Смерть, как призыв к чему-то большему

***

Когда Цзян Фэнмянь прибыл в Облачные Глубины, Вэй Ин стоял на коленях перед камнем с заповедями клана Лань, тыкая тонкой веточкой в маленькую дыру в земле, а Цзян Чэн сидел рядом и тоже играл с веточкой. Если бы не то, что Вэй Усянь стоял на коленях перед камнем с заповедями клана Лань, Цзян Фэнмянь мог бы подумать, что его сын и приёмный сын просто копают муравейник, а не наказаны Лань Цижэнем. — А-Ин, за что тебя наказали на этот раз? — Цзян Фэнмянь остановился, не удивившись тому, что увидел здесь знакомые лица. В Юньмэне Вэй Усянь, стоящий на коленях, приседающий или размышляющий перед стеной, уже стал обычным явлением в Лотосовой Пристани. Цзян Фэнмянь даже беспокоился, что не получит письма от Лань Цижэня с жалобами на то, что Вэй Усянь слишком непослушен, чтобы у него был повод приехать в Облачные Глубины и навестить Цзян Чэна, заодно напомнив Вэй Ин не слишком шалить и не доставлять хлопот учителю Лань. Письма с жалобами он не получил, зато получил несколько писем с предложениями руки и сердца для Цзян Чэна. Только что разобравшись с помолвкой с семьёй Цзинь, теперь он столкнулся с предложением от клана Лань. У его сына действительно бурная романтическая жизнь. Увидев Цзян Фэнмяня, Вэй Усянь сразу же положил веточку и притворился послушным, встав на колени и используя своё тело, чтобы прикрыть Цзян Чэна, чтобы Цзян Фэнмянь не увидел, как они бездельничают. Он ответил с достоинством: — Я подрался с кем-то и случайно ранил его. Учитель Лань приказал мне стоять на коленях здесь и раскаиваться, а Цзян Чэн следить, чтобы я не ленился. — Да, отец, я здесь, чтобы следить, чтобы он не ленился, — Цзян Чэн бросил веточку, отбросив свою ленивую и озорную манеру, встал и почтительно поклонился Цзян Фэнмяню. Цзян Фэнмянь потирал виски, ожидая, что это будет что-то вроде сна на уроках, прогулов, ловли рыбы в задних горах, рисования граффити или выдёргивания бороды Лань Цижэня. Но оказалось, что это драка, и кто-то был ранен. Зная характер Вэй Ин, хотя он был импульсивным и безрассудным, он никогда не нападал первым, если только его не оскорбляли или не обижали Цзян Чэна, переступая его границы. Только тогда он, не задумываясь, сначала избивал обидчика. Цзян Фэнмянь не хвастался, но среди сверстников Вэй Усяня и Цзян Чэна действительно не было никого, кто мог бы сравниться с ним в драке. Он мог представить, каков был исход для того, кого избили. Сломанная рука была ещё лёгким наказанием. Большинство учеников, пришедших учиться в клан Лань, были из знатных семей. Как можно было избивать их и даже ранить? Он мог только надеяться, что этот молодой господин был из семьи, с которой можно договориться. — Кого ты ранил? — спросил Цзян Фэнмянь спокойно. — Павлина...кхм... Цзинь Цзысюаня. Он не только сломал ему обе ноги, но и превратил его лицо в подобие свиньи. Эти слова Вэй Усянь не осмелился произнести вслух. Цзян Фэнмянь закрыл глаза и вздохнул. Вэй Усянь мог подраться с кем угодно, но только не с самым проблемным кланом Цзинь. Тот факт, что помолвка Цзинь Цзысюаня и Цзян Чэна была расторгнута, уже вызвал недовольство госпожи Цзинь. Теперь он ещё и серьёзно ранил её драгоценного сына. Как он мог объяснить это? — Отец, почему вы вдруг приехали в Облачные Глубины? — Цзян Чэн был озадачен внезапным появлением Цзян Фэнмяня. Судя по времени