Смерть, как призыв к чему-то большему

***

Через семь дней Вэй Усянь должен был вернуться из Облачных Глубин, завершив свое обучение. В эти дни маленький ворон Вэйвэй вел себя необычайно спокойно, каждый день пытаясь уговорить Цзян Чэна встретить его и проводить домой, но каждый раз получал отказ. После бесконечных уговоров Вэй Усяня через Вэйвэя, Цзян Чэн наконец сдался и согласился встретить его через три дня на пристани. Если Вэй Усянь опоздает из-за своих шалостей, ему придется самому искать дорогу домой. Время пролетело незаметно. Нога Цзинь Цзысюаня еще не зажила, и он оставался в семье Цзян. За это время он уже написал письмо домой, рассказав матери о происходящем. Лань Чжань, как свидетель, тоже остался. — Лань Чжань, я иду на пристань встречать Вэй Усяня. Пойдем со мной. — Хорошо, — Лань Чжань остановился, переписывая правила семьи Лань, взял Бичэнь и подошел к Цзян Чэну. На его лице была едва заметная улыбка. Это был первый раз с тех пор, как он приехал в Юньмэн, что Цзян Чэн сам предложил ему куда-то пойти. Даже если рядом был маленький ворон, это не имело значения. В конце концов, он не мог помешать им. Ворон поднял крыло и начал махать им в знак протеста. — А-Чэн, зачем ты зовешь Лань Чжаня? Я не хочу, чтобы он шел. Цзян Чэн схватил ворона, чтобы тот не мог двигаться. — Ты уже взрослый, зачем тебе, чтобы кто-то тебя встречал? Я возьму Лань Чжаня, чтобы посмеяться над тобой. — Семейные дела не должны выноситься на публику! Как можно позволить посторонним видеть это! — Вэйвэй устроился на голове Цзян Чэна, не желая уходить, и ухватился за его волосы, но не решался их тянуть. Он без энтузиазма устроился на макушке Цзян Чэна, как в гнезде, и не обращал внимания на хозяина. — В будущем мы будем одной семьей, так зачем беспокоиться об этом? — Цзян Чэн ткнул пальцем в ворона, который не двигался на его голове, но не заметил, как в глазах Лань Чжаня мелькнул блеск, когда он услышал, что они станут одной семьей. — Кто сказал, что мы с этим занудой будем одной семьей! Если он хочет войти в семью Цзян, пусть сначала пройдет через меня! Так они втроем покинули Пристань Лотоса. Цзян Чэн специально вышел на час раньше, чтобы прогуляться по рынку, и провел Лань Чжаня по улицам Юньмэна, которые еще не были разрушены кланом Вэнь. По пути Цзян Чэн рассказал многое о предпочтениях Вэй Усяня и купил его любимые сладости, которые спрятал за пазухой. Лань Чжань с каменным лицом шел рядом, не слушая ни слова, его глаза были прикованы к Цзян Чэну, который говорил без остановки. Он автоматически заменял имя Вэй Усяня в его рассказах на свое. Обычно Вэй Усянь сопровождал Цзян Чэна на рынке. Если Вэй Усянь не мог пойти, он просил Цзян Яньли или младших учеников пойти с ним, потому что на Пристани Лотосов все знали, что Цзян Чэн — человек, который легко теряется. Если с ним никто не шел, он мог заблудиться за полчаса. Несмотря на холодную войну с Цзян Чэном, ворон Вэйвэй не забывал быть его ориентиром. Когда Цзян Чэн шел не в ту сторону, он махал крыльями, чтобы направить его на правильный путь. — Лань Чжань, ты любишь собак? — Цзян Чэн откусил кусочек сладости и рассеянно заговорил с Лань Чжанем. — Я люблю тебя. — Лань Чжань перевел взгляд с профиля Цзян Чэна на его глаза. Фиолетовые глаза, как кристаллы, теперь отражали его фигуру. Цзян Чэн не знал, как ответить, но ворон Вэйвэй закричал, что тоже хочет кусочек. Цзян Чэн подул на сладость и поднял ее, чтобы ворон на его плече мог откусить. Вэйвэй был точной копией Вэй Усяня, даже его предпочтения и вкусы были такими же. Он ел все, что угодно, и был неприхотлив, поэтому брат и сестра Цзян откормили его до маленького толстяка. — А ты боишься собак? — Нет. Если ты