Выбор
23 января 2025 г., 22:50
***
Услышав, что у Цзян Чэна так много поклонников, что им приходится выстраиваться в очередь, и Вэй Усянь, и Лань Чжань начали нервничать. В отличие от Лань Чжаня, который редко проявлял эмоции, Вэй Усянь первым вскочил и преградил путь Цзян Чэну. — Я точно буду первым, правда? Цзян Чэн оттолкнул Вэй Усяня и пошел вперед, равнодушно начав загибать пальцы. — Наверное, ты будешь 1031-м. — Он не обращал внимания на вопли Вэй Усяня о том, как жестоко с ним поступили, но как только он сделал шаг, перед ним снова появилась белая фигура. Цзян Чэн не стал смотреть на него с добротой, игнорируя редкое выражение паники на его лице. Вэй Усянь внезапно схватил Цзян Чэна за запястье и побежал с ним по улице. Используя свой опыт беготни по переулкам Юньмэна с детства, он быстро оторвался от Лань Чжаня и завел Цзян Чэна в узкий темный переулок. Этот переулок был как раз подходящего размера для двоих. Вэй Усянь воспользовался своим преимуществом, чтобы прижать Цзян Чэна к стене. Его лицо, обычно полное шуток, теперь было серьезным, и в его глазах отражался только Цзян Чэн, без места для чего-либо еще. Хотя Цзян Чэн уже говорил это раньше, Вэй Усянь хотел лично убедиться. Он крепко схватил Цзян Чэна за плечи и сказал: — А-Чэн, ты правда больше не хочешь отгонять за меня собак? Цзян Чэн поднял глаза и посмотрел в глаза Вэй Усяня. Черные, как чернила, зрачки ясно отражали его фигуру и скрытые эмоции, которые наполняли сердце Цзян Чэна. — Прости, возможно, мне придется нарушить свое слово. — Цзян Чэн использовал слова Вэй Усяня из прошлой жизни, чтобы заткнуть его в этой жизни. Его сердце не было спокойным, наоборот, оно болело еще сильнее, как будто невидимая сила сжимала его, не давая дышать. — А-Чэн, с тобой все в порядке? Где болит? — Вэй Усянь с беспокойством смотрел на Цзян Чэна, который вдруг начал тяжело дышать, прижавшись к его груди. Цзян Чэн покачал головой и крепко схватил Вэй Усяня за плечи. — Я забираю свои слова... Ха... Хаа... Не расслышав, что сказал Цзян Чэн, Вэй Усянь, видя, как ему плохо, почувствовал боль в сердце и не дал ему продолжать. — А-Чэн, не говори. Я отведу тебя к врачу. Цзян Чэн остановил Вэй Усяня, не позволив ему вести себя к врачу, и сказал ему правду: — Я обещаю отгонять собак за тебя всю жизнь! — Давление, сжимавшее его сердце, исчезло, что озадачило его. Он смотрел на свою ладонь в замешательстве. Чтобы подтвердить свои догадки, Цзян Чэн снова сказал что-то наперекор, но в его сердце не было боли. Однако, если он говорил что-то против клятвы из прошлой жизни, его сердце начинало сильно болеть. Тогда он вспомнил, что, возможно, это было то, о чем говорил Бай Е: сердце подскажет ему ответ. Возродившись, Цзян Чэн все это время обманывал себя. С одной стороны, он сводил Вэй Усяня и Лань Чжаня, а с другой — жаждал изменить уже существующие факты, тратя много сил на расчеты. Разве не для того, чтобы не жить так же жалко, как в прошлой жизни, он согласился на предложение Бай Е прожить жизнь заново? Похоже, в этой жизни, если он хочет обрести счастье, Вэй Усянь — его ответ. Вэй Усянь перед ним не был тем, кто ранил его сердце. Цзян Чэн решил бороться за свой шанс. Он схватил Вэй Усяня за воротник и сказал: — То, что я сказал, я сделаю. А ты сможешь выполнить то, что обещал мне? Вэй Усянь пристально смотрел на Цзян Чэна и кивнул. Его руки легли на руки Цзян Чэна, сжимавшие его воротник. — Могу. Если А-Чэн не верит, я могу заключить клятву крови. — Он сделал вид, что собирается прикусить губу, но его остановили. Цзян Чэн улыбнулся, его губы изогнулись в прекрасной дуге. Он наклонился вперед и столкнулся с губами Вэй Усяня, сильно прикусив их. Его розовый язык лизнул красное, оставшееся на уголке губ из-за грубого движения. Он протянул руку, как будто отдавая свое сердце вместе с ней. — Вэй Усянь, пойдем домой. С тех пор как Цзян Чэн серьезно заболел, его характер резко изменился. Он постоянно делал то, что Вэй Усянь не мог