Усянь отличается от того, кого он знал в прошлой жизни. Внутренний голос подсказывал ему, что нужно отпустить предубеждения и довериться Вэй Усяню. Без вмешательства Вэй Усяня церемония прошла гладко. Цзян Чэн произвел хорошее впечатление на Лань Цижэня и Лань Сичэня, и они высоко оценили его поведение. Это позволило Цзян Чэну забрать Вэй Усяня после занятий. После церемонии Цзян Чэн отправился в зал наказаний, где нашел Вэй Усяня, лежащего на полу, и Лань Чжаня, сидящего в идеальной позе. — А-Чэн, ты пришел за мной? — Вэй Усянь улыбнулся, увидев Цзян Чэна, и протянул руки. Но Цзян Чэн проигнорировал его и подошел к Лань Чжаню, положив перед ним стопку бумаг. — Это наши копии правил и «Ячжэнцзи». Лань Чжань кивнул, все еще чувствуя головную боль после вчерашнего пьянства. Он не знал, как вести себя с Цзян Чэном. Вэй Усянь, обиженный тем, что его проигнорировали, начал капризничать, и зал наполнился его криками. Цзян Чэн, наконец, сдался и понес Вэй Усяня на спине. По пути они встретили Лань Сичэня, который посоветовал им отправиться к холодному источнику для лечения. Услышав о холодном источнике, Вэй Усянь сразу оживился и начал торопить Цзян Чэна. Тот, хоть и хотел бросить Вэй Усяня, вспомнил, как тот рассказывал о своих встречах с Лань Чжанем у источника, и решил, что это может помочь их отношениям. Прибыв к источнику, Вэй Усянь быстро разделся и прыгнул в воду, начав плавать. Цзян Чэн, избегая брызг, наблюдал за ним и подшучивал, напоминая, чтобы тот не переусердствовал, иначе снова попадет под наказание. Втайне он собрал одежду Вэй Усяня и, пока тот отвлекался, ушел, оставив его одного. Когда Вэй Усянь, плавая, наткнулся на Лань Чжаня, он удивился: — Ты что здесь делаешь? — Твое наказание было слишком суровым, и Лань Сичэнь разрешил мне прийти сюда для лечения. Этот источник действительно помогает успокоить энергию. Вэй Усянь поплыл ближе, пытаясь завязать разговор, но Лань Чжань отстранился, явно выражая свое недовольство. Вэй Усянь, не упуская возможности подшутить, плеснул на него водой, назвав его «мокрым красавчиком». Лань Чжань, сдерживаясь, едва не начал драку. В конце концов, Вэй Усянь, поняв, что Цзян Чэн больше не отвечает, вышел из воды и обнаружил, что его одежда исчезла. — Цзян Чэн, ты что, издеваешься надо мной? Хотя бы оставил бы что-то для приличия! Несмотря на отсутствие одежды, Вэй Усянь, привыкший к трудностям, не растерялся. Он сделал себе юбку из листьев и, используя свои навыки, вернулся в комнату, где его ждал Цзян Чэн. — Почему так быстро вернулся? — спросил Цзян Чэн, глядя на Вэй Усяня в листьях. — В Облачных Глубинах запрещено находиться вне комнаты после определенного времени, — ответил Вэй Усянь, все еще злясь. — Ты что, не пошел с Лань Чжанем в его комнату? — удивился Цзян Чэн. — Кто захочет идти с этим педантом! — возмутился Вэй Усянь. — Разве ты не любишь проводить время с Лань Чжанем? — спросил Цзян Чэн. — Что ты имеешь в виду? — Вэй Усянь почувствовал, что ответ его разозлит. — Ну, ты знаешь, когда два человека любят друг друга и делают то, о чем стыдно говорить. Услышав это, Вэй Усянь почувствовал, как его терпение лопнуло. Он набросился на Цзян Чэна, прижав его к полу, и его глаза начали светиться красным, а вокруг него собралась