боишься собак, я буду защищать тебя. Цзян Чэн проглотил еду и остановился, глядя на Лань Чжаня. Он поднял бровь: — Кто сказал, что я боюсь собак? — Тогда зачем ты спрашиваешь? — Лань Чжань слегка наклонил голову, не понимая. — В детстве Вэй Усяня преследовали и кусали собаки, поэтому теперь, как только он видит собаку, он пугается. В будущем ты будешь помогать ему отгонять собак, — Цзян Чэн прикрыл рот ворона, чтобы он не мог говорить, и смотрел на Лань Чжаня. В его глазах не было и намека на шутку. Лань Чжань нахмурился, не понимая, почему он должен отгонять собак за Вэй Усяня, этого неприятного типа. Холодно сказал: — Почему? — Потому что он твой партнер и когда-то был членом семьи Цзян. Я не могу быть с ним всю жизнь, так что ты должен хорошо о нем заботиться. — Он не мой партнер. Он мне не нравится. — Пока не нравится. Ты просто еще не осознал свои истинные чувства, — в сердце Цзян Чэна поднялась горечь, и он ответил спокойно. С тех пор как он возродился, сколько бы усилий он ни прилагал, события не развивались так, как он ожидал. Точно так же, как и между ним и Вэй Усянем, ничего не изменилось. Хотя в день Циси Цзян Чэн поверил, что Вэй Усянь будет с ним лицом к лицу, и выбрал его руку, когда они избавлялись от водяных демонов, в конце концов Вэй Усянь, как и в прошлой жизни, выбрал дразнить Лань Чжаня. Цзян Чэн отказался от мысли, что его чувства могут увенчаться успехом. Было практичнее помочь Вэй Усяню и Лань Чжаню, этой несчастной паре, не идти по ложному пути. Чтобы Цзян Чэн правильно понял, Лань Чжань крепко сжал его руку, надеясь, что он ответит на его чувства. — Цзян Чэн, я люблю тебя. Цзян Чэн отдернул руки и отказался позволить Лань Чжаню приблизиться. Вэйвэй открыл рот и поднял крылья, настороженно глядя на Лань Чжаня, готовый укусить его за руку, если он снова перейдет границы. Цзян Чэн тихо вздохнул. Он не знал, где произошла ошибка, но в этой жизни Лань Чжань был необычайно настойчив с ним. — Лань Чжань, между нами ничего не будет. Ты ненавидишь меня, ненавидишь настолько, что хочешь подсунуть мне своего брата, чтобы он меня исправил. Лань Чжань впервые услышал, что он хотел подсунуть своего брата кому-то, и этим кем-то был человек, которого он любил. — Я никогда не подсунул бы тебе моего брата. Подсунуть Вэй Усяню — это другое дело. Цзян Чэн схватил маленького ворона, который хотел подлететь и дернуть за ленту Лань Чжаня, опасаясь, что если ворон действительно сорвет ленту, отношения между Лань Чжанем и Вэй Усянем станут окончательными. Цзян Чэн серьезно сказал: — Лань Чжань, я рассказал тебе только о том, что Вэй Усянь боится собак. Если кто-то другой узнает об этом и воспользуется этим, чтобы навредить ему, семья Цзян из Юньмэна будет враждебна к тебе. Ворон, тронутый, устроился в объятиях Цзян Чэна. Цзян Чэн говорил, что не хочет его, но если кто-то обидит Вэй Усяня, Цзян Чэн не пощадит его. Он не знал, что он значит так много для Цзян Чэна. — Я обещаю не говорить никому, но я не буду отгонять собак за него. Маленький ворон в его объятиях требовал, чтобы Цзян Чэн купил любимые сладости Вэй Усяня и взял их на пристань. Цзян Чэн сделал шаг вперед, не останавливая взгляда на Лань Чжане. — Лань Чжань, лучше бы ты сдержал свое слово. Из разговора Цзян Чэна и Лань Чжаня Вэй Усянь понял, что Цзян Чэн вышел раньше, чтобы встретить кого-то, кого он боялся. Даже если он боялся, он все равно должен был взять Цзян Чэна с собой, иначе к тому времени, когда Цзян Чэн найдет дорогу к пристани, уже стемнеет. Он нашел предлог, чтобы разрядить напряженную атмосферу. С помощью Вэйвэя Цзян Чэн благополучно добрался до их с Вэй Усянем любимой кондитерской. Владелец кондитерской, увидев Цзян Чэна, улыбнулся