отправки письма из клана Лань, даже если лететь на мече без остановок из Юньмэна, он подсчитал, что до прибытия должно было оставаться как минимум два часа. Почему отец появился так рано? — Я приехал по твоему делу. Цзян Фэнмянь приехал, чтобы лично отказаться от предложения руки и сердца, которое недавно прислал глава клана Лань. Он просто не ожидал, что это совпадёт с проблемами, которые устроил Вэй Усянь. Цзян Чэн указал на себя, сомневаясь: — По моему делу? В его памяти Цзян Фэнмянь никогда не реагировал так на его дела. Цзян Чэн чувствовал, что всё происходящее нереально, даже немного ошеломляюще. — Глава клана Лань предложил мне заключить брак между Лань Чжанем и тобой. — Что!? — Услышав, что глава клана Лань написал письмо в Юньмэн с предложением руки и сердца, Вэй Усянь даже забыл, что стоит на коленях, и вскочил на ноги, негодующе воскликнув: — Этот маленький педант действительно использует такие грязные приёмы, чтобы отобрать у меня человека? — Вэй Ин, встань на колени, — строго сказал Цзян Фэнмянь. Вэй Усянь надул губы и неохотно вернулся на колени. Убедившись, что он вернулся на место, Цзян Фэнмянь повернулся к Цзян Чэну: — А-Чэн, пойдём со мной. — Да! — Перед тем как уйти, Цзян Чэн пнул мягкую подушку, на которой сидел, в сторону Вэй Усяня. Это была подушка, которую Лань Цижэнь, разгневанный тем, что Вэй Усянь избил Цзинь Цзысюаня до тяжёлых травм, приказал ему использовать, стоя на коленях и размышляя. Он послал Лань Сичэня и Лань Чжаня вместе с ним проверить состояние Цзинь Цзысюаня. Лань Чжань попросил Цзян Чэна остаться и заменить его, чтобы следить за Вэй Усянем. После возвращения из Цайичжэнь Цзян Чэн и Вэй Усянь, устранившие наводнение, заслужили отдых. Кроме того, Цзян Чэн был ранен и не мог двигаться, поэтому Лань Цижэнь согласился дать им месяц отдыха без учёбы. В течение этого месяца Вэй Усянь вёл себя очень спокойно и оставался с Цзян Чэном в комнате, не создавая проблем. На уроках царила гармония, что очень радовало Лань Цижэня, и он даже подумал о том, чтобы продлить период восстановления Цзян Чэна, чтобы получить больше дней спокойствия. Однако Лань Цижэнь не знал, что несколько духовных рыб из запретного пруда в задних горах клана Лань исчезли. Все эти рыбы попали в желудки Цзян Чэна и Вэй Усяня, немного повысив их духовную силу и самосовершенствование. Поскольку нога Цзян Чэна ещё не зажила, хотя он мог нормально ходить, ему не стоило долго стоять. Поэтому Лань Чжань приказал принести любимую белую подушку Лань Цижэня с узором облаков клана Лань. Подушка была мягкой и удобной даже после долгого сидения, идеально подходящей для Цзян Чэна. Цзян Чэн, будучи обязанным, не стал церемониться и бросил белую подушку на землю, сев на неё. Она действительно была мягкой и удобной, не зря Лань Цижэнь всегда любил садиться отдохнуть посреди лекций. Убедившись, что все ученики клана Лань ушли, Цзян Чэн вместе с Вэй Усянем начал копать дыру веточкой, чтобы скоротать время. Вэй Усянь сразу понял намерение Цзян Чэна, тихо засмеялся, взял подушку и встал на неё на колени, используя широкие рукава своей одежды, чтобы скрыть подушку. Цзян Фэнмянь видел это, но не стал разоблачать, перед уходом тихо сказав: — Стой на коленях, не убегай. Цзян Чэн последовал за Цзян Фэнмянем в комнату главы клана Лань. Внутри находились исполняющий обязанности главы клана