Смерть, как призыв к чему-то большему

***

— А-Чэн, ты что, хочешь меня подтолкнуть к Сюэ Яну?! — Вэй Усянь возмущённо воскликнул. Цзян Чэн не смог сдержаться и закатил глаза. Они обсуждают серьёзные дела, а он о чём думает? Он раздражённо ответил: — Да, вы так хорошо ладите, у вас много хитрых идей, ваша семейная жизнь точно не будет скучной. — А-Чэн, я считаю его просто другом, как и Не Хуайсана. После напоминания Вэй Усяня Цзян Чэн произнёл «О» и продолжил: — Так значит, тебе больше нравится Не Хуайсан? Я попрошу отца написать письмо в Цинхэ с предложением руки и сердца. Вэй Усянь тут же бросился к Цзян Чэну, чтобы остановить его, пока тот брал кисть для письма. Он изо всех сил старался отговорить Цзян Чэна от этой идеи, но вдруг почувствовал, что тело драгоценного сокровища в его объятиях начало дрожать. Чёлка скрывала глаза Цзян Чэна, но Вэй Усянь услышал тихие звуки и подумал, что тот плачет. Он начал суетиться, пытаясь развеселить его, но вдруг понял, что Цзян Чэн сдерживает смех. — А-Чэн, ты стал плохим, — Вэй Ин притворился, что плачет, но не получил утешения от Цзян Чэна. — Я говорю с тобой о серьёзных вещах. Кого ты выберешь: Не Хуайсана или Сюэ Яна? — Цзян Чэн привёл себя в порядок, убрал улыбку с лица и серьёзно посмотрел на него. Вэй Усянь сложил ладони вместе перед собой и смиренно сказал: — А-Чэн, я ошибся, не должен был сомневаться в твоих чувствах ко мне. Цзян Чэн холодно усмехнулся, высвободил свою руку из захвата Вэй Усяня и начал писать письмо Цзян Фэнмяню. В письме он упомянул, что у них всё хорошо, не стоит беспокоиться, а также о том, что Вэй Усянь хочет сделать предложение в Гусу. Едва он начал писать фамилию «Лань», как Вэй Усянь выхватил у него бумагу, перестал шутить и боялся, что Цзян Чэн действительно найдёт ему нового партнёра. — Если ты скажешь ещё хоть одно глупое слово, я действительно напишу письмо отцу, — Цзян Чэн положил кисть и перестал шутить с Вэй Усянем, подняв на него взгляд. — А-Чэн, зачем ты спрашивал о Сюэ Яне? — Вэй Усянь тоже перестал шутить, понимая, что если продолжать, Цзян Чэн действительно рассердится и выберет не его в качестве спутника. — Если мы хотим изменить судьбу, Сюэ Яна нужно привлечь на нашу сторону, чтобы спасти семью Чан и других невинных людей, а также жизнь твоего младшего дяди. Вэй Усянь с недоумением спросил: — Младшего дяди? Он слышал, что у его матери был младший брат, но никогда его не видел, и Цзян Чэну об этом не рассказывал. Почему же Цзян Чэн знает об этом? Если Цзян Чэн знает даже такие личные вещи, значит, его сны действительно правдивы. И тогда получается, что «Вэй Усянь» из его снов действительно бросил семью Цзян, бросил Цзян Чэна и нарушил свои обещания. — Я его лично не видел, Цзинь Лин рассказал мне об этом, — объяснил Цзян Чэн, видя недоумение на лице Вэй Усяня. К тому же, дело Сюэ Яна было настолько громким, что Цзян Чэн не мог о нём не знать. Вэй Усянь задумался на мгновение, прежде чем вспомнить, что Цзинь Лин — их племянник. Каждый раз, когда он слышал имя Цзинь Лина, он думал, что это кто-то, кто хочет отобрать у него Цзян Чэна. Но если он скажет об этом Цзян Чэну, тот, вероятно, снова назовёт его несерьёзным. Тогда он спросил: — Что случилось с моим младшим дядей? — Я не могу рассказать тебе много, я тогда не был на месте событий. Я узнал об этом позже. Говорят, что Сюэ Ян, потому что Чан Цыань из семьи Чан из Лияна однажды переехал его телегой и отрезал ему мизинец, убил всю его семью. Твоего младшего дядю и Сун Ланя остановили и отправили в семью Цзинь для суда. Позже Сюэ Ян сбежал, уничтожил школу Сун Ланя, а затем обманом заставил жителей Ичэна стать ходячими мертвецами, и все они погибли от меча Сюаньхуа. Вэй Усянь глубоко вздохнул. Он чувствовал, что детство Сюэ Яна было похоже на его собственное, с той лишь разницей, что его нашёл Цзян Фэнмянь и взял в семью Цзян, дав ему новый дом. В противном случае он, возможно, пошёл бы по пути мести, как Сюэ Ян. Он ладил с Сюэ Яном не только из-за схожего детства, но и из-за его озорного характера и свободолюбивой натуры. Он замечал тёмную сторону Сюэ Яна, но не считал её угрозой. — Это ещё не произошло, верно? — Глупости. Когда Сяо Синчэнь узнал правду, он покончил с собой. Сюэ Ян ради него собирал разрозненные души Сяо Синчэня, устраивал фокусы в Ичэне, чтобы заманить тебя и Лань Чжаня, а потом вы, два героя, убили его, избавив народ от беды. Цзян Чэн раздражённо ответил, в душе вздыхая, что ради поисков Вэй Усяня он тоже провёл тринадцать лет, словно сумасшедший. Только он дождался не того, кого ожидал. Вэй Усянь, естественно, уловил нотки ревности в словах Цзян Чэна, видя, как тот погружается в размышления и молчит. Это выражение появлялось только тогда, когда он был скован прошлым. Не говоря ни слова, он обнял Цзян Чэна, прижал голову к его голове и нежно погладил его по спине, успокаивая: — Цзян Чэн, это всего лишь твой кошмар. Я не такой, как тот Вэй Ин, я никогда не оставлю тебя и не предам семью Цзян. Цзян Чэн обнял Вэй Усяня в ответ, его лицо невольно прижалось к нему. Он снова поверит Вэй Усяню, поверит, что на этот раз он будет на его стороне. — У семьи Лань есть два драгоценных камня, а у Юньмэна есть два героя! Я и этот педант совершенно несовместимы, стать парой просто невозможно, — Вэй Усянь поправил свою позу, чтобы Цзян Чэну было удобнее. Услышав те же самые слова из уст Вэй Усяня, Цзян Чэн вздрогнул. Именно эта клятва заставила его, как дурака, верить всю жизнь, а в итоге он получил лишь «прости, я нарушил своё слово». Однажды укушенный змеёй, десять лет боится верёвки. Цзян Чэн понимал, что Вэй Усянь перед ним отличается от того, кто нарушил обещание, но его тело всё ещё невольно сопротивлялось, услышав ту же клятву. Хотя реакция Цзян Чэна была едва заметной, Вэй Ин, который с детства держал свою младшую сестру в своём сердце, не мог не заметить её странность. В душе он ругал «Вэй Усяня» из сна за то, что тот бросил такое сокровище, как Цзян Чэн, и выбрал деревянного педанта, заставив его расплачиваться за его ошибки. Ему потребовалось много времени, чтобы заставить Цзян Чэна поверить в него. Вэй Усянь взял лицо Цзян Чэна в свои руки, тот не сопротивлялся. Уголки его губ слегка приподнялись, а в глазах отразился образ Цзян Чэна. Он улыбнулся и сказал: — А-Чэн, поверь мне в этот раз. Неожиданный кашель нарушил мирную атмосферу. На лице Цзинь Цзысюаня было написано смущение. Он просто принёс вещи от Цзян Яньли своим двум младшим братьям и наткнулся на сцену, где Вэй Усянь и Цзян Чэн обнимаются. Эти двое даже не подумали закрыть дверь, чтобы заниматься такими вещами. У него было ощущение, что если он не остановит их, они скоро начнут кататься по полу. Цзинь Цзысюань согласился, что Вэй Ин будет служить Цзян Чэну, но не имел в виду такое всестороннее обслуживание! Что, если А-Ли увидит это? Вэй Усянь тихо фыркнул и отпустил Цзян Чэна, который выпрямился и позволил Цзинь Цзысюаню войти, закрыв за ним дверь. — Цзинь Цзысюань, зачем ты пришёл? — Это мой дом, разве я не могу просто зайти? Цзинь Цзысюань сдержался. Если бы Вэй Усянь не был его будущим братом, он бы уже вылил суп из лотосовых корней и рёбрышек, приготовленный Цзян Яньли, ему на лицо, и уж точно не дал бы ему говорить. — А-Ли, кхм. Цзян Яньли попросила меня принести это вам. Увидев суп, Вэй Усянь, не дожидаясь, пока Цзинь Цзысюань заговорит, взял поднос и поставил суп на деревянный стол. Хотя на подносе было три маленькие миски, Вэй Усянь налил суп только в две: в одной были в основном рёбрышки, а в другой — лотосовые корни. — Господин Цзинь, налейте себе сами. Мне нужно обслуживать моего маленького господина, у меня нет времени, — Вэй Усянь усадил Цзян Чэна рядом и поставил миску с рёбрышками перед ним. Когда Цзян Чэн хотел зачерпнуть рёбрышки ложкой, Вэй Усянь подул на ложку, чтобы остудить её, и только потом позволил Цзян Чэну есть. Да брось. Цзинь Цзысюань сдержался, чтобы не закатить глаза на Вэй Усяня. У Цзян Чэна есть руки и ноги, зачем ему обслуживание? Лучше самому налить себе суп, чем ждать, пока Вэй Усянь сделает это, иначе он снова добавит что-то в его миску, и ему придётся провести три дня в уборной. — Ещё есть письмо от А-Ли для вас. — А-Ли так хорошо готовит, — Цзинь Цзысюань пил суп, вспоминая просьбу Цзян Яньли, и упомянул об этом. На подносе лежал жёлтый конверт. Цзян Чэн узнал почерк — это был почерк нынешнего главы семьи, Цзян Фэнмяня. Письмо было адресовано Цзян Чэну и Вэй Усяню. Цзян Чэн оттолкнул ложку, которую Вэй Усянь поднёс к его рту, и велел ему сначала поесть самому. — Наше письмо? — А-Чэн, скорее посмотри, что написал дядя Цзян. Может, он согласился на наш брак? — Вэй Усянь съел рёбрышко, которое Цзян Чэн дал ему, и торопил его скорее прочитать письмо. Цзян Фэнмянь лично написал письмо, значит, дело важное. Цзян Чэн и Вэй Усянь отложили свои миски и палочки, Цзян Чэн открыл письмо, а Вэй Усянь читал вместе с ним. В письме говорилось о предстоящей охоте на горе Байфэн, но, в отличие от прошлой жизни, на этот раз её организацией занималась семья Вэнь, а не Цзинь.