и тепло приветствовал его. Владелец кондитерской приютил первых трех друзей Цзян Чэна — Фэйфэй, Моли и Сяо Ай. Хотя их уже не было в живых, у них остались потомки, и Цзян Чэн, как только у него появлялось свободное время, тайком приходил навестить их. Это было одно из немногих мест, где он не терялся. Щенки, увидев Цзян Чэна, бросили хозяина и побежали к его ногам. Приближение щенков напугало молчавшего Вэйвэя, и он взлетел в воздух с пронзительным криком. Хотя Цзян Чэну было жаль расставаться со щенками, он не мог позволить ворону так кричать и мешать другим торговцам. Ему пришлось встать и указать щенкам направление к владельцу кондитерской, чтобы они вернулись. Только тогда ворон сложил крылья и полетел в объятия Цзян Чэна. Цзян Чэн рассмеялся: — Почему ты, как и Вэй Усянь, боишься собак? — Собаки кусаются!! Что, если они съедят меня? — Ворон клюнул Цзян Чэна в грудь в знак протеста. Цзян Чэн поднял ворона, которого он не заметил, как откормил до округлости, и ткнул пальцем в его пухлый живот. — Действительно, выглядит аппетитно. — Чэнчэн, ты действительно съел бы меня? — Ворон начал притворяться раненым и плакать. Цзян Чэн повернулся к Лань Чжаню: — Лань Чжань, одолжи мне Бичэнь. — Для чего тебе Бичэнь? Цзян Чэн улыбнулся, как ребенок, готовый к шалости, и схватил ворона, который пытался сбежать. — Жарить ворона! Я не могу найти шампур, так что одолжу твой Бичэнь. — Не шути так, — Лань Чжань крепко сжал Бичэнь, не позволяя Цзян Чэну приблизиться. Цзян Чэн цыкнул. Если бы он не был так тороплив и Вэй Усянь не отвлекал его, он бы не забыл взять Саньду. Ему бы не пришлось одалживать у этого зануды Лань Чжаня. Маленький ворон, услышав, что Цзян Чэн хочет его зажарить, начал яростно бороться. Вскоре он услышал смех Цзян Чэна и понял, что его обманули. Он клюнул палец Цзян Чэна в отместку. — Кто заставил тебя добавить слабительное в лотосовый суп, который А-цзе приготовила для Цзинь Цзысюаня? — Разве ты не согласился, А-Чэн? — Я только сказал добавить немного, чтобы этот павлин мог отдохнуть несколько дней. Кто заставил тебя добавить целую банку? — Ты меня недооцениваешь. Как эти маленькие ножки могут поднять банку с лекарством? — Чтобы доказать, что он не специально, Вэйвэй поднял свои короткие ножки, что выглядело смешно и рассмешило Цзян Чэна. Лань Чжань незаметно вмешался: — Уже поздно, пора идти. Маленький ворон прыгал на голове Цзян Чэна, возбужденно указывая на небольшую лодку вдалеке. На лодке стоял мужчина в форме клана Цзян, который энергично махал руками, как будто приветствуя Цзян Чэна. Цзян Чэн толкнул Лань Чжаня локтем, чтобы тот ответил, но Лань Чжань даже не взглянул на человека в лодке. Он только смотрел на Цзян Чэна с глубокой нежностью. Игнорируя пристальный взгляд, Цзян Чэн медленно сказал: — Вэй Усянь не против, когда его обнимают. Ты должен быть инициативнее. Лань Чжань не ответил, продолжая смотреть на Цзян Чэна. Маленький ворон первым начал действовать, расправив крылья, чтобы закрыть Лань Чжаня от взгляда. Лань Чжань не ответил, и Цзян Чэн решил, что он услышал его. Он сказал так ясно, что даже если Лань Чжань не умеет говорить, он может выразить себя действиями, верно? По мере приближения лодки маленький ворон перестал смотреть на Лань Чжаня и вернулся на голову Цзян Чэна, прыгая и требуя, чтобы он посмотрел на лодку Вэй Усяня. С плеском маленький ворон, который был на голове Цзян Чэна, упал в воду у его ног. На месте его падения появилось несколько пузырьков, а затем все стихло. — Вэйвэй!! — Цзян Чэн в панике закричал в воду, размахивая руками в месте, где упал ворон. Почти половина его тела свешивалась с платформы пристани, и он вот-вот мог упасть. Лань Чжань не успел схватить