Лань Сичэнь, Лань Цижэнь и Лань Чжань. Также присутствовали госпожа Цзинь и глава клана Цзинь, а также Цзинь Цзысюань с гипсом на ногах и избитым лицом и высокомерный Цзинь Цзысюнь. По сравнению с прошлой жизнью, когда присутствовал только глава клана Цзинь, на этот раз было больше людей. Цзян Чэн, как младший, должен был сначала поклониться старшим, чтобы не быть невежливым. Он поклонился старшим клана Лань, исполняющему обязанности главы и супругам Цзинь, а затем вернулся за спину Цзян Фэнмяня, даже не взглянув на Цзинь Цзысюня. В прошлой жизни именно из-за глупости Цзинь Цзысюня, попавшего в ловушку Цзинь Гуаняо и Су Шэ, он отправился в Цюнцидао, чтобы убить Вэй Усяня, но вместо этого был убит Вэнь Нином. Это привело к тому, что Вэй Усянь стал Илинским патриархом, которого все хотели убить, и был поглощён призраками в битве при Буечэне, оставив его с Чэньцин, избивающим призрачных cultivators тринадцать лет, пока он не дождался человека, который не вернулся. Это привело к тому, что его старшая сестра Цзян Яньли овдовела, а затем погибла, защищая Вэй Усяня в Буечэне. Это привело к тому, что Цзинь Лин, которому только что исполнился год, остался без родителей, и его называли ребёнком без матери. Все эти факторы заставили Цзян Чэна не дать Цзинь Цзысюню хорошее выражение лица. Везде, где он был, обязательно случались неприятности. У него было плохое предчувствие, что на этот раз Цзинь Цзысюнь пришёл, чтобы устроить проблемы. То, что глава клана Цзинь, госпожа Цзинь и заинтересованное лицо Цзинь Цзысюань появились в комнате, он ещё мог понять. Но Лань Чжань и Цзинь Цзысюнь — он никак не мог понять, почему они здесь. — Глава Цзян, только что прибывший, возможно, ещё не знает о произошедшем. Сичэнь, — Лань Цижэнь кивнул, прося Лань Сичэню объяснить. Лань Сичэнь кивнул и медленно начал объяснять происшествие. — Вчера поздно ночью господин Цзинь и господин Вэй подрались в Облачных Глубинах. Господин Цзинь сломал обе ноги, а лицо было избито господином Вэй. Ученики клана Цзинь, которые пытались разнять их, также получили ранения, но они не серьёзные и заживут через несколько дней отдыха. Лань Сичэнь говорил мягко, но лицо Цзинь Цзысюаня нельзя было описать просто как избитое. Оно было опухшим, как у свиньи. Хотя Цзян Фэнмянь был готов к этому, увидев состояние Цзинь Цзысюаня, он снова вздохнул. — Перед тем как приехать, А-Чэн уже рассказал мне о ситуации. Я приношу свои извинения клану Лань и клану Цзинь за доставленные неудобства. Цзян Фэнмянь встал и почтительно поклонился всем присутствующим. Цзян Чэн последовал его примеру и тоже поклонился. — Есть ещё один вопрос, который я хочу уточнить у главы Цзян. Правда ли, что господин Цзян обручён с господином Вэй? — Это правда, — Цзян Фэнмянь поднял руку, чтобы остановить Цзян Чэна, и продолжил: — Я приехал именно по этому поводу. — Тогда почему господин Цзинь сказал, что у него есть помолвка с господином Цзян? — Лань Сичэнь с улыбкой произнёс слова, которые звучали несколько настойчиво. Цзинь Гуаншань отвернулся, не решаясь смотреть в глаза Цзян Фэнмяню, но его рука незаметно указала на жену, как бы намекая, что это было её решение, а не его. — Глава Цзинь, госпожа Цзинь, мне действительно жаль. Вэй Ин и А-Чэн с детства были близки и считали друг друга своими спутниками на всю жизнь. Мы с Циньюань видели, как они росли, и не