понять, всегда пытался свести его с Лань Чжанем и спрашивал, действительно ли Пристань Лотоса — его дом. — Хорошо, пойдем домой. — Вэй Усянь взял Цзян Чэна за руку и повел его из переулка. Неподалеку пара стеклянных глаз пристально следила за их удаляющимся фигурами. Трое, каждый со своими мыслями, вернулись в Пристань Лотоса. У входа их встретили Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань. Вэй Усянь чуть не избил Цзинь Цзысюаня до состояния свиньи, но его остановил Цзян Фэнмянь. После долгого дня Цзян Фэнмянь не задерживал Вэй Усяня надолго. Поговорив немного, он отпустил его. Вэй Усянь сначала попросил у шицзе тарелку супа из лотосовых корешков и свиных ребрышек, а затем вернулся в свою комнату с Цзян Чэном. Что касается вещей Вэй Усяня, они уже были доставлены в угол комнаты. Цзян Чэн изучал книгу по военной стратегии. За полгода отсутствия Вэй Усяня Цзян Чэн не только тренировал учеников, но и перестроил Пристань Лотоса, добавив несколько секретных проходов и укрытий для побега. Цзян Чэн также начал изучать вспомогательные устройства, создав доспехи, которые могли защитить от мечей, копий и даже руки Вэнь Чжулю, которая могла разрушать золотые ядра. Эти руки могли разрушать золотые ядра только через тонкую ткань или проникая в живот. С этим доспехом можно было противостоять Вэнь Чжулю. Вэй Усянь вошел в комнату с горячим супом из лотосовых корешков и свиных ребрышек, забрал книгу по стратегии из рук Цзян Чэна и сунул ему ложку. Он сел напротив, подперев лицо руками, и пристально смотрел на Цзян Чэна. Цзян Чэна начало раздражать пристальное внимание Вэй Усяня. С тех пор как он возродился, никто не отбирал у него еду, и он немного отвык от этого. Он толкнул поднос к Вэй Усяню и неловко сказал: — Если ты хочешь есть, зачем давать это мне? Вэй Усянь только улыбнулся и покачал головой, снова толкнув поднос к Цзян Чэну. — Я специально принес это для А-Чэна. Суп из лотосовых корешков и свиных ребрышек от шицзе нужно есть горячим! — Он вспомнил что-то и добавил: — Не волнуйся, шисюн гарантирует, что ничего не добавил! Цзян Чэн усмехнулся, зачерпнул ребрышко из миски и поднес ко рту Вэй Усяня. — Кто знает, может, ты случайно взял порцию, которую шицзе готовила для Цзинь Цзысюаня? Сначала попробуй сам. Вэй Усянь посмотрел на самое большое ребрышко в ложке, и его улыбка стала еще шире. Его шиди говорила, что использует его как подопытного, но на самом деле дала ему самый большой кусок мяса. Цзян Чэн редко проявлял инициативу, и Вэй Усянь не собирался упускать этот шанс. Он открыл рот и съел ребрышко с ложки Цзян Чэна. Ребрышко было настолько нежным, что таяло во рту, а насыщенный вкус заполнил его рот. Довольное выражение лица Вэй Усяня заставило Цзян Чэна улыбнуться. Вэй Усянь взял руку Цзян Чэна и тоже зачерпнул ребрышко, поднеся его ко рту Цзян Чэна. Так, по очереди, они доели суп. Сытый и довольный, Вэй Усянь почувствовал сонливость. Он потянулся, зевнул и сонно сказал: — Уже поздно, пора спать. Цзян Чэн взглянул на небо за окном. Ночь еще не полностью опустилась, и для него это было не так уж поздно. Он привык засыпать с первыми лучами солнца. Цзян Чэн взял свою книгу по стратегии и сказал: — Спи сначала, — но книга снова была выхвачена у него. После того как его несколько раз прерывали, и особенно Вэй Усянь, у Цзян Чэна, и так не отличавшегося терпением, кончились нервы. Он сердито посмотрел на него. Вэй Усянь, сидевший напротив, был быстрее. Он выхватил книгу и отбросил ее назад, а когда Цзян Чэн встал, чтобы поднять ее, он подхватил его и бросил на кровать, ловко запрыгнув следом и прижав его к себе, накрыв тонким одеялом. — Что ты делаешь? — Сила Вэй Усяня была велика, и Цзян Чэн не мог вырваться. Или, возможно, он даже не пытался. Вэй Усянь прижал голову к голове Цзян Чэна, ясно ощущая аромат лотоса и легкий запах мыла, исходящий от него. Только теперь он почувствовал, что наконец вернулся домой. Все эти полгода он мог видеть Цзян Чэна только глазами Вэйвэя