темная энергия. Цзян Чэн, удивленный, попытался вырваться, но Вэй Усянь был сильнее. Внутренний голос подсказал Цзян Чэну, что поцелуй может помочь. Хотя он никогда раньше не целовался, он решился и укусил Вэй Усяня за губу. Вэй Усянь, почувствовав боль, пришел в себя и, увидев, как Цзян Чэн неумело целует его, взял инициативу в свои руки. Цзян Чэн, не имея опыта, начал задыхаться, но не хотел сдаваться. В конце концов, он ударил Вэй Усяня коленом, заставив того отпустить его. — Больно! Цзян Чэн, ты что, хочешь меня убить? — закричал Вэй Усянь, держась за ушибленное место. — Сам виноват, — ответил Цзян Чэн, тяжело дыша. — А-Чэн, ты украл мой первый поцелуй, теперь ты должен за меня отвечать, — сказал Вэй Усянь, как будто он был невинной девушкой. — Что за чушь! У нас есть помолвка, ты мой, и я могу целовать тебя, когда захочу! — Цзян Чэн покраснел, но не стал отрицать свои чувства. — Я твой, всегда твой, — улыбнулся Вэй Усянь, обнимая Цзян Чэна. Цзян Чэн, наконец, осознал, что сказал, и понял, что не может больше скрывать свои чувства. Он решил довериться Вэй Усяню и рассказать ему о своих снах и желаниях. — Я могу тебе доверять? — тихо спросил Цзян Чэн. — Можешь! Клянусь! Если я нарушу клятву, то... — начал Вэй Усянь, но Цзян Чэн остановил его. — Не надо клятв. Я не хочу снова терять тебя. — Ты уже столько раз хоронил меня, еще один раз не страшно, — пошутил Вэй Усянь. — Идиот, — Цзян Чэн улыбнулся, но в его глазах была грусть. Вэй Усянь понял, что сказал что-то не то, и быстро поправился: — Я ошибся. Я не позволю тебе снова хоронить меня, потому что я сдержу свое слово! — Вэй Ин, не заставляй меня снова быть дураком, — тихо сказал Цзян Чэн. — Ты не дурак, ты самый умный! — серьезно ответил Вэй Усянь. Цзян Чэн улыбнулся, и Вэй Усянь не смог удержаться, чтобы не поцеловать его снова. — А-Чэн, ты украл мою одежду, потому что влюблен в меня? — спросил Вэй Усянь, ухмыляясь. — Не выдумывай, — Цзян Чэн щелкнул его по лбу. — Ты знаешь, какой сегодня день? — Какой? — Сегодня Циси! Ты украл мою одежду, как будто хочешь, чтобы я женился на тебе! — Ты что, хочешь видеть меня только раз в году? — спросил Цзян Чэн, притворяясь сердитым. — Нет-нет! Мы будем вместе каждый день! Я буду твоим защитником и всегда буду с тобой! — Болтун, — Цзян Чэн слегка ударил Вэй Усяня, но тот застонал от боли. — А-Чэн, будь осторожнее, я же раненый! Цзян Чэн вспомнил о ранах на спине Вэй Усяня и, взяв лекарство, начал обрабатывать их, одновременно жалуясь, что все лекарства, которые дала ему сестра, уходят на Вэй Усяня. Вэй Усянь, слушая его, улыбался. Он знал, что Цзян Чэн заботится о нем, даже если не говорит этого прямо. — Вэй Усянь, ты сказал, что будешь моим защитником. У меня есть идея: как насчет того, чтобы помочь А-Цзе и Цзинь Цзысюаню быть вместе? — спросил Цзян Чэн. — Это тоже твоя мечта? — Да, я хочу, чтобы Цзинь Линь вырос в полной семье. — Кто такой Цзинь Линь? — спросил Вэй Усянь, нахмурившись. — Сын А-Цзе и Цзинь Цзысюаня. Ты дал ему имя Жулань, которое звучит как имя из клана Лань. Почему бы не назвать его Жуцзян или Жумень? Вэй Усянь улыбнулся, радуясь, что именно он дал имя племяннику. Он согласился помочь Цзян Чэну в его плане. — А-Чэн, у меня есть идея, — сказал Вэй Усянь, и они начали обсуждать свои планы. Цзян Чэн, хотя и решил снова довериться Вэй Усяню, все еще не мог полностью отпустить свои сомнения. Он сказал, что полностью доверится Вэй Усяню только после того, как их план сработает, и если Вэй Усянь сможет избавиться от одного человека. Вэй Усянь согласился на все условия, лишь бы Цзян Чэн не пытался снова оттолкнуть его, особенно в сторону Лань Чжаня. Тем временем слухи о Вэй Усяне и Лань Чжане уже распространились среди учеников. Многие считали, что Вэй Усянь влюблен в Лань Чжаня и делает все, чтобы привлечь его внимание. Однако сам Вэй Усянь был слишком занят, наслаждаясь временем с Цзян Чэном, чтобы обращать на это внимание. На следующий день, когда они пришли на занятия, Лань Цижэнь, Лань Сичэнь и Лань Чжань вошли в класс с большими стопками книг. Вэй Усянь, увидев знакомые книги, вспомнил, что это были копии правил, которые он должен был написать. Лань Цижэнь, увидев, как Вэй Усянь небрежно сидит, начал его отчитывать: — Вэй Усянь, что это за ерунда, которую ты написал? — Это правила клана Лань, — ответил Вэй Усянь, не понимая, в чем проблема. — Ты уверен? Посмотри, что ты написал! — Лань Цижэнь швырнул книгу в Вэй Усяня. Вэй Усянь открыл книгу и увидел, что среди правил были вставлены любовные стихи. Он понял, что это дело рук Цзян Чэна, и посмотрел на него с вопросом. Цзян Чэн, чувствуя себя виноватым, отвернулся. Он добавил эти стихи, чтобы помочь Вэй Усяню и Лань Чжаню сблизиться, но после вчерашних событий забыл убрать их. — Это действительно правила клана Лань, — сказал Вэй Усянь, не моргнув глазом. — Тогда прочитай, что ты написал, — потребовал Лань Цижэнь. Вэй Усянь начал читать, и вскоре текст превратился в любовные признания, адресованные Цзян Чэну. Лань Цижэнь, разозлившись, приказал ему замолчать. — Я писал во сне, возможно, случайно добавил то, что говорил своей возлюбленной, — пошутил Вэй Усянь. — Значит, твоя возлюбленная — Лань Чжань? — спросил Лань Цижэнь. — Нет, в моем сердце только А-Чэн — мой идеал, — ответил Вэй Усянь, глядя на Цзян Чэна. Цзян Чэн покраснел, но был доволен ответом. — Это абсурд! Мужчина не может быть идеалом! — возмутился Лань Цижэнь. Лань Чжань встал и сказал: — Дядя, Вэй Ин прав. Цзян Чэн действительно прекрасен. Все в класе замерли. Лань Цижэнь едва не упал в обморок, а Вэй Усянь и Цзян Чэн смотрели на Лань Чжаня с недоумением. — Дядя, это не почерк Вэй Ина, — продолжил Лань Чжань. — Что? — Лань Цижэнь был в ярости. — Это почерк Цзян Чэна. Он написал это для меня... как любовное письмо. — Кто разрешил тебе так называть моего младшего брата! — закричал Вэй Усянь. — Это важно? — спросил Цзян Чэн. Лань Чжань продолжал: — Несколько дней назад Цзян Чэн снял мою повязку, и я решил, что он будет моим спутником. После прочтения его стихов я убедился, что он действительно любит меня. Я прошу вашего разрешения, дядя. Лань Цижэнь, не выдержав, потерял сознание. Лань Сичэнь поддержал его и объявил, что занятия закончены. После этого инцидента Цзян Фэнмянь получил письмо от Лань Сичэня с просьбой о встрече. Он ожидал, что Вэй Усянь снова нарушил правила, но вместо этого получил предложение о помолвке между Лань Чжанем и Цзян Чэном. Цзян Фэнмянь был в замешательстве: что вообще происходит?