могли разлучить их. Недавно, на день рождения А-Чэна, мы согласились на их брак. Я также отправил письмо в Ланьлинь, чтобы расторгнуть помолвку моего сына с господином Цзинь. Похоже, письмо не дошло до Ланьлина, что привело к этому недоразумению. Это полностью моя вина. Госпожа Цзинь, стоявшая рядом с Цзинь Гуаншанем, смотрела на него своими большими, как капли воды, глазами. Цзинь Гуаншань, известный своей боязнью жены, был вынужден принять грозный вид, чтобы сначала запугать Цзян Фэнмяня, чтобы госпожа Цзинь перестала давить на него. Затем она перевела взгляд на Цзян Фэнмяня и начала изучать Цзян Чэна, стоящего позади него. — Цзян Чэн был помолвлен с нашей семьёй первым. Как может слуга отобрать его? Глава Цзян, возможно, не ценит нас? — Я никогда не... — Вы просто не цените наш клан Ланьлинь Цзинь, поэтому нашли слугу, чтобы заменить нас, — Цзинь Цзысюнь вставил язвительное замечание. На таком собрании младшим не полагалось вмешиваться. Сам факт присутствия Цзинь Цзысюня уже был исключением. Но он считал себя важной персоной и мог свободно высказываться. Цзян Чэну не понравилось высокомерное отношение Цзинь Цзысюня, и он ответил: — Как ты смеешь! Ты действительно смеешь так со мной разговаривать! — Цзинь Цзысюнь широко раскрыл глаза и яростно уставился на Цзян Чэна, его рука, свисающая в сторону, сжалась, издавая треск. — Разве я сказал что-то не так? Глава Цзинь разрешил тебе говорить? — Цзян Чэн скрестил руки на груди и гордо ответил, заставив Цзинь Цзысюня скрипеть зубами от злости, но не мог ответить. Цзян Чэн не собирался отпускать Цзинь Цзысюня, отбросив все свои манеры, он продолжил: — Или молодой господин Цзинь Цзысюнь уже считает себя следующим главой клана Цзинь, поэтому говорит так высокомерно и оскорбительно, унижая будущую госпожу Лань. Цзян Чэн был так занят саркастическими замечаниями в адрес Цзинь Цзысюня, что пропустил блеск в глазах Лань Чжаня, когда тот услышал "госпожа Лань". — А-Чэн, будь осторожен в словах, — Цзян Фэнмянь тихо отчитал его, но не остановил сразу, чтобы дать ему закончить. — Да, — Цзян Чэн, естественно, понимал намерения отца, закрыл рот и вернулся на своё место. Госпожа Цзинь приказала Цзинь Цзысюню отойти за их спины и спросила: — Что А-Чэн имел в виду? Что между тобой и молодым господином Лань... Эти слова даже Цзян Фэнмянь услышал впервые. Это могло объяснить, почему после тяжёлой болезни Цзян Чэн изменил свой характер и изо всех сил старался расторгнуть помолвку с Вэй Усянем. Оказывается, Цзян Чэн видел сны, в которых он и Лань Чжань были спутниками. Стоит ли соглашаться на предложение руки и сердца от клана Лань? Цзян Фэнмянь позволил Цзян Чэну ответить самому. Цзян Чэн медленно заговорил: — В последние годы меня преследовали одни и те же сны. Только когда события из сна происходили, сон продолжался. Цзян Чэн не мог сказать, что он из будущего мира. Эти слова сочли бы безумием, и его либо отправили бы к лекарям, либо заперли в Лотосовой Пристани, не позволили выходить. — Вещие сны? Цзян Чэн почтительно поклонился Лань Цижэню и продолжил: — Именно так. Во сне второй молодой господин Лань и мой старший брат были парой небожителей. Их истории о совместной борьбе с демонами и злыми духами передавались из уст в уста среди народа. — Он сделал паузу и добавил: — Сны, которые я видел, никогда не были пустыми. Пожалуйста, учитель