руку Цзян Чэна, как спокойная поверхность воды начала волноваться. Из глубины поднялись пузырьки, и из воды появилась фигура, которая схватила Цзян Чэна за шею и поцеловала. Это был Вэй Усянь, который должен был быть в лодке. На лодке больше не было Вэй Усяня. Вэй Усянь отпустил Цзян Чэна только тогда, когда у того закончилось дыхание, и он начал бороться. Он плавал в воде с сияющей улыбкой и сказал: — А-Чэн, я вернулся! Цзян Чэн, отпущенный Вэй Усянем, упал на пристань. Его лицо было красным, а глаза влажными. Он сердито посмотрел на Вэй Усяня, вытер тыльной стороной руки тепло, оставшееся на его губах, и с упреком сказал: — Ты не можешь вести себя нормально? — Я слишком долго не видел Чэнчэна и не смог сдержаться. — На лице Вэй Усяня была хитрая улыбка, и он добавил: — В романах так пишут! — Что это за романы ты читал? — Цзян Чэн огрызнулся. Этот шисюн действительно не изменился. Вэй Усянь, лежа на деревянной платформе пристани, указал на свою лодку: — Хуайсан особенно рекомендовал их. Я привез несколько в подарок тебе. — Не надо. — Цзян Чэн усмехнулся, встал и скрестил руки на груди, глядя на своего старшего брата, который плавал в воде. — Как долго ты собираешься плавать? Если ты превратишься в скелет, я не буду о тебе заботиться. — Говоришь так, но в конце концов все равно будешь заботиться обо мне! — Вэй Усянь поднял руки и капризно сказал: — А-Чэн, помоги мне встать! Цзян Чэн раздраженно посмотрел на него, затем повернулся к Лань Чжаню и торопливо сказал: — Лань Чжань, чего ты ждешь? Помоги ему встать. Лань Чжань даже не взглянул на Вэй Усяня, не говоря уже о том, чтобы протянуть руку помощи. Он все еще был погружен в мысли о том, что Цзян Чэн сказал, что они станут одной семьей. Кажется, если они станут семьей, Вэй Усянь станет его старшим братом. Как можно не слушать просьбы партнера? Он взял Бичэнь и хотел зацепить им воротник Вэй Усяня. Он никогда не любил слишком много контактировать с людьми, особенно с Вэй Усянем, к которому он никогда не испытывал симпатии. Если бы не слова Цзян Чэна, он бы никогда не помог Вэй Усяню встать. — Не используй свой меч как шест. Если ты испортишь мою одежду, ты заплатишь за нее? — Вэй Усянь уклонился от Бичэня Лань Чжаня. Что случилось с этим занудой? Почему он вдруг передумал и хочет помочь ему встать? Белая и красная фигуры уворачивались в воде, создавая странную картину. Цзян Чэн смотрел на это некоторое время, и его терпение иссякло. Кто знает, сколько времени эти двое будут возиться, прежде чем он сможет вернуться домой. Цзян Чэн наклонился, протянул руку и положил ее перед Вэй Усянем. — Я считаю до трех. Если не возьмешь, вставай сам. — Три! — Вэй Усянь сам начал считать, прежде чем Цзян Чэн успел, и с радостной улыбкой схватил его руку. После того, как он вышел на берег, Вэй Усянь использовал огненный талисман, чтобы высушить свою мокрую одежду, и взял Цзян Чэна за руку, сказав, что хочет домой. Цзян Чэн смягчился и согласился, но вскоре пожалел, что слишком рано сдался. Вэй Усянь, пользуясь моментом, начал приставать к нему. Цзян Чэн оттолкнул руку, обнимавшую его за талию. — Зачем ты обнимаешь меня за талию? Твой партнер рядом. Вэй Усянь не видел, как Лань Чжань оттолкнул человека в сторону, и весь обвис на Цзян Чэне. — Что плохого в том, что я обнимаю своего партнера? — Сейчас между нами нет помолвки, не придумывай отношения. — Цзян Чэн уже привык, что Вэй Усянь так ведет себя со всеми, и не особо противился, потому что, если он оттолкнет его, он будет приставать еще больше. Лучше просто позволить ему делать, что он хочет. — А-Чэн, кроме меня, кого ты еще можешь выбрать? Цзян Чэн улыбнулся и медленно сказал: — Много людей любят меня. Стой в очереди.