и не мог прикоснуться к нему. Теперь, когда он наконец мог сделать это сам, он не собирался просто так отпускать его. Хотя Цзян Чэн явно не хотел мыться с ним, он не отказался спать вместе. — Теперь, когда у шиди есть я, я, как муж, должен заботиться о твоем здоровье и нашем будущем счастье. Не могу позволить тебе умереть молодым. — Если не умеешь говорить, лучше молчи! — Цзян Чэн ударил Вэй Усяня в живот, но крепкое тело отбросило силу удара, и ему стало больно. Он повернулся и тихо выругался. — Я не собираюсь жениться на тебе! — Я могу жениться на А-Чэне. — Вэй Усянь равнодушно сказал. Для него не имело значения, кто на ком женится, главное — быть с Цзян Чэном. — Ты хочешь, чтобы Цзыдянь перебила тебе ноги? — Если за сломанную ногу я стану партнером А-Чэна, это того стоит! Цзян Чэн повернулся лицом к Вэй Усяню и посмотрел на своего шисюна, лицо которого было полно улыбок. Как давно он не видел этого Вэй Усяня, в глазах которого был только он, а не другие? После всех этих выходок Вэй Усяня Цзян Чэн тоже устал. У него не было сил вспоминать прошлое, и он вдруг понял, что чего-то не хватает. Он огляделся и спросил: — Где Вэйвэй? За эти полгода с черным пушистым комочком Цзян Чэн привык к тому, что каждую ночь с ним был маленький друг. Иногда перед сном он рассказывал Вэйвэю о прошлой жизни, в основном о неважных вещах. Теперь он действительно не мог спокойно заснуть. Вэй Усянь надул губы. — Шиди, получив нового любимца, забыла о старом! Маленький ворон Вэйвэй был всего лишь прихотью Вэй Усяня, чтобы облегчить свою тоску. Теперь, когда он вернулся в Юньмэн, ему больше не нужно было тратить духовную энергию на маленького ворона. Он не ожидал, что ворон почти заменит его в сердце Цзян Чэна, и теперь он не мог позволить ему затмить себя. — Вэйвэй милый, шицзе любит его. Вэй Усянь обнял Цзян Чэна, притворившись несчастным, и на мгновение действительно стал похож на взрослого ворона Вэйвэя. — Сянь Сянь тоже милый! Шицзе точно любит меня больше! Глядя на этого ревнивого ребенка, который соперничал с животным, Цзян Чэн раздраженно посмотрел на него. — Сколько тебе лет? — Три года! — Я не интересуюсь детьми. Возвращайся через двадцать лет. — Цзян Чэн хлопнул Вэй Усяня по лбу. — Перед А-Чэном я всегда готов жениться. — Я не соглашался жениться на тебе! — А-Чэн, ты помнишь нашу договоренность семь дней назад? — Помню. — Цзян Чэн остановил руки, которые пытались оттолкнуть Вэй Усяня. — Я вел себя очень хорошо и не создавал проблем. Старик Лань даже написал письмо в мою защиту. Цзян Чэн с подозрением посмотрел на Вэй Усяня, не веря, что Лань Цижэнь будет за него поручаться. — Где письмо? Вэй Усянь достал из-за пазухи белое письмо и положил его в руку Цзян Чэна, его глаза полны ожидания. Цзян Чэну показалось, что у него на голове появились собачьи уши, и он на мгновение поддался очарованию, погладив его по голове. Чтобы скрыть свой порыв, Цзян Чэн поспешно убрал руку и открыл письмо. В письме говорилось, что Вэй Усянь хорошо себя вел на уроках, и клану Лань больше нечему его учить. В будущем, если не будет срочных дел, ему не нужно возвращаться в Облачные Глубины. Прочитав письмо от начала до конца, Цзян Чэн положил его и посмотрел на Вэй Усяня, встретившись с его полными улыбки глазами. — Похоже, ты действительно позор для преподавания Лань Цижэня. Вэй Усянь громко закричал, что его оклеветали, и Цзян Чэн поспешно закрыл ему рот, чтобы он не мешал другим ученикам отдыхать. — Какую награду ты хочешь? — Цзян Чэн перешел к сути. Вэй Усянь сделал так много только для того, чтобы получить награду от него. С детства у Цзян Чэна не было никаких предпочтений, и он не тратил деньги попусту. Карманные деньги, которые давали родители, он копил, и его можно было назвать маленьким богачом. Для Цзян Чэна в этом мире не было ничего, что нельзя было бы решить с помощью денег. Он примерно мог догадаться, чего хочет Вэй Усянь: либо какой-нибудь игрушки, либо угощения за счет Цзян Чэна. — Я хочу тебя.