Лань, поверьте мне. Лань Цижэнь прикрыл сердце рукой, потрясённый словами Цзян Чэна. Его кровь закипела, и он едва не выплюнул кровь, застрявшую в горле. Будущее, о котором говорил Цзян Чэн, заключалось в том, что Ванцзи будет с Вэй Усянем, этим неисправимым учеником. Он предпочёл бы выбрать такого воспитанного и послушного ученика, как Цзян Чэн, в качестве зятя. Он не хотел, чтобы хороший саженец клана Лань был испорчен Вэй Усянем. — Если так, почему глава Цзян всё ещё согласился на вашу помолвку? — Это было после того, как я согласился на помолвку А-Чэна и А-Ин, что А-Чэн начал часто видеть эти сны, мучаясь от них и сильно похудев. Это был первый раз, когда Цзян Чэн увидел в глазах отца безграничную отцовскую любовь и заботу. На мгновение он почувствовал, как у него защемило в носу, и незаметно отвернулся, чтобы высморкаться. Цзян Фэнмянь продолжил: — Я приехал не только чтобы выпить чаю с главой клана Лань, но и потому что слышал, что господин Лань Сичэнь искусен в медицине. Я хотел попросить Цзюэ-цзюня осмотреть А-Чэна. Можно ли вылечить его болезнь? — Молодой господин Цзян такой выдающийся, я, конечно, сделаю всё возможное, чтобы помочь ему. Поэтому я осмелюсь предложить сватовство от имени моего младшего брата. Надеюсь, глава Цзян рассмотрит возможность брака между Ванцзи и господином Цзян. — Это личное дело между мной и главой Цзян, младшим членам клана Лань не стоит вмешиваться. — Я временно исполняю обязанности главы клана вместо моего отца, Цинхэна. Я такой же глава клана, как и глава Цзинь. Пожалуйста, уважайте меня, — Лань Сичэнь с улыбкой достал символ главы клана, не отступая, несмотря на свою молодость. — Хватит! Прекратите спорить. Лань Цижэнь потирал виски, чувствуя головную боль. Он думал, что Лань Сичэнь, несмотря на свою молодость, был зрелым и понимающим, поэтому позволил ему присутствовать как исполняющему обязанности главы клана. Но когда дело касалось Лань Чжаня, он терял голову и даже спорил со старшим Цзинь Гуаншанем. Цзян Фэнмянь повернулся к супругам Цзинь и Цзинь Цзысюаню: — Глава Цзинь, госпожа Цзинь и Цзысюань, это ошибка А-Ин. Я приношу свои извинения от его имени. Пожалуйста, не держите на него зла. Цзинь Гуаншань первым заговорил: — Одних извинений недостаточно. У Цзысюаня сломаны обе ноги, и он не может двигаться. — Он сделал паузу, посмотрев на своего тяжело раненного сына, и продолжил: — В конце концов, Цзысюань оказался в таком состоянии из-за твоего будущего зятя Вэй Усяня. Глава Цзян, не должны ли вы дать нам объяснение? — Конечно, наш клан Юньмэн Цзян возьмёт на себя ответственность за лечение Цзысюаня. Я приглашу лучших лекарей из Юньмэна, чтобы осмотреть Цзысюаня, и обязательно верну его здоровым. Пожалуйста, глава Цзинь и госпожа Цзинь, позвольте мне забрать Цзысюаня и А-Чэна в Лотосовую Пристань. Цзинь Гуаншань с недовольным видом покачал головой: — Если Цзысюань поедет с вами, это будет неудобно. — Что неудобно? Пожалуйста, говорите прямо. Цзинь Гуаншань погладил свою гордость — бороду — и с сожалением сказал: — У Цзян Чэна и Вэй Усяня есть помолвка. Если Цзысюань внезапно поселится в Лотосовой Пристани, посторонние, не зная причин, могут подумать, что Цзысюань — подлец. Цзян Фэнмянь снова поклонился и извинился, внутренне ругая Цзинь Гуаншаня за его хитрость. Эти слова явно были направлены на то, чтобы заставить его расторгнуть помолвку Цзян Чэна и Вэй Усяня. Он торжественно сказал: — Дети уже выросли. Пусть сами решают свои брачные вопросы. Не сказав этого прямо, он дал понять, что помолвка Цзян Чэна и Вэй Усяня расторгнута, и Цзян Чэн может сам решать, с кем быть. Госпожа Цзинь подняла руку, чтобы остановить возражения Цзинь Гуаншаня. Она понимала намерения мужа — использовать своего сына для укрепления положения в мире cultivation. Но Цзинь Цзысюань был её сыном, и она не могла согласиться с этим. Она сказала: — Хорошо, глава Цзян, вы сами это сказали. Все присутствующие могут засвидетельствовать это. Госпожа Цзинь посмотрела на молчавшего Лань Цижэня, который кивнул в знак согласия. Затем она продолжила: — Если Цзысюань не сможет снова использовать Суйхуа, ваш клан Цзян должен будет заботиться о нём всю жизнь. Все знали, что она и Цзыцзюань были как сёстры. С тех пор как они обе забеременели, у неё было желание породниться с ней, чтобы стать ещё ближе. К сожалению, Цзян Фэнмянь всегда вмешивался, пытаясь разрушить эту помолвку. Когда новости о помолвке Вэй Ин и Цзян Чэна дошли до Ланьлина, госпожа Цзинь сразу же приказала заблокировать информацию и не сообщать Цзинь Цзысюаню. Она сказала ему, что он помолвлен с Цзян Чэном, и после совершеннолетия он должен будет сделать предложение. Цзинь Цзысюань не был заинтересован в этой помолвке, даже можно сказать, что он её ненавидел. С самого рождения всё решали за него родители, прокладывая ему гладкий путь без трудностей. Каждый день он одевался в яркие одежды, и стоило ему протянуть руку или открыть рот, как всё было готово. Несмотря на то, что у него были несметные богатства и целая комната слуг, у него не было возможности принимать собственные решения. Ему не нравилось, что Вэй Усянь и Цзян Чэн могли свободно делать всё, что хотят, без ограничений. Поэтому прошлой ночью Цзинь Цзысюань оскорбил Вэй Усяня, неосторожно сказав плохие слова о Цзян Чэне, и они подрались в заднем дворе. — А-Ин по натуре активен и lacks дисциплины. У меня есть просьба: позвольте Вэй Ин остаться в Облачных Глубинах для учёбы, и прошу учителя Лань строго его воспитывать. За эти несколько месяцев общения с Вэй Ин его кровяное давление постоянно повышалось. Лань Цижэнь не хотел соглашаться на просьбу Цзян Фэнмяня, но, не желая, чтобы его блестящая история преподавания была запятнана, он скрепя сердце согласился принять Вэй Усяня как ученика, чтобы сделать его воспитанным джентльменом. — ...Хорошо, но у меня есть условие. — Пожалуйста, говорите. — Этот инцидент произошёл на территории нашего клана Лань, и мы должны взять на себя ответственность. Поэтому пусть Ванцзи будет свидетелем этого дела и поедет с главой Цзян в Юньмэн. Если господин Цзинь не выздоровеет, он не сможет вернуться. Поскольку в будущем Ванцзи будет с мужчиной, Лань Цижэнь предпочёл бы Цзян Чэна, а не Вэй Усяня, как будущую госпожу Лань. Условия Лань Чжаня не хуже, чем у Вэй Ин. Их разница лишь в количестве времени, проведённого вместе. Лань Цижэнь не верил, что кто-то может видеть будущее во сне. Всё было слишком изменчиво, и сны не обязательно отражали полную картину. Руководствуясь принципом "лучше поверить, чем не поверить", он решил помочь племяннику. Старая лиса, Лань Цижэнь, произнёс эти слова, заставив главу клана Цзинь и Цзян Фэнмяня не может возразить. Под предлогом того